Психбольница. Мы снова встретились.

10 лет спустя Аддамс входит в здание школы. Кучи подростков толпятся у своих шкафчиков и кабинетов. Стоит только Уэнсдей попасть в их поле зрения, как тут же на неё устремляются пару десятков удивлённых глаз. Её внешний вид значительно отличается от одежды сверстников. Если все были одеты во что-то яркое, вызывающее позитивные эмоции, то Уэнсдей Аддамс была в чёрном. Это сильно отличало её от других учеников. – Я похожа на ту девочку из больницы, только представляю чёрное пятно в "царстве единорогов", – думала Аддамс, проходя мимо подростков. Воспоминания о красочной и добродушной девочке, которую она видела 10 лет назад, вдруг всплыли в её голове приятной ностальгией. Замечательные эпизоды прошлого закончились, когда Аддамс не увидела своего братца на том месте, где они должны были встретиться. Не увидела, но зато услышала, как её непутёвый брат пытается выбраться из плена своего шкафчика. Открыв дверь, Аддамс наблюдает, как связанное тело родственника падает на пол перед ней. – Кто это сделал, Пагсли? – Темноволосая садится рядом с братом и начинает освобождать его от пут верёвки. Взгляд чёрных глаз девушки, развязывающей брата, с лёгкостью помог узнать имя виновника. – Это был Майкл, Уэнсдей, – получив ответ, Аддамс направилась туда, где обычно проводит свой досуг этот парень. Пагсли, вставая с пола, испуганно смотрел вслед уходящей старшей сестре. Он примерно понимал, что она сделает с обидчиком и мысленно винил себя за то, что сам не мог дать отпор тому парню. Аддамс весьма быстро пришла к месту, где находился хулиган. Майкл, как обычно, курил травку со своими дружками, прячась за угол школы, чтобы их не увидели взрослые. – Это ты связал и запер Пагсли в его шкафчике? – Уэнсдей не боясь численного преимущества, подошла к обидчику брата и стала буравить того злобным взглядом. – Допустим. А ты пришла за него заступиться, я правильно понимаю? Как мило. Что же ты мне сделаешь? – Парень с надменной усмешкой подошёл впритык к девушке и стал смотреть на неё сверху вниз подлым взглядом. – И что ты сделаешь, а? Ну, давай, покажи, – Майкл, усмехаясь, повторил вопрос. Он был так уверен в себе, что даже не следил с должным вниманием за своей оппоненткой. Мгновение, и парень чувствует резкую, пронизывающую всё тело, боль в области правого бока. Опустив взгляд вниз, он видит раскладной нож, рукоятку которого держала Уэнсдей. Майкл не успел даже издать стон боли, а темноволосая уже смогла пырнуть его ещё пару раз в то же место.

****

Кровь остановить не удалось. Парень потерял слишком много драгоценной жидкости. Майкл скончался в машине скорой помощи на половине пути к больнице. Дальше было только хуже. Вызвали родителей, полицию. Долгие разбирательства с органами власти. Гомес и Мортиша Аддамсы, естественно, смогли всё уладить, добившись года пребывания в психиатрической лечебнице. Это было наилучшим решением в данной ситуации, как считали родители Уэнсдей. Младшая Аддамс нисколько не жалела о своём поступке. Она была даже рада, что этот поганец испустил дух. Уэнсдей не могла так просто спустить с рук издевательства над своим родственником. Да, бесспорно, она пытала его, предпринимала меры для убийства, но всё же любила брата. Всякие попытки словесных подколов над Пагсли она прерывала своим убийственным взглядом, если же всё доходило до причинения физического вреда её братцу, то тут простым взглядом обидчики не отделывались. Супруги Аддамсы не стали ругать или как-то отчитывать свою дочь за такое ужасное деяние, они понимали, что Уэнсдей всё равно считает свой поступок правильным. Старшие носители фамилии Аддамс лишь с пониманием и печалью посмотрели на дочь и сказали ей, что в следующий раз, если такое случится, то будет лучше обратиться к ним за помощью, а не решать всё самостоятельно. Сбор вещей для путешествия в страну психов не занял большого количества времени. Она знала многое о вещах, которые туда лучше всего взять. Например: что у неё непременно заберут, за что могут прибавить срок пребывания, что в этом месте самое необходимое. Не зря она наблюдала за тем, как Мортиша упаковывала нужные вещи, когда они собирали сумку Ларчу перед выездом в психушку. Когда Уэнсдей ехала в больницу, она заявила родителям, что через пару дней сбежит оттуда. Темноволосая не хотела провести год в этом месте для идиотов, загремевших туда по своей глупости. На план побега её родители никак не отреагировали, а лишь посоветовали избежать этого. Они хоть и понимали, что Аддамс может там отдохнуть от семьи, но не хотели чтобы она находилась там дольше положенного.

****

Снова психиатрическая больница встречает их теми же голубыми стенами, неприятной атмосферой и запахом смерти. Немного было изменений в этом месте. Что поменялось за 10 лет, так это то, что больницу обнесли достаточно крепким забором, усилили охрану и понатыкали камер, где это только возможно. Денег на ремонт нет, но зато на это есть. Забавно. Лучше бы условия содержания улучшили. Хотя кому есть дело, в каком месте содержатся психопаты. Что сейчас, что раньше – всем плевать. Семья вошла в здание, где к ним сразу же подошли два охранника. Дальше никого не пустили, кроме самой Уэнсдей. Она попрощалась со всеми членами семьи. Пагсли виновато отводил глаза, когда сестра смотрела на него, а Гомес лишь сочувственно улыбался дочери. Лишь Мортиша подала голос: – Удачи, Уэнсдей. Мы будем скучать, – на это младшая Аддамс лишь кивнула и, забрав вещи, направилась за одним из санитаров, что так любезно пришёл проводить готку в её камеру. 1987 год. – Энид, мой любимый хищник. Принеси папе ремни, пациенту снова плохо, – врач с кровавой улыбкой, проводивший "процедуры", склонился над пациентом и держал его за руки. Бедный паренёк попал сюда ни за что. Его ненавидела вся группа. По этой причине ребята решили подшутить над ним, сказав, что он представляет угрозу для окружающих. После попадания в это место его не раз насиловали, пытали всевозможными способами, накачивали наркотиками и всячески срывались на нем. Парню завтра уже выходить из этого ада. Он понимал, что от того, что происходило с ним тут, долго не сможет отделаться. Ужасные воспоминания о том, как его заставляли признать свою опасность для людей, путем внедрения под его ногти иголок, долго будут преследовать его во снах. Это лишь самая безопасная из видов пыток. Одна из жёстких — электрошок. Не раз парень мог умереть, но ему не давали этого сделать, вовремя отключая ток. Слава богу он закончил свои мучения.

****

Аддамс поселили в обычную комнату. Она не была с цепями, вмонтированными в стену, как она себе представляла. Тут даже был какой-никакой ремонт. Окна, конечно, с решётками, но это не беда. Свет проникал и ладно. Посередине комнаты находилась кровать, белая, самая обычная кровать. В углу тумба. Странно, что прикроватная тумбочка, которая должна находиться рядом с кроватью, находится в углу, но не важно. Проверив, можно ли двигать предметы, Аддамс была удивлённа, что кровать и тумба не были прикреплены к полу. Весьма невероятно. Хотя может эта мера была предусмотрена лишь для слишком буйных больных. Вещей у девушки было немного, разложив их минут за 10-15, Аддамс переоделась и стала читать одно из произведений Эдгара Аллана По. Она погружалась в рассказ полностью, вникала и даже чувствовала себя главным героем его рассказа. Иногда она отвлекалась и делала заметки на полях книги. Темноволосая бы могла взять с собой печатную машинку, но побоялась, что такой ценный прибор могут сломать безрукие санитары. Тишина и погружение Уэнсдей в рассказ была прервана, когда она услышала шаги в сторону её комнаты. Готка решила спрятать книгу, на всякий случай, в трубочку. Без стука, к ней вошла одна из санитарок. Она рассказала Аддамс расписание её процедур, приёма пищи, отбоя и т.д., и ещё дала листок с этим же расписанием, видимо, чтобы девушка лично со всем ознакомились. Бегло пробежав глазами по бумаге, Аддамс учла тот факт, что до обеда у неё ещё есть 2 часа. За это время она может продолжить свое чтение. Открыв ящик, где лежала её книга, Аддамс обнаружила, что он имеет двойное дно. Это заинтересовало темноволосую и, вскрыв "лжеярус", она увидела тетрадь, походящую на чей-то дневник. Она взяла потрепанный предмет в руки и стала листать её пожелтевшие от времени страницы. Глаза ворона вычитывали разные буквы, даты, слова. Слова – самое жуткое, что таила эта вещь. Зацепившись глазами за слово "пытали", девушка стала вчитываться в содержание этого листа. День 5 (17 июня 1978 год) Мне не хочется тут больше находиться. Лечение, про которое мне говорили на первичном приёме, слишком отличается от того, что делают со мной на самом деле. Мне не дают говорить с близкими, постоянно что-то вкалывают, заставляют пить какие-то разноцветные таблетки с неизвестным составом. Мне очень страшно тут находиться. Я только что пришёл с одной "процедуры", которая была худшей пыткой. Меня привязали к креслу и заставили проглотить очередной препарат. Врач взял скальпель и подошёл ко мне. Он смотрел на меня и улыбался. Этот подонок улыбался мне! Он срезал со штанов часть ткани, от колена до щиколотки, и стал отрезать по чуть-чуть мою плоть... Я видел, как по рукам доктора текла моя кровь, но больно мне не было. Он показывал мне куски моей плоти! Я не выдержал, меня стошнило, а затем я потерял сознание.

****

Дальше запись парня резко обрывается, на листе лишь видно как ручка пишущего человека дернулась вниз и испачкала лист кривой линией чернил. Что-то в этой больничке явно не так. Тут не лечат, а калечат людей! Главное не подавать виду, что темноволосая знает больше, чем следовало бы. Ей хотелось ещё дожить до своего освобождения из этой "тюрьмы". Аддамс даже не заметила, как быстро пролетели два часа. Она поспешила спрятать книгу в тумбу и направилась к выходу. Санитарка распахивает дверь, чуть не убив девушку, и приказным тоном отправляет её в столовую. Возмущению девушки не было предела, но показывать свой характер она не стала. Дойдя до столовой, хотя это место нельзя было так назвать, Уэнздей захотелось вывернуться наизнанку. Грязные столы, кучи психов и откровенных даунов измазавшихся в еде, отвратительный спёртый запах. Как в этом месте вообще можно было находиться и принимать пищу – вопрос. Короче говоря, Аддамс сегодня без обеда и скорее всего без ужина. – Классно я поела, вообще, зашибись, – скорее разочарованно, чем злобно бубнила себе под нос девушка, пока не дошла до своей палаты. Вернувшись в комнату, ворон продолжила читать, неожиданно появившейся в её жизни, дневник. А начать она решила с самого начала, с первой страницы. День 1 (12 июня 1978 год) Думаю, мне стоит представиться. Меня зовут Юджин Оттингер. На данный момент мне 16 лет. Попал сюда из-за своих товарищей. Я был изгоем в колледже, со мной никто не общался, надо мной постоянно шутили и издевались. Пускай я и крепкого телосложения, но отпор всё равно дать не мог. Мне очень стыдно за это, признаю. Одногруппники решили надо мной подшутить и, позвонив сюда, сказали, что я опасен для социума, и что у меня шизофрения. Они вместе дали против меня показания. Я отправился сюда сроком на полгода. Вам бы показалось это не таким уж и большим промежутком времени, так оно и есть на самом деле, но тут время идёт иначе. Я так думаю, по крайней мере. Один день тут ощущается как целая неделя за пределами этого места. Ужасно, не так ли? Я тоже так считаю. Прошла всего неделя, как я тут, но многое уже увидели мои глаза. (Я начал вести записи в дневник, как только нашёл эту тетрадь и ручку. Поэтому ведётся лишь примерный отсчёт времени.) Меня пытался изнасиловать главврач. Забавно, ведь он называл меня педиком. Вот только гомосексуалом оказался он, так ещё вдобавок ко всему ещё и педофилом.

****

Уэнсдей от прочитанного стало ещё противней тут находиться. Она решила не отвлекаться, поэтому продолжила читать. Ей стало интересно, что приключилось с парнем дальше. День 2 (13 июня 1978) Он снова трогал меня за колени. Как же отвратительно. После очередной пытки, путем ввода под мои ногти иголок я все же смирился с тем, что я опасен и согласился с несуществующим своим диагнозом. Еда в столовке хоть и выглядит ужасной, на самом деле не такая уж и отвратная, даже вкусная. Странно. День 3 (14 июня 1978 год) Меня вырубило после того, как я пообедал. Слишком подозрительно, я никогда не ложился спать после обеда. Может, я слишком эмоционально вымотан? Слава всем, кто есть, сегодня не было никаких пыток. Мне дали передышку. Господи, спасибо!

****

Аддамс настораживается. Её пугает мысль, что в еду могут что-то подмешивать. День 4 (15 июня 1978) День начался ужасно. За окном пасмурно и дождливо, так ещё и в столовой случился бунт. Так страшно мне ещё никогда не было. Всех стали уводить, кого-то бить, одного человека, лично при мне, запинали до того, что бедняга стал плеваться кровью. Весь день просидел запертым в палате.

****

Шаги за дверью побудили Аддамс снова спрятать дневник и мигом усесться на кровать как будто ничего не было. В комнату входит санитарка, катя перед собой коляску, чем то напоминающую сервировку. На этой штуке были графин с водой, одноразовые стаканы и куча таблеток разного цвета. Эта девушка взяла какую-то зелёную таблетку и вручила Аддамс. – Глотай, – она собралась проверять, выпьет это Аддамс или нет. Конечно же, она этого не делала. Ловким движением руки Уэнсдей якобы положила капсулу себе в рот. После этого взяла стакан и, сделав глоток, открыла рот, показывая, что она выпила таблетку. Прикрыв свои уста, Аддамс заправила выбившиеся волосы за ухо, куда и спрятала таблетку. Когда же санитарка попросила показать ещё и руки, Уэнсдей спокойно это сделала. Переиграла и уничтожила. Чтение дневника заняло больше времени, чем ожидалось. Наверное, было уже около восьми вечера, когда она закончила читать 14 главу, и соответствующий день пребывания Юджина в этом ужасе. Отбой был к слову в девять, как гласило расписание, поэтому Аддамс стала готовиться ко сну. Она хотела позвонить и предупредить родителей, что с ней всё хорошо. Ей не дали этого сделать. Глупый аргумент, который выдала ей тётка, приносившая таблетки, показался Аддамс таким идиотским, что она поняла — лучше даже не пытаться ей что-то объяснять. Время отбоя. Уэнсдей спать ещё не хотелось, она заметила, что никто не проверяет, спят ли пациенты. Исходя из этого наблюдения, Аддамс продолжила дальше читать записи мученика. День 15 ( Дата не указана) Я больше так не могу! Не могу! Они мучают меня каждый день. На моём теле не осталось места, которого не касались бы пытки. Ко мне зашёл доктор и сказал, чтобы я собирался. Что меня снова ждёт...

****

Страницы с последующими тремя днями не были найдены Аддамс. На листах 19-го дня были капли крови. День 19 ( Дата не указана) Я... Я не знаю как написать об этом. Мне нужно было время, чтобы вообще от всего более менее отойти... То, что произошло явно оставит след в моей памяти. Это трудно, но я постараюсь изложить всю ситуацию в точной хронологической последовательности.. Я собрался и последовал за доктором, который повёл меня в крыло, где я раньше не бывал. Мы зашли в какую-то палату, она была почти полностью пуста. Окон не было, единственным, что было в белой комнате это кровать. Я не знал, что такое может произойти. Доктор – лучше буду звать его Ñ – посмотрел на меня и стал ухмыляться. Его улыбка стала настолько широкой, что из уголков его губ стала сочиться кровь. Рот Ñ буквально порвался из-за ширины улыбки. Его зрачки полностью перекрыли радужку глаза, он стал приближаться ко мне. Его сильные руки кинули меня на кровать. Дальше можно догадаться, что он со мной сделал. Было очень больно. Я не хочу вспоминать подробности, извините. Теперь еще меня пугает тот факт, что Ñ явно не человек, не может человек так улыбаться! Я даже знать не хочу кто, а точнее, что оно такое.

****

Прочитав эту главу, Уэнсдей ошарашенно пыталась переварить эту информацию. Листая страницы дневника, Аддамс не увидела записи последующих дней. Последние листы датировались лишь 90 днём и, наверное, 91, последним днём пребывания паренька в этом месте. В 90 дне он рассказал, как за ним пытался охотиться Ñ, он снова изнасиловал Юджина, а после попытался убить. Его спасло то, что девочка лет 8 позвала это чудовище. Юджин размыто упоминает об этой девочке, которая не вписывалась в это место от слова совсем. Также парень упоминает о каком-то ключе, украденном у главврача. Он спрятал его в трещину за тумбой в своей комнате. Аддамс перевернула страницу. День 91 был в конверте, как Аддамс поняла, что это именно тот день? Элементарно. На конверте красным маркером, а может и не им, была выведена эта цифра. Открывая конверт, Уэнсдей почувствовала, что-то неладное. Он был весь в крови, полностью. Будто лист окунули в сосуд с кровью, высушили и после писали на нём. Но видимо кровь попала туда позже самих записей, чернила были слегка потекшими, но читаемость текста сохранилась. День 91 ( Примерная дата —11 сентября 1978 год) Наконец-то, наконец-то я скоро покину это место. Я жив, боже, спасибо. Мне осталась лишь одна последняя ночь тут. Чтобы пережить её я выкрал нож у повара, когда помогал с готовкой. Я оставлю дневник, чтобы помочь следующим посетителям этого ада. Тот кто это читает, запомни то, что я напишу!!! Берегись главврача. И не пей таблетки, которые тебе даёт этот старый мужик. Девушка, которую я раньше упоминал, лишь его дочь. Бедный ребёнок. Как зовут её, я до сих пор не знаю. Да и знать не хочу.

****

Это последнее, что написал Юджин. Глядя на этот лист, можно предположить, что он так и не вышел из этой больницы живым. Аддамс было немного не по себе, читая дневник мертвеца, но зато она знала, чего ей опасаться. По ощущениям Уэнсдей, время было достаточно позднее, за окном было чёрным черно – пора спать. В этом месте Аддамс понадобится много энергии, заглядывая вперёд, она могла предположить, что ей предстоит бороться и выяснять, что же скрывает Невермор.