Психбольница. Мы снова встретились.

12 сентября 1978 год – Папа, я принесла записи, которые ты прос... Папа?.. – Беловолосая девочка зашла в кабинет своего отца, но она увидела то, что она явно не хотела бы. Её родитель смотрел на неё с разорванным ртом, весь в крови. Рядом с ним лежало тело парня подростка, которому отец помогал лечиться. Алая жидкость была везде. Глаза старшего Синклера полностью стали чёрными. Эта улыбка... Её не описать обычными словами. Малышка выронила бумаги из своих рук. Она смотрела на то, как её единственный живой родитель, что-то пытается шептать на латыни и приближается, всё так же улыбаясь. – Filia, veni. Tibi, morietur cito. Nos erit resumptionem, – испуганный до смерти ребёнок выбегает из кабинета, закрывает дверь на ключ и мчится из этой части здания. Добравшись до железных дверей, которые полностью перекрывают вход в это крыло, блондинка еле как захлопывает ее и ставит засов. То, что теперь является её отцом больше не сможет выбраться оттуда. Энид Синклер – семнадцатилетняя девушка, новый главврач Невермора. Она, как могла, сделала больницу чуть лучше, чем было при её родителях. Обустроила себе новый кабинет и комнату. Принимала и лечила пациентов. Естественно, после случившегося и того, что заставляли её лицезреть родители, у неё немного появились проблемы с головой, но это можно было контролировать. Она последние пять лет искала ответ, что могло превратить её отца в такое чудовище. Со временем ей удалось выяснить кто сделал такое. Лисица. Это была рыжеволосая девушка с такими же способностями, как и у Синклер. Эта тварь превратила её отца в монстра. Долбанная сектантка. Она поплатилась за это. Синклер нужно было лишь втереться ей в доверие. Волчица играла роль "хорошенькой девочки" слишком хорошо, они даже почти начали встречаться. Но ей этого было не нужно. Синклер убила рыжика самым лучшим способом. Ей удалось отомстить за своего отца.

****

Лучи солнца били в окно палаты Аддамс, вытягивая её жаркими руками из тёмных сновидений. Кошмары на протяжении всей ночи преследовали её. Информация, которую она впитала в свой мозг вчера, явно дала свои плоды, отразившиеся во снах. Недовольно простонав, Аддамс решительно отбросила одеяло. Пора встать и смело встретить новый день. Какие бы неприятные сюрпризы он для неё не готовил. А сюрпризы в этом месте стоит ожидать каждую минуту! Снова палату Уэнсдей посещает уже знакомая девушке санитарка. Она даёт ей таблетку нового цвета. Конечно же она пить это не собиралась, провернув то же самое, что и сделала вчера. Скоро это перестанет работать, пора придумывать новые способы не употреблять эти капсулы. Кто знает, что эти люди туда мешают. Может, как раз, содержимое этих таблеток делает из пациентов овощей. Когда пришло время принимать пищу, Аддамс всё же решилась отведать шедевр поваров. Обед состоял из какой-то субстанции, по своему виду напоминающей зелье ведьмы, чем, как объявили в начале, пюре. Так же к "пюре" прилагалась котлета, она была более приятной на вид и даже на вкус. Уэнсдей не стошнило, значит всё же еда могла перевариваться её желудком. Юджин не наврал, писав в своём дневнике, что это можно поглощать. Времени до очередной процедуры оставалось мало. Всё время после обеда темноволосая думала, что же будет ждать её на процедуре. Какая же пытка будет ей представлена? В томительном ожидании Аддамс ходила по палате от одного угла к другому, слушая при этом мелодию жужжания мух. Ей было больше нечем заняться. Книгу доставать сейчас было опасно, а дневник Юджина трогать не хотелось вообще. Она разворачивается на носках и смотрит в угол, где стояла тумба. Вдруг ей на глаза попадается небольшая трещина в стене, по виду походившая на знак молнии. Отверстие было слегка прикрыто тумбой и становится понятно, что оно могло попадаться на глаза кому-либо лишь тогда, когда этот человек стоял в противоположном углу. Резкая боль внезапно пронзает голову Аддамс. Она хватается за неё и не смеет издать даже болезненный стон. Девушка вспоминает, что она уже видела эту комнату, знает кто тут жил и что хранится в этой трещине. Кадры прошлого всплывали в её памяти с безумной скоростью. Когда все закончилось, она ещё минут десять сидела на полу не в силах подняться. Теперь ей всё стало ясно. Она теперь даже знает, как зовут того парня. Бедолага – Юджин Оттингер. Стук в дверь заставляет ворона замереть на месте и даже перестать дышать. Никто за прошедшие часы её нахождения здесь ни разу не постучался, перед тем, как войти к ней. Естественно, все мысли и догадки моментально вылетели из головы, освободив мозг для новой пищи, а именно размышлений о том, кто там мог быть. Но лучше не гадать, а узнать. – Войдите, – голос Аддамс не выражал волнения и не дрогнул, хотя по факту, если бы кто-то вошёл, её застали бы врасплох и запичкали различными таблетками, подумав, что у неё какой-то приступ или из неё выходит демон. Девушка молниеносно встаёт с пола и поправляет одежду. Из двери показываться сначала белая макушка, а затем уже и туловище посетителя палаты Уэнсдей. Это оказывается достаточно высокая, по меркам Аддамс, девушка. Её внешность немного поражала, мало таких людей, которые красят свои волосы в красный и синий, да ещё и ногти в цвета радуги, можно встретить в таких местах, как это. Экстрасенсу эта юная леди показалась весьма знакомой, но она не могла пока что вспомнить, где она видела это радужное безумие. Девушка, посетившая Уэнсдей, широко улыбалась и всячески выражала позитивный настрой, что несомненно раздражало ворона, ведь она уже имела представление о людях, работающих тут. Запах её духов распространился и заполнил собою комнату. От таких ароматов готке хотелось плакать. Она не понимала, как можно пользоваться такими приторными духами, так ещё и в таком количестве. Аддамс смотрела на беловолосую девушку оценивающим взглядом. Старалась запомнить каждую, даже вовсе не примечательную, деталь. – Здравствуй, Аддамс. Вот мы и встретились снова, – стоп, стоп, стоп, она её знает? Значит они точно где-то пересекались и были знакомы. Внутренняя паника стала нарастать в теле Уэнсдей, но взять в себя в руки и успокоиться она всё же смогла. – Откуда тебе известно моё имя? И что тебе от меня нужно? – Самоконтроля девушке не занимать, она превосходно могла контролировать эмоции, как же это спасало её в данной ситуации. Аддамс удерживала свой взгляд на девушке, замечая каждое изменение в эмоциях и действиях той. Заметная яркая улыбка растянулась на губах подозрительной девушки. – Мы с тобой встретились в этом месте примерно десять лет назад. Ты тогда ещё всей семьёй пришла кого-то забирать отсюда, – воспоминания и осознание того, что она забыла – или кто-то намеренно стёр из памяти, – ту встречу, пронеслись в уме скорпиончика. Хорошо, что боль не настигла её в этот раз. Всё постепенно прояснялось. Один вопрос Аддамс остался без ответа, и она не могла просто так дать жизнерадостной девушке забыть об этом. – Ты не ответила на один из моих вопросов, – цветная девушка подошла ближе к Уэнсдей и шумно втянула аромат накопившейся ярости темноволосой. Аддамс бесило, что люди часто пропускают мимо ушей некоторые её слова. – Спокойно, Уэнсдей. Я легко чувствую то, как ты начинаешь вскипать. Если ты не забыла, кем я являюсь. А для тебя, с этой самой минуты, я лечащий врач, а также я занимаю пост главврача. Мама умерла, а вот отец... неважно. Мне пришлось взять на себя обязанности. Весь год я буду наблюдать за твоим лечением, сопровождать тебя на процедуры и даже их проводить. Кстати, нам уже пора в процедурный кабинет, сегодня мне лишь нужно замерить твой рост, вес и некоторые другие вещи. – Можешь назвать своё имя, а то я его совсем не помню. Много времени прошло, – темноволосая виновато опустила глаза в пол, находя линолеум в её комнате весьма привлекательным объектом для созерцания. – Конечно, Уэнс. Я Энид Синклер. Также напомню, что являюсь оборотнем, так что попрошу не создавать проблемы нам обеим, ведь они нам не нужны. Не так ли? – Глаза хищницы на секунду блеснули голубыми искрами и опустились на губы темноволосой. Уэнсдей успела это заметить прежде, чем оборотень поспешил выйти. Аддамс ничего не оставалось кроме как направиться к выходу из своей "камеры" вслед за Синклер. Шли они долго. Пришлось даже подниматься на четвёртый этаж. В конце концов Энид остановилась и открыла дверь кабинета ключом. Жестом пригласив Аддамс и подождав пока та пройдёт, зашла следом. Дверь снова закрылась на ключ. Это не могло не настораживать. Кабинет был небольшой. Напротив входа располагался стол с какими-то бумагами, удобное кресло. Сбоку от стола были весы и всякие принадлежности для измерения метриков человека, а также скамья для посетителей. – Проходи, присаживайся. Я сейчас заполню бумаги и мы приступим, – девушка прошла мимо Аддамс, как бы случайно, задевая рукой её запястье. Уэнсдей присела и уставилась на Энид, которая старательно что-то писала. Беловолосая не сильно изменилась за 10 лет. Всё такая же широкая улыбка мелькала на её лице, она всё так же носила слишком яркие цвета и была лишней здесь. Уэнсдей буквально пожирала Синклер глазами. "Неужели она тоже замешана в том, что случилось с Юджином?" – ворон не заметила, как ушла в свои мысли, пока Энид, подойдя к ней, не тронула за плечо, заставив вздрогнуть. – Ты меня слышишь, всё хорошо? – Наигранное волнение слишком легко можно было раскрыть или может... Уэнсдей ошиблась со своими выводами? Аддамс наконец-то пришла в себя. – Со мной всё в порядке, я задумалась, – во рту почему-то пересохло, серьёзный взгляд Синклер вынуждал пригвоздиться к месту и испытывать неудобство. – Хорошо, тогда снимай обувь и вставай на весы. Мне нужен твой вес, – Аддамс выполняла всё, что скажет Синклер. Рост, вес, какое у неё зрение, рефлексы. Все нужные процедуры, как в обычной больнице, вскоре были пройдены. – Зачем ты убила того человека, Уэнсдей? – Вопрос был слишком неожиданный и резкий. Ворон не ожидала, что Синклер задаст такой вопрос. А сама же Энид сидела и спокойно смотрела на Аддамс, будто бы они говорили о погоде! Слишком непринуждённо выглядела беловолосая девушка. – Я не буду отвечать на этот вопрос, – Аддамс стояла напротив стола и терпела взгляд Энид. – Ты снова начинаешь кипеть, Уэнс. Мне просто интересно, чего ты так сразу начинаешь грубить? – Улыбка снова решила посетить губы Синклер. Она откинулась на спинку кресла и вертела ручку в своих руках. – Знаешь, меня даже немного удивило, что ты убила лишь одного человека, а ведь их там было много. Ты не похожа на того, кто расправляется лишь с одной жертвой. Я ожидала от тебя другого, – Синклер, как будто общалась со своей давней подругой, но никак не с пациентом. Терпению Уэнсдей приходит конец. Она не собирается терпеть такой разговор, они с ней не друзья. Злая Аддамс, намереваясь закончить этот диалог, подошла к столу своего лечащего врача и ударила по нему руками, заставив бумаги разлететься в разные стороны. – Энид, ты уже переходишь все границы, – такая реакция только и нужна была Синклер, она положила свою руку на кисть Аддамс, и как только ворон прикоснулась тыльной стороной ладони оборотня, желая убрать, её прошибает ток, голова откидывается назад. Видение. Снова. Когти Синклер проходят по шее какой-то рыжеволосой девушки, которая похожа на лисицу, оставляя мелкие порезы. Клыки впиваются в плечо, а руки сжимают шею девушки. Лисица сопротивляется, ей удаётся поцарапать Синклер щёку, но удар по лицу заставляет ту отключиться. Энид с лёгкостью берет тело хрупкой девушки и садит на стул. Прочные ремни сжимают запястья рыжей, а потом и лодыжки. Энид надевает какое-то устройство на голову той. Ей приходится приоткрыть рот лисицы, чтобы закрепить устройство на челюсть. Из него на задней части, где затылок, идёт леска к таймеру. При движении головой вперёд она может слететь. Минут пять и рыжик просыпается, она в панике наблюдает за улыбающейся хищной улыбкой девушки. На её пальцах всё так же видны когти, а на щеке видны следы от сопротивления лисицы. Она не понимает, что у неё на голове, дёргает руками и пытается вырваться, но попытки не увенчались успехом. – Лисёнок, можешь даже не пытаться. И головой лучше так не мотай, – волк медленно приближается к девушке, садится на корточки и кладёт свою голову на колени к той, – Ммм, как ты приятно пахнешь. А ты ведь мне нравилась. Зачем ты попыталась сбежать? Тебе было плохо со мной? – Синклер чувствует, как слёзы девушки падают ей на голову. – На твоей голове очень хорошая штука, она поможет тебе, ты как раз хотела уйти из жизни, твоё желание будет выполнено, – Синклер убирает свою голову и встает с корточек, – обратный медвежий капкан называется, сама разрабатывала. Штука просто адская. Девушка пытается что-то сделать, но резко дёрнув головой леска срывает крючок и таймер начинает свой отчёт. – Ух ты. Сейчас начнётся. У тебя есть шестьдесят секунд. Есть то, что ты хочешь сказать на прощание, малышка? – оборотень улыбается, продолжая смотреть, как неизбежное приближается. Рыжеволосой ничего не остаётся делать кроме как ждать. Минута проходит. Капкан рвёт челюсть девушки и захлопывается на голове. Кровь хлещет в разные стороны, попадая на Синклер Аддамс приходит в себя и отшатываясь назад, падает на пол. Её взгляд полный ужаса направлен на Синклер. Неужели это правда была она. Она убила ту девушку, она просто её убила. Уэнсдей была в шоке, она отползла как можно дальше от стола Синклер и теперь уже наблюдала за тем, как Энид встаёт и направляется к ней. – Аддамс, с тобой явно что-то не так. Ты будто увидела, как я кого-то убиваю, – снова улыбка, долбанная улыбка, чёртова психопатка. Синклер возвышается над сидящей на полу Уэнсдей. Немного подождав, она наклоняется и поднимает девушку, держит её за плечи, отводит и садит на свой стул. – Зачем... Ты это сделала с рыжей девушкой ? – Аддамс видит изменения в лице Синклер. Улыбка исчезла, клыки оскалились, глаза загорелись. Уэнсдей тяжело дышала. – Хах, – нервный смешок вырывается из уст беловолосой, она не понимает, что из всех событий которые у неё происходили с лисой увидела Аддамс, – так ты провидица. Что ты видела? А хотя, не важно, – она впивается когтямм в спинку кресла, где сидела Аддамс. – Не советую тебе лезть в это, – оборотень смотрит в чёрные глаза и пытается держать себя под контролем, но то, что её так легко раскрыли не даёт ей успокоится. Удар в солнечное сплетение заставляет Энид согнуться и положить голову на плечо Аддамс. Оборотень утробно рычит от боли и сбивчиво дышит. – Посмеешь тронуть меня и я найду, где бы ты ни была, даже в образе призрака, если ты меня вдруг убьёшь под покровом ночи, – Аддамс умела угрожать и производить желаемые эмоции на лицах других людей. Оборотень отошла от неё и злобно смотрела держась за живот и сбито дыша. – Το να σε σκοτώσω δεν ήταν μέρος του σχεδίου μου. Ты мой первый пациент, я намерена лечить, поверь мне. А тот случай был вынужденной мерой, – Синклер думала, что Аддамс увидела как она занималась непристойностями, намереваясь подобраться как можно ближе к душе лисицы, – Энид вернула себе способность к нормальному дыханию, боль уже спала и она сложила руки на груди. – Знаю я ваши методы лечения. Открой кабинет, я не собираюсь тут торчать весь день. Обед скоро, – Аддамс подошла к двери и, смотря перед собой, ждала пока Синклер соизволит выполнить просьбу. Спокойствие Уэнсдей просто поражало оборотня. Энид подходит сзади Аддамс и достаёт ключ. Находясь близко к ворону, оборотень чувствует приятный и манящий запах, который исходит от девушки. Отогнав навязчивые мысли, Синклер отпирает кабинет, выпуская темноволосую. Она наблюдает, как ворон спокойным шагом направляется к лестнице. С того момента прошло две недели. Всё это время Синклер не попадалась Аддамс на глаза, процедур у неё никаких не было. Она проводила день, как в детском лагере. У неё было время подробно изучить дневник на наличие чего-то, что она не заметила при первом прочтении. Она вспомнила о трещине лишь на третью неделю её пребывания в психушке. Незамедлительно отодвинув тумбу, темноволосая девушка достала из стены ключ. Он был зелёного цвета и очень маленький. Аддамс положила его в двойное дно шкафчика от греха подальше. – Нужно будет найти кабинет главврача этой больницы, – Аддамс взяла в руки книгу По и села на кровать, облокотившись на стену, принялась за прочтение. Снова стук в дверь нарушает всю атмосферу погружения в рассказ. Уэнсдей снова разрешает войти и на пороге появляется Синклер. – Давно не виделись, псина, – Аддамс злобно смотрит на Энид и убирает книгу из своих рук. – Пора на процедуры, пошли, – Энид была спокойна, она не улыбается и не пытается как-то растянуть их диалог. Слишком на неё не похоже. Аддамс решила быть на чеку. Долгий поход куда-то изрядно бесил Уэнсдей. Почему нельзя как-то поближе проводить необходимые процедуры? Или может это ещё одна из пыток? Разбираться времени нет. Аддамс запоминала каждый поворот и коридор, чтобы смочь найти путь назад. Дверь, к которой они с Синклер пришли, была покрашена в ярко красный цвет. Ассоциации пошли не самые лучшие. Комната внутри ничем не отличалась от остальных палат. Такая же белая, с решетками на окне. Но посередине стоял железный стул. Ремни на подлокотниках и на передних ножках давали понять, что он явно предназначен не для душевных разговоров с чашкой чая. Синклер снова закрыла дверь на замок. Волчица встала позади стула, положив руки на его спинку. – Присаживайся, – она слегка оцарапала металл стула и отошла от него в сторону. – Не рискну, спасибо. Я хочу выйти, дай ключ, – у Энид глаза на лоб полезли от такой наглости. Неужели это девчонка не понимает, что сейчас будет? Она так говорит, будто ей школьный учитель предлагает решить уравнение на доске! "Как же эта бестия меня достала, а я ведь её две недели не видела", – Синклер подошла к Уэнсдей и швырнула её на стул. – Поаккуратней нельзя? Я в конце концов твой пациент. Аддамс не давала Синклер застегнуть ремни на своих руках, что уж про ноги говорить. Когда Энид в очередной пыталась пристегнуть её руки, Аддамс ударила её ногой в колено. Прошипев от боли Энид выпустила когти. Ей это уже порядком надоело. Она была в ярости. Синклер вогнала когти в ляжки Аддамс, при каждом её движении ногами или руками та лишь глубже их вводила. – Веди себя лучше и больно не будет, – Энид вынула её личное оружие пыток из одной ноги Аддамс, моментально надавив на рану своим коленом. Ей наконец-то удалось пристегнуть её руки к стулу. – Победа, блин, – вытащив когти с другой ноги Аддамс, Синклер посмотрела на ворона взглядом триумфатора. Пристегнуть ноги было легче, естественно, они ведь были повреждены. – Ты сделала дырки в моих штанах. Зашивать сама будешь, – казалось, Аддамс было всё равно на то, что теперь месяц как минимум, она будет передвигаться на инвалидной коляске. Может быть, она хотела вывести девушку из себя, потому что ей нравилась её опасная ярость, а может ей просто было скучно, ведь в психушке делать особо нечего. – Ты продолжаешь меня поражать, Аддамс, – Энид зашла девушке за спину и стала чем-то там греметь. Вернулась она с интересным инструментом в руках. От взгляда на это Аддамс стала посмеиваться. – Мы собираемся что-то готовить, щенок? – Она смотрела на тёрку в руках Синклер и не могла остановить свой хохот. – Нет. Я просто хочу получить ответ на один свой вопрос. Что ты конкретно видела в своём видении, когда была в моем кабинете? – Аддамс всё ещё смеясь, смотрела на Энид. – И чтобы получить ответ на свой вопрос ты заставишь меня натирать овощи, пока мои пальцы не устанут? – Синклер закатила глаза и выпустив когти стала разрезать одежду на одном из колен девушки. —Ты сейчас всё узнаешь, милая, – тут Аддамс поняла, что Синклер затеяла. Смех умолк. Через боль она пыталась вызволить из ремней хотя бы руки, но ничего не вышло. Оковы крепко держали конечности девушки. Ей оставалось лишь наблюдать за тем, как Энид подносит терку к коленке девушки и начинает тереть. Боль, адская боль пронзила ногу девушки, вызывая крик. Из её колена текла кровь, а ошметки плоти были в тёрке. – Ну, так что ты видела, Уэнсдей? – Синклер остановилась и посмотрела на девушку. Не услышав ответа, она продолжила. Крики боли наполняли комнату. Уэнсдей дёргала руками, но лишь сдирала себе кожу. Аддамс хватило на минуты две, она стала простить Энид прекратить. – Перестань, я скажу, просто перестань! – Ворон смотрела на девушку со слезами на глазах. Горло болело от криков, завтра она разговаривать не сможет. – Отлично, – снова эта улыбка. Дьявол. Но почему-то посмотрев на неё, Уэнсдей стало чуток легче. Она рассказала всё, что видела. На её рассказ Синклер лишь облегчённо выдохнула и принялась обрабатывать и заматывать бинтом колено Аддамс. Позже она освободила экстрасенсу руки, на которых виднелись слегка кровавые полосы от ремней. Естественно, Аддамс не могла ходить, даже встать. По этой причине оборотень взяла девушку на руки. Слёзы ещё катились из глаз ворона по бледной коже. Уэнсдей оказалась очень лёгкой. В таком положении Уэнсдей похожа была на беспомощного чёрного котёнка. Энид не рада была такому виду девушки, давящее чувство в груди не давало ей насладиться её видом. Синклер чувствовала стыд и раскаяние, поэтому, когда она отнесла девушку в её комнату и вернулась в свой кабинет, она долго проклинала себя за содеянное.