Психбольница. Мы снова встретились.

Девушек встречает железная дверь. Вся ржавая и старая от времени. Само место, куда Энид их привела, было не лучше. Тут, видимо, даже ремонт не делали, из-за этого в помещении было страшнее находиться. – Тут... Кабинет отца... – Синклер замялась, ей было слишком страшно и больно от воспоминаний прошлого. – Я знаю куда идти, Энид, тебе необязательно возвращаться в это место. Где рабочая комната старшего Синклера, я знаю. Кошмары даже дали мне шанс узреть его. – Всё нормально, я справлюсь, – Энид открывает засов и отпирает дверь. Пыльные и грязные, кровавые стены предстают перед глазами обоих посетителей старого крыла. Странное мычание доносится до девушек. Обе прекрасно знают кто это был. Энид передаёт оружие в руки Аддамс, а сама выпускает когти, она будет готова к нападению, чтобы защитить свою возлюбленную (зачеркнуть) пациентку. Они ступают аккуратно, рассматривают стены и пытаются не обращать на кровавые надписи внимания. Звуки неожиданно стихают, заставляя девушек замереть на месте. Голова с широкой кровавой улыбкой показывается из-за дверного проёма. – Такое же было в моём сне, – Аддамс прекрасно помнила тот сон – это был один из моментов. Пускай она уже и видела это, но страшно было всё равно. К такой роже невозможно привыкнуть. Оно вышло из-за угла, представив себя гостям во всей красе. Этот улыбающийся монстр приближается и приближается, но не к Аддамс, а к Энид. Своей любимой некогда дочурке, которую он хотел убить. Уэнсдей направляет дуло винтовки на голову существа. – Твои последние слова, ублюдок, – Аддамс прекрасно знала, что оно могло разговаривать и, если захочет, сделает это. Чудище поднимает свои глаза на Аддамс, его зрачки приходят в нормальное положение, а растянувшаяся некогда улыбка больше не выглядит такой жуткой. Губы мужчины приходят в нормальное положение, но вот только щеки его остаются разорваны. Он продолжает идти, теперь он даже не идёт, а ковыляет. Мужчина неимоверно худой и истощённый, как он вообще умудрился пробыть тут больше 5 лет. Тут явно без нечисти не обошлось, что очевидно. – Я рад, что смог снова увидеть свою дочь. Спасибо тебе, Уэнсдей Аддамс. Я знал, что ты придёшь. Стреляй в голову, пока то, что я научился сдерживать, снова не проснулось, – обе стояли в шоке. Энид почувствовала, как по её щекам начинают стекать слезы. Горькие слезы утраты. Ей, пусть она и давно похоронила отца, всё равно было неописуемо больно. Надежда кольнула в сердце. Так ощутима была вера в воссоединение с близким. Синклер хотела подойти и обнять своего родителя, броситься к нему на шею и разрыдаться, как будто ей 8 лет. Понимание того, что перед ней стоит уже давно не отец, давали какое никакое утешение. Аддамс взглядом показала, чтобы она не двигалась. Темноволосая всё так же держала того на мушке. Энид закрыла глаза и отвернулась. Видеть то, как его убьют, девушке не хотелось. Она слышала, как существо позади неё снова начинает приобретать свой облик, но громкий звук выстрела заглушил разом всё. Аддамс убила это. Теперь оно точно больше не встанет. Его голова была... Точнее, её больше не было. Вообще. От некогда улыбающегося лица остались лишь часть мозгов и кровь. Аддамс крепко сжала руку девушки и, переступив через тело существа, направилась в его кабинет. Войти туда Энид Аддамс не позволила. Она знала, что картина будет явно не для волчонка. Экстрасенс отдала ей оружие, а сама пошла за папкой с документами. Тут лежал почти разложившийся скелет Юджина, была разбрызгана уже засохшая кровь и сильный трупный запах стоял в комнате. Нужно быстрее отсюда уходить. Ключ не без труда вошёл в сейф. Бумаг было много. Радует, что хотя бы их было реально унести за один раз. Аддамс взяла все бумажки и вышла из ужаса, который там творился. На пути к выходу всё так же лежало тело монстра. Он никуда не исчез, не пытался вызвать на помощь себе подобных, даже не шевелился. – Я-то думала он снова встанет и попытается нас убить, – конечно, это ведь не типичный ужастик, где у главных героев появляется шанс на спасение, который вскоре у них забирают. Это жизнь, реальная жизнь. Аддамс хотела разбавить атмосферу, поэтому как-то пыталась заговорить с Синклер, но та лишь молчала и смотрела в пол всю дорогу до своей комнаты. Они пришли быстро, очень быстро. Естественно, закрыв всё так же, как и было до их прихода в тот ад. Аддамс села на кровать Энид и сразу же принялась читать документы, принесенные из старого крыла. Записи были очень пыльные, страницы выцветшие, кое-где было даже не понятно, что написано. Одна статья очень заинтересовала обладательницу чёрных кос. Здание путешественник. Больница Невермор является одной из самых загадочных мест на всей Земле. Точная дата возникновения этого здания неизвестна. Очевидцы говорят, что она просто появляется. Никто никогда не видел, чтобы этот объект возводили. Оно появляется целиком, в различных местах света. Его покупают, естественно, но владелец со временем погибает. Смерть постоянно неизвестна. Это может быть несчастный случай, убийство, болезнь, буквально всё. Здание без владельца – всё равно, что человек без головы – долго не существует. Со дня смерти владельца отсчёт идёт на недели, а далее больница растворяется. Где она появится снова никому неизвестно. Могу сказать лишь то, что исчезает она вместе с людьми, которые не успели покинуть это злосчастное место. Аддамс задумчиво бегает глазами по написанной статье. Она даже не обратила внимание, что Синклер сидит рядом и смотрит на неё. Взгляд беловолосой выражал интерес, волнения и страха больше не было, видимо, ей удалось отпустить и снова забыть ситуацию с отцом. Оно и к лучшему. – Энид, ты подписывала бумаги о передаче больницы в твою собственность? – Уэнсдей серьёзно буравит взглядом оборотня. Если то, что она прочла правда, у них есть менее недели, чтобы смотаться отсюда. – Нет, после того, как я там заперла отца, я негласно стала главврачём. Ничего такого я не подписывала, – ворон хмыкнула и протянула девушке листок со статьей. Темноволосая наблюдала, как Энид хмурится, это было слишком мило, чтобы Аддамс могла просто промолчать. Уэнсдей тихо посмеялась. – Ты чего это? Хотя, мы в психиатрической лечебнице, так что неудивительно, – Энид взглянула на темноволосую, довольная своим подколом. Долго радоваться она не смогла. Уэнсдей – эта холодная и сдержанная девушка – поцеловала оборотня. Слишком резко и неожиданно, стиль Аддамс, что уж тут говорить. Энид ответила на поцелуй и попыталась его углубить. Свои руки она положила на прохладные щеки девушки. Она целовала нежно, но требовательно, в отличии от Уэнсдей, которая прикусывала и оттягивала изредка нижнюю губу оборотня. Документы полетели на прикроватный ковёр. Сейчас важно было совсем другое. Энид перешла поцелуями на шею темноволосой, жадно кусая и, извиняясь, зализывала свои отметины. Аддамс пыталась сдерживать любые звуки, но как только горячие руки Синклер стали снимать с неё одежду, она не смогла сдержать тихого стона. Энид сжимала талию Аддамс, вытаскивая из её уст сдавленные стоны. Оборотень резко остановил все свои действия, встал с кровати и подошёл к одному из своих шкафов. Уэнсдей не понимала, что происходит и почему девушка прекратила, но как только волчонок развернулся, всё стало прозрачно ясно. В руках у Энид была верёвка и страпон. Аддамс уже поняла, что видение, которое она видела в тот раз, будет в полной своей красе представать наяву перед ней. Синклер, недобро скалясь, обнажая острые клыки, подошла к кровати. – Протяни руки, – властный голос оборотня, возвышающегося над темноволосой, заставил Аддамс насмешливо усмехнуться. – А не много ли ты хочешь, псина? – Уэнсдей смотрела на Энид с надменностью, одна бровь была вздёрнута вверх, губы растянулись в лёгкой улыбке, – если я этого не сделаю, снова начнёшь меня пытать? – Уэнсдей знала на какую часть психики нужно давить, поэтому думала, что может легко манипулировать этим щенком как ей вздумается. Такое поведение явно не обрадовало светловолосую. Злобный рык вырвался из её уст. Она грубо схватила Аддамс за горло, выпустив когти и царапая мраморно-белую кожу темноволосой. – Если хочешь повторить пытки, я могу их тебе устроить прямо сейчас, – процедила сквозь плотно сжатые зубы Синклер. Оборотень в пару раз превосходил по силе готку, так что завалить ту на спину и привязать её руки к кроватному каркасу особого труда не составило. Без сопротивления, конечно же, не обошлось. Но какой урон могла принести такому сильному созданию шестнадцатилетняя девушка? Совершенно верно — никакого. – Щеночек совсем страх потерял, как я вижу, – дерзить Уэнсдей не прекратила, да и видимо не прекратит. Девушке нравится наблюдать за тем, как этот хищник выходит из себя, как голубые глаза загораются, и в них появляются искры, как она рычит и злиться. Всё это выглядело опасно, а опасность манила Аддамс. Подёргав руками, стало понятно, что привязаны они крепко. Выбраться, значит, не получится. – Тебе бы лучше заткнуться, – оборотень быстро справился с ремнями для страпона и уже удобно уселся между бёдер Аддамс. Энид вскипала. Ооо да. Эта милая и добрая девушка превращалась в свирепого зверя. – А ты попробуй заткни, – Уэнсдей своими словами лишь ухудшает ситуацию. Ей вообще лучше было бы молчать. Волчонок кладёт когтистые руки на бедра девушки и проводит по ним, разрывая одежду и позже кидая её остатки на пол своей комнаты, так же поступает. Аддамс свела ноги в попытке прикрыться. – Раздвинь, немедленно, – горящие голубым пламенем глаза буравили Аддамс. Ей становится страшновато от такого взора. Чувство незащищенности и стыда постепенно накрывает Уэнсдей. Впервые слушается и исполняет приказ. Кровь приливает к щекам. – Хорошая девочка, – Энид несильно гладит ту по бедру, вырисовывая причудливые узоры когтями. Наклоняется к губам, но не целует и приставляет головку страпона ко входу нижней. Резкий толчок заставляет Уэнсдей зажмуриться и прошипеть от неожиданного проникновения. Дышать стало в разы тяжелее. Она лишь слышала, как Энид слегка хихикнула и, дав ей какое-то время, чтобы привыкнуть, начала аккуратно двигаться. Темп нарастал с каждым толчком. Из уст Аддамс после того, как предмет внутри нее касался самой чувствительной точки, непроизвольно вылетали рваные стоны. Хотелось закрыть рот руками, но они были связаны. Единственным решением, чтобы не издавать звуков, было закусывание губ. Так и поступила Уэнсдей. – Тебе не больно, моя луна? – Синклер осматривала нижнюю девушку. Она была великолепной. Смущение, которое было на лице Аддамс — самая желанная эмоция для Энид. Нижняя казалась такой слабой и невинной в глазах зверя. Свирепость сменила нежность. Синклер целовала алые щеки темноволосой, аккуратно двигаясь в ней. Сжимала талию и бедра девушки, водила по ним когтями, чтобы создать новые ощущения. – Развяжи... – Аддамс всеми силами пыталась сделать тон голоса более грубым, но получилось не очень. Это вышло жалобно, даже слишком. На удивление Уэнсдей, Энид всё же высвободила её из пут верёвки, и после обняла, не переставая двигаться в ней. Ворон же, в свою очередь, расположил свои руки на спине оборотня, редко, но сильно царапаясь. Синклер уткнулась носом в шею девушки и вдыхала терпкий аромат темноволосой, от которого у неё ещё тогда, в собственном кабинете, вскружило голову. Волчица слушала уже более громкие стоны, разносившиеся по комнате. Она стала понимать, что нижняя вот-вот получит долгожданное наслаждение. Энид ускорилась. Мольба в голосе Аддамс, которая просила быть медленней, теперь была различима. Уэнсдей не скрывалась за маской хладнокровия и спокойствия. Буквально пару минут хватает для того, чтобы Синклер сделала завершающие толчки, а Уэнсдей с головой накрыла волна оргазма. Аддамс ощущала пульсацию в районе паха, а также сильный жар. Её тяжёлое дыхание, казалось, слышалось во всей больнице. Волчонок смотрел на растрепанную готку и улыбался. Ей нравилось наблюдать за этой девушкой. Эта девушка была неописуема. Чуть погодя, обе, удобно устроившись, улеглись спать. Аддамс не соизволила даже что-нибудь сказать. Синклер обняла темноволосую и крепко уснула, оставив ту одну, со своими тараканами в голове. Утро начинается в суматохе. Ещё не до конца проснувшись, Аддамс наблюдает, как Энид семенит по комнате и собирает вещи. – Что ты делаешь, щенок? – Уэнсдей, правда, по началу не понимала из-за чего такая спешка, но вспомнив вчерашнюю статью, всё встало на свои места. Это здание скоро покинет участок земли, если они не выберутся их заберут тоже. Вопрос теперь звучал глупо. Поэтому Аддамс лишь встала с кровати и, после похода в душ, помогала собирать Синклер вещи. Где-то в промежутке времени Уэнсдей даже успела позвонить своим родителям, чтобы ту забрали. Причину она естественно не объяснила, но пообещала рассказать всё, как они вернутся домой. Всё было готово. Уэнсдей не забыла прихватить на память дневник Юджина, а также все оставшиеся документы. Девушки стояли напротив выхода и готовились покинуть это место. Странно, что все работники и пациенты после смерти старшего Синклера бесследно исчезли. – Куда ты пойдёшь? – Снова этот тон, холодный и грубый, но в нём можно было распознать долю беспокойства. Аддамс понимала, что Энид идти не куда. Дом её был тут, всё время. —Не знаю, но думаю я смогу что нибудь придумать, —Энид печально отвела взгляд и решительно направилась к выходу из психиатрической больницы. Темноволосая усмехнулась на такой ответ и, схватив за рукав Синклер, потянула на себя, побуждая блондинку повернуться. —Ты поедешь со мной, родители уже знают об этом, —недоумение отразилось на лице оборотня. Почему вдруг Уэнсдей решила проявить такое добродушие к той, что её пытала? К той, что подвергла её опасности? Этот вопрос останется загадкой, на какое то время.