В кабинете моего коллеги

Глава 5

Новая стадия

Так сломайте всю эту ловушку!

Потеряйте меня неспеша.

Вы, пожалуй, меня добродушнее.

У вас, минимум, есть душа...

             Широкая шершавая ладонь легла на лицо трудовика. Мужчина поморщился, потер глаза и нос. В окно били лучи уже дневного солнца.       – Т-твою мать! Который час?! Будильник! Чёртова железяка, машина, блять, ничего не может сделать по-человечески...       Бардрой подскочил в постели, попытался сесть, но с болезненным стоном упал обратно. Большие, словно блюдца, глаза застыли. Он медленно повернулся на то тёплое нечто, что сейчас лежало рядом с ним, мирно посапывая.       –...Себастьян? Да что здесь, блять, происходит?!       – Мм?       Впервые за долгое время брюнет, кажется, выспался. С годами тело любого существа начинает изнашиваться без должной подпитки. Когда появилась нужда спать, Себастьян это, наконец, понял. Крепко сомкнутые веки неохотно открылись. Он взглянул на Барда с непониманием, даже потянул обратно в объятия...       – Прекрати, у господина нет особых планов на сегодня, он встречается с Элизабет и...       – Ты что несёшь?.. – голос стал хрипеть от злости, – А ну посмотри на меня! Под наркотой, да?! Я так и знал. Нарик! Не может нормальный человек быть таким п...       Михаэлис опешил, шокированно замирая.       – Заткнись. Просто заткнись.       Ноги опустились на пол, идеальным жестом нашарив тапочки. Всё ещё невероятной комплекции тело скрыли халатом.       – Очень мило, что мы на ты... Знаешь, кое-кто вчера бросился под колёса моей машины. Как думаешь, кто это был?       Блондин скривил губы, его коллега передал стакан с водой и продолжил.       – Ты какого Дьявола на проезжую часть выскочил? Я понимаю, что пьяный, но настолько, чтобы с собой покончить – это уже дикость какая-то! Ты же человек! У тебя всего восемьдесят плюс лет жизни. А с твоим "досугом" – и того меньше. И ты решил вот так их прервать? И ладно бы... Гха... Ты вообще меня слушаешь? Бардрой. Посмотри хоть на меня!       – Да знаю я, сколько у меня лет жизни... Прекрати... Башка гудит. Учишь меня ещё...       Себастьян фыркнул. Что взять с идиота? Он всегда был таким.

Блять.

      Нет, естественно это, не он. То есть... не совсем он, но как тогда объяснить?.. Вернее, это был он, но...       Мужчина чертыхнулся про себя. Как можно так сильно путать людей? Бард, впрочем, этого не заметил. Теперь всё внимание всецело привлекала собственная боль. Лицо брюнета смягчилось, даже приобрело какой-то шутливый оттенок.       – Есть будешь, камикадзе?       Бард несколько удивлённо посмотрел на мужчину, но кивнул.       – Ага...       – Полежишь немного, ладно? Я приготовлю пока, – взгляд зацепил телефон, – В школе дезинфекция, вчера вечером в чат написали. Так что, господин Брукс, не спешите куда-то идти.       Бардрой едва слышно хохнул. Эта выскочка всё больше его удивляла.       – Это тебе голубь принёс информацию или уже научился пользоваться современными технологиями?       – Бард.       – Окей, шеф. Голубь, так голубь.

***

      Распорядок дня их вышел более чем спокойным: гость вставал лишь два раза: попросился в туалет и на балкон – покурить. Учитель с удивлением заметил, что совсем не против последнего. Почему-то по этой привычке сердце так особенно скучало. Так особенно сильно желало ощутить на собственной одежде запах едкого табака и снова поворчать...       После завтрака, закончив с посудой, Михаэлис вернулся в спальню. Моника со снисхождением наблюдала за Бардром, сидя на его груди. Уснул...       – Ну, как он тебе? – брюнет уселся на табурет рядом, – Я даже ревную.       Кошка ткнулась в чужую шею холодным мокрым носом, прошлась по щетине и величаво подняла голову на хозяина, мол, "воняет сигаретами, потом и ещё дерьмом каким-то, убирай, двуногий". Мужчина едва слышно рассмеялся.       – Понял, моя девочка. Но он... пусть поспит лучше.       "Девочка" повернулась к гостю задом и, наконец, легла. Себастьян задержал на коллеге взгляд. Ну неужели было так здорово обманываться? Неужели чужие руки, похожие на чьи-то из нескольких столетий назад, могли так по-настоящему убаюкать каждую летающую в голове мысль? Наступила тишина. Всё происходящее попытались переварить и понять.       –...Думаю, я скучаю, – прохрипел мужчина, не глядя на блондина. Они с ним слишком похожи. Слишком одинаковые щенячьи глаза, умоляющие каждый раз о новом, слишком одинаковый профиль, одинаковые скулы и до чёртиков похожий голос.       – Я скучаю, идиот... Понял?       Наступило минутное молчание. Себастьян снова попытался переварить звучание собственного голоса. Он звучал абсолютно иначе... И снова дом, и снова мёртвая могила. Теперь он мог поклясться, что слышал, с каким умиротворением билось чужое сердце... А в каком месте оно было чужим? Родное, самое близкое за последние несколько тысячелетий. И к этому родному хотелось прижаться ухом. Ещё стучит. Ещё живой...       – Да я, черт возьми, с ума схожу... – прорычал Себастьян, обращаясь, кажется, к тому, кого в комнате не было и быть не могло, – Вижу тебя Бог знает в ком... Что ты... Что мы наделали? Блять. Я знаю, что ты не вернёшься, сам тоже не смогу попасть к тебе. Это невозможно, я не всесильный, понимаешь?..       Бард чуть нахмурился во сне. Нет, нет, пока крепко... Пока бояться нечего, можно просидеть хоть до самого пробуждения...       Впрочем.       Себастьян потёр лицо и поспешно вышел из комнаты, надеясь как можно дольше не возвращаться.

***

             К обеду тени прежнего похмелья совсем сошли с лица. Щёки, наконец, порозавели, сонливость почти исчезла. Бардрой старался не двигаться. Михаэлис – не смотреть.       – Слушай... А че ты вообще сюда подался? Ну серьёзно! Жил у себя там в супер модном городе, работал себе, а потом к нам в ебеня... Тут ведь меньше платят, вроде?       – Да, но мне вполне хватает.       Себастьян равнодушно отвернулся к плите, закончив нарезать овощи.       – Странный ты. Я вот всё туда в молодости пытался вырваться. Сейчас-то понимаю, что хуйня-идея, но ведь ты это пробовал! И у тебя получилось! Да ты выглядишь, как бледный тощий пижон, там – как свой! И... Себастьян, блять, рука горит!       Трудовик попытался встать, чтобы оттащить коллегу от плиты, но лишь повалился к его ногам. За девять минут до этого, осмотрев руки и ноги, Михаэлис объявил чужую болячку ушибом и велел не дёргаться лишний раз.        Бард был упрям... И, в некотором плане, подтверждал звание идиота. Излишне самоотверженного идиота.       Себастьян присел перед ним на колени.       –...Признаю, подкат интересный. Но скажи мне, дорогой мой тугодумный друг, ты совсем больной так соскакивать? Последние мозги отбить решил?       – Но... Твоя рука же...       – Вот моя рука. Всё с ней в норме, – Мужчина покрутил перед носом блондина своей ладонью и медленно усадил его на стул. Запястье, однако, крепко схватили, осматривая. Палец лёг на очертания печати, и Себастьян вдруг почувствовал себя совершенно голым перед коллегой. А чего стесняться? Его Бард всё знает.       "Жнецы, сама смерть, Себастьян. Восставшие из мёртвых куклы и оборотни. Ты считаешь, этого пса ещё можно удивить?! Ха ха!"

Поцелуй.

      ...но конечность отдёрнули.       – Чего тебе неймётся всё?       – Я видел, как ты положил руку на конфорку, когда задумался. У тебя загорелся рукав и...       – Бард. Прекрати. Ты бредишь. Вчера под ливнем совсем промок. Конечно, ты будешь бредить. Наверняка, температура.       Трудовик хотел было что-то сказать, но лицо его дрогнуло, он поник. Возможно, Себастьян был прав.       –...Кости ломит. Жить-то буду, но...       – Живи.       – Че?       – Я говорю, иди в постель. Сам сможешь?       – Смогу.              Лишь в тот момент, когда Бард скрылся в спальне, учитель выдохнул:       – ...пиздец.       Ладонь легла на сердце, сжала и успокоила. Быстро стучит... Едва заметно подрагивая, пальцы коснулись вспотевшего лба, лицо побледнело и застыло в шоке. А могло ли быть такое, что Бард... Ну...       – Пха ха...       Допустим, что он... Не столько умер, сколько, скажем... Уснул?       – Аха ха... Пха ха...       Почему этот Бард был таким проблемным? Таким, как он? Почему этот Бард оказался настоящим зеркалом того придурка?       –...Бард. Мой Бард.       Но... Если мёртвых не вернуть, а нашёлся живой аналог... Что, к черту, мешает, воспользоваться вторым шансом?!

Он твой по праву. Не бойся раствориться в этих мыслях, Михаэлис. Не бойся взять то, что уже принадлежало тебе.

      – Ха ха...

Просто возьми.

      Глаза опасно загорелись. Верно, контрактор мёртв. Верно, Себастьян – вечный слуга мёртвого и собственный хозяин, покуда ночью чёрная душа выблёвывает остатки этой ебаной демонической желчи. Верно. И теперь всё только в его руках. Лишь вспомнить, какого это – носить двухвостый наряд, изображая длинное и изворотливое насекомое. Дело за малым. За дворецким.       В приступе собственного сумасшествия брюнет ударился бедром о край стола, задел собою кружку, и та стремительно полетела вниз. Но... Застыла в сантиметре от пола, когда чёрные ногти вцепились в неё, как в верёвку. Целая... Целая, скрытая пока от смерти и фарфорового Ада или Рая (Куда попадают мёртвые вещи?). Себастьян улыбнулся. Кружку вернули на стол и, рассмеявшись в голос, мужчина осел по стене, теряя сознание.