Завтра будет новый день.

26 апреля 1763 года. Лондон. В лондонском свете адмирал Чарльз Гренвилл имел репутацию простого и честного служаки, пусть и не обделенного умом и проницательностью. Правда, некоторые представители бывшей сейчас в оппозиции партии тори отзывались о вечно занятом адмирале в более язвительных выражениях, называя того нелюдимым, скучным и даже примитивным. Гренвиллу, по большому счёту, до злопыхателей дела не было, а настоящие друзья и близкие соратники прекрасно знали, что адмирал всерьез увлечён изобразительным искусством. Адмирал не только заказывал морские картины у талантливых молодых художников, но и собирал интересные работы всех жанров, стремясь собрать под крышей своей городской резиденции всё разнообразие мира. Об этом его хобби были осведомлены не только букинисты с Флит стрит, но и лондонские скупщики картин и голландские агенты-посредники, а значит и все те, кто всерьез увлекался коллекционированием. Поэтому, когда Горацио Уолпол, отшельник, философ и писатель, попросил разрешения заехать в гости и посмотреть на наброски итальянца Гвидо Рени, чьи картоны были одним из предметов гордости адмирала, Гренвилл не удивился. Ни для кого не было секретом, что Уолпол просто болел Италией, и что его коллекция итальянской живописи и графики – была одна из лучших на Острове. Гренвилл был не против обсудить продажу, а ещё лучше, обмен своих итальянцев на турецкие миниатюры, которыми владел Уолпол. Встреча проходила как нельзя лучше – посетитель был очарован набросками головы святого Петра и обещал всерьез подумать об обмене. Пригласив гостя посидеть в библиотеке за рюмкой хереса, Чарльз находился в почти полной гармонии с собой и с миром. Если бы снова не ныл больной зуб, гармония была бы полной. – Замечательные пейзажи, – заметил Уолпол, разглядывая альбом с современными итальянскими гравюрами, который Гренвиллу недавно прислали из Рима. – Талантливо сделано, мне тоже понравилось, – подтвердил адмирал, довольный тем, что гость разделяет его симпатию, – возможно, вы даже увидите что-то вам знакомое. Я слышал, что вы путешествовали по Италии. – Да, вот это, например, замок Отранто, – гость указал на гравюру с высокими крепостными стенами и полуразрушенной башней, – интересное место. – С ним связана какая-то история? – адмирал никогда не упускал возможности узнать что-то новое. Природное любопытство сослужило ему хорошую службу не раз, и не два. – Недавно ко мне в руки попала старинная рукопись о событиях, произошедших там в тринадцатом веке, – ответил Уолпол после небольшой паузы, словно раздумывал, стоит ли делиться своими мыслями, – и мы с друзьями сейчас заняты её переводом. Интересное упражнение для ума и фантазии, доложу я вам. – Я надеюсь, вы сделаете результат ваших упражнений достоянием общества, – адмирал взял со стола свою рюмку и сделал небольшой глоток, – я не сомневаюсь, что история, заслужившая вашу высокую оценку, будет воспринята благосклонно. – Возможно, – задумчиво протянул собеседник, поглаживая шероховатую бумагу альбома своими тонкими пальцами, – сначала я хочу посоветоваться с друзьями, которые понимают толк в литературе. Вот лорд Джон Грей, например, вдумчивый и наблюдательный ценитель. Уолпол поднял глаза на адмирала. В мягких чертах и безмятежном взгляде гостя не было ни стали, ни угрозы, однако адмирал всё равно почувствовал холодок в груди. Интересно, не является ли обеспокоенность достопочтенного Горацио Уолпола судьбой лорда Джона Грея истинной причиной сегодняшнего визита? Молодые люди не были близкими друзьями, но явно приятельствовали. – У вас есть новости? – адмирал решил, что темнить смысла нет. Он не сомневался, что мистер Бакни, которого лорд Джон взял с собой секретарём, был, кроме всего прочего, агентом Чёрного кабинета. А ещё Гренвилл был одним из немногих, кто по долгу службы знал, что, на самом деле, Чёрный кабинет подчиняется не Боулзу, и не Норрингтону, а вот этому с виду апатичному молодому человеку из хорошей семьи, завсегдатаю философских салонов и любителю логических головоломок. – Да так... – гость явно не собирался открывать своих карт, – скажите, когда вы в последний раз получали от него донесения? – Месяц назад мне доставили депешу. В начале марта подполковник благополучно прибыл в Мемель и занялся исполнением возложенной на него миссии… – Которая заключалась в… – взгляд тёмно-серых глаз гостя мог бы показаться невинным, если бы Гренвилл не знал наверняка, что за этим человеком стоят немалые политические силы. – Переговорах с прусскими властями относительно торговых преференций для британских купцов, – ответил хозяин таким же невинным тоном. – Никогда бы не подумал, что Джон является специалистом в торговле! – заметил Уолпол. – Речь не столько о торговле, сколько о дипломатии, – улыбнулся адмирал, постаравшись, чтобы его улыбка не выглядела натянутой, – а уж успехи вашего ценителя литературы на этом поприще сомнений не вызывают! – Что ж, будем надеяться, что вы правы, – ответил гость и замолчал, вернувшись к разглядыванию альбома. Пауза затягивалась и становилась неудобной. Адмирал, который терпеть не мог экивоков, решил покончить с недомолвками. – И всё же, – взял он быка за рога, – вы же не просто так завели этот разговор? У вас есть новости из Пруссии? – зуб кольнуло, и Чарльз сделал над собой усилие, чтобы не скривиться. Придерживая рукой лежащий у него на коленях раскрытый альбом, Уолпол откинулся на спинку кресла и уставился на украшающую потолок фреску, изображающую Нептуна с тритонами. – Я бы не назвал это новостями о лорде Джоне, – заговорил он, наконец, – но мне написали, что в Мемеле поговаривали о нападении на некую английскую леди, которая вроде бы осталась жива. А ещё ваш посланец с дипломатической миссией искал, кто сможет перевести ему какие-то письма с русского языка. – Я рад, что с леди всё обошлось, но, если честно, не представляю, зачем бы лорду Джону понадобились переводчики! – услышанные новости породили массу вопросов. – Вероятно, уточнить детали торгового договора с пруссаками, – Уолпол подпустил в голос изрядную долю иронии. «Что там все же произошло?» Адмирал действительно мало что понимал, и его это беспокоило. Например, он не понимал, куда подевалась миссис Эсмонд и дети. Они должны были прибыть в Амстердам самое позднее, к концу января, и давным-давно быть в Англии. Агенты Гренвилла пытались разыскать семью майора, но безрезультатно. Да и самому майору уже давно пора объявиться… где же их всех черти носят? – Жаль, что вы не представляете, во что именно вы втравили моего друга, – гость снова заговорил, и в голосе его сейчас не было юмора, – мне было бы спокойнее, если бы вы понимали, какая именно опасность ему угрожает и как мы можем ему помочь. Адмирал почувствовал, что раздражён – не слишком ли много себе позволяет гость? С точки зрения родословной и связей они с Уолполом друг другу ровня. С точки зрения государственной службы – официальная должность адмирала всё же повыше будет. К тому же, у него за спиной не одна военная кампания… Гренвилл не собирался позволять отчитывать себя не только этому домашнему мальчику, но даже и премьер-министру, даром что тот приходился ему кузеном. Да и королю, пожалуй, не позволил бы. В этот раз Чарльз дал своим мыслям возможность отразиться на лице, и собеседник понял, что немного перегнул палку. Уолпол перестал валять дурака, выпрямился в кресле и захлопнул альбом. Правда, взгляд гостя говорил о том, что несмотря на всю изнеженность воспитания и мягкость манер, отступаться он всё же не намерен и всё также ждёт ответа. – Я не вижу повода для волнений, – адмирал тоже был дипломатом и знал, что в подобных случаях стоит всегда оставаться в рамках вежливости, а собеседника поставить на место можно удивлённо изогнутой бровью или насмешливым, а то и гневным, взглядом, – если всё прошло успешно, то лорд Джон вернётся только через две-три недели, сейчас весна, и шторма дело обычное. В подтверждение своей уверенности Гренвилл небрежно потянулся к вазочке и взял засахаренный цукат, но положив лакомство в рот, он с трудом удержался, чтобы не сморщиться – зуб опять дал о себе знать. – Я искренне надеюсь, что ваши прогнозы оправдаются, – Уолпол перевёл взгляд на висящую на стене картину с изображением гавани Портсмута, – если с лордом Джоном случится неприятность, то многие огорчатся, и его брат в том числе. Относительно того, как отреагирует герцог Пардлоу, Гренвилл не питал никаких иллюзий. Хэл, конечно, верный служака и прекрасно знает, что такое долг службы… Но терять брата … Чем быть вестником скорби, адмирал предпочел бы провести вечер в обществе пары волков и повыть с ними на луну. 27 апреля 1763 года, окрестности города Эберсвальде, Пруссия «На волков бы не нарваться», – мрачно думал Джон, оглядывая едва различимый в утренних сумерках глухой лес. Слава богу, медведей в Пруссии давно уже не встречали, а вот волки вполне себе водились. Пару дней назад Грею даже показалось, что он слышал их вой. Успокаивало то, что все знакомые Джону любители охоты в один голос утверждали, что волк – животное неглупое, и на человека, пахнущего дымом и порохом, нападёт только от сильного голода. А сейчас, в разгар весны, хищникам должно хватать и мелкой дичи. Вскоре лес, наконец, закончился и дорога вывела в обжитые места. На фоне рассветного неба различались невысокие холмы, где среди полей и лугов лишь иногда виднелись небольшие группки деревьев. Лошади на открытом пространстве заметно повеселели и пошли ходкой рысью. Грей решил, что сзади на них незаметно напасть теперь не получится, и догнал свою спутницу. Уже несколько дней они почти безостановочно были в пути, но Маргарет всё так же крепко держалась в седле, хотя и становилась с каждым днём всё более молчаливой – сказывались накопленная усталость и всё нарастающее беспокойство. Вот и сейчас, губы женщины были плотно сжаты, а черты лица заострились. Вчера в глубоких сумерках они добрались до очередного небольшого трактира и узнали, что некий господин с родинкой на виске и сопровождавшие его люди проехали мимо всего лишь четыре часа назад. Услышав это, миссис Эсмонд заторопилась было продолжить путь несмотря на то, что спутники пытались её отговорить, но потом всё же от этой идеи отказалась. – Скверно отдохнувшие лошади сослужат плохую службу, а скверно отдохнувшие всадники, не сослужат никакую, – пробурчала она чей-то афоризм. Решение остаться на ночь укрепил раскат грома и сверкнувшая затем молния. Джон заметил, что, спешиваясь, леди покачнулась и схватила мистера Берда за локоть. Извинившись и пожелав всем хорошего отдыха, Миддей прихватила плащ и удалилась в свою комнату даже не дождавшись ужина. Наутро путники выехали задолго до рассвета, торопясь догнать французов, пока те снова не пропали из виду: англичане уже пару раз сбивались со следа, тратя потом по несколько часов, чтобы снова найти нужную дорогу. Лемар и его люди держались подальше от оживленных трактов и постоялых дворов. Ночевали они под открытым небом, или же в каких-то лачугах на отшибе. Такое поведение вселяло в преследователей уверенность, что похитители не хотят привлекать внимания зевак к своему пленнику, а значит, Никита всё ещё жив. Джон вгляделся в спутницу. Миссис Эсмонд была возбуждена, и нетерпение всадницы передалось нанятой ими гнедой кобыле со звездой во лбу. После нескольких часов сна и плотного завтрака компаньонка Грея, хоть и выглядела уставшей, но хотя бы перестала быть похожей на призрак. Проведя рукой по своей отросшей щетине, Джон подумал, что выглядит нисколько не лучше. А на мистера Берда было просто жалко смотреть. Утром Грей еле его растолкал, и бедняга даже не успел позавтракать. Дорога прошла по неширокому каменному мосту, пересекающему полноводную по весне реку. Если Джон правильно помнил карту, то слева вот-вот должен показаться поворот на водяную мельницу, а ещё через три мили – Эберсвальде. Лемар не мог просто так проехать мимо города. Они должны были купить там еду или даже остановиться на ночлег. – Интересно, что это за развалюха, – Маргарет указала хлыстом на сарай, притулившийся на краю луга, возле предсказанного картой отвилка на мельницу. Рядом с небольшой, но всё же крепкой постройкой – Джон не стал бы называть её развалюхой – возвышалось что-то вроде навеса на столбах в два человеческих роста. Вероятно, опустевший к весне сеновал. – Наверняка сарай для серпов, кос и прочих вил, – предположил Джон, – вряд ли там хватит места для четверых вооруженных до зубов головорезов с пленником, лошадьми и подводой! – Но хорошо бы все же посмотреть, – задумчиво произнесла миссис Эсмонд, оглядывая пейзаж из-под руки. – Давайте я проверю, – вызвался Том, – и начал торопливо слезать с лошади. Джон подумал, что его камердинер, вероятно, решил воспользоваться случаем и планирует облегчиться в уже начавших покрываться листьями кустах малины. – Сделайте одолжение, мистер Берд, – проговорила Миддей, вынимая из седельной сумки подзорную трубу. Грей просто кивнул, давая свое разрешение. Мистер Бёрд исчез за постройкой, из-за которой почти тут же раздался истошный женский крик, не то отчаянный, не то безумный. Том как ошпаренный выскочил на дорогу, придерживая рукой бриджи, а Джон и Маргарет в ту же секунду оказались на земле и, не сговариваясь, бросились к сараю. В дверях стояла девушка лет четырнадцати. Одета как зажиточная крестьянка, но одежда в беспорядке – передник весь заляпан кровью, голова не покрыта, и длинные светлые волосы рассыпались по плечам. В руках она держала серп, а распахнутые серые глаза горели безумием. – Ну и кто тут Полудница? – прокомментировала леди Миддей вполголоса. Джон посмотрел на неё с недоумением, но женщина его проигнорировала. – Милое дитя, что с тобой случилось, – обратилась она по-немецки к девочке и сделала шаг вперёд, махнув Джону, чтобы он остался на месте. – Вы уверены? – спросил он вполголоса по-английски, – она может быть опасна. – Она напугана, – ответила Маргарет, не отводя взгляда от странной незнакомки, – сейчас она поймёт, что я женщина, и ей будет легче мне доверять. Девочка явно нуждается в помощи. Джон послушался и остался стоять на месте, а Маргарет сделала ещё пару шагов вперёд. – Меня зовут Маргарет, – представилась она, – мы просто ехали мимо.- она осторожно приподняла шляпу. – Вы точно не с ними? – спросила недоверчиво девочка. – Не знаю, про кого ты. Мы путешествуем втроём, – миссис Эсмонд оглянулась и небрежно махнула в сторону Джона и присоединившегося к нему Тома, – я, мой друг, и наш слуга. Мы англичане. – А те были французами, – сообщила девочка, оглядев их настороженным оценивающим взглядом. Маргарет завела ладонь за спину и сделала знак мужчинам, чтобы те замерли. Джон не спорил: с того момента, как он услышал о французах, он даже перестал дышать. Миссис Эсмонд остановилась и молча развела руки, показав девочке пустые ладони, не то приглашая в объятия, не то просто демонстрируя отсутствие оружия. – Фрау Маргарет, – прервала молчание девочка, – а вы умеете лечить раненых? – Наверное, смогу чем-нибудь помочь, – неуверенно ответила спутница Грея. – Тогда помогите моему брату! – девушка всхлипнула и опустила реку с серпом. Размазав ладонью по лицу слезы, она отступила в сторону, открывая дверной проём со сколоченной из досок и кое-как пригнанной дверью. Маргарет сделала шаг вперед, а Джон, не раздумывая, бросился наперерез, собираясь её не пустить – ещё неизвестно, кто там прячется в этом сарае. Девчонка заметила его движение и неуклюже вскинула руку со своим дурацким серпом. – Стоп! Хальт! Маргарет расставила руки в стороны как бы разводя Джона и девицу. – Я не пущу вас одну в тёмный сарай с безумцами, размахивающими окровавленными серпами, – заявил Грей твёрдо, положив руку на рукоять кинжала. Маргарет бросила быстрый взгляд на девушку, решительно взяла пальцы мужчины своей затянутой в перчатку рукой и отвела ладонь Грея от оружия. – Вы же сами сказали, что четверо вооруженных людей там не разместятся! – ответила она по-немецки. Видимо, чтобы их понимала и её внезапная протеже. – Но один человек с пистолетом тоже может натворить бед, – Джон ответил на том же языке из вежливости. – У Петера нет пистолета, – внезапно подала голос девочка, – и он ранен. Помогите ему. Она отбросила свой серп и бросилась к Маргарет. Схватив женщину за руку, девчонка неожиданно рухнула на колени и разрыдалась. Миссис Эсмонд тут же села рядом с ней прямо на землю, ничуть не заботясь о чистоте своего костюма. Обняла девочку, прижала к своему плечу и принялась увещевать и гладить по голове. – Мистер Бёрд, кажется, мы тут ненадолго задержимся, – повернулся Грей к стоящему рядом Тому, – приведите, пожалуйста, лошадей. И сделайте всем чаю, – Джон кивнул головой на стоящие неподалёку грубый стол с двумя скамейками и сложенный тут же открытый очаг. Том кивнул и исчез из виду. Грей достал пистолет и осторожно подошёл к двери сарая. Маргарет одарила его неодобрительным взглядом поверх прижатой к плечу белокурой головки, но Джон для себя решил, что лучше пусть миссис Эсмонд на него дуется, чем её ранит или убьёт какой-то безумный Петер. Сарай был узкий, ярда полтора в ширину и три в длину. Как и предполагал Грей, стены оказались завешены какими-то инструментами. Свет проникал сквозь узкое окно затянутое не то пузырем, не то пергаментом. На полу кто-то соорудил лежанку из покрытого рогожей сена, и на ней тихо стонал мальчик лет двенадцати. Грей засунул пистолет за пояс и бросился к ребёнку. Одежда мальчика была вся перепачкана кровью, а к середине бедра была примотана какая-то тряпица. Судя по оборкам и атласной ленте – сестрин чепчик. – Он выживет? – раздался за спиной взволнованный девичий голос. – Ну… кровь остановилась, – ответил Грей беспомощно. Если честно, он не знал. Мальчик был очень бледен, но, может, наоборот? Это знак того, что нет лихорадки. – Попросите Тома принести мой медицинский набор, – велела Миддей, слегка отодвинув Джона плечом, чтобы пройти поближе к раненому Петеру, – и попробуйте уговорить Марту поесть. Петер и Марта оказались детьми мельника. Вчера вечером в стоящий на отшибе дом постучались какие-то люди и попросились на ночлег, посулив хорошую оплату. Дети были дома одни с бабушкой. Отец с матерью уехали торговать на ярмарку, прихватив с собой и работника. Взрослые должны вернуться только завтра. Бабушка не сильно хотела пускать незваных гостей, но предводитель навёл на неё пистолет и велел «не валять дурака и не лезть не в свои дела, и тогда никому не причинят вреда», и старушке ничего не оставалось, как подчиниться. Судя по всему, Грей и миссис Эсмонд выследили свою добычу. Марта рассказала, что гостей оказалось пятеро, говорили они между собой по-французски, но кое-что смышлёная дочка мельника поняла. Один из гостей, горбун в лохмотьях, оказался пленником. Он сильно хромал и попросил у неё бумагу и карандаш, чтобы написать кому-то записку. Их заметил главарь и велел Марте держаться от горбуна подальше. После чего сильно ударил пленника по лицу, и беднягу заперли в самой крепкой из папенькиных кладовок, даже не дав доесть ужин. Облегчение, которое отразилось на лице Маргарет, стоило всех сил, потраченных на эту безумную погоню. – Спасибо, что вы меня вчера удержали, – тихо бросила она, – а то мы бы их пропустили. – Ну на сарай обратили внимания вы, – также тихо отозвался Грей, и снова повернулся к девушке, – а как вы с братом оказались тут? Выглядела Марта уже заметно лучше. Паника и ужас ушли из детских глаз, а несколько капель виски, добавленного Томом в её чай, вернули лицу румянец, и девушка больше не напоминала Грею баньши из кельтских легенд, про которых ему рассказывал один из стражников Ардсмуира. – Ну… – Марта замялась на несколько секунд, – я пошла на конюшню проверить, все ли в порядке, а там был этот… Он сказал, что его зовут Эркюль, и что он даст мне талер если я буду молчать… Дагер заметил, как напряглась миссис Эсмонд. Она бросила настороженный взгляд на девушку и предостерегающий на Джона. Джон кивнул. Ему, если честно, самому не очень интересно расспрашивать девиц о подробностях их соблазнения, важнее понять, что сейчас происходит на мельнице. – Но маменька мне велела никому не позволять себя трогать, – внезапно твёрдо провозгласила Марта, – я так ему и сказала. Он хотел меня схватить, но я вырвалась и побежала вон из конюшни. Она на минуту запнулась и посмотрела на Маргарет. – Ты всё правильно сделала, – подбодрила она её, – мама дурного не посоветует. – Но из-за меня Петера ранили! – воскликнула девушка и ударилась в слёзы. – Петер поправится, – уверенно сказала Маргарет, – пуля прошла навылет, кость не задета, кровь остановилась, лихорадка не очень сильная. Мама будет им гордиться, ведь он же тебя защитил. Так было дело? – Да, я споткнулась и этот, – нежные девичьи уста произнесли слово, которое не знал даже Грей, – навалился сверху и пытался разрезать шнурки. Но нас услышал Петер. Он подбежал и ударил Эркюля хомутом по голове. Француз громко ругался, вскочил и выстрелил в Петера. Ну я тоже вскочила и схватила какую-то палку… Руки у девочки затряслись, Маргарет придвинулась ближе и обняла её. – Если не хочешь, не рассказывай, – сказала она тихо. – Да и рассказывать особо нечего. На шум пришёл один из бандитов и что-то Эркюлю приказал. Тот встал и пошёл следом за старшим, а потом оглянулся и сказал, что Петер гадёныш и ещё у него получит, и что я пигалица, и пусть даже не думаю сбежать. Марта тяжело вздохнула и выпрямилась. – Ну мы с Петером решили, что не стоит нам его дожидаться и перебрались сюда. Тут всего четверть мили, и поначалу брат мог идти, опираясь на палку, но потом ему совсем плохо стало, еле его приволокла… И как же там бабушка? — девочка закрыла руками лицо и всхлипнула. Маргарет провела рукой по спутанным волосам девочки и встала. Джон поднялся следом. Не сговариваясь, они пошли к лошадям, чтобы снять седельные сумки и проверить оружие. – У вас уже есть какой-то план? — спросил Грей глядя на спутницу, сосредоточенно рассматривающую затвор одного из пистолетов. — План, дорогой Дагер, тут может быть только один, — отозвалась она, — ввязаться в драку, а там посмотрим.