Дневник Антона Шастуна

      Сидя за партой в душном классе, я грезил уже побыстрее дописать этот тест и свалить в закат с последнего урока пораньше, как несколько моих одноклассников, которые уже все дописали. Я вообще не понял прикола нашего преподавателя давать самостоятельную на оценку почти сразу после каникул, но приходилось с этим мириться. Проблема еще была и в том, что я вообще не подготовился. А из-за моего «необщения» с одноклассниками даже списать не у кого.       Я аккуратно оглядел класс со своей последней парты, потирая рукой шею со стороны спины, думая, что делать. Варианта всего два: пытаться думать и надеяться, что я выбрал нужный вариант ответа, или выбрать все наугад. Вот только, если я буду думать, раньше я не уйду. А меня это вообще не радует. Посему я все-таки решил пожертвовать одной хорошей оценкой.       Быстро все начирикав, я поднялся с места с вещами, подошел к столу учителя и сдал работу. Из класса я практически вылетел. Возможно вы спросите почему. А я отвечу: я напросился в гости к Жаку и Арсению.       Дело в том, что после того разговора с Арсением я все же был в смятении. Да, Попов пытался оправдаться, но в некоторые вещи мне все-таки мало верилось. Проверять достоверность его слов я не стал, потому что банально устал от всех этих расследований. Да и парней сейчас рядом нет, чтоб помогать мне с этим. Поэтому было решено просто аккуратно обращаться с Арсением Сергеевичем: не принимать лишний раз у него еду, напитки, чтоб он не подмешал мне ничего, прослеживать то, что он говорит, следя за тем, чтобы он не путался в своих же показаниях. Но ограничить себя в общении с Арсением я не мог, потому тянулся к нему при любой возможности, несколько раз даже оставаясь на большой перемене с ним в его кабинете, чтобы попить с Арсением Сергеевичем чай.       Сегодня мы договорились встретиться дома у Арсения и посидеть втроем, чтобы поиграть в приставку и может быть посмотреть футбол. Можно было бы пошутить, что я заменил таким образом Макара с Димой, но я не буду.       Сев на автобус, я поехал к Арсению Сергеевичу, прихватив с собой чипсы и немного других вкуснях. Настроение у меня было боевое.       Тем не менее я бы не сказал, что Арсений загорелся идеей посидеть втроем у него дома. Он не придумывал оправдания и причины, почему это сделать не получится, но особой радости на лице я не видел. Этого я немного не ожидал, ведь я ему нравлюсь вроде как, однако, мне кажется, это можно объяснить тем, что предлагал я организовать такой сбор в школе, и Арсений посчитал это не совсем подходящим местом, или тем, что вместе с нами будет еще и Жак. Может, это звучит, как будто я его оправдываю, но вдруг я все-таки прав?       В квартиру я зашел сам, открыв входную дверь своими ключами. Где-то в глубине квартиры слышались голоса Арсения и Жака, и, кажется, они разговаривали между собой на французском, потому, о чем они говорили, я понятия не имел.       — Арсений Сергеевич? Жак? — я снял верхнюю одежду и прошел на звук, когда мне навстречу вышли оба, — Драсьте, — я неловко улыбнулся, протягивая пакет с гостинцами, — Я вам покушать принес, — Арсений тихо усмехнулся, пока Жак стоял, не понимая, что смешного нашел Арсений Сергеевич в моих словах.       — Привет. Пойдем в зал, — Попов развернул меня и, положив мне руку между лопаток, подтолкнул меня в нужную сторону, направляясь туда же.       Я уселся на диван, начиная выкладывать купленные закуски на кофейный столик, который стоял прямо передо мной. Слева от меня сел Жак, а справа от меня пока было пусто, потому что Арсений ушел за напитками на кухню. Я конечно же не собирался их пить. Жак расслабленно развалился на диване и даже не думал мне помочь рассыпать по тарелкам чипсы: он лишь закинул ногу на ногу и вытянул руки на спинке дивана, одну из них как бы закидывая за мою спину.       — Я не знал, какие чипсы ты любишь больше, поэтому взял классику — сырные, — когда я накрыл на стол, то откинулся на спинку дивана, только тогда замечая и чувствуя чужую руку на плечах.       — Я любить все чипс, — он чуть улыбнулся.       — Ну… Тогда хорошо, — меня от чего-то немного смутило такое наше положение, но в этот момент в гостиную вернулся Арсений со стаканами с какими-то напитками в них, поэтому я отвлекся, а Жак все же немного отодвинулся от меня.       — Предлагаю для начала посмотреть фильм. Я нашел один новый, рейтинг хороший. После уже можно и в приставку, и футбол глянуть. Это же запись матча, да? — он сел справа от меня, поставив стаканы и откинувшись на спинку.       — Да, запись. Тогда сначала фильм? — я повернул голову к Жаку, спрашивая, согласен ли он, на что он кивнул, и Арсений включил уже скаченный фильм на телике.       Обстановка была странной. Было ощущение, будто я сам себе внушил, что мне нужно сблизиться с Арсением и сейчас пытаюсь получить от этого удовольствие. Я не могу сказать, что мне было комфортно на все сто процентов, однако, как мне показалось, нахождение рядом с Арсением мне отчасти давало чувство безопасности. Не могу объяснить, почему именно, но это просто было так. Можно даже сказать, что меня отчасти пугало это чувство, точнее то, почему оно так резко появилось по отношению к нему, ведь буквально недавно я подозревал Арсения Сергеевича в ужасном.       Однако сейчас меня больше волновало то, что происходит за моей спиной: моя интуиция подсказала мне, что Арсений убрал руку Жака со спинки дивана за мной, заменив своей, и второй на это еле слышно недовольно фыркнул. Я же сделал вид, что ничего не заметил, продолжая сидеть все на том же месте.       Что это было, я не знаю, но это однозначно странно. И немного неловко. Поэтому я решил хотя бы попытаться выкрутиться из этой ситуации, чуть опустившись по спинке дивана вниз и согнув, обняв свои колени. Я заметил боковым зрением, как Арсений посмотрел в мою сторону, но он ничего не сказал, оставив руку на месте.       Спустя какое-то время, ближе к концу фильма, я уже перестал обращаться внимание на происходящее по бокам от меня. Но в какой-то момент, я все же отвлекся от экрана телевизора на пришедшее уведомление на телефон Жака. Он открыл какой-то чат, а я поморщился от яркого света его телефона, отвыкнув от такого, сидя в помещении, где света было не очень-то и много. Ничего не ответив, Жак выключил телефон и вздохнул.       — Извините меня… Я нужно идти, — я взял пульт, ставя фильм на паузу, переводя взгляд на Жака, ожидая объяснений, — Я сообщение…получить. Я нужно встретиться с один человек.       — У тебя есть еще знакомые в этом городе? — я чуть склонил голову на бок.       — Да, — он чуть помельтешил, но после поспешил закивать, а я списал это на то, что он долго переводил мои слова в своей голове на французский.       — Ну ладно… — я вздохнул, неловко поджав губы, и мы с Арсением поднялись с места, чтобы проводить Жака.       Арсений Сергеевич все это время молчал, следя за действиями своего друга, который спешно обувался. Я же стоял чуть позади от Арсения. Когда Жак надел свою куртку, он захватил ключи с комода, попрощался с нами и вышел из дома. Я продолжил неловко молчать, стоя под боком Арса, тихо почесывая затылок от всё той же неловкости.       Однако Арсений резко развернулся ко мне лицом, стоя меньше чем в метре от меня, смотря сверху вниз. Попов однозначно заметил то, как я мнусь, прибывая в своего рода замешательстве, поэтому слегка улыбнулся одним уголком губ, скрестив руки на груди, не меняя дистанции между нами.       — Продолжим смотреть фильм? — может быть мне показалось, но тембр его голоса стал чуть ниже, чем был до ухода Жака, однако это не точно, — Или сразу футбол?       — А…Ну… А что Вы хотите? — я сцепил свои руки за спиной в замок, выдавая свою неуверенность.       — М-м-м… — он задумался, направляя свой взгляд в потолок, — Честно, я готов и просто посидеть с тобой, — он снова перевел свой взгляд на меня, а сказанное, почему-то меня смутило, от чего на щеках появился еле заметный румянец, — Поэтому, можно сказать, что мне все равно. Так что ты больше хочешь?       — Ну… Можно фильм досмотреть… — я ответил чуть тише, после неосознанно прикусывая губу, а Арсений тихо хмыкнул, направляясь обратно в зал.       Сев обратно на диван, я неосознанно устроился буквально под бок Арсения, а дошло до меня только тогда, когда он снова закинул руку мне за плечи, на спинку дивана, включая фильм снова. На таком, достаточно близком, расстоянии я отчетливо ощущал уже знакомый парфюм и, может, именно от этого аромата у меня и прошлись мурашки по всему телу. Я снова поджал к себе колени. Мне было комфортно, но неловко, от чего я был в напряжении. Я прикусил большой палец одной руки, пытаясь скрыть этой же ладонью часть лица и свое смущение на нем. И, кажется, Арсений Сергеевич это заметил.       — Антош, не грызи ногти. Чего ты как ребенок, — он сам отодвинул мою руку от моего лица, а я чуть вздрогнул от неожиданного касания, повернув и подняв голову на Арсения, да так, что я чуть не задел его нос своим.       Арсений Сергеевич на это никак не реагировал: как камень смотрел мне в глаза, все еще держа в своей руке мою ладонь. Я же покраснел пуще прежнего и, когда до меня дошло, что происходит, я быстро отвернулся к телевизору, а про ладонь я так и не вспомнил, не убирая ее из руки Арсения. Яркий румянец на щеках я ощутил физически — жар на лице.       Я почувствовал (благодаря чужому дыханию, которое все то время четко ощущалось), как Арсений Сергеевич тихо хмыкнул. Чуть погодя, он все-таки отпустил мою руку, и я прижал ее к себе, пытаясь продолжить смотреть фильм, однако концентрироваться стало сложнее.       Я не понимал, что происходит, не понимал свою реакцию. Однако уходить меня не тянуло. Этого я и не делал вплоть до конца фильма. Я так и не понял, чем там в итоге все завершилось. Пришел в себя я только тогда, когда Арсений убрал свою руку со спинки дивана и поднялся с места, унося на кухню пустую миску с чипсами. Пока его не было, я протер лицо руками, взъерошивая волосы на голове. Стоило сходить в уборную, чтобы умыться.       Поднявшись с места и направившись на выход из помещения, я столкнулся с Арсением в дверном проеме, да так, что чуть не отлетел назад, но всё тот же Попов удержал меня за талию, прижав к себе. Я снова ощутил жар на щеках. Живот будто бы защекотало изнутри. Что это?       Я замер на месте. Арсений, кажется, тоже.       Сделав шаг назад, отстранившись от Арсения Сергеевича, я быстро прошмыгнул в ванную комнату, закрывшись там. Я старался отдышаться: только сейчас я заметил, что я толком не дышал, когда Попов меня удерживал. Подойдя к раковине, я вкрутил холодную воду на максимум и умыл свое лицо.       Если это то, что чувствуют влюбленные, то мне это не нравится. Не в плане ощущений, а в том плане, что я оказывается влюбляюсь в…своего учителя? Нет, не так. Я влюбляюсь в своего отчима. Что за пиздец.       Нет, конечно, пиздец еще и в том, что в меня влюбляется и сам Арсений, но блять. Почему вообще у меня начали появляться чувства после того, как мне в своих чувствах признался Арсений? Может, я просто начал смотреть на него по-другому? Но все равно. Это все очень странно и даже страшно. Нет, ну вы только подумайте! Я, 16-летний подросток, и 31-летний мужик, который еще и с моей матерью мутить пытался! Который сейчас еще и мой препод! Единственное, чего я сейчас хочу, это истерически смеяться от бредовости всей ситуации.       Кажется, идея пытаться сблизиться с Арсением была ошибкой. Нужно прекращать это, до добра это не доведет. Да, по началу будет тяжело, но так нужно. Всё это было ошибкой. И точка. Нужно прямо сейчас уходить отсюда домой. И стараться не пересекаться лишний раз.              Снова умывшись водой и вытерев лицо, я вышел из ванной комнаты, решительно направляясь в прихожую. Арсений, судя по всему ожидал меня в зале, но возвращаться туда я уже не собирался, начиная обуваться.       — Тош? — я застыл на месте, чуть дернувшись от такого обращения, после все же отмирая и накидывая на себя куртку, когда Арсений только-только подошел к дверному проему, который соединял гостиную и коридор, — Ты куда? Ты ж еще играть хотел. И матч посмотреть.       — Мне… Мне надо бежать. Извините. Как-нибудь в следующий раз, ладно, да? Я пойду. До свидания, — быстро открыв входную дверь, я чуть ли не выбежал из квартиры, даже не до конца закрывая ее за собой.       Арсений же тяжело вздохнул, чуть потянувшись и закрыл за мной дверь до конца, доставая из заднего кармана своих штанов телефон и набирая чей-то номер.       — Ça y est, il est parti, reviens. Je pensais que ça durerait encore moins, pour être honnête, — Арсений устало хмыкнул и, продолжая говорить, ушел в свой кабинет, который на ближайшее время был еще спальней Жака.       — Compris. As-tu parlé à ton ami là-bas? Quelles sont les nouvelles? — сев за рабочий стол, Попов открыл свой ноутбук, доставая черный блокнот.       — Jusqu’à présent, tout va dans le sens d’une augmentation de l’approvisionnement en médicaments de la clinique locale. Et ça se passe très bien. Donc, je pense que nous n'aurons plus besoin d'Anton dans ce schéma. Mais au cas où, je le garde à mes côtés pour l'instant, on ne sait jamais, — пока Арсений возился с ноутом и своими записями, Жак успел вернуться, потому от телефонного разговора они перешли к личному.       — Il n’est pas nécessaire d’entraîner encore plus de vos collaborateurs? — Жак разувался и раздевался, пока Арсений ставил турку с кофе на них двоих.       — Même si c’est le cas, les habitants se demanderont pourquoi tant de gens sont venus dans cet arrière-pays. Et c'est en termes de psychiatrie et de psychothérapie. Pour l’instant, nous nous contenterons de ce que nous avons.

***

      Сидя в своей кровати с уже знакомым блокнотом, я снова чирикал первое, что придет в голову. На бумаге появились коты и другие животные из мемов, случайные фигуры и узоры и всякое остальное по мелочи. Параллельно этому я включил на фон какие-то прохождения видеоигр, потому успел задуматься, и не заметил, как в углу одной из страниц начал рисовать набросок портрета. Пришел в реальность я только тогда, когда стоило бы уже уделить время деталям. В моем блокноте-дневнике красовалось лицо Арсения Сергеевича. Сука.       Я перечеркнул этот набросок так много раз, что практически превратил угол страницы в одно большое пятно чернил моей ручки. Мне нельзя задумываться. Нельзя думать об этом Арсении. Даже неосознанно.       Я решил снова отвлечься. Стоит снова поразмыслить над своей смертью. Это точно отвлечет. Так. Начинаем писать. Нужно просто начать, а дальше все само собой пойдет.       Вот только желания думать о смерти не было. От слова совсем. Я не понимал, что происходит. Раньше не в зависимости от того, что происходит в жизни, я мог сесть и начать писать. Ладно, может, задумывался над способом убиться, но не более. А тут… Мне это даже не интересно?..       Я в жизни не поверю, что мне вдруг резко полегчало за последнее время. То есть это, может, и хорошо, но я даже предполагать не хочу, что из-за признания Арсения или моих чувств к нему. Не мог он на меня так повлиять. Или это его витамины? Или это все же были не витамины?       Схватившись руками за голову, я снова ощутил шум в голове, который не давал нормально существовать, сдавливая дыхание, лишая слуха и зрения. Мне нельзя задумываться, зачем я снова это сделал? Я снова все порчу. Не другим, так себе. Нужно успокоиться, нужно прийти в себя, нужно вспомнить, как дышать при панических атаках.       Полностью выдохнуть за 4 секунды. Задержка — 1-2 секунды. Медленный вдох — 4 секунды. Снова задержка. Снова все по новой. Вдох, задержка, выдох, задержка. Еще раз.       Что если в этом нет ничего страшного? Что если стоит забить на это?       Вдох, задержка.       Может, стоит позволить себе влюбиться окончательно?       Выдох задержка.       Но, что если мне все-таки врут? Стоит ли возобновить расследование?       Я сам не заметил, как дыхание выравнивалось, а вместе с этим приходила сильная усталость, которая вырубала на ходу. Все еще продолжая задавать самому себе вопросы, я вырубился, так и оставив летсплей включенным, а блокнот открытым, неподалеку от себя. Может быть оно и к лучшему.

***

      Арсений Сергеевич:       Антош, зайдешь на обеде ко мне?       Конец четвертого урока в миг помрачнел. С того вечера мне удалось особо не думать об Арсении (и утреннее опаздывание на уроки этому поспособствовало), но сейчас он снова напомнил о своем существовании. Конечно же я откажусь: согласиться я не могу себе позволить.       Вы:       Извините, нет. Нужно повторить конспект перед контрольной.       Арсений Сергеевич:       Я не просто чай попить зову. Мне нужно тебе кое-что дать, может, обсудить.       А вот это уже интересней. Или он раскусил, что я его избегаю, и это просто предлог, чтобы меня затащить на разговор один на один, или он правда что-то собирался мне отдать. Но что? Я не помню ничего такого, что он у меня брал взаймы, не помню, чтоб мы что-то обсуждали и договаривались, что он мне что-то найдет, отдаст или купит. Значит, это какой-то сюрприз. От этого еще напряжней.       Вы:       Что отдать?       Арсений Сергеевич:       Приходи и узнаешь. Это быстро, не переживай.       Он прям соблазняет меня, чтобы все-таки пойти к нему. Но почему это я должен к нему идти? Если ему надо, пусть ко мне и приходит.       Вы:       Вы не можете просто подойти ко мне в коридоре? Я правда хочу нормально подготовиться к зачету, мне может не хватить времени.       Арсений Сергеевич:       Шастун, хватит преувеличивать. Всё ты успеешь. Зайди на пять минут и готовься к чему хочешь. Это не обсуждается.       Он тут же вышел из сети. Кажется, я его рассердил. Но, в любом случае, нужно будет максимально постараться не задерживаться у Арсения Сергеевича, раз уж у меня нет выбора идти или не идти в принципе.       Тем временем преподша по обществознанию продолжала втирать мне и всему классу какую-то фигню, пока все уже начинали собираться, чтобы побыстрее свалить на обед и занять очередь в буфет за булками. Сложив свои вещи в сумку, я пока что сидел на месте, ожидая звонок с урока, нервно подергивая ногой под партой. Все-таки мысль о посещении кабинета Попова меня не особо радовала.       Долгожданный всеми (но не мной) звонок. Никто больше не слушал бедную учительницу, которая к нам вдогонку пыталась еще что-то прокричать сквозь галдеж вокруг. А я без особого энтузиазма ковылял наружу из класса.       Коридоры относительно опустели из-за того, что подавляющее количество учеников сейчас пропадают в столовой. А я направлялся на другой этаж. Я мог бы еще долго оттягивать этот момент, но нужный мне кабинет находился прям у лестницы, и именно в этот момент Арсению Сергеевичу нужно было выйти в коридор. Видимо в поисках меня. Столкнувшись с ним взглядом, он открыл дверь шире, намекая на то, чтобы я вошел. А я, опустив взгляд, послушался невербальному приказу.       Пройдя внутрь, там уже никого не было, кроме нас двоих. Арсений закрыл дверь. Спасибо, что не на ключ. Я встал перед первыми партами, не понимая, чего от меня хотят. Арсений Сергеевич прошел дальше меня, все еще не сказав ни слова, подходя к своему рабочему столу и открывая один из выдвижных ящиков. Оттуда он достал какой-то чистый, белый конверт, повернулся и протянул его мне.       — Что это? — я не брал конверт в руки, подняв взгляд на Арсения Сергеевича.       Он все еще молчал. Он сам открыл конверт и показал мне его содержимое. Если не всматриваться, то это была какая-то брошюра, но даже на таком расстоянии я заметил там небольшое изображение фотоаппарата.       — Это подарочный сертификат на пять занятий по фотографии с профессионалами. Я подумал, раз уж ты хочешь развиваться в этом направлении, то нужно обеспечить нормальное развитие, а не на уровне любителя, — пока он продолжал говорить, у меня в голове был будто бы белый шум, я перестал что-то слышать еще после первого предложения, — Пусть тут всего 5 занятий, но ты сможешь понять, нравится тебе это или нет по-настоящему. Отзанимаешься и посмотрим, что будем делать дальше.       Начиная с первых слов Арсения Сергеевича в этом кабинете сегодня, я залип, смотря ему в глаза с открытым ртом. Концентрации на словах, которые были после, не присутствовало в тот момент. Я лишь хлопал глазками и пребывал в шоке. С чего вдруг от решил сделать такое для меня?       — Алло-о-о, — Попов помахал рукой перед моим лицом, приводя в чувство, — Ты вообще слушал меня?       — А…Д-да… А что… То есть. Что я за это должен? Это же наверняка дорого, у меня нет таких денег… — у меня начали бегать глаза не только по Арсению, но и по всему, что нас окружало, то ли растерявшись или даже запаниковав.       — Эй, я вообще-то акт щедрости тут оказываю. Ты ничего мне за него не должен, это подарок, — он сам взял одну из моих рук и всунул туда конверт с сертификатом, — Держи, не благодари. И беги: ты спешил повторять свои записи, — он снова пошел в сторону своего рабочего стола, а я тупил, смотря на этот конверт в слегка трясущейся руке.       Пока Попов еще не дошел до своего кресла, я рывком, сам того не сразу осознав, крепко обнял его со спины, обхватив руками за торс. Мы оба замерли, а я еще и зажмурился, уткнувшись в его плечо со спины и вновь ощутив запах его парфюма. Я не сказал ни слова. А Арсений Сергеевич замер, будто бы боясь спугнуть, хотя конечно же он, скорее всего, просто стоял в «непонятках».       Так и не сказав ни слова, я быстро отпустил его и выбежал из класса, даже не закрыв дверь. Мне резко пришло осознание, что я сорвался на близость. Своеобразную, но близость. Это было неправильно. Да, мне сделали наверное самый лучший подарок, который у меня когда-либо был, да, это сделал человек, к которому я начинаю что-то чувствовать. Но это все неправильно.       Я вбежал в туалет, закрывшись в кабинке и сев на закрытый унитаз. Чуть отдышавшись после пробежки, я решил все же рассмотреть сертификат поближе, чтобы попытаться как-то переключиться с Арсения. Достав распечатку с конверта, я начал вчитываться. Я попаду в коллектив настоящих профессионалов, которые есть в нашей округе. Ебаный Попов. Я сидел и перечитывал все снова и снова, не веря своим глазам. Да, мне немного для радости надо.       Я давно хотел посетить очные занятия у настоящих фотографов. Не у тех, которые фотографируют свадьбы, а у тех, которые творят настоящее искусство. Не то чтобы фотографы свадеб — не фотографы… Но это однозначно не то, на что я нацелен. Я решил загуглить имена тех самых преподавателей, которые будут на занятиях, и увидел, что это как раз то, чего я хотел. От этого меня накрыла очередная волна радости, да такая, что мне чуть ли не плакать от счастья захотелось.       Я откинул голову к потолку, улыбаясь в попытках успокоить свое дыхание. В голове то и дело всплывали картинки того, как я пойду на эти занятия, как я буду их проходить, какие фотки я наделаю. Арсений. Это всё будет благодаря ему.       Улыбка медленно сползла с лица. Чувство долга перед ним не давало радоваться дальше. Я должен теперь чем-то отплатить в ответ. Просто обнять его, даже ничего не сказав, не достаточно. Господи, еще и это вспомнил… Нахер я его обнял? Нахер всё это было? Почему нельзя было сказать просто «спасибо»? Просто «спасибо»! Нет, я взял и, сука, обнял его!       Оставив конверт на коленях, я накрыл ладонями лицо, тяжело вздохнув. Кажется, в этой кабинке я испытаю сегодня весь спектр эмоций: радость была, чувство долга (то есть неловкость) была, злость была, а сейчас стыд. Как мне только в глаза ему смотреть? У нас еще и последний урок у него, прекрасно!       Я аккуратно убрал сертификат в сумку, чтобы он не помялся, и положил сумку на свои колени, обнимая двумя руками. Нужно было успокоиться.

***

      Когда я отпустил Арсения и выбежал из класса, он еще стоял у стола какое-то время, впав в ступор. Нет, не от того, что какой-то Шастун обнял его, а от того, какие чувства в этот момент появились. Злость? Нет. Отвращение? Нет. Смущение? Уже ближе.       Для Арсения этот поступок был ребячеством, наивным, глупым, но очень милым. Почему-то возникла навязчивая мысль или ощущение, что такое чувство, будто бы в груди разливается тепло, в последний раз было слишком давно. Может, от этого и возник ступор. В любом случае, Арсений сейчас стоял у своего стола с глупой, слабой улыбкой. Был ли он доволен этим? Сложно сказать. Но можно утверждать точно, что теперь его отношения с Антоном изменятся.       Дело в том, что договориться о поставках препарата в местный психдиспансер все же удалось. В доле в этой всей схеме оказалось в разы больше людей, но оно того стоит. По крайней мере так считал Арсений. И, в связи с этим, строить драму в виде влюбленности в школьника и держать его рядом уже нет смысла. В принципе также, как и его мать.       Изначальный план устроиться учителем, вычислить зашуганного тихоню в классе и сблизиться с ним, чтобы тестировать препарат, вынудил вплести в эту систему других персонажей. А сейчас нужно грамотно сливаться. Нет, Арсений не использовал Майю. Не на все 100%, насколько мог бы. И именно из-за уважения к этой женщине и из-за соображений о том, что ему нужно будет работать вместе с ней ближайшие, как минимум, несколько месяцев, он доходить до этих 100% не собирается.       Возвращаясь к теме «драмки со школьником». Подарок на курсы был искренним. Если не брать во внимание всю аферу, а обращать его на разговоры о выборе профессии после окончания школы, то Арсений понял одно — стоит поспособствовать. Да, он искренне не считал это лучшим, а главное надежным вариантом, но раз уж у него не вышло переубедить набивать шишки, то стоит хотя бы смягчить удар.       Может и можно назвать это финальной точкой в этих вымышленных отношениях. С этого момента Арсений будет отдаляться.

***

      Придя домой, сняв раздражающий до белого каления пиджак и пройдя в свою спальню, Арсений завалился на кровать, раскинувшись звездой на матрасе. Попов смотрел прямо в потолок. За сегодняшний день он устал возиться с детьми и подростками. Но из головы не выходили те объятия на обеде. А после смущенные взгляды украдкой в его адрес на одном из уроков.       На лице Попова снова появилась еле заметная и искренняя улыбка.