Дневник Антона Шастуна

      Йельский университет. Йельская высшая школа искусств. США.       Спустя кучу дополнительных занятий, подработок, чтобы оплатить эти самые занятия, и потраченных нервов мне удалось поступить туда, куда поступить практически невозможно. Мои знания английского приходилось наверстывать на протяжении оставшегося 10 и всего 11 класса буквально ежедневно. Про практически максимальный бал по всем экзаменам и IELTS я вообще молчу. Получив только такие результаты, можно было поступить бесплатно и не тратить тысячи долларов. Подрабатывая после учебы здесь, я, конечно, трачу деньги на какие-то бытовые вещи, к примеру, когда-то это была оплата общежития и медицинской страховки, которые здесь обязательны. Но, опять же к примеру, за питание я отдаю не так уж и много денег, питаясь в дешевых забегаловках недалеко от кампуса.       С работой все оказалось проще, чем я думал по началу. Сначала я подрабатывал в Старбаксе. Потом я стал получать стипендию за хорошую учебу, и постепенно (а точнее в течении двух лет обучения здесь) я накопил на нужную мне технику и съем небольшой студии в студенческом городке. У меня есть ПК и графических планшет. На компе я стримлю практически каждый вечер и иногда в процессе делаю домашку для универа. Как оказалось, зрителям интересно узнать какого учиться в Йеле на фотохудожника. А графический планшет позволяет рисовать арты на заказ. Буду честен, порнуху заказывают чаще всего. Но и платят за нее прилично, поэтому грех отказываться.       Касательно коммуникации с людьми. У меня есть один друг. Его зовут Янис. Он не местный, как вы могли понять. Если верить его словам, он латыш, который уехал туда, где больше перспектив. Мы не учимся на одном факультете: он вообще врач. Но жили мы в соседних комнатах в кампусе. Я могу ошибаться, но по крайней мере тогда это был единственный человек, который среагировал и обернулся на мой чистый, русский мат, когда я облился горячим чаем, случайно столкнувшись с кем-то в коридоре общаги. Так мы собственно и начали общаться.       Был еще момент, когда я состоял в романтических отношениях. В принципе рассказывать нечего. Да и я не хочу, честно говоря. Было и было. Чувственно, может, даже страстно, но также больно и неприятно. Забудем.       Тем временем моя мама решила остаться в все том же мухосранске, продолжая работать в школе. Ее реакция на мои успехи в учебе и поступление в Америку была не той, которую я ожидал. Она обиделась. Я серьезно. Мое желание поступить в один из лучших в мире вузов, следовать своей цели и просто быть счастливым она восприняла, как попытку сбежать от нее и бросить одну. Мы не общались практически весь первый год. Она даже с днем рождения меня не поздравила. Но я все же поздравил её с её днем рождения. И с того дня постепенно мы начали налаживать контакт. На данный момент мы все еще общаемся достаточно сухо, но уже без конфликтов.       Так. Ну. Вроде бы это всё, что касается моей жизни. Хотя есть еще один важный момент.       Дневник с моими планами все еще при мне. Все эти примерно четыре года я заполнял его своими новыми идеями лучших способов совершить самоубийство, иногда чередуя с целыми страницами своих переживаний и каких-то размышлений. Но начать реализовывать хоть один из планов я так и не решался. Даже сейчас не решусь. При универе есть психолог, и я думал пойти к нему. Однако и на это решительности мне тоже не хватило. Я даже закрылся от всего и всех на какой-то момент, потому что занялся еще большим самобичеванием из-за того, что я ссыкун. Обсуждать такой вопрос с Янисом я не осмелился. Не потому, что я ему не доверяю, а потому, что, зная его натуру, он будет уж слишком сильно переживать, а от этого мне неловко. Дима и Илья, с которыми я стал поддерживать контакт онлайн еще реже, тоже не в курсе. Со всем этим я наедине с собой.       До сих пор.

***      

      — Anton, you're good at this, but look for other lighting options. I think this image can be uncovered in a different way, — показывая кадры своей работы своему преподавателю, я получал новые замечания к ней, а я был только рад, — But I love your work. When you're done, help the others, okay? — кивнув, я приступил к исправлению ошибок.       Сегодня у нас исключительно практическая работа. Даже учитывая тот факт, что фотографируем мы самодельные композиции в помещении, а не снаружи, как мне всегда нравилось, это все равно казалось интересней, чем сидеть на лекции или писать кучу конспектов, работая самостоятельно.       — Anton! Can you please help? I need to change the lights, I don't have enough hands, — а еще, участь в иностранном коллективе с другим менталитетом, я осознал, что просто не умею говорить нет, чего бы у меня не попросили, — Thank you very much, — я постарался максимально дружелюбно улыбнуться в ответ и вернуться к своей композиции, но меня придержали за локоть, — Wait! Wait! I was wondering if you wanted to go out after school today, — парня, который мне это предложил, звали Итан.       Итан местный и он, насколько я мог убедиться лично и как утверждают слухи, из более чем обеспеченной семьи. Все занятия, что я посещал, если я правильно помню, были именно с ним. То ли он меня преследует, то ли это и правда судьба. Так или иначе, мы до этого момента никогда не общались, и, хорошая ли это идея идти куда-то вместе, я не знаю.       — Is this like a date? — я постарался как можно незаметней вырвать свой локоть из руки Итана, продолжая диалог.       — Well… Like that? Just… I've been interested in you for a long time. If it's not mutual, I'm sorry, I won't mess around. But if you're also interested… — было видно, что тот замешкался, боясь услышать отрицательный ответ, но мне почему-то захотелось его успокоить или поддержать.       — Look… I'm not saying I'm interested in you, but it's only because I've never, roughly speaking, noticed you before. I think we can meet, and then I'll know what's going on, — я попытался все также дружелюбно улыбнуться, видя, что Итану стало не так беспокойно.       — Really? Great! Then shall we go straight after class? — после всех договоренностей я все же пошел продолжать работать.       Честно говоря, у меня не было вообще никакого желания идти куда-то после учебы. Не потому, что Итан мне прям таки не нравится, а потому, что нужно выполнять новый заказ и стримить. А если я задержусь, то на всё это добро останется меньше времени. А это меня не особо то и радует. Однако теперь ничего не поделать. Придется тащиться.       К слову, я все еще порой с непривычкой воспринимаю тот факт, что здесь все спокойно воспринимают однополые отношения. То есть, я порой сам с непривычкой воспринимаю тот факт, что я и по мальчикам тоже, но то, что окружающим на это все равно точно также, как и на отношения людей разных полов, это…необычно. И тем более необычно, когда другой парень не смущается того, что мы одного пола и приглашает меня на свидание в людном месте. В любом случае, нужно привыкать. Пока возвращаться в Россию я не планирую.       Как только занятие было окончено, а рабочее место прибрано, я взял свою камеру, сумку и пошел на выход из здания, где я должен был ждать Итана. Спустя минут двадцать ожидания я уже думал уходить, потому что на улице было как-то холодно, а оделся я сегодня, очевидно, не по погоде. Однако меня окликнули, я повернулся на чужой голос и наконец-таки увидел Итана. Он был… С цветами?       — Anton, I'm sorry to be late. This is for you, — он протянул мне четыре небольших белых пиона, — I hope you like it, — он улыбнулся, с надеждой посмотрев на меня.       Где он достал цветы в учебном корпусе, я без понятия, но они и правда были красивыми, еще и мои любимые. Кажется, теперь придется привыкать еще и к тому, что в здешних краях дарят четное количество цветов.       — Yes, very, thank you very much, Ethan. You shouldn't have spent it that way, — я принял цветы, скромно улыбнувшись, и ответив на быстрые объятия, попробовал разглядеть этот небольшой букет, но меня практически сразу потянули куда-то вперед.       — It's nothing! If you like it, I'm just glad. You froze while you waited for me, didn't you? Shall we go to the cafe and have lunch there? — мы направились туда, куда меня вел Итан.       По дороге мы не успели много чего обсудить, потому что кафе, в сторону которого мы шли, было совсем недалеко. Но, к примеру, то, как Итан узнал о моих любимых цветах, я все же выведал: он узнал, с кем я общаюсь и клещами вытянул эту информацию. Если вы спросите, с хера ли я общаюсь с Янисом про свои любимые цветы, я отвечу, что он тоже бисексуал, который в отношениях с парнями занимает позицию «омежки», как он сам говорил.       Придя в кафе, я наконец начал отогреваться. Быстро сделав свой заказ, мы заняли столик в углу зала, а цветы я аккуратно положил на столик. Через каких-то минут 5 заказ был готов, и мы продолжили общение, я — под горячий шоколад, а Итан — под горячий черный кофе. Беседа была достаточно непринужденная: кто откуда, зачем, куда. Итан оказался очень хорошим. Вопреки тому, что он сам и вправду оказался из состоятельной семьи, мою весть о том, что я вообще от зарплаты до зарплаты частенько живу, а из семьи у меня только мать в российском захолустье, он воспринял более чем хорошо: не предлагал заплатить за меня и не начал предлагать купить мне продукты. Да и в остальном общение было более, чем комфортное.       В какой-то момент Итану потребовалось отойти, и я остался за столиком один. Я не успел еще ухватиться за телефон, как я отвлекся на только что вошедшего посетителя кафе, который открытием двери задел звоночек, уведомляющий о новом клиенте. Благодаря моему упавшему за последние несколько лет зрению, я толком не разглядел этого мужчину, но то, что он был в официальном костюме и пальто, я заметил. А еще заметил, что он увидел меня и на меня посмотрел. Да так, что еще залип на несколько секунд. Я не стал пытаться его разглядеть — все равно ничего не вижу, — поэтому отвел взгляд, переключаясь на телефон.       Вот только этот посетитель ни на что другое переключаться был не намерен. Даже не дойдя до витрины, кассы или незанятого столика, этот незнакомец подошел ко мне, садясь на место, где до этого сидел Итан. Я, охерев, поднял на него голову и охерел еще раз. Арсений. Сука. Сергеевич.       — Что Вы здесь делаете? — я, сведя брови к переносице и застыв на месте, оглядывал его, думая, что мне мерещится.       — У меня тот же вопрос к тебе, — в его глазах читалась не то усмешка, не то радостное удивление, будто бы от какого-то приятного сюрприза, — Давно не виделись, Шастун, — его взгляд упал на цветы, которые все еще лежали на столике, и на чей-то кофе, — Ты не один здесь?       — Вам-то какое дело? — я убрал руки под стол, пытаясь себя ущипнуть, чтобы удостовериться в реальности происходящего, но эта статная, голубоглазая галлюцинация никак не уходила.       — Мне? — он как будто удивился этому вопросу, — Да никакого… Ты прав. Просто рад тебя видеть, — повисла небольшая пауза, — Ты повзрослел, Антон, — Арсений Сергеевич, не отрываясь, разглядывал мое лицо, — Очень изменился… Ты стал… — он долго не мог подобрать слова.       — Какой? — не то чтобы мне было очень интересно его слушать, мне хотелось послушать, что скажет эта наглая морда, которая непонятно, с чего вдруг рада меня видеть.       Вот только в этот момент, когда я уже успел скрестить руки на груди и откинуться на спинку стула, на горизонте показался Итан. По началу я его не заметил, потому что продолжал испепелять взглядом объект, который сидел прямо передо мной. Однако после, когда он встал прямо сбоку от меня, я все же перестал смотреть на Попова.       — Anton? Who is this? — Итан бегал взглядом от меня к Арсению, явно не понимая, что происходит.       — It doesn't matter. Let's get out of here, — я поднялся с места, быстро сделав последний глоток горячего шоколада и забирая свои цветы. Отдельное уважение Итану: он без вопросов послушал меня и взял вещи, также собираясь уходить.       — Антон, — Арсений поднялся с места, когда мы уже почти что ушли, — Держи, — он дал мне небольшую карточку в незанятую руку, — Позвони, пожалуйста, как сможешь, — я взял карточку в руки, решив посмотреть, что там.       Это оказалась визитка. На ней на английском были написаны имя и фамилия, номер телефона и профессия. Предприниматель и фармацевт. Я залип на пару секунд, ощущая дежавю. Да ну нет…       — Не выброси ее. Я буду ждать звонка, — Арсений Сергеевич отошел от нас, подходя к витрине и вставая в очередь, чтобы сделать свой заказ, пока я продолжал смотреть в эту ебаную визитку, чувствуя то, как меня наебали еще несколько лет назад и что желание втащить этому Попову по лицу только прогрессирует.       — Anton? Everything all right? — Итан вывел меня из транса.       — Yes. Let's get out of here, — я сунул визитку в карман и пошел с Итаном на выход из кафе.       Он безусловно спрашивал, кто это, что он хотел, но я ничего толкового не отвечал, отмахиваясь, говоря из раза в раз, что всё в норме. Вот только теперь все мысли у меня были забиты этим Поповым. Я снова ощущал то, что было около 4 лет назад. Хотя нет. Я чувствовал нечто хуже: я хотел отомстить Арсению, выместить всю боль и злость, что я чувствовал и чувствую сейчас по его вине. Я хотел его избить, может, даже убить. Но страшнее были не эти мысли, а то, что я принимал их наличие. Я не сопротивлялся и будто бы считал это нормальным в этой ситуации.       Когда мы с Итаном дошли до моего дома, мы обнялись и разошлись. Все это было на автомате, потому что я все еще витал в облаках, думая о том, что я сделаю с Арсением Сергеевичем. Я толком не помню наше прощание с Итаном, но, кажется, он понял, что со мной все-таки что-то не то. Зайдя домой, я скинул всю верхнюю одежду, переоделся в домашнее и сел за свой рабочий стол. Я уставился в одну точку, снова погружаясь в свои мысли. Если еще минут пять назад рядом был Итан, который редкими вопросами возвращал меня в реальность и не позволял углубиться в дебри, что появились вместе с Арсением, то сейчас я уже был в них с головой.       После нашего с ним поцелуя он пропал. Практически сразу он уволился с работы учителя, я видел его лишь мельком в школьных коридорах уже спустя несколько дней, как нам начали заменять его уроки другими. Однако он даже не посмотрел на меня. Мама тогда в миг потускнела: весь оставшийся октябрь, ноябрь, декабрь и январь она пила. Не так, что мы жили в нищите или меня били и кричали на меня, но после работы за просмотром своего сериала рядом с ней всегда был бокал вина, бутылка пива или какая-то еще смесь темного цвета. Звон стеклянных бутылок из мусорного пакета, который я нес через весь двор на мусорку, и взгляды местных бабок я запомню надолго.       Я не показывал всего, что я испытывал все это время. Если бы матери пришлось разбираться еще и со мной, она бы не вывезла. В какой-то момент я решил пойти разбираться домой к Арсению. Тогда, поднявшись на нужный этаж, я позвонил в дверь, но мне никто не открывал. Я решил открыть дверь своими ключами, но замки сменили. Я начал ломиться в эту дверь, но, когда на эти звуки вышла соседка и начала прогонять меня, мне все же пришлось покинуть это место, узнав от этой женщины, что Попов, кажется съехал.       Мне все еще были доступны его соцсети. Я так думал. Но он меня заблокировал. Новые функции соцсетей не играли мне на руку, и, создавая новые аккаунты, я все еще не видел его профиль. Он с концами исчез из моей жизни.       Когда мать более-менее стала отходить от своей зависимости, она была уже совсем другой. Суровой, холодной, черствой. Если раньше она не обращала внимания на меня, то теперь ей было равнодушно буквально всё. Эгоизм стал ее спутником на все эти несколько лет и, кажется, продолжает им быть.       Я учился снова быть один. Я всегда говорил, что я одиночка, что я привык и люблю быть один. Вот только, когда ты побываешь во внимании хотя бы одного человека, побудешь для него значимым хоть чуть-чуть, ты будешь противиться одиночеству. И самое интересное вот что. Человек — социальное существо. Люди должны быть значимы друг другу. Нахождение в одиночестве для нас неестественно. И это желание не возвращаться в одиночество — крик о помощи. Вот только ни мне, ни другим некоторым людям, никто помочь не в состоянии. Либо просто не желает. И, переживая этот каждый очередной крик о помощи, мы постепенно глохнем от громкости этого вопля. К примеру, мать теперь полностью глухая. И я не уверен, что получится найти слуховой аппарат.       Я и правда изменился. Если раньше я боялся людей, общение с ними для меня было не типично, то сейчас мне просто все равно есть оно или нет. Я в какой-то степени охладел к людям, не видя в них какой-то значимости в своей жизни. В этом плане я чем-то похож на мать.       Мне удалось забыть Попова. Правда удалось. Но он напомнил о себе тогда, когда у меня уже все налаживалось. У меня сегодня было свидание, блять! Но он и это испортил. Я не хочу его видеть. Не хочу его слышать. Но в руке сейчас держу его визитку, прожигая взглядом уже ненавистные мне цифры.       Я психанул и откинул эту карточку куда-то на противоположный конец стола, включая компьютер, чтобы все же начать работать. Нужно на что-то отвлечься. Да и работа не ждет.       Однако, когда нужная мне программа уже загрузилась, и я мог садиться за работу, мне кто-то позвонил. Я уже думал разбить телефон о стену, но, когда увидел, что мне звонит мама, я все решил умерить пыл.       — Алло, — на той стороне послышались какие-то помехи-шорохи и шум, — Ма-а-ам, — я протянул, чтобы она меня услышала.       — Да-да, алло. Слышишь? — на той стороне послышался усталый голос матери: у нее там на 9 часов больше, ночь уже, наверняка хочет спать.       — Да, слышу. Как ты? Как работа? — я отъехал на кресле от стола, начиная неосознанно крутиться по кругу.       — Да нормально всё. Слушай… Я по делу, — ожидать ответных вопросов из вежливости «как дела», «что делаешь» я уже давно перестал, — Я вообще уже спать собираться думала, но мне позвонили с неизвестного номера, тоже американского, спрашивали про тебя.       — Что? — я в момент напрягся, прекращая крутиться, — Что спрашивали? Кто спрашивал?       — Арсений Попов. Сергеевич, — ее голос снова стал каким-то безэмоциональным, но в противовес этому можно было заметить легкую тоску за этим безразличием, а я, если до этого был просто застывшим от шока, то сейчас вообще окаменел от ахуя, — Помнишь такого? Учителем твоим был.       — Помню, — мой голос тоже изменился и стал более низким, — Че он хотел?       — Спрашивал, где ты есть, где учишься, кем работаешь. Я сказала ему, чтоб он сам у тебя спросил, но номер твой ему не давала. У меня есть его номер, если хочешь, позвони ему, пообщайтесь, — на той стороне зевнули.       — Не хочу я с ним общаться. Если будет еще звонить, то кидай его в черный список, — я поднялся с кресла и пошел на кухню, — Как он вообще твой номер нашел… — найдя в холодильнике бутылку пива и открыв ее, я направился обратно в свою комнату.       — Вы что ли виделись с ним недавно и при встрече поссорились? — она задала вопрос в лоб, пока я делал первый глоток пива прямо из бутылки.       — Поссорились мы еще несколько лет назад. А виделись буквально… — я быстро глянул на часы, — где-то час назад, не больше, — еще один глоток, — Давай договоримся, что больше не будем о нем. Как не было его в моей жизни 4 года, так пусть и дальше непойми где пропадает.       — Понимаю… — еле слышно произнесла она, — Ладно. Я пойду спать. Спокойной ночи, Антон.       — Спокойной, — я сбросил вызов.       Собственные слова вертелись в голове. «Как не было его в моей жизни 4 года, так пусть и дальше непойми где пропадает.» Казалось бы, так и должно быть. Однако эта фраза не отпускала даже после того, как я уже допил пиво. Взгляд снова упал на визитку, которая лежала все на том же месте на столе.       Похуй.       Взяв визитку и свой телефон, я ввел цифры, создал новый контакт, подписав его «Арсений». Только пару секунд я поразмыслил и решил все-таки написать, а не звонить ему.       Вы:       Это Антон. Не звоните. На встречу к Вам не приду никуда. Если что-то хотите, то пишите сюда. Сегодня меня в сети уже не будет, отвечу завтра.       Отправив это сообщение, я практически сразу дополнил, отсылая следующее:       Вы:       И мать оставьте в покое.

***

      Стриминговая платформа была открыта в новой вкладке. Свет включен, камера тоже. Было принято решение перенести стрим на Твиче на завтра, но стрим сегодня будет. Только на другой платформе. Для этого стрима на сегодня я решил переодеться в черную юбку, черные чулки поверх колготок в крупную сетку, укороченную белую футболку и чокер-ленточку с маленьким бубенчиком. Чтобы скрыть свою личность и в то же время показать всю эту красоту на себе, я надел маску на пол-лица, заказанную с Алика. Приняв подходящую позу за своим рабочим столом, а именно закинув ноги в чулках и колготках на стол, поправив юбку, я начал стрим.       Нет, я не ебу себя на камеру, как вы могли бы подумать. Вебкам это такая вещь… Вам даже дрочить или трахаться с кем-то необязательно. Некоторым людям вполне достаточно легкой эротики или даже простых разговоров. Вот я и развлекаю людей и получаю за это неплохую денюжку. Всё невинно и вполне честно.       — Hey, guys. How are you? — маска, которая не скрывала нижнюю часть лица, позволила увидеть мою ехидную улыбку, — How do you like my outfit? Am I handsome? — я провел одной рукой по коленям, которые не были скрыты юбкой и хорошо были видны в кадре, пока чат разрывался восторженными сообщениями, — I miss you guys.       Стрим шел как обычно: я общался с чатом в ехидном тоне, говорил двусмысленными фразами, а также выполнял небольшие просьбы из разряда «задери чуть-чуть юбку» или «можешь сделать так, чтоб у тебя были видны соски через майку?». Мне это ничего не стоит. Ну разве что несколько долларов виде доната.       Спустя пару часов я уже мог заканчивать. Как правило в конце каждого стрима я делал «лотерею». Для многих моих зрителей это была самая любимая часть всех стримов. Суть ее заключалась в том, что я, крутя колесо фортуны онлайн, выбирал из топ 10-ти донатеров за стрим того, с кем я останусь после еще на час, один на один.       — So, guys, are we twisting the wheel? — я сделал демонстрацию экрана и нажал на одну кнопку, следя за тем, как крутится это цифровое колесо фортуны с именами донатеров, — And today we win…FizPo! — я замолчал на пару секунд, чтобы увидеть реакцию чата, — I think this is our rookie. I've never seen this FizPo before, — я чуть улыбнулся, — Well. That's it for today, guys. And you, FizPo, I'm waiting in the private room, — я с концами попрощался со зрителями, завершил стрим, а нужный аккаунт пригласил в приват.       Как правило, видео и микрофон включены только у меня во время приватного общения. Однако сейчас я видел на своем мониторе мужской торс в обтягивающей, светло-серой майке, которая подчеркивала рельеф подкаченного, крепкого тела, которое удобно расположилось на офисном кресле, однако из-за выключенного света вокруг виден был только торс. Из-за этого я на автомате прикусил губу. Такое мне нравилось.       — Hey, FizPo. How are you? — снова заигрывающий тон, — This is our first meeting, and I already like her.       — I'm glad you enjoy this meeting as much as I do, — я услышал низкий, бархатный голос, и сейчас я офигел во второй раз: он будет со мной говорить, а не переписываться, — You always ask how everyone's doing. But how are you doing, baby? — я начинал смущаться.       Нет, я привык к пошлым словечкам во время стримов или приватных встреч. Но в текстовом виде. А сейчас, когда передо мной крепкий мужчина с низким, приятным и подчиняющим голосом, который так ласково ко мне обращается, я, по правде говоря, теку.       — I'm… good. I honestly didn't expect you to talk and show yourself. Part of it, though. Usually everyone's hiding, — я неосознанно прикусил один палец, искренне заинтересовавшись новым знакомым.       — I thought it was dishonest. It also seemed to make you happy. And I wanted to make such a delight. Even the one that doesn't belong to me, — кажется, мой румянец от смущения видно уже и с маской, — So… Can I ask you one question?       — I'm not taking my clothes off.       — No, that's not what I'm talking about, baby, — он рассмеялся, а я потек еще больше от его бархатистого, приятного смеха, — I wanted to ask where you came from. I don't mean where you live right now. Just… I hear English isn't your mother tongue, — я удивился этому вопросу: походу сегодняшний приват будет интересным.       — Ah… Well, yes, English is not my mother tongue. But does it matter where I come from? — я захотел немного «поиграть» с этим ФизПо, уж очень он мне понравился.       — Not in principle. But I'd like to hear you speak other languages. I can't help discovering a new fetish, — он ухмыльнулся, а я ответил тем же, снова прикусив губу, — No, actually, I'm just curious. I'm not as concerned as the rest of you sitting in your chat.       — Oh, you're definitely special, FizPo. And I like that, — я откинулся на спинку своего кресла, снова закидывая ноги куда-то на стол, показывая колени в чулках, — I'll be happy every time I see you in chat or cash receipts.       Теперь усмехнулся я, перебирая край своего топа. Если раньше я стримил на этом сайте ради денег, то теперь я, кажется, нашел еще одну причину начать стримить тут почаще.