Дневник Антона Шастуна

      Сегодня день обещал быть насыщенным: сначала на учебу, потом домой, чтобы принарядиться для Физпо и подготовиться к встрече, потом в аэропорт, чтобы встретить его, а после…как карта ляжет. Не то чтобы я надеюсь сегодня же переспать с ним и правда хочу этого, но…камон, я давно ни с кем не трахался! Вы не в праве меня осуждать!       На учебе я не мог толком собраться, продолжал думать про Физпо. Я ведь даже имени его не знаю. Интересно, а какого он роста? Исказила ли его внешность и голос камера с микрофоном? Как он будет одет?       Когда учебный день закончился, я благодарил всю вселенную за это. Быстро метнувшись в свое холостяцкое логово, я нашел лучший наряд в своем гардеробе и, приняв перед этим душ, натянул на себя. На шее моей теперь красовалась полоска чокера из черного кожзама, на руках несколько колец и несколько браслетов. Надушившись, я мог выходить.       Сидя в такси, я начинал мандражировать больше. А что если он и правда какой-то ненормальный? Сам факт того, как мы познакомились, он же ну…как минимум странный? А если это вообще кто-то из дружков Арсения?       Очередные параноидальные мысли мигом пропали из головы, когда машина резко остановилась, из-за чего я чуть ли не ударился лицом о сидение впереди (спасибо ремню безопасности). Пока я пытался понять, что вообще происходит, водитель несдержанно ругался матом на другие машины и людей в ней. Аварии не произошло, но мы были в паре сантиметров от этого. Водитель настолько разбушевался вместе с другим, который был впереди нашей машины, что вышел на улицу и начал ругаться там с владельцем другого авто. Отдышавшись, я понял, что такими темпами опоздаю к прибытию Физпо. Я также покинул машину и, сказав водителю, что оплатил расстояние, которое мы проехали, завершил поездку, выходя на тротуар для пешеходов, благо вокруг, в нескольких полосах, была пробка. Причем конкретная.       Проходя дальше, я заметил причину этого — авария. Фура въехала в легковую машину, которая была впереди, вжимая ее еще и в бампер следующей. Кто-то осматривал машину, которую зажало с двух сторон, звоня, как я понял, в полицию и скорую, а остальные снимали происходящее на телефон и просто наблюдали за происходящим либо из своих машин, либо стоя радом с ними. Зачем? Остается только гадать. Может, кому-то нравится смотреть на трупы. Они бы также рассматривали и ту машину, в которой сидел я, если бы таксист не остановился вовремя?       Я шел вперед. До аэропорта было недалеко, поэтому ловить еще одну машину или ждать автобус — не вариант. Пока шел, закурил. Еще не понятно, как Физпо отнесется к тому, что я грешу этим, поэтому лучше сделать это заранее. А то бывали индивиды, которые и сигареты с зажигалкой могли отобрать и выкинуть. Курение помогало хотя бы немного успокоиться перед встречей. А тем временем здание аэропорта уже было буквально через дорогу. Окурок полетел в мусорку у входа в здание, а я оказался на несколько метров ближе к своему возможному маньяку.       В зале ожидания для встречающих своих прилетевших знакомых людей я стоял у самой стены, осматривая небольшую толпу народа со стороны. Через какое-то время из дверей, на которые все так выжидающе смотрели, начали выходить люди, только что сошедшие с самолета. Долго ждать не пришлось. Физпо, которого я видел не так давно только на экране своего компьютера, уже вышел с чемоданом и рюкзаком за спиной. Я не подавал никаких знаков, говорящих о своем присутствии, я наблюдал за ним со стороны. Физпо был высоким, а внешне был не хуже, чем по видео-связи. А возможно даже лучше. Но заметить он меня успел и без моей помощи. На его лице появилась улыбка, стоило ему только узнать меня и начать идти в мою сторону.       — Ну привет, малыш, — эта улыбка в реальной жизни казалась еще более заманчивой, — А я думал, ты кинешься мне в объятия, как только меня увидишь.       — Многовато чести, — я хмыкнул и отстранился от стенки, — Хотел предложить помощь с сумками, но ты походу налегке, — за спиной Физпо была только спортивная сумка, которая, кажется даже не была набита полностью.       — Негоже такой принцессе сумки кавалеров таскать, — он рассмеялся и, не дав мне возмутиться вслух, продолжил, — Пойдем на улицу. И возьмем поесть, а то я голодный как волк, — положив свою руку мне на талию он повел меня в стороны выхода. Походу он уже бывал в этом аэропорте.       Покинув аэропорт и зайдя в кафе, заняв столик в углу зала, меня не покидало ощущение дежавю. Не дай бог сейчас сюда зайдет Арсений. И не дай бог я продолжу думать о нем, находясь рядом с Гарольдом. Кстати, да, он все же назвал свое настоящее имя, которому я был очень удивлен. Такого я еще не слышал в своем интернациональном окружении.       Когда Гар принес по кружке кофе и сэндвичу, мы наконец могли продолжить говорить. Флирт, томные взгляды и ухмылки иногда сменялись простыми, искренними вопросами о жизни друг друга, что заставляло сильнее ощутить атмосферу именно свидания, а не простой встречи новых знакомых. Но это мне не особо нравилось. Почему-то мысль о том, что это все перерастет в полноценные отношения, заставляет испытывать желание сбежать отсюда и больше никогда не связываться с Гаром. Однако в тот же момент чувство интриги во время очередного пошлого подтекста в его речи все больше увеличивало массу невидимого груза, который прикрепился ко мне и не позволял поднять ногу и сделать шаг в сторону выхода из этого кафе.       — Куда пойдем дальше, кот? — все допив и все доев, мы должны были двигаться дальше. Вопрос заключается в том, стоит ли везти его к себе домой, — К тебе или ко мне? — В голове снова всплыли мысли о возможном риске нахождения чужого человека у себя дома, но эти же мысли заменяли те, что преследовали давно: «Может, хоть сдохну наконец-то.»       — Поехали ко мне. Можешь остаться у меня, пока будешь в этом городе, если хочешь, — Гулять, так гулять. Увеличим свои риски быть убитым.

***

      Заходя домой, меня не прижали к стене, не накинулись с поцелуями и не спешили расчленять. Даже неожиданно. А еще и приятно, ведь интрига от этого только нарастала.       Мы прошли в коридор, сняли верхнюю одежду, и я проводил Гара в гостиную, предлагая ему чай или кофе. Он отказался. Для себя же я налил колу и, оставив ее на журнальном столике напротив дивана, со спокойной душой сел на него, рядом с Гаром. Начинать разговор я не особо спешил, мне было интересно, что будет делать мой гость. Повернув голову в его сторону, я увидел наглую, может, немного высокомерную ухмылку на лице, а также взгляд. Описать этот взгляд казалось как минимум сложным, а как максимум — невозможным. Похоть, насмешка, желание, голод — никакое из этих слов или их совокупность не опишут те ощущения в точности. Его взгляд был именно невозможным.       — Малыш, все в порядке?.. — Я откровенно залип и сам не заметил, как его выражение лица изменилось, а на моих глазах появилась лишняя влага. Я плачу? Почему перехватило дыхание? — Антош? — он взял мое лицо в свои ладони, смотря мне в поплывшие, покрасневшие глаза.       — Я…Н-не знаю… — господи, как же неловко, почему всегда все идет не так, как надо? — П-прости… Я в норме… С-сейчас… — я пытался спрятать свое лицо, пытался привести дыхание в норму, но Гар не дал этого сделать: он придвинулся ближе и все еще аккуратно держал меня за лицо, не отводя взгляд, а после мягко обнял, позволяя спрятаться в его собственном плече.       Он помогал. Гар говорил, как дышать и гладил по голове, понемногу успокаивая. Он что-то говорил, но разобрать я мог лишь отдельные слова: «хорошо», «рядом», «не трону», «умничка», «милый» и другие. Может, не значительно, но они успокаивали, как и теплые объятия. На момент показалось, что я будто бы в коконе, который оберегает от всего мира вокруг. Было хорошо.       — Все хорошо, Тош… — когда я относительно пришел в себя, я ощутил, как Гар ласково поцеловал меня в макушку, — Полегче немного, малек? — он говорил тихо, успокаивающим тоном, не переставая гладить по спине и голове, пока мне хватало сил только для того, чтобы тихо угукнуть, слабо улыбнувшись такому прозвищу, — Чего ты так?.. Я что-то не так сделал?       — Нет, ты не виноват… — я продолжал тихо бубнить в плечо Гара, — Я сам не понимаю, что произошло… Прости, — чувствуя такую ласку и нежность со стороны Гарольда, я не смог удержаться и не обнять его в ответ, украдкой вдыхая аромат его одеколона.       — Не извиняйся, малек, все хорошо. Давай отдохнем? Включим фильм, поваляемся? Я могу сбегать в магазин или заказать онлайн что-то сладкое. Мороженое, например. Что думаешь? — я поднял еще влажные от слез глаза на Гара, смотря на него с легким удивлением от этой неожиданной доброты, от которой в груди что-то защемило.       — Давай… — на лице Гара появилась улыбка, а его рука поправила мою челку, убирая ее с глаз, — Спасибо…       — Не за что, малек, — он поцеловал меня в лоб, а после, продолжая обнимать одной рукой, достал из кармана своих штанов телефон, — Ну что, давай заказывать? — я скромно улыбнулся, слабо кивнув.       Уже позже, за просмотром фильма, я пытался понять, что произошло. В голове всплывали мысли только об Арсении. Похожее настроение этих взглядов, атмосфера. Да и то, как я вырядился ради этой встречи. Все это меня заставило почувствовать себя шлюхой. Не мальчиком легкого поведения, не вебкам моделью, которой по факту и являюсь, а именно шлюхой, шалавой, потаскухой которая вот-вот начнет принимать клиента.       Ранее я не задумывался об этом в процессе того, как вспоминал Арсения. Будто бы я и тогда был шлюхой. От этой мысли становится еще противнее. Но почему я охарактеризовал себя именно так именно сегодня? Почему в глазах Гара я увидел глаза Арсения?       На момент появился страх, что Гар точно такой же как и треклятый Попов. Он также успокаивает, так же ходит вокруг да около. Может, он вообще сообщник Арсения?       Мне захотелось ударить себя по щеке, чтобы утихомирить паранойю.

***

      Вся неделя прошла быстро. Как минимум потому, что Гарольд оставался у меня на все это время, и я могу уверенно заявить, что я влюбился. Я и не ожидал, что я могу встретить такого хорошего человека благодаря вебкаму. А те мысли, возникшие вечером в день нашей первой встречи, быстро позабылись. Не только благодаря влюбленности, но и благодаря тому, что Гар не вынуждал в себе сомневаться. Помимо той ситуации в день нашей первой встречи, было еще пару моментов, во время которых Гар спасал меня, помогая, успокаивая и приводя в чувство. Я беспокоился, что ему это в тягость, но тот спешил меня заверить, то ли успокаивая, то ли говоря правду, что он только рад мне помочь, а, если я захочу, он готов оплатить мне врача, который окажет профессиональную помощь. После этого разговора я влюбился еще сильнее. И, при всем при этом, таблетками, в отличии от некоторых, меня никто не пичкал.        На моем теле появились засосы, что заметили зрители моих трансляций. Как и тот факт, что Физпо пропал. На прямой вопрос «Ты начал встречаться с Физпо?» я ответил ехидной ухмылкой, сказав что-то не однозначное, краем глаза замечая самого Физпо, который улыбался не хуже меня. Вне трансляции я спрашивал его, не против ли он того, что я продолжу этим заниматься, потому что это все-таки мой заработок, а жить мне как-то надо, и Гар ответил, что он не в праве мне указывать, но никакой ревности, неприязни, злости или наоборот радости он не испытывает от такого моего желания. Однако после одного из стримов, на котором он снова пожелал присутствовать, естественно, за кадром, Гар буквально накинулся на меня, прижав к кровати и не отпуская оттуда ближайшие полтора часа точно. После он извинился и пояснил, что он уж слишком погрузился в то, что я тогда говорил, а осознание, что я сейчас рядом и Гар может в любой момент прикоснуться к моему телу, окончательно снесло крышу. Я так и не сказал, что я, соглашаясь стримить в его присутствии, только на это и надеялся.       Также, как оказалось, через пару дней после нашей первой встречи у Гара должен был быть день рождения, поэтому, по-быстрому все спланировав, мы неплохо так отпраздновали его юбилей, выпив. Тогда у меня и появились самые первые «метки принадлежности» на шее и ключицах.       Однако мне пришлось на время с ним расстаться. То есть, мы все еще встречаемся и всё такое, но ему потребовалось уехать, а точнее улететь, в другой город по работе. Отпускать Гара не хотелось, но мы успели обменяться соцсетями и номерами телефонов, поэтому хоть какую-то связь поддерживать мы сможем, что уже неплохо. Я спрашивал, где он работает, чем занимается, но он толком ничего не сказал. Он не врал, но пообещал, что расскажет потом, потому что сейчас эта информация может меня как-то оттолкнуть от него.       — Но если правда все так плохо, как ты говоришь, может, тебе как раз и стоит мне об этом сообщить? — еще одной причиной того, почему я влюбился в Гара, было то, что разговаривать с ним и обсуждать какие-то вопросы можно было спокойно, без сарказма и лишних ссор, чего мне всегда не хватало.       — Малек, ты не совсем правильно меня понял. Лично я ничего плохого не делаю, не убиваю, не насилую людей и все в этом духе, даже не думай об этом. Но если я скажу, как есть, то у тебя могут появиться какие-то предубеждения, может, страхи и лишняя тревога за себя, меня или нас. Я этого хочу избежать, — лежа в кровати, прижавшись друг к дружке, Гар в очередной раз зарылся рукой в мои волосы, поглаживая.       — И значит, если скажешь обо всем позже, то этого всего уже не будет? — он задумался, разглядывая потолок.       — Не могу утверждать точно… Может быть их будет меньше. В любом случае, когда я уеду по работе, я буду решать некоторые дела, а там уже будет понятнее. Просто знай, что я не говорю тебе это не со злым умыслом, хорошо, малек? — он посмотрел на меня, не переставая путать вьюшки моих волосы своими пальцами.       Эти секреты и тайны заставили меня немного напрячься и вспомнить того самого человека, который вертел мной как хотел, когда я был еще ребенком. Однако все эти мысли я отмел прочь, проанализировав их всего за пять минут, потому что Гарольд — не Арсений. Он абсолютно другой, он абсолютно по-другому ко мне относится. Будь он как Арсений, он бы давно соврал, что он тот, кем не является или что-то в этом духе, но Гар ответил столько, сколько смог и не врал. За всю эту неделю он ни разу не соврал и не заставлял врать меня. Он вообще не ограничивал меня и не осуждал ни за одно мое даже незначительное решение, начиная с того, что приготовить на ужин, заканчивая организацией праздника на день рождения Гара. Я находился в полной уверенности, что меня принимают и понимают, поэтому лгать просто не было смысла. Это чувство свободы, влюбленности и полного обоюдного доверия меня окрыляет, и я не верю, что Гар такой же, как Арсений. Не довериться ему, Гарольду, я не мог.       Возвращаясь обратно к себе домой, даже вопреки тому, что я на время расстался с Гаром, у меня было хорошее настроение. Я слушал музыку, гуляя по вечернему городу среди ярких огней фонарей, машин и витрин магазинов, проходя мимо также гуляющих и возвращающихся с работы людей. Было спокойно. Я решил зайти в магазин прямо у своего дома и купить того самого мороженого, которое мы с Гаром ели под фильм в первый день его приезда ко мне, и на выходе из магазина моя музыка в наушниках перестала играть. Я достал телефон из кармана и увидел, что мне звонит какой-то незнакомый номер.       — Hello, you're getting a call from Yale New haven Hospital. We got an ambulance from a patient named Arseniy Popov, do you know him? — не успел я толком ничего сказать, как первыми начали говорить на том конце, и меня как обухом по голове ударили.       — Арсений Попов… — то хорошее настроение, которое у меня было, пропало, как его и не было, — Yes, a sign.       — Arseniy suffered a serious cranial trauma, and your number was embedded in a trusted person. We've been hospitalizing Arseniy, so you can see him tomorrow, starting at 10 a.m. — девушка говорила спокойным голосом робота, судя по всему, уже сильно устав за свой рабочий день. Сейчас я испытывал примерно те же ощущения.       — Is that mandatory? — я вздохнул, все же решив продолжить идти в сторону дома.       — No, you don't have to. Are you a relative or a partner for Arsenia?       — Боже упаси…No. I have no idea why he wrote my number down. — я слегка надменно фыркнул, уже открывая входную дверь в квартиру.       — Then inform Arsenia's family of his condition, if you know them. It's not necessary, either, but preferably.       Я бросил трубку, так ничего и не ответив. Я никого не знал, кто мог бы быть знаком с Арсением и иметь какое-то дело до его состояния, кроме Жака, но ни думать о нем, ни искать его номер я не желал. И тоже самое относится к Арсению. Я понятия не имею, что было в голове у этого гения, когда он вписывал мой номер. У него что, больше знакомых нет в городе или хотя бы в стране? С его то успехом, о котором он рассказывал, их должно быть огромное количество. Неужели у нашего бедненького Арсения никого нет? Как жаль.       Закинув мороженое в холодильник, я решил сразу пойти в душ. Перед тем как уехать, Гар оставил пару своих футболок, чтобы уж точно вернуться, как он сказал, но я планировал надеть одну из них, чтобы чувствовать присутствие Гара. На тумбочке лежал небольшой складной ножик, который Гар мне не просто оставил, а подарил насовсем. Уже лежа в кровати, вдыхая запах его футболки и крутя в руке этот ножик, мысли продолжали не позволять заснуть. Почему мой номер? Почему я? Он так хочет показать свои «искренние» чувства или что? Или это просто уловка, чтобы я приехал в больницу, а там он жив, здоров и снова «Давай поговорим?»?       Я кинул ножик обратно на тумбочку и ударил себя кулаком по голове. Я устал думать. Почему я не могу просто перестать это делать? Почему Арсений заставляет меня только сомневаться, гадать и впадать в панику от того, что я ничего не понимаю? Никто и ничто не вызывает у меня столько вопросов, как этот человек. И никто и ничто еще не прилипало и не отпускало меня как Попов. Даже спустя несколько лет. Как долго это еще будет длиться? Я решил набрать Гара.       Гудки, казалось, длились несколько лет, если не вечность. Я старался держаться, но выходило это тяжко из-за огромного количества мыслей, которые отвлекали мое внимание на себя. Я уже и забыл, что он должен сидеть сейчас в самолете и возможно уже лететь где-то над океаном. Тем не менее мне ответили.       — Уже соскучился, малек? Тебе повезло, что рейс задержали, — на той стороне зазвучал голос, обладатель которого сейчас точно улыбался.       — Гар… Можешь побыть рядом?..       — Что случилось? — тон Гара тут же сменился, а я думал, стоит ли тому что-то рассказывать про Арсения и в принципе вдаваться в подробности, — Тош?       — Мне позвонили из больницы…один человек из моего прошлого попал туда, — я глубоко дышал, стараясь побыстрее прийти в себя, — Я просто… Я загнался… — состояние не позволяло нормально высказать то, что мешало дышать и душило все больше и больше.       — Малыш, слышишь меня? Слушай мой голос, хорошо? — я тихо угукнул, — Давай расскажешь чуть попозже, не стоит еще больше себя изводить, пока ты один. Ты уже надел мою футболку? — он как знал, что я буду носить его оставленную одежду, и продолжил говорить после того, как я снова угукнул, — Вот и носи. Буду хотя бы так рядом, — в моей груди разлилось тепло от таких слов, — Тебе уже пора бы спать, хочешь расскажу тебя какую-нибудь сказку на ночь?       — Сказку?..       — Да. Я буквально сегодня вспомнил одну сказку, которую мне в детстве рассказывала бабушка. Я ее очень любил. И бабушку, и сказку, — слушая спокойный голос Гара, вслушиваясь в то, что он говорит, получалось отвлечься от собственной тревоги, — Так что? Хочешь?       — Хочу…

***

      Я рассказал все Гару уже на следующий день. Общались мы по видео-связи, поэтому я мог видеть его ахуй со всего произошедшего на его лице. После моего рассказа он еще долго материл всех людей, которые меня окружали в тот момент, и говорил, что бы он с ними сделал. В какой-то степени стало даже приятно, что его так беспокоят мои проблемы и что он готов за меня заступиться. Я также рассказал, почему вчера у меня была такая реакция на тот звонок из больницы, озвучит все свои вопросы, которые меня беспокоили. Решения Гар мне не дал, да и не просил я этого. Но у меня в голове что-то да сложилось. Пусть это и всего два элемента из полноценного пазла.       После этого я думал достаточно долго, чтобы все же принять окончательное решение. Да, я решил сходить в больницу. Правда, не факт, что он еще в сознании, но если это будет так, я просто узнаю о его состоянии у врача и уйду. А если будет в себе, то узнаю у него лично, почему он вписал меня, и уйду. Да, меня это настолько беспокоит. Да, это звучит глупо, но здесь играет фактор того, что Арсений нездоров, а бросить такого человека в полном одиночестве мне не позволяет совесть.       О своем решении я сообщил и Гару. Как всегда он не высказывал своего личного мнения на этот счет моего мнения, чем напомнил, что поддержит меня в любом случае. Тем не менее, я спросил, что бы он сделал, будь он на моем месте. Гар ответил, что сбросил звонок, как только услышал бы имя того самого человека. Наверное, я и правда идиот.       После всех своих дел, я направился в нужную мне больницу. Там было достаточно много людей и пахло той самой больничной стерильностью. Почему-то было жутковато. Пройдя к стойке регистрации, долго говорить с работницей не пришлось — она быстро сказала, куда мне идти. В отделении, куда меня направили, было еще более жутко от людей с разного рода травмами и прикрепленными капельницами к рукам. Арсений был где-то среди них. Никогда не любил больницы.       Стоя на пороге нужного помещения, я последний раз вдохнул. Думаю, что дышать ровно в этой палате у меня точно не получится. Я открываю дверь в такое же светлое помещение, как и коридор, в котором готовился сделать пару шагов внутрь. Посреди палаты была койка, а в ней лежал он. Он был в сознании. Я прикрыл за собой дверь, но пройти ближе к кровати не получалось — ноги как будто к полу прилипли. А Арсений и не заметил меня. Он явно о чем-то задумался, смотря в окно, или что-то там высматривал. Спустя минуту молчания, я решился подать подать знак своего присутствия, прокашлявшись. Арсений повернул голову в мою сторону, изменившись в лице.       — Антон? Привет, как ты? Что ты здесь делаешь? — он совсем чуть-чуть улыбался — не очень хорошее самочувствие явно на этом сказывалось.       — Ты сам вписал мой номер в доверенные лица, — я сделал еще пару медленных шагов в сторону кровати, все еще сохраняя дистанцию, — К слову, зачем? — задавая вопрос, голова сама по себе склонилась чуть на бок, подобно какому-нибудь щенку.       — А…Точно… — было видно, что он слегка растерялся, — Просто ты был бы единственным, кто смог бы приехать в больницу в случае, если бы все было в разы серьезней…       — А что толку-то? — я перебил его, теряя терпение слушать его бубнеж, — Приехал бы я, и что дальше? Я не знаю о тебе ровным счетом ничего, включая тех, кому может быть не все равно на твою смерть, — в тот момент я вообще не испытывал каких-либо эмоций. Я сам не знал почему. Я чувствовал, как мышцы моего лица полностью расслаблены, а голос звучит монотонно. Представив на момент, что так говорят со мной, я бы был уже как минимум в напряжении. Но, находясь по другую сторону, я будто бы наоборот чувствовал свое полное превосходство. Может, сейчас подходящий момент, чтобы отомстить Арсению за всё?       — А тебе было бы все равно, если бы я умер? — его тон тоже изменился. Он не стал таким холодным и сухим, как мой, он был… Может, я надумываю, но мне показалось, что он был разочарованным.       — Да, — пока я продолжал стоять с каменным лицом, на лице Арсения к переносице сдвинулись брови, — Хотя нет. Мне было бы не все равно. Я был бы этому рад, — я увидел ужас на лице Попова, хотя сам не понимал, чего такого я сделал. Да, я говорю страшные вещи, но реакция Арсения была такой, будто бы я вот-вот его убью, зарезав или что-то типа того.       — Антон, убери. Это уже не шутки, — я сначала не понял, про что он, но только тогда, когда я уже проследил за его взглядом, я увидел и ощутил в своей руке нож, который подарил Гар. Осознав, что я делаю, меня почти сразу пробила сильная дрожь и нож упал на пол. Я не понимал, что творю. Я не могу убить человека. Я не такой. Даже если передо мной ненавистный мне человек в полностью беззащитном положении, — Успокойся. Я никому ничего не скажу.       — Я…Я не хотел… — я отошел к стене, упираясь в нее спиной, смотря на нож, лежащий на полу. Ощущения были похожи на те, когда вот-вот начнется гипервентиляция. Я не воспринимал то, что говорил Арсений, но я услышал шаги за дверью палаты и, как ужаленный, подхватил нож, сложил его и сунул в карман, где он и лежал изначально. Я уже схватился за дверную ручку, но тут Арсений окликнул меня чуть громче.       — Антон! — я дернулся, замер и медленно повернул голову в сторону с Арсением, все еще чувствуя дрожь в руках и ногах, — Все хорошо, слышишь? — я слушал его и слушал шум за дверью — шаги были направлены не в эту палату, — Я понимаю твою…нелюбовь ко мне. Я вписал тебя после того, как встретил здесь, и до того, как мы поговорили тогда. У меня была надежда, что все будет нормально. Сейчас я от тебя ничего не требую. Ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью, но, если хочешь, можешь уходить.       — Спасибо, что разрешил, — я тихо ответил и, не проверяя, услышал ли это Арсений или нет, вышел из палаты. Сдержать приступ удалось, но курить тянуло слишком сильно: иначе унять дрожь точно не выйдет. Выйдя из больницы, я тут же начал курить, удаляясь все дальше от этого места. Я скурил одну, вторую, третью. На телефон пришло уведомление о сообщении. Четвертая и почти пятая, если бы не прохожий, который случайно столкнулся со мной и выбил сигарету из руки.       Присев на скамейку в каком-то парке, через который я проходил, я достал телефон, видя, что написал мне Гар. Снова ныть ему? Точно не сейчас.       ГАРелый блинчик:       Привет, Малек! Как ты там? Как сходил в больницу? Все хорошо?       Вы:       Привет. Не в состоянии. Плохо. Нет.       Я позвоню, когда смогу.       Снова засунув телефон в карман, я уставился в асфальт. Я все еще не понимаю, как у меня стерлось из памяти то, что я вообще брал с собой ножик Гара. Я не понимаю, когда достал его, не понимаю, как не почувствовал. Что было бы, если бы я тогда не пришел в себя?.. Я боюсь об этом думать.       Поднимаясь на ноги и двигаясь в сторону дома, захотелось по привычке потянуться за своим дневником в рюкзак, но ни того, ни другого сейчас не было. Нужно домой.

***

      За такое долгое время я уже перебрал достаточное количество способов для совершения самоубийства. И так и не на чем не остановился. Ничего меня не устраивало на все 100%. Может быть имеет толк пересмотреть все более или менее подходящие варианты через призму сегодняшних реалий. Все-таки в России я жил совсем по-другому, и условия были иными. Но для этого нужно найти самый первый и второй блокнот, потому что в третьем, в том, в котором я пишу сейчас, идей еще меньше, чем во втором. Однако я сомневаюсь, что первый вообще сохранился… Он закончился прямо перед моим отъездом в штаты, а с собой я забирал не все вещи. Если я его и правда забыл дома у матери, я удивлен, как мама его еще не нашла и не прочла. А если попросить ее прислать его, то точно прочтет…              Я пошел в кладовку, где хранилась большая часть моих вещей из прошлой жизни и какая-то бытовая техника типа пылесоса. На верхних полках была коробка, в которой хранилось пару фотоальбомов с моими самыми первыми работами, снятыми на мой первый фотоаппарат, выпускной альбом, аттестат, пару скетчбуков и остальная всякая всячина… Но того блокнота там не было. Я пытался найти его по другим ящикам и не только в кладовой, но безрезультатно. Я смог найти только второй в ящике своего рабочего стола. К слову, стоит его перепрятать в какое-то более укромное место после того, как пролистаю его.       Помню, в самом первом блокноте было много стикеров на страницах с наиболее подходящими и важными моментами, к которым можно было бы потом вернуться. Во втором блокноте их всего 7. В третьем — 1. Чувствую, так далеко я никуда не уеду… Я вернулся к написанию нового.       Я не знаю, стоит ли мне отказываться от идеи совершить самоубийство. У меня появился Гар. Я чувствую, что он может сделать мою жизнь лучше, но вдруг это будет не так?.. Эти блокноты я точно сохраню. Однако… Вместо того, чтобы писать сюда, стоит наконец позвонить Гару? Да, нужно… И еще нужно достать первый блокнот. Любыми способами.