так удобнее

      На экране телевизора пиксельный самолётик метко стрелял по вражеским истребителям. Он умело маневрировал и уклонялся от всех направленных него ракет. Так же ловко Окуясу орудовал стиками на геймпаде, не отвлекаясь ни на что другое. Даже на Джоске, который в это время сидел, прижавшись грудью к его спине, обнимал руками талию и пропускал комментарии касаемо игры. И хоть она была очень весёлой и динамичной, но вскоре, почти дойдя до финального уровня, самолёт начал подвисать и пропускать выстрелы. Спустя пару попаданий, истребитель упал с характерным взрывом, так же как и руки Окуясу. На экране высветилось надпись "You died". - Ааа! Да блять! Почти же! - Окуясу услышал, как Джоске тонко и злобно хихикнул. - Я тоже эту часть пройти не могу. Не парься так. - Ты не можешь пройти, потому что криворукий, а я, потому что игра зависла. Мы разные!       Джоске отодвинулся и сложил руки на груди, стараясь изобразить недовольство. - А вот и нет. Я же тебе говорю, у меня палец соскользнул и всё. И ты постоянно в ухо орёшь, тут попробуй сосредоточиться. - Сплошные оправдания, Хигашиката! Тебе яиц не хватает признать, что ты нуб в этом. - Это тебе яиц не хватает, чтобы с достоинством принять поражение!       Голоса срывались на крик. - Ах так! Да?! - Да! Вот так!       Дело бы дошло до дружеской перепалки словами, а то и кулаками, но Окуясу быстро изменился в лице, отложил геймпад и спокойным голосом заговорил, тем самым затормозив возникший спор: - Ну и к черту эту игру. Нервов на неё не хватает. - О, так ты решил перейти в отступление.       На лице Джоске снова появились очертания издевательской улыбки. - Иногда и на тебя нервов не хватает. - Ты бесишься, потому что продул, вот и все. Расслабься.       С этими словами, Джоске улыбаясь снова обнял Окуясу, потерся щекой о шею и начал её расцеловывать, иногда касаясь губами чувствительной кожи за ушам. Окуясу оттого немного вздрогнул, но не отстранился, наоборот, сильнее прижался, обхватил ладонью лежачую на его животе руку Джоске и переплел пальцы. - Хах, ты знаешь, как это сделать?       Риторический вопрос. Но он подливал масла в огонь.       Очередная вспышка поцелуя опалила своим жаром шею, и уже теперь можно было не играть недотрогу и не бояться касаться друг друга чуть откровеннее и напористее, ведь мотивы были ясны. И если поцелуи были некими знаками внимания и отзывчивости, то прикосновения — уже откровенной демонстрацией желания. К слову, целоваться хотелось адски. В какой-то момент Окуясу устал сидеть спиной и только принимать ласки, поэтому он развернулся головой к лицу парня и, наконец, поцеловал. Поначалу поцелуй получился смазанным, но со временем перерос в долгий и чувственный, как только переложил ладонь на щеку Джоске, направляя его голову под более мягким и удобным углом. - Когда твоя мама вернется? - Часа через два.       Джоске был прав, когда предполагал, что Окуясу ни разу до него не целовался, - это было заметно во всем, начиная от того, что он в начале их отношений стеснялся взять инициативу в свои руки, но, к удивлению, заканчивалось это тем, что тот не мог оторваться от чужих губ. В какой-то момент Джоске даже терял счет времени, забывал, где находится, - настолько наслаждался моментом. Сейчас же чувствовал себя так, словно находился под водой, и кислород в легких неумолимо заканчивался. Только вот, вздохнуть не представлялось желанным. Окуясу уж слишком нежно его топил, и Джоске был не прочь захлебнуться.       Окуясу во время поцелуев и всего, что заходило дальше них, был таким же, как и в повседневной жизни - шумным, неловким, иногда грубым, иногда, наоборот, сентиментальным и до боли честным. Он никогда не скрывал этой своей натуры. Бывало, мог сорваться и неконтролируемо впиваться, кусать и оттягивать чужие губы или тереться промежностью о подставленное бедро, напрочь забыв про стыд. И говорил то быстро, то медленно, а порою фразы вылетали из его рта как бы в вихре, стирая дурманящую атмосферу страсти, тягучего наслаждения и пылкости. Хотя, стоит признать, некоторые его слова вводили в кураж и добивали, и так безысходно влюбленное сердце Джоске. Но с какой страстью он проводил короткими ногтями по нежной коже, оставляя следы, и дерзко притягивал к себе, с такой же нежностью отдавал доминирующую роль Джоске и лишь подстраивался под его действия. Джоске с удовольствием отмечал, что действия Оку становятся намного робче и нежнее, стоит лишь проявить большую активность. Это было удивительным открытием. Джоске даже не думал, что его парень с вздорным нравом может быть таким покорным. В такие моменты Окуясу будто таял в руках, не стеснялся своего голоса и открыто подставлял шею для поцелуев. Что-что, а поцелуи в шею ему нравились особенно сильно.       Наконец, Окуясу развернулся корпусом к Джоске и протиснулся между его разведенных коленей. Так было многое удобнее. Джоске плавно упал на диван спиной, утягивая за собой Окуясу, и с новой силой впился в губы. Его руки мягко скользнули по плечам парня, обвили шею и прижали ближе к себе, а затем обхватил ногами корпус и скрестил их за спиной. Так между их телами не оставалось ни сантиметра пространства. Окуясу с удовольствием отвечал на поцелуй и забирался ладонями под жёлтую майку, в то время как Джоске одной рукой прошелся по спине Оку ниже, точнее, по футболке, с целью избавиться от ненужного сейчас элемента одежды. Окуясу качал бедрами навстречу Джоске, чтобы насладиться тем приятным жаром, разливающимся по телу и выражающим себя в тяжёлых вздохах и слишком сексуальном мычании. Когда Джоске оторвался от губ и просунул одну руку вниз к молнии на штанах, Окуясу остановился сам и остановил чужую ладонь на своей ширинке. - Может, к тебе поднимемся? А то потом в гостиной будет хуями пахнуть.       Джоске сначала даже не понял услышанного, ведь вся кровь от мозга отлила в колом стоящий член. Хотелось здесь и сейчас, но Окуясу был прав, стоило подняться. Не хочется потом ещё придумывать оправдания перед мамой.       Они еле распустили объятия, соскребли себя с дивана и неровной походкой направились в комнату, то и дело, целуясь на каждом шагу, зажимая друг друга у стен и щипая за задницу, но горем пополам дошли до комнаты. Джоске распахнул дверь, притянул к себе Окуясу и в поцелуе увлек ближе к кровати, чтобы, наконец, упасть на нее и больше ни о чем не волноваться. Джоске повалил его на спину, а сам уселся на бедра и начал медленно и ритмично покачивать ими. Стянул с себя майку и пустился в бешеный бег губами по его телу, оставляя на нем поцелуи и лёгкие укусы. Окуясу сам потянулся к ширинке Джоске, расстегнул и обхватил горячей ладонью тяжелый член. Возбуждение отдавалось во всех частях тела, каждая клеточка звенела от переполнявшей ее энергии. Джоске что-то утробно простонал. Усталость в руках незаметно подкрадывалась, так что он опустился на локти, удерживая корпус, обнял рукой за шею, не переставая шумно дышать. Он толкался в горячую ладонь и прогибался в спине так, что кажется, та могла даже захрустеть. Странно, но ни один волосок в это время не выбился из укладки. Как назло, движения рукой Окуясу не сделал интенсивнее или быстрее. Не давал быстро кончить, как бы невыносимо этого не хотелось. Джоске от такого даже скулить начал, безсловно прося одарить его желанной разрядкой. В этой тихой истерике он неуклюже и дерзко пытался расстегнуть ширинку на штанах Окуясу, но каждый раз пальцы не слушались. А потом Окуясу заговорил. - Тише. Мы никуда не спешим.       По севшему голосу было понятно, что тот сам испытывает сильнейшее возбуждение. Правда, он был готов, и потерпеть собственную тяжесть в паху, лишь бы насладиться этой маленькой пыткой. Слишком уж вожделенной была представленная его взору картина, сотворенная его же руками.       Джоске заткнул его поцелуем и всё же смог разделаться с ненавистной молнией и просунуть руку в трусы. Окуясу что-то простонал прямо в поцелуй, и ускорил движения рукой. Теперь уже он не соображал, что делает – просто чувствовал, как плоть пульсирует под чужими пальцами, и как собственная рука, измазанная в предъэякуляте, скользит по члену Джоске. То откидывал голову назад, то жадно цеплялся губами чужой шеи, но ни на секунду не прекращал возвратно-поступательные движения. Джоске выдохнул ему прямо в губы: - Погодь...       На момент отстранился, чтобы стянуть с Оку штаны с трусами чуть дальше. Потом снова взял его член в руку и прижал к своему. Чувствовать пульсацию и возбуждение друг друга именно так было намного лучше. Что-то несвязное, но облегчённое вылетело из их ртов, когда Джоске начал двигать рукой вверх и вниз. Потом и Окуясу подключился, сильнее сжимая их члены вместе. Предугаданное чувство ритма желаемых ощущений было таким точным, что они двигались в унисон, - мерно, словно слаженный механизм, и при каждом движении на них нисходил электрический разряд, который заставлял поджимать пальцы на ногах и, который, верно доводил до всепоглощающей эйфории. В моменте Джоске содрогнулся всем телом, потом расслабился и упал на грудь Окуясу, но напряженные мышцы еще заставляли тело сокращаться в сладостной дрожи. Чувствовать всего Джоске так, - дрожащего, и спустя секунду обмякшего в руках, стонущего и хватающего ртом воздух, и то, как по костяшкам стекает, толчками вытекающая сперма было истомой для Окуясу. Он буквально приказывал сердцу биться, стоило ему лишь осознать, что такой Джоске это его рук дело. И это осознание, казалось, растекалось по всему телу, затрудняя дыхание, заставляя сердце все сильнее и сильнее биться, когда он, уже не в силах сдерживаться, выгнулся и хрипло вскрикнул, чувствуя, как мышцы сводит в конвульсиях оргазма. Обессилено обмякнув и более-менее восстановив дыхание, он благодарственно и крепко поцеловал Джоске, как бы ставя точку.       Кажется Джоске не собирался сползать с Окуясу, а только удовлетворённо наслаждался посторгазмовой истомой, ощущал мерное, приходящее в норму дыхание, и как от того подымается чужая грудная клетка. И всё же, он не мог не отметить, как по-кошачьи вытянулась спина Окуясу во время того, как их тела сплелись в объятиях. Окуясу пальцами вырисовывал абстрактные легкие узоры на спине. Послышался его голос. - Ты тяжёлый. Слезай.       Джоске почти оскорбился этими словами. - Никакой из тебя романтик. - Только кончил, а уже ворчишь. Теперь точно вся романтика пропала. - Точнее её остатки. - Ага да. Кстати, мне всё ещё тяжело.       Джоске, которому совсем не хотелось отлипать от Окуясу, нашел в себе силы перекатиться и лениво устроиться под боком. Он положил голову на плечо парня, устроив руку на его животе, и прикрыл глаза. - Джоске? - М? - ответ был довольно сонным и ленивым. - Слушай, я тут подумал. Мы вот уже как три месяца встречаемся. Целуемся и всякое такое делаем… - находить слова давалось с трудом, ибо нахлынувшее чувство смущение, казалось, пережимало голосовые связки, не давая ни одному слову быть четко сказанным.       Джоске непонимающе заглянул ему в глаза. - Я думал тебе такое нравится. - Нравится! Я не о том... Просто, я думаю, о чем-то большем. Понимаешь?       До Джоске наконец доперло о чем говорит Окуясу. Но доперло в другом направлении. Он приподнялся на локте и, не контролируя мимику лица, сказал: - А! Ну это хорошо, что ты об этом заговорил, но я пока не уверен точно, что готов, это ведь большой шаг. Всё надо распланировать, подготовиться там, закупиться! Я не не хочу, не подумай неправильно, просто... - Так стоп. В смысле подготовиться? Морально типо? - И это тоже, но я… – запнулся. - О клизме, и там побриться, если надо… - Окуясу округлил глаза и с нечитаемым выражением лица перебил Джоске. Нечитаемым - потому что слишком много эмоций оно выражало, - от смущения до удивления. - Погоди! Я не о том! Я не об анальном сексе! - А?       Джоске вмиг почувствовал ебучий стыд, пронизывающий кости и залился краской. - Господи, я такой идиот. - Уткнулся в чужую грудь и зажмурил глаза, в надежде, что это как как-то поможет унять пылающие щеки. – Умоляю, сотри меня своим The Hand. - Эй, да всё нормально. В смысле, не то чтобы я против, но как ты и сказал, я тоже пока не готов. Когда-нибудь, но не сейчас точно.       Окуясу водил ладонь по спине Джоске и, кажется, в большее мере от этого успокаивался сам. Какое-то время и Джоске совладал со смущением, которое снова возродилось после осознания. - А о чем ты тог... Оу! - Дошло?       В ответ кивок. - Если не хочешь, то всё нормально. Я просто подумал, может, мы как-нибудь попробуем. Там вроде много ума не надо.       Минет был хорошей альтернативой совместной дрочки. Никто, конечно, не знал, что он из себя представляет на самом деле, и как его нужно делать. Хотя, не совсем. Видели пару раз на кассетах с порнофильмами, но это опытом не назовешь. Оставалось только воображать и представлять себе, каково это. Такое дело можно назвать немного пугающим: спокойно отдавать свой член другому человеку в рот, где у него полно острых зубов, которые в любой миг могут прикусить нежную кожу - звучит рискованно, правда почти никто так не считает. Да и акт взаимного доверия стирал это сомнение. Они были готовы учиться друг у друга, открывать что-то новое о сексуальных отношениях, узнавать себя с другой стороны, так что Джоске безоговорочно согласился. Покрепче обнял Окуясу и всеми силами сдерживал желание рассказать всему миру о том, как он счастлив иметь такого человека.       А потом безмятежная атмосфера испарилась, и в воздухе повисло недоумение. Джоске подскочил, округлив глаза и почти вскрикнул: - В смысле сейчас!? - Чел, ты дурак?! Нет! А ты сейчас хочешь? - Нет! Я думал, ты хочешь! - Ну, я хочу, но не сейчас!       Джоске опустил голову, облегченно выдохнул с улыбкой и усмехнулся, снова прижимаясь к чужому плечу. Он слышал, как бьется сердце, видел, как неровно вздымается и опускается грудь из-за непроизвольного смеха, и думал о том, что всё это было чертовски правильно - лежать вот так.       Но нужно было встать и привести себя в порядок до прихода мамы. - Блин. - Чего? - Салфетки на кухне. Я потопал. - Подожди. – Окуясу залез в карман штанов и достал маленькую упаковку бумажных носовых платков и вытащил пару штук. - Шикарно. Всегда на готове что-ли. Даже не знаю это твоя наивность или предусмотрительность. – Джоске взял штуку и вытер небольшое количество оставшейся смазки на пальцах. - Никогда не знаешь, где салфетки могут пригодиться!       Минута, - и испачканные салфетки покоились в мусорном ведре. Четверть, - и можно снова примкнуть друг к другу в объятия и, как бы между прочим, Окуясу, в голосе которого слышалась лёгкая хрипотца, словно он пытался её скрыть, но она всё равно просачивалась из его слов, сказал: - Хей, не спи.       Прозвучало отрицательно мычание. - Я тебя люблю . – Всё так же в полголоса, будто эти слова могли спугнуть или быть услышаны кем-то посторонним.       Джоске улыбнулся, и обнялся еще теснее. - Ладно, умеешь ты быть романтичным.