Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

                        Кири       Дверь закрывается у меня за спиной.       В квартире темно и пусто. Только в гостиной мерцает неяркий свет, должно быть, Гай смотрит телик. Больше же некому: остальные ещё в клубе. Второпях скинув туфли и пальто — повешу в шкаф позже — сую ноги в тапки и спешу наверх, пока Гай не докопался со своими вопросами. Когда за мной наконец закрывается дверь моей комнаты, сажусь на кровать и быстро расстёгиваю брюки. Сжать свой стояк и...       Мой нетерпеливый порыв прерывает знакомое электрическое жжение в запястье.       — Да что это за херня!       Пытаясь не обращать внимания, начинаю двигать рукой по члену, и жжение быстро переходит в жгучую боль. С бессильным стоном разжимаю пальцы. Блядь, ну почему так?! В тот единственный раз, когда мне удалось, меня накрыло только после того, как я кончил, а сейчас даже начать не могу! Нет, я же знаю, эта боль ненастоящая, она только у меня в голове, и я должен с ней справиться! Того сраного браслета давно уже нет у меня на руке. Гай не раз говорил, что старый ублюдок Хазалл никогда не появится здесь, он остался на Амои и не сможет найти меня. В тот вечер, освободив меня от старого ублюдка и его браслета, Гай сказал...       Бесполезно. Боль не уходит, но и стояк тоже. Пальцы сводит судорогой, как было всегда, когда это чёртово наказание продолжалось дольше минуты. Но Гай же говорил...       Гай.       Если кто и сможет помочь, то только он.       Заправив член в брюки — после этого боль в запястье медленно отпускает, но, блядь, даже трение ткани при ходьбе усиливает возбуждение — спускаюсь в гостиную, надеясь, что он ещё там.       Гай дремлет на диване перед включённым теликом. Сажусь рядом, отчаянно надеясь, что он проснётся. Он нужен мне. Без него мне не справиться!       Гай начинает шевелиться через несколько секунд. Протирает глаза пальцами и смотрит на меня.       — Вы уже здесь? — поморгав, спрашивает он хрипловатым голосом. Замечаю, что от него несёт бухлом. — Ты же хотел потусоваться. Сколько времени?       — Решил вернуться пораньше. Люка, Сида и Норриса ещё нет.       Гай откидывает голову на спинку дивана. Продолжаю смотреть ему в лицо. Только не отключайся. Трезвый ты или пьяный, я знаю, ты не сделаешь мне больно. Ну проснись, пойми уже!       — Ну что ещё? — наконец поворачивается ко мне Гай.       Уже открыв рот для ответа, понимаю, что я даже не подумал, как буду уговаривать его. Возбуждение помутило мозг, я думал только об одном: чтобы Гай был дома. Как будто этого достаточно. В животе начинается лёгкое покалывание, будто по напряжённому телу то и дело пускают слабый разряд электричества. Надо собраться с мыслями, придумать, какие аргументы его убедят.       — Помнишь, о чём я просил тебя тогда в Цересе? — спрашиваю, стараясь не выдать неуверенности.       — Забудешь такое... Только не говори, что хочешь попробовать.       — Просто подумал, что так и не поблагодарил тебя, — продолжаю, надеясь, что это сработает. Когда-то Гай говорил, что секс в качестве благодарности в ходу в трущобах. Я не смогу прямо сейчас отдаться ему, но, может быть, позже, когда привыкну. — Ты освободил меня, ты уломал Рики вытащить меня с Амои. Если бы не ты, я бы до сих пор оставался у Хазалла. А я не сделал ничего в ответ.       Двигаюсь ближе к нему, провожу по руке пальцами в надежде, что это заведёт его. Смутное воспоминание пробегает где-то на краю сознания: будто я уже делал что-то подобное с Гаем. Но желание поглощает весь мой разум, не даёт сосредоточиться на воспоминании, ухватить и потянуть, как нить клубка, размотать и добраться до середины.       Моё прикосновение заставляет Гая проснуться за считанные секунды, и ореховые глаза, пьяно-отрешённые несколько минут назад, сверкают злостью. И не скажешь, что спал только что.       — И ты решил, что это подходящий способ благодарности? Я, нахуй, на кого похож?       От его злого окрика все мысли улетучиваются из головы, и я отдёргиваю руку. Не помню, чтобы Гай когда-нибудь кричал на меня так.       — Но почему? — решаюсь спросить. Мой голос звучит едва слышно. А член уже пульсирует в трусах. Пожалуйста.       — Ты же сам боишься секса, — Гай говорит уже спокойнее. — Мы уже не в трущобах, где это способ расплатиться за что-то. Ты удержал меня от смертельной инъекции, помнишь? Этого более чем достаточно.       — Ты не хочешь меня? — растерянно спрашиваю я.       — Нет.       Полминуты молчу, пытаясь придумать, что мне теперь делать. Кажется, я всё испортил.       — Гай, — наклоняюсь к нему. Только не упустить последнюю возможность. — Ты сам знаешь, я не могу доверить это никому, только тебе. Мне это нужно. Сейчас. Пожалуйста.       — Почему именно сейчас?       Ну как ему объяснить?! Я мог бы пересказать всё, что произошло в клубе, но желание слишком сильно, меня не хватит на такой длинный рассказ.       — Пожалуйста, — крепко сжимаю его руку. Он внимательно смотрит на меня, но не вырывает её. — Пожалуйста, Гай.       Гай молчит, продолжая смотреть на меня. Низ живота сводит болью, и на глаза наворачиваются слёзы. Пожалуйста. Ты же знаешь, как это, когда возбуждён и долго не можешь кончить!       — Какого хрена ты сам не можешь?       К мучительному желанию примешивается парализующий страх. Я же пытался, но... Боль прошивает снова, уже сильнее, и я сжимаю запястье рукой. Даже когда я не мог сдержаться и дрочил без разрешения на глазах у старого ублюдка, он врубал боль в браслете. А теперь, когда я завёлся на девчонку в клубе...       — Блядь... — бросает Гай, наверно, поняв всё по моему взгляду. — Сколько тебе ещё повторять, этого урода здесь нет!       — Я знаю, — всхлипом срывается с моих губ.       Только это ничего не меняет. Его нет, но связь между дрочкой и наказанием слишком сильно впечаталась в мозг. За всё время, что мы живём на Нуатере, я пробовал не один раз, и только в тот вечер после кино про космического пилота и пленницу пиратов у меня получилось. Сжавшись на диване, прижимаю рукой член сквозь одежду, пытаясь хоть как-то уменьшить боль.       — Пожалуйста... — шепчу, уже ни на что не надеясь. Гай не станет мне помогать.       — Чёрт возьми... — снова ругается Гай и дёргает меня вверх, заставляя встать. — Пошли.       Подъём по лестнице ещё никогда не казался таким долгим. Остановившись перед дверью моей комнаты, поспешно набираю код, включаю все лампы и, откинув покрывало, сажусь на кровать.       — Так что ты хочешь? — задаёт вопрос Гай, садясь рядом.       — Помоги мне кончить, — прошу я. — Не тяни, просто сделай это. Пожалуйста.       Последняя связная мысль — мне не стоило просить. Если бы Гай сделал это сам, я мог бы сказать хозяину, что я не хотел, что это была инициатива Гая. А потом Гай расстёгивает мне брюки, просовывает руку в трусы, и всё вылетает из головы. Остаются только тёплые пальцы, ощупавшие яйца, обхватившие пульсирующий член, вырывая у меня первый вскрик. Облегчение: наконец хоть что-то сдерживает стояк. Хочется толкаться в плотный тоннель из пальцев, но что-то приказывает замереть и только принимать ласку. И я принимаю, вытянувшись на кровати и стараясь сосредоточиться на ощущениях. Пульсирует уже не только член, но и внутри. Сейчас, заведённый в край, я не чувствую страха при мысли о проникновении. Наоборот, хочу ощутить внутри хотя бы его палец. Едва замечаю, как сгибаю ноги в коленях, готовый принять его в истекающую смазкой задницу, и плевать, что я в брюках. Каждое движение его руки заставляет меня вскрикивать.       — Всё нормально? — Гай внимательно смотрит мне в лицо.       — Да, — мой голос больше похож на стон. — Продолжай. Я скоро...       Меня перебивает звонок телефона в кармане Гая, и я застываю с бешено колотящимся сердцем, не смея пошевелиться. Это он? Он уже знает?       — Блядь, кто там так вовремя, — бормочет Гай.       — Это он? — спрашиваю, едва не стуча зубами от дрожи, бьющей всё тело. — Он нашёл меня?       — Кто? — не сразу понимает Гай. — Да иди ты! Откуда у этого старого уёбка может быть мой номер!       — Точно не он?       — Достань телефон и сам посмотри! — раздражается Гай. — У меня вся рука в твоей смазке, телефон потом хрен ототрёшь.       Звонок не прекращается. Вытащив телефон из кармана Гая, смотрю на номер, но вместо него высвечивается имя Рики.       — Рики, — говорю с облегчением и раздражением одновременно.       Страх уходит, и я снова в состоянии обратить внимание на руку Гая, которая остаётся в моих трусах. И на его взгляд на телефон, продолжающий настырно звонить. Чёртов Рики, ни раньше ни позже!       — Не прерывайся, — выпускаю телефон из рук, оставляя лежать на простыне. — Пожалуйста. Перезвони потом.       Ещё секунду Гай смотрит на телефон, потом продолжает дрочить мне, ускорив темп. Удовольствие нарастает, я вскрикиваю чаще, мечась по сбившейся простыне, и наконец толкаюсь членом в горячие скользкие пальцы, чувствуя, как брызгает сперма. Я не смог бы сдержать долгий крик, даже если бы хотел, но я и не хочу. Мне слишком хорошо, чтобы вынести это молча. Перестаю кричать, только когда вытекает всё до последней капли, и Гай вынимает руку из моих трусов. Откидываюсь на кровать, чувствуя в теле блаженную расслабленность, и закрываю глаза. Кажется, я улыбаюсь. Это был самый крышесносный оргазм с того дня, когда Гай освободил меня. Даже не верится, но, кажется, это ощущение полного расслабления и безмятежности нечему нарушить.       — Ну ты даёшь, — комментирует Гай. — Хорошо, здесь со звукоизоляцией порядок.       — Давно мне не было так кайфово.       Отдышавшись, открываю глаза и смотрю на лампу. Привычный сиреневый свет, он вроде не собирается превращаться в алый, как в моих кошмарах. Немного отойдя от бурного оргазма, замечаю то, что не казалось неприятным в этом расслабоне. Вставать нет никакого желания, но и лежать в трусах, липких от остывающей спермы и смазки между ягодиц, тоже не хочется. Обведя комнату взглядом, не нахожу ничего пугающего. Я ожидал, что мне примерещится что-то жуткое типа приближающегося ко мне Хазалла с той сраной бритвой, сверкающей в его руке. Но нет. Я не вижу ни его, ни тянущихся ко мне рук там, куда не попадает свет. Хорошо, что я не снял футболку и брюки, и Гай не увидел шрамы, оставленные бритвой. Он видел их, кажется, в тот вечер, когда вытащил меня, но всё равно, только не сегодня. Ненавижу их, они как вечное напоминание о жизни у Хазалла. Убрать их пластикой слишком дорого, я смотрел. Может, потом, когда кончится срок обучения, удастся накопить...       Приподнявшись на кровати и открыв глаза, вижу, что ширинку джинсов Гая натягивает стояк. От осознания того, что сейчас ничто не мешает ему трахнуть меня, мне становится не по себе. Брюки, которые всё ещё на мне, — такая себе преграда для возбуждённого парня. Нет, Гай не сделает это, если я не хочу, я знаю. А если когда-нибудь попрошу его об этом, он никогда не будет жесток. Но логические доводы не помогают отогнать вбитый в голову страх. И его потемневшие, с расширенными зрачками глаза... Минуту назад мне казалось, что я хочу того же, но нет, я поторопился.       — Что с тобой? Боишься? — спрашивает Гай, поймав мой взгляд. — Я не сделаю ничего, чего ты сам не хочешь.       — Знаю. — Глубоко вздыхаю. Надо как-то отвлечься от страха. — А как насчёт тебя? Тебе разве не нужно кончить?       Предлагая это, в глубине души надеюсь, что Гай откажется. По-хорошему мне бы следовало помочь ему с этим, он же сделал это для меня. Но я понятия не имею, как эта засевшая в голове связь между дрочкой и наказанием поведёт себя, если я начну дрочить не себе, а другому парню. К этому я тоже ещё не готов.       — Нужно, как видишь, — криво усмехается Гай. — Ничего, справлюсь.       Он выходит из моей комнаты. Пока его нет, раздеваюсь, быстро вытираюсь полотенцем, бросаю его вместе с трусами и брюками в корзину для белья. Лучше бы сходить в душ, но Гай, скорее всего, сейчас в ванной, а не в своей комнате. Ну и ладно, схожу, когда он выйдет. Наверно, он ещё вернётся, иначе не оставил бы телефон. Стираю влажным полотенцем остатки спермы, набрасываю халат и забираюсь под одеяло, думая о том, что сейчас было. Надеюсь, Гай согласится повторить. Не сейчас, но, может, завтра. Хорошо, что он не потребовал взаимной дрочки. Но что-то неприятно царапает при мысли, что он, в отличие от меня, легко контролирует себя. Приходит смутное чувство, что это — моё предложение и его отказ — уже было, но я не помню, когда. Не знаю, так это или память играет со мной злую шутку. Спросить у него, было ли такое? Нет, пока лучше подождать с такими вопросами. Сейчас неприятнее другое. Ещё минуту назад я умолял его помочь с тем, с чем не справился бы сам. А сейчас он сказал, что справится, и просто ушёл дрочить. Если бы он захотел, мог бы использовать мою зависимость от него. Нет, на Гая это не похоже, но сам факт, что мне приходится зависеть от другого человека, просто чтобы не сдохнуть от недотраха... Я не помню, кто превратил меня в это, но от души желаю, чтобы и он так же мучился. Я ведь не всегда был таким. Не помню, когда, но был же когда-то обычным в этом смысле парнем.       Гай заходит и снова садится на краю кровати. Забирает телефон, смотрит в нём что-то.       — Спишь?       Молчу, намеренно ровно дыша. Это лучше, чем отвечать на неудобные вопросы или задавать их самому. Пусть думает, что я уснул.       Подождав немного, Гай набирает номер. Он сидит совсем близко, я могу слышать длинные гудки из динамика. Три гудка и голос Рики. Не могу разобрать, что он говорит.       — Да. Увидел пропущенный от тебя, — отвечает Гай. — Я был в душе и не слышал. Что-то случилось?       — Это ты мне скажи, — теперь я чётко слышу Рики. — Зачем вы приходили сегодня? Только не повторяй отмазку Норриса. Вчера я говорил тебе, что хочу провести выходные с Ясоном, и ты понимаешь, что звать меня потусить не стоило.       Приоткрыв глаза, вижу, как Гай опускает голову, будто Рики не у себя дома, а здесь, сидит напротив него и может увидеть его реакцию.       — Знаю. Извини. На самом деле та стерва на красной тачке позвонила и завалила меня вопросами, когда будет закончен ремонт. И намекнула, что Кинтеро пока не знает, что мы медленно работаем. Ты же знаешь, как Кинтеро относится к её партнёру. Я звонил тебе, но ты не отвечал. Мы были недалеко от вашего дома, и я решил заглянуть к тебе.       Удивлённый, смотрю на него в открытую, забыв, что я сплю. Она — только удачно подвернувшийся предлог приехать к Рики. Утром, да и ночью, наверно, Гай только и думал, как убедиться, что у него всё в порядке. Наверно, даже обрадовался, когда позвонила эта сучка. Рики я, конечно, об этом не скажу.       — Ты не спрашивал про её тачку, когда вы пришли, — подмечает Рики.       — Немного отвлёкся, когда твой дзинкотай нас спалил.       «Не совсем так, Гай. Ты отвлёкся ещё раньше, когда увидел Рики сидящим с ним в обнимку».       — А остальные зачем пришли? — задаёт вопрос Рики. — Ты мог зайти один.       — Я так и хотел. Но они побоялись, что я... натворю глупостей. И увязались со мной.       Кажется, Рики вздыхает в трубку. Гай молчит. Напряжённая тишина начинает действовать на нервы. Рики, наверно, не поверит, что Гай приезжал только из-за звонка этой сучки.       — Вообще-то ты и правда выглядел, как будто мог натворить глупостей, — прерывает молчание Рики. — Ты правда только из-за неё приезжал?       — В первую очередь. Если бы не она, я не поехал бы, но ты не брал трубку и не отвечал на сообщения с вечера, и...       — Чёрт, Гай! — повышает голос Рики. — Вспомни, когда мы были партнёрами, часто я отвечал на чьи бы то ни было звонки или сообщения, пока мы трахались? Разве я никогда не отключал звук у телефона на всю ночь или вообще на сутки, чтобы никто не отвлекал? А тебя бы порадовало, если бы я прерывался, чтобы потрепаться с кем-нибудь, кто позвонит в самый интересный момент? Теперь не изменилось ничего, кроме партнёра. И ни меня, ни его не радует, когда в такие моменты разрывается телефон.       — Прости, — повторяет Гай. — Наверно, я правда слишком загоняюсь. Но мне было бы спокойнее, если бы я мог точно знать: ты не отвечаешь, потому что не хочешь или потому что... что-то произошло.       Чёрт побери, да что такое случилось, что Гай так трясётся за Рики?       — Если тебя это успокоит, — предлагает Рики уже обычным тоном, — у меня есть передатчик, о котором Ясон уже сто лет не вспоминал. Настрою его на твой номер. Если я не отвечаю на звонки, но тебе не пришло тревожное сообщение, считай, что всё в порядке. Хотя я уверен, что это никогда не понадобится. Не из-за Ясона уж точно.       — Тогда зачем ты купил передатчик?       — Ясон настоял, когда я устроился на работу. В первое время он так же загонялся на тему моей безопасности, как ты сейчас. Теперь успокоился, и передатчик несколько месяцев валяется без дела у меня в столе.       Гай хмурится, сильнее сжав телефон в руке.       — Он знает, где ты хранишь передатчик? Ты точно сможешь его использовать?       — Смогу, — в голосе Рики снова прорезается раздражение. — Ясону плевать, где он хранится. Слушай, мы каждый день, кроме выходных, видимся на работе. В выходные ты тоже видел, что я свободно хожу по городу. Какие ещё доказательства, что Ясон не запирает меня дома, тебе нужны?       — Извини, — снова говорит Гай. — Знаю, я перегнул. Но... некоторые вещи не забываются. Вроде того вечера в Апатии.       — Этого бы не случилось, если бы вы не вмешались. Пока мы были там одни, всё было настолько хорошо, насколько это возможно на Амои.       Гай молчит, стиснув зубы. Я уже ни хрена не понимаю. Что за Апатия? Терпеть не могу, когда они говорят об общем прошлом, о котором я не знаю. Рики был и будет для Гая на первом месте, и всегда между ними будет что-то, чего мне не достичь. Грёбаное чудо, что Гай вообще согласился перезвонить Рики позже, а не ответил, бросив меня загибаться от неудовлетворённого желания.       — Ладно, проехали, — продолжает Рики. — Просто не повторяй этого. Если не отвечаю на звонки в выходные или после работы, ты знаешь, чем я занят. Можешь проверять сообщения, если тебе так спокойнее, но в гости не приходи, если не договаривались иначе.       — Мы ещё увидимся? — тихо спрашивает Гай. — Кроме встреч на работе.       — Ну конечно. Не каждые выходные, но буду выбирать время. Выходных только два, и я делю их на время с Ясоном и время просто для себя.       Кажется, Гай слегка расслабился.       Может, хоть теперь не будет так париться об этом.       — Если мы всё прояснили, давай до завтра, — быстро говорит Рики.       — Пока, — едва успевает выговорить Гай, и звонок срывается.       Он убирает телефон в карман как раз в ту секунду, когда я закрываю глаза, притворяясь, что сплю.       — Чёртова трубка. И какого хрена включилась громкая связь? — бормочет он. — Ты спишь?       Не отвечаю. Считай, что да.       Я думал, что он уйдёт к себе, но он молча сидит на кровати. Кто же такой этот Ясон? Я точно видел его раньше, но подробностей не могу вспомнить, как ни стараюсь. И почему все как будто боятся его? Даже Гай был напряжён, когда мы пришли в квартиру Рики, хотя он сам настоял на этой поездке. И Рики наш приезд в присутствии Ясона явно напряг. Не знаю, что думать об этом, а спрашивать бесполезно. Все отвечают одно: скажи спасибо, что не помнишь.       Не знаю, сколько проходит времени, когда я действительно начинаю засыпать.       — Хотя бы ты в порядке, — слышу сквозь дрёму голос Гая. — Пока что.       «Ты это мне? В каком смысле пока что?»       Если спрошу вслух, Гай поймёт, что я всё слышал.       Сон наконец берет своё, и я отключаюсь.       — Не хочешь уединиться? — голос синеволосой красотки звучит негромко, но, кажется, перекрывает быструю музыку, заполняющую бар.       Та же девчонка, которую я встретил тогда в клубе. Я ещё подумал, что неплохо бы с ней покувыркаться, а теперь она сама предлагает это.       — Ещё бы.       — Поедем ко мне? — обольстительно улыбается она, заправив за ухо синюю прядь.       — А то, — улыбаюсь в ответ.       Хорошо, что не предложила ко мне. Не хотел бы я объяснять ей, что у меня нет отдельной квартиры. Или соперничать за неё с парнями, если они дома. С них станется попытаться перехватить у меня девчонку.       В аэрокаре она садится на меня верхом, целует в губы, обняв за шею. Отвечаю на страстные поцелуи, а в голове одно. Девочка не настроена тянуть. Скорее бы оказаться в её спальне. А потом и в ней. Она, конечно, уже чувствует мой стояк. И изгибается, двигается, стимулируя сквозь брюки. Её губы заглушают мой стон.       Аэрокар опускается на крыше дома, и мы едва дожидаемся, пока откроются дверцы. Холодный дождь ни капли не остужает нашу взаимную страсть. В лифте прижимаю её к стене, и мы продолжаем целоваться. Прерываемся, только когда останавливается лифт. Едва приложив руку к панели замка, она тянет меня по длинному коридору в спальню. Несмотря на желание, не могу не отметить роскошную зелёно-золотистую отделку стен и две золотые лампы со свисающими камнями. Камни каплеобразной формы, белые и розовые, сверкают, как не может сверкать дешёвая подделка. Воздух наполнен цветочно-пряным ароматом с примесью древесных нот. А потом она скидывает чёрное платье. Не снимая сверкающих стразами синих туфелек на высоком каблуке, садится на кровать и манит меня пальчиком, и мне уже плевать, как отделана её квартира. Обхватив ладонями её грудь, едва прикрытую чёрным лифчиком, целую её в шею. Она выгибается на шёлковой простыне, лаская мою спину тонкими пальцами. Стянуть с неё трусики и вставить в горячую влажную киску...       Склонившись над ней, замечаю, что запах в комнате меняется, и резко выпрямляюсь. Густой будоражащий аромат — как будто аромамасло — исчезает, сменяясь разливающимся по воздуху запахом ванили. Я сто лет не вспоминал, при каких обстоятельствах чувствовал этот запах. Лучше бы забыл навсегда.       — Это твой ароматизатор? У него настройка менять запахи, так ведь?       Мой голос вздрагивает, я смотрю на неё с отчаянной надеждой. Скажи, что так и есть. Пожалуйста.       — Нет, — она смотрит на меня недоуменно. — Не знаю, откуда взялся этот запах.       Меня бросает в дрожь. Это совпадение, — уговариваю себя. Здесь вовсе нет того надушенного ванилью монстра из Мистраль-парка, который отжарил меня напоказ собравшимся полюбоваться ублюдкам. Откуда он в другой системе!       Заставив себя сосредоточиться на том, что сейчас вокруг меня — блестящие синие волосы, стройное и приятно-округлое тело девушки, сидящей рядом со мной на кровати — тянусь к её губам. Застываю, прервав поцелуй, когда золотистый свет вокруг нас превращается в жуткий алый. Во рту пересыхает, сердце болезненно громко стучит в груди. Это алое освещение я помню слишком хорошо. Кровь отливает от задрожавших рук. Член, до этого упиравшийся изнутри в ширинку брюк, обмякает. Отшатываюсь от неё, вскакиваю с кровати и прижимаюсь к стене. Но и стены, до того спокойно-зелёные, наливаются алым.       — Нет!       Отскочив от стены, в панике отхожу ближе к кровати. Почему эта девчонка так спокойна, не видит, что ли?       — Что такое? — спрашивает она издевательским тоном. — Не продержался даже до начала?       — Стены... Ваниль... Ты, блядь, не замечаешь?       — Ах, э-это, — тянет она с широкой улыбкой. — Просто у нас гости.       Сука! Она заманила меня? Старый ублюдок заплатил ей? Бросаю быстрый взгляд на окно. Нет, слишком высоко, чтобы сбежать. Если только не будет другого выхода, лучше сдохнуть, чем вернуться к нему!       Знакомые шаги слышу ещё до того, как отъезжает дверь. Размеренные, уверенные. Нет! Я не хочу снова!       Он входит в комнату. Дверь закрывается за его спиной. Застываю, сжавшись в углу.       — Вот ты и вернулся, — говорит он. Морщинистую рожу искажает пошлая улыбка. — Я соскучился, а ты?       Он подходит, медленно и неотвратимо. В руке сверкает старая знакомая — антикварная бритва.       — Нет!       Вырвавшись из оцепенения, отталкиваю его и бросаюсь к двери. Ещё секунда, и я свободен от него...       Но дверь не отъезжает передо мной.       — Сучка, что ты сделала?!       Мой голос срывается на панический крик.       — Ты не сможешь выйти отсюда, — улыбается Хазалл. — Погулял — и хватит. Пора домой.       Глаза обжигают слёзы. Сука! Ну почему я не решился выброситься из окна!       Открыв глаза, в ужасе ищу его взглядом.       Ничего.       Ни его, ни её, ни алого освещения. Я один в комнате. Гай, наверно, ушёл к себе, когда я уснул. Привычный сиреневый цвет стен, лампы выключены, и в окно уже светит утреннее солнце. Хватаю пульт, чтобы включить весь свет в комнате, и кладу обратно, осознав, что я делаю. Зачем свет, когда на улице светло. Сердце всё ещё стучит болезненно часто.       — Ну ты и мразь. В реале не можешь найти, так во сне в покое не оставишь...       Схватив с тумбочки бутылку воды, делаю несколько глотков. Неловко ставлю бутылку обратно, и она падает, вода проливается на пол. Ну и хер с ней. Приваливаюсь к спинке кровати, пытаясь выровнять дыхание. С каких херов мне столько раз снится один и тот же сон? Когда это уже кончится? И почему в нём появилась Марита? Она на первый взгляд нормальный человек, а во сне превратилась в сучку, заманившую меня к старому уроду. Я ведь теперь знаю её по имени, а во сне она снова незнакомка. Блядь, об этом даже поговорить не с кем.       Если я хочу провести день в нормальном настроении, я должен как-то отключиться от этого дерьма. Закрыв глаза, вспоминаю всё, что было в клубе, прежде чем мне пришлось спешить домой со стояком наперевес.       Горьковатый вкус коктейля — не первого за этот вечер, но слабого, как и предыдущие. Наверно, понадобится ещё не один раз побывать в баре, прежде чем я смогу перейти на напитки покрепче, не закончив вечер над унитазом или в отключке. Сделав глоток, я покачивал соломинкой в бокале, лениво наблюдая, как народ танцует под ритмичную музыку. Тогда я и заметил среди танцующих ту синеволосую девушку, которая заговорила со мной в тот раз в клубе. На этот раз она была в обтягивающих чёрных леггинсах, усыпанных стразами, и чёрном топике, открывающем грудь чуть ли не до сосков.       Несколько минут я смотрел, как она изгибается в танце. Когда композиция закончилась, она выбралась из толпы танцующих и подошла к барной стойке. Продолжая потягивать коктейль, я думал, вспомнит ли она, что пыталась склеить меня, когда мы виделись в первый раз. Выбрав напиток на терминале, девушка опёрлась локтем на стойку. А я думал, стоит ли напомнить ей о себе. Если она согласится... Я не трахал девушек за эти месяцы у старого ублюдка. До этого — не помню, но вряд ли: в наших трущобах, как все говорили, женщины не живут. По идее, тело должно действовать инстинктивно. Но мне нужна была уверенность, что я не опозорюсь с первой же попытки. Не рассказывать же ей, что мне нужно избавиться от страха перед сексом. Такое я могу рассказать только Гаю. В ком ещё можно быть настолько уверенным.       Допив коктейль и рассеянно размышляя, что заказать дальше, я обратил внимание, что девушка смотрит на меня.       — Вот мы и встретились во второй раз, — улыбнулась она, глядя мне в глаза. — Помнишь, где был первый?       — В клубе, тогда мы с парнями решили потусить после работы, — ответил я на её улыбку. Хоть что-то я помню.       — И ты смотрел на меня, но потом вспомнил что-то плохое, — продолжила она. — Пошёл напиваться, а после вообще ушёл. Это из-за того козла, который пристал к тебе?       — Нет. То, что мне вспомнилось, испортило настроение, и тусоваться уже не хотелось.       — Может, сегодня всё пройдёт лучше? Я думала, что вечером уйду домой не одна. Не хочешь стать тем, кто уйдёт со мной?       — Само собой, хочу, — согласился я, прислушиваясь к ощущениям. Ни стояка, ни боли в запястье. Надеюсь, первое изменится, когда мы окажемся в её постели.       — Тогда за знакомство? — она заказала коктейль.       Я тоже сделал заказ. Когда робот поставил наши напитки на стойку, мы уже болтали о всяком. Она назвала мне своё имя — Марита. Я в ответ назвал своё. Без фамилий.       Следующий час Марита рассказывала о своей работе и расспрашивала о моей. Я рассказал о стервозе на красной тачке, не вдаваясь в подробности насчёт её парня. Просто иногда приятно высказаться о том, что бесит, а на работе об этом не поговоришь. Я же не хочу, чтобы об этом узнал Кинтеро. А Гай и остальные с подачи Рики об этом и слушать не хотят.       — Поехали ко мне сейчас, — предложила Марита, когда я допил свой третий коктейль, а она — свой пятый. — Здесь слишком людно, верно?       Сердце забилось чаще. Сегодня будет ясно, смогу ли я не вспоминать старого ублюдка Хазалла, уединившись с кем-то другим.       — Поехали.       Марита взяла меня за руку, и мы начали пробираться к выходу.       — Нравится? — спросила она на улице, доставая брелок и заставляя опуститься на асфальт новенькую серебристо-вишнёвую тачку.       — Офигеть. Твоя? — я завороженно смотрел, как плавно и бесшумно открываются дверцы.       — Нет, я обзавелась ключом, который ломает управление любой тачкой, — засмеялась она. — На самом деле отца, но сегодня она в моём распоряжении.       Мы остановились у аэрокара, и Марита обняла меня за шею. Её тело было так близко, я чувствовал его тепло и лёгкий запах духов. Тонкие руки гладили мои плечи.       — Едем?       Я кивнул, улыбнувшись ей, и уже собирался сесть на переднее сиденье, но взгляд выхватил из вечерней толпы прохожих знакомую — до ужаса — фигуру, и я застыл на месте, хотя всё внутри кричало, что надо бежать. Сердце болезненно ускорило темп, дыхание участилось, руки похолодели за секунду. Приближаясь, он смотрел на меня неодобрительно, и я невольно сделал шаг назад. Мысли заметались в панике. Вернуться в клуб? Там, под камерами, он не осмелится сделать со мной что-то. Или укрыться в её тачке?       — Кири, — Марита сжала мою трясущуюся руку. — Ты что? Ты его знаешь?       — Никакого воспитания у молодёжи, — проворчал он, проходя мимо нас, и я понял, что это не его голос. — В моё время такого себе не позволяли. Хоть бы до дома дотерпели. Распустились совсем.       Сглотнув, я вгляделся в лицо старика, пока он не прошёл мимо нас. Нет, не он. Просто костюм того же стиля и причёска похожа.       — Кири?       Я закрыл глаза, опустившись на сиденье, и глубоко дышал, стараясь успокоить сердцебиение. Спасибо, что дверцы её тачки были уже открыты, иначе я сполз бы прямо на асфальт. Хорошо выгляжу, наверно. Я почувствовал, что лицо покрылось потом, и вытер лоб ослабевшей рукой.       А потом вздрогнул от резкой пощёчины и открыл глаза.       — Ты чего?       — Ты бы видел себя в зеркало, — ответила Марита. — Побелел весь, лицо в поту. Хотела привести тебя в чувство. Так ты знаешь этого типа? Кто это?       — Хрен знает. Показалось, что это... кое-кто, кого я знал.       — Не в хорошем смысле знал? — уточнила она. — Ты выглядишь испуганным до смерти.       — Да, — кивнул я. — Хорошо, что это просто глюк. Будь это реально тот ублюдок, я бы, наверно, сдох от разрыва сердца.       И зачем я это сказал? Я же её едва знаю, и не стоит раскрывать перед ней свою слабость.       Я сидел, откинувшись на спинку сиденья, стараясь успокоиться и переключиться. Марита всё ещё была рядом, такая же красивая и соблазнительная в этих леггинсах, сверкающих стразами в уличных огнях. Синие локоны задели моё лицо, когда она наклонилась ко мне. Тёплые пальцы скользнули по моему подбородку. А мои руки только начали согреваться, несмотря на тёплый вечер. Я не мог сказать, что моё тело вообще никак не реагировало, но этого было недостаточно, чтобы я смог вставить ей. Вот дерьмо...       — Уже не хочешь уединиться? — спросила Марита.       — Похоже, не сегодня, — на дрожащих ногах я поднялся с сиденья, давая ей возможность закрыть тачку и припарковать в воздухе. — Я правда хотел, но... Грёбаный мужик сбил весь настрой.       — Жаль. Ты симпатичный. Тогда в другой раз, если захочешь. Только давай без осечек, терпеть этого не могу. Уж если приедешь ко мне, то приезжай боеспособным.       — Пока. Извини, — сказал я, а щёки горели от отвратного ощущения позора.       — Я здесь часто бываю, как-нибудь увидимся, — Марита произнесла это, уже обернувшись от дверей клуба, и исчезла внутри.       А я опустился на ближайшую скамейку и, прикрыв глаза, представлял, как всё могло бы быть. Мы сели бы в её аэрокар. Она включила бы автопилот, чтобы не отвлекаться на управление, и мы бы целовались всю дорогу. Я не сдержал тихий стон, когда член снова налился кровью. Может, вернуться в клуб и предложить ей попробовать ещё раз? Хотя нет, у меня наверняка опять ни хера не получится, когда дойдёт до дела. Не хочу, чтобы она снова посмотрела на меня так, как смотрела перед уходом.       «Ты будешь спариваться с кем-то другим, только если я прикажу, — раздался в ушах голос старого ублюдка. — Ты принадлежишь мне, не забывай об этом».       — Да пошёл ты! — голос прозвучал как-то болезненно из-за стояка и знакомой боли, прошившей запястье и ползущей вверх по руке.       Какой-то прохожий обернулся на мой голос. Я проигнорировал его, и он пошёл дальше, смерив меня пристальным взглядом.       «Нет уж, хера с два я принадлежу тебе, урод! Склеить Мариту или кого-то другого у меня сегодня не выйдет, но я знаю, кто мне поможет. Я должен вернуться домой».       Из воспоминаний меня вырывает звонок будильника, встроенного в спинку кровати. Бросаю взгляд на часы.       — Твою мать!       Какого хера будильник зазвонил позже, чем надо? Даже пожрать не осталось времени, не то что принять душ! Переодеваюсь в брюки и рубашку, захватываю из холодильника сэндвич из тонкого хлеба и выхожу из квартиры, жуя на ходу. Чёрт, я думал, он с мясом или хотя бы морепродуктами, а не с овощами. Выйдя из подъезда, вижу, что все уже подошли к остановке, и ускоряю шаг. Догнав их, привычно парирую подколку Люка из-за того, что я проспал. Никто разбудить не мог, что ли? Да и я хорош. Валялся в кровати и думал о вчерашнем вечере и грёбаном сне, не вспоминая, что сегодня не выходной. Спасибо и на том, что не пропустил аэробус. С Кинтеро станется впаять мне штраф за опоздание. Никогда не опаздывал, не надо и начинать.       На работе я в дерьмовом настроении из-за этого сраного сна и вчерашнего позора. Да и есть хочется, овощной сэндвич скорее приглушил голод, чем утолил. Но мне легче сосредоточиться на работе, когда не отвлекают мысли о сексе. Давно я не чувствовал себя так свободно. Даже недовольство Рики, почти физически ощутимое, бесит меньше обычного.       На обеде, пока Гай сидит напротив меня и ест свой суп-пюре с морепродуктами и хлебными палочками, думаю об одном: если бы Гай согласился продолжить... Чтобы уломать его, понадобятся весомые аргументы, и их я пока не могу найти. Конечно, можно было бы найти другого приятеля для секса, но я не хочу, чтобы хрен знает кто видел меня таким. Я уверен, что Гай не воспользуется этим моим состоянием, когда я настолько завожусь от одного прикосновения, что готов почти на всё. Но не могу быть настолько уверен в каком-нибудь случайном знакомом.       Выходя из сервиса вечером, думаю, как уговорить Гая повторить то, что мы делали вчера, но логичные аргументы, которые не дали бы ему отказаться, не приходят, только эмоциональные. Плюнув на всё — завтра попробую придумать ещё раз, а может, давить на эмоции даже лучше сработает — просто представляю, что мы делали бы, если бы Гай согласился. Увлёкшись заманчивой фантазией, не сразу понимаю, что слышу негромкий голос Кинтеро. Это странно: обычно после закрытия он торчит у себя в кабинете, так какого хрена он забыл на парковке? И не один, с ним ещё какой-то тип. Мне не разглядеть его в темноте, а фонари на парковке почему-то не горят, только неоновый указатель. Даже подойдя поближе, различаю только чёрный силуэт — высокий, выше Кинтеро, и мускулистый. Отодвинув на время возбуждающую картину с участием Гая, которую успел вообразить, прислушиваюсь к их разговору.       — Когда бабло переведёшь? — хриплым голосом спрашивает мускулистый. — Босс уже дал тебе достаточно времени.       — Не совсем, — отвечает Кинтеро. — Филиал сервиса ещё не окупился. Ты же знаешь, в бизнесе много переменных, от которых зависит доход.       — Если твой сервис никогда не окупится, загонишь его, — заявляет громила. — И тогда только попробуй не вернуть бабки, Герреро тебя из-под земли достанет. Срока тебе два месяца, и это последняя оттяжка. Дошло?       Не дожидаясь ответа, громила садится в тачку и взлетает. Тачка направляется к шоссе и встраивается в поток, а Кинтеро, бормоча мат — никогда не слышал, чтобы он матерился — возвращается в сервис.       «Охереть», — думаю, торопясь к остановке, пока аэробус не ушёл без меня. Теперь хотя бы ясно, с чего Кинтеро лижет зад Герреро и его тупой подружке.       — Чего ты так застрял? — спрашивает Гай, когда я быстрым шагом подхожу к остановке, где уже снижается аэробус.       — Решил подружиться с начальством, может, так быстрее закончится срок обучения, — слышу сзади голос Люка, шагая в салон и прикладывая карту. — Ну и как наш шеф, хорош в постели?       — Прекрати нести хуйню, — неожиданно зло говорит Гай, и я смотрю на него с удивлением. Что это с ним?       — Не умеешь шутить остроумно — не шути вообще, придурок, — обращаюсь к Люку. — Дома всё расскажу.       Заняв свободное место, вижу, что Рики тоже заходит. Странно, ему же домой в другую сторону. Решил провести вечер с нами, а не с партнёром? Тогда зачем ему спортивная сумка на плече и почему он в уже знакомой форме пилота? Такая же была на нём, когда мы летели с Амои на Нуатеру.       — Так что случилось? — спрашивает Норрис, как только закрывается дверь в квартиру.       Пересказываю услышанный разговор прямо в прихожей, пока все не разошлись по комнатам. Это стоит услышать всем.       — Так вот почему Кинтеро перед этой стервой на красной тачке лебезит, — делает очевидный вывод Норрис.       — Ага, она же подружка Герреро, — подключается Люк.       — Я уже говорил, не надо в это лезть, — говорит Рики, прежде чем кто-то успевает сказать ещё что-то. — Мы пришли работать, и мы работаем, ни во что не встревая. Со своими проблемами Кинтеро разберётся сам.       — Только это стало и нашей проблемой. Вот откуда такой срок обучения, — понимаю я. — Будь он короче, пришлось бы больше платить сотрудникам. А так разница идёт в карман этому Герреро.       — У тебя он скоро кончится, — говорит Гай.       — Неважно. Герреро или Кинтеро, кто-то из них двоих уже нормально нажился, три месяца присваивая половину нашей зарплаты. И всем пофиг.       — От того, что будешь возникать, деньги не вернутся, — Рики смотрит на меня холодно. — А проблем нажить можешь. Никогда не научишься не лезть куда не надо.       Заметив, как переглянулись Гай и Норрис, понимаю, что Рики в который раз говорит о чём-то, чего я не помню. А ещё чётко понимаю, что Рики уже знает про штучки Кинтеро. Ничего нового я ему не сообщил. Интересно, что ещё он знает, а мы нет. Только он всё равно не расскажет.       — Хоть бы кто-нибудь объяснил, когда и куда я влез!       — Лучше не надо. Боюсь, ты спятишь от страха, если кто-нибудь напомнит тебе об этом.       Не похоже, что Гай прикалывается, говоря это.       — Хочешь сказать, я...       — Успокойся, — перебивает Норрис. — Мы не в курсе, что именно ты видел там, куда не надо было соваться, но это что-то реально страшное, такое, что любой бы пересрался.       — Ну ладно, — неохотно соглашаюсь я. Мне достаточно и своих страхов, больше не надо. — В конце концов, это больше проблема Кинтеро, чем моя.       Если не считать, что он зажимает бабки, которые я зарабатываю, под предлогом обучения. Интересно, сколько он должен Герреро. То, что мы впятером недополучили за эти три месяца, существенно сократило его долг?       Телефон Рики издаёт короткий сигнал.       — Собирайся, — говорит Рики Норрису, глянув на экран, и выкладывает из сумки на обувницу такую же форму, в какую одет сам. — Шаттл отправляется на двадцать минут раньше.       — Твою мать... — Норрис подхватывает форму и спешно уходит в свою комнату. Выходит через пару минут, уже переодетый.       — Что за шаттл? — напрягаюсь я.       — Слетаем на Амои, мы с Рики, — отвечает Норрис.       — На Амои? — повторяю я. Норрис говорил о возвращении туда ещё по пути на Нуатеру, но я не думал, что он это серьёзно. — Какого хрена там делать? Радовались бы, что выбрались оттуда!       — У меня там осталось одно дело, — быстро объясняет Норрис. — Вернёмся через неделю, если не случится каких-нибудь накладок.       — Удачно долететь, — обращаюсь к обоим сразу.       — Спасибо, если не шутишь, — усмехается Норрис, подтолкнув меня кулаком в плечо.       — С каких пор тебе не похер? — спрашивает Рики. По его тону понятно, что вопрос не требует ответа, но я всё же отвечаю.       — Мне-то похер. Просто не хочу, чтобы Гай загонялся, если ты не вернёшься. Он и так с тобой слишком носится.       Рики как будто пропускает мои слова мимо ушей. Ну и плевать. Они уже идут к выходу, но у двери Норрис оборачивается.       — Если всё пройдёт как я надеюсь, лучше тебе отсидеться в своей комнате, когда вернёмся, — добавляет он. — Мы будем не одни, и тот, кто прилетит с нами... У него к тебе счёты. Я предупрежу тебя. Не пропусти сообщение дней через шесть.       Они выходят, а я смотрю в закрывшуюся дверь. Жду, что кто-нибудь объяснит, но ни Гай, ни Люк и Сид не произносят ни слова.       — И что это было? — спрашиваю, подождав ещё минуту. — С фига мне прятаться, когда они вернутся?       — Когда мы летели на Нуатеру, Норрис говорил про Макси, помнишь? — отвечает Гай. — Это его партнёр. Бывший или нет, уже не разберёшь. Норрис полетел выяснить это. Если они начнут всё с начала, Макси тоже переберётся сюда.       — И дух из тебя вышибет, если увидит, — говорит Сид.       — И из любого, кто попытается прикрыть твою задницу, — добавляет Люк.       — Я говорил тогда, что тебе опасно выходить из квартиры, — напоминает Гай. — Макси тоже из трущоб, и у него к тебе счёт более личный, чем у других. Если обратно Норрис прилетит вместе с ним, даже не думай высовываться из комнаты, пока я не скажу, что можно. Я не смогу тебя защитить: Макси сильнее. Да и у Норриса потом будут проблемы.       Как всегда, никаких объяснений. Ну да хер с ним. Сдохнуть-то не хочется.       Пока мы ужинаем, в последний раз мысленно повторяю то, что собираюсь сказать Гаю. Вчера я чуть всё не испортил, подобрав не те слова, и сегодня надо не повторить косяк. Лучше поговорить по горячим следам, чем откладывать. Когда он встаёт из-за стола, я тоже поднимаюсь, убираю посуду в посудомойку и иду за ним наверх.       — Гай, — окликаю его с нижних ступенек лестницы, пока он не успел уйти в свою комнату. — Есть разговор.       Гай оборачивается. Ждёт, пока я поднимусь на последние ступеньки. Смотрю вниз с лестницы: никто не услышит нас, если говорить негромко.       — То, что мы вчера сделали... Мы можем повторять это, когда меня снова накроет?       — А сам ты по правде не можешь? — спрашивает Гай, глянув на меня недоверчиво. — Что это вчера было?       — Сам я смог только раз. Тогда, после кино, когда ты докопался, что не мог дозвониться. Не знаю, почему тогда получилось, но...       Быстро обдумываю, сказать ли всё как есть. Не могу придумать ничего лучше, чем открыться ему.       — Обычно, когда я пытаюсь дрочить, мне больно. Как будто тот ёбаный браслет всё ещё на руке. Ты же знаешь, как он действовал? Когда я делал что-то не так, старый ублюдок Хазалл использовал его. Запястье херачило током, и я...       — Знаю, можешь не описывать, — резко прерывает меня Гай.       Да откуда ему знать? Он же не видел, как работала эта херня. И почему так психанул?       — Так вот, — продолжаю, не дождавшись объяснений, — я и сейчас чувствую это. Браслета уже нет, но мне всё так же больно, когда хотя бы думаю о том, что хочу помочь себе кончить. Когда хочется трахнуть кого-то, такая же херня. Вчера... — блядь, не хочу рассказывать о своём позоре, но... А, хер с ним, унижаться, так до конца. — Я видел в клубе девчонку. Такую, что и у тебя бы встал на неё. Она была очень даже за, но... Мы вышли из клуба, и прямо перед её тачкой мне показалось, что ко мне подходит тот старый урод. Хотя это был и близко не он. Так, костюм похожий. Ничего не вышло, в общем. Когда она вернулась в клуб, я представил, как всё могло бы быть, и снова завёлся. Но и кончить не мог, и стояк не спадал. Я уже сходил с ума, когда добрался до квартиры.       — Это я заметил, — говорит Гай. — Не знаю, получится ли у нас...       — Почему нет? Обещаю, я не буду просить ничего, к чему ты не готов. Просто дрочка, как вчера. Я не могу доверить это никому другому. Ну кому, скажи? Люку? Или первому в каком-нибудь баре, кто согласится? Люк-то точно не откажется. Но ему наверняка будет похер, что я чувствую. Захочет и трахнет, не спрашивая. Вчера ты, может, заметил, что с первого твоего прикосновения я даже бояться не мог, сразу завёлся. Потому же я не могу пойти с незнакомцем. Только в тебе я уверен, что ты не используешь моё состояние, чтобы ебать меня всю ночь.       Переведя дух, жду, что он скажет. Гай молчит с минуту, потирая подбородок. Потом смотрит мне прямо в глаза.       — Ты только поэтому просишь меня об этом? Никаких других причин нет? Лучше скажи сразу.       — Не знаю, о чём ты, но у меня одна причина: хочу, когда встанет, кончать как нормальные люди! Один раз ты это уже сделал, почему бы не повторить? Вчера без твоей помощи я бы промучился хрен знает сколько, прежде чем стояк спал бы. Не меньше часа, точнее. И за ночь ничего не изменилось. Так, как сегодня — без постоянных мыслей о том, как же, блядь, хочется дрочить — я себя сто лет не чувствовал.       — Я не о том, — Гай пристально смотрит мне в глаза. — Ты выбрал именно меня только потому, что никому другому не можешь доверять?       — Блин, Гай, — выхожу из терпения. — Ну какая ещё причина может быть?!       — Одна есть. Но ты, наверно, не помнишь.       — Раз не помню, для меня её не существует. Или расскажи, или считай, что её нет.       Не отвожу взгляда, чтобы он не понял. Ещё одна причина правда есть, но не та, наверно, о которой он думает. Настоящую причину ему неоткуда узнать. Никогда никому не рассказывал и не хочу рассказывать даже Гаю, как любое прикосновение — будь то хоть старый ублюдок Хазалл, хоть его друзья, с которыми он делился мной, хоть какая-нибудь шлюха, которой он приказывал отыметь меня, когда у самого перестал стоять — мгновенно переключает меня от страха и отвращения на безумное желание. До сих пор блевать хочется от этих воспоминаний, и я не хочу видеть выражение лица Гая, если он узнает. Даже рассказать ему, как у меня не встал на суперсексуальную девчонку, не так унизительно и страшно. После моего рассказа Гай наверняка посмотрит на меня с тем же отвращением, какое накрывало меня, когда я лежал в постели старого ублюдка, заляпанный липкой остывающей спермой, и не мог понять, почему всего минуту назад дико хотел того, что он и его друзья со мной делали. Лучше пусть считает, что я так завожусь только с теми, кого выбираю сам. Надеюсь, он так и подумает.       — И у тебя всегда так было? — помолчав, спрашивает Гай. — То, что ты не можешь помочь себе кончить.       — Моё «всегда» началось, когда я проснулся в том дворце, помнишь? — с облегчением перехожу на более безопасную тему. — Как он называется, Эос, да? До этого не знаю, а в тот день ещё не было. Только после того, как я попал к старому ублюдку, который хотел, чтобы моё удовольствие было под его контролем.       — Хорошо, — вздыхает Гай. — Только не сегодня. Я так заебался, что сил хватит только перекусить и отключиться.       Думаю, не отмазка ли, но Гай и правда выглядит затраханным. Почти уверен, что на самом деле проблема не в усталости. Он парится из-за Рики.       Ладно, по крайней мере, первый лёд сломан. Согласился — уже хорошо. Я думал, придётся уламывать его не одну неделю.       — Как настроение? — спрашиваю у Гая, когда мы убираем посуду после ужина.       Люк и Сид уже разошлись по комнатам, и можно спокойно говорить о личном.       — Нормально.       Гай поглядывает на меня выжидающе, будто понимает, что я спросил о настроении не просто так. Ну что ж, тогда вперёд.       — Как насчёт сделать это сегодня? Ты согласился неделю назад, но мы так и не...       Чёрт, а что, если он передумал? Мало я, что ли, его уговаривал?       — Ты всё ещё согласен? — уточняю я. — Странно, что нам каждый день что-то да мешало.       — Просто совпадение, — отмахивается Гай. — Ты же сам решил поесть мороженого, потому и простудился на следующий день после того, как мы договорились.       — А всё, что было дальше? Стоило мне выздороветь через пару дней, как отрубилось электричество. На четвёртый день чёртов будильник заглючил и звонил не переставая, и я не мог сосредоточиться на процессе. Вроде нормальная квартира, а кровать — дерьмо, раз встроенный будильник творит что хочет. А позавчера объявили грёбаную пожарную тревогу, и мы целый час проторчали во дворе дома. Знал бы сразу, что она учебная, забил бы и вернулся в комнату! Теперь видишь? Каждый день какая-нибудь херня!       — И ты смог бы не обращать внимания на сирену? Даже звукоизоляция от неё не спасает. Видно, специально, чтобы все точно услышали.       Хмуро молчу, уставившись в окно. Да, на этот чёртов звук невозможно не обращать внимания. Он просто сверлит мозг.       — А вчера что? — спрашивает Гай. — Вчера ничего такого не случилось. Но ты разозлился и послал меня.       — А то, что Люк нажрался и таскался по очереди то под мою дверь, то к Сиду, то к Норрису, ты за помеху не считаешь? Я подумал, нахер всё это, раз каждый день что-то мешает. Так мы попробуем сейчас?       — Попробуем. Только умоюсь.       Пока Гай в ванной, включаю все лампы в моей комнате. Сижу на кровати и сжимаю в кулаке покрывало. В первый раз я хотел только одного: кончить. Сейчас я охвачен странным волнением. Как малолетка перед первым свиданием. Передёргиваю плечами, стараясь отогнать это чувство, отбрасываю покрывало к ногам кровати, откидываю одеяло и снова сажусь. Это не свидание, я просто хочу привыкнуть к чужим прикосновениям, а Гай — единственный, кому я могу довериться. Это просто нервяк, как всё пройдёт на этот раз.       — Порядок? — спрашивает Гай, входя и блокируя дверь.       — Да. Давай уже начнём, пока опять не случилась какая-нибудь хрень.       — С чего начнём? Что-нибудь типа массажа?       — Да, наверно.       Пытаюсь припомнить, что человек делает перед массажем, но вспоминается только порноролик, в котором с массажа всё и началось. А потом день, когда массаж делали старому ублюдку Хазаллу. Блядь, сраные ассоциации! Съеби из моей головы!       Машинально глянув на коротко зажужжавший телефон — наверняка реклама — вижу сообщение от Норриса. Не успеваю открыть, как издаёт сигнал сообщения телефон Гая.       — Это что, прикол? — Гай резко встаёт с кровати, прочитав сообщение, и идёт к двери. — И правда, каждый день какая-то херня. Оставайся в комнате, пока не скажу, что можно выходить.       — Что такое?       Гай останавливается уже на пороге.       — Просто оставайся в комнате, — он говорит тихо, но по голосу ясно, что он вышел из терпения, — пока тебя не прибили нахер! Ты не помнишь Макси, но поверь, он будет рад вышибить тебе мозги. Даже если он почему-то этого не сделает, твоё присутствие очень сильно всё осложнит, особенно для Норриса. Приду к тебе, как только смогу.       Он выходит из комнаты. Пока дверь закрывается, слышу голос Норриса внизу, вроде у входной двери. Быстро набираю код блокировки и открываю мессенджер.       «Вернулись с Амои не одни. Если ты не у себя в комнате, живо туда, заблокируйся и не выходи. Я серьёзно, если жить хочешь, не показывайся на глаза Макси».       — Да кто такой этот твой Макси? — бросаю в пустоту. — Что я сделал, что у него ко мне счёты, о которых я даже не помню? Взорвал его дом? Уронил его телефон в сортир? Подглядел, как вы трахались?       Повалившись на кровать, смотрю в потолок. Блядь, просто не верится, что опять облом! Если бы верил в мистику, решил бы, что меня кто-то проклял на неудачи в сексуальной жизни.       Не зная, чем себя отвлечь, встаю и включаю старую голоигру с аэрокаром. Сосредоточиться не получается. Проиграв два раза, вырубаю игру, подхожу к окну и наблюдаю, как садится солнце и летят по воздушным трассам аэрокары. Скучно торчать в комнате и ничем не заниматься. И мне не по себе от слов Гая, уж очень странно всё это прозвучало. Рики и Норрис привели в квартиру того, кто был бы рад вышибить мне мозги? Могли бы разобраться на улице или снять номер, для Рики с таким партнёром это вообще не деньги. Но даже так появление этого типа не светит мне ничем хорошим. Никому из местных я вроде не давал повода так ненавидеть меня, а теперь придётся и тут ходить с оглядкой? Или Гай снова решит, что мне опасно выходить из квартиры? Нет уж, я не соглашусь снова сидеть взаперти, что бы Гай ни говорил.       Кстати о Гае, что-то он долго не возвращается. У него там всё в порядке? Я отговаривал его от применения смертельного инъектора не для того, чтобы здесь его прикончили. Может, выглянуть аккуратно и хоть послушать, что там происходит? Звукоизоляция не даёт этому Макси узнать, что я в комнате, но и мне ни хрена не слышно. Или не надо? Если этот тип услышит, как отъезжает дверь, чёрт знает, чем это кончится.       Сердце часто бьётся в груди. Пытаясь отвлечься от охватившей тревоги, начинаю считать пролетающие аэрокары. Счёт переваливает за тысячу, когда я слышу, как снаружи разблокируют замок. Подобравшись, смотрю, кто покажется в дверном проёме. А если не Гай? Если тот тип каким-то образом понял, что я здесь, и заставил Гая открыть дверь... На всякий случай подхожу к шкафу. Смертельные инъекторы там же, где и были — внутри старого фонарика, который я прячу в стопках одежды у дальней стенки. Но я вообще-то не хочу вот так сдохнуть.       За секунду эта мысль мелькает у меня в голове, а потом Гай входит в комнату, и дверь закрывается за ним. Фух.       — Блядь, Гай, почему так долго? — выпаливаю я. — Я тут места себе не находил!       — Знаю, — Гай сжимает моё плечо. — Макси и Норрис только что ушли. Теперь можешь выходить.       — Не хочешь рассказать, что я сделал этому Макси? Зачем вообще приводить домой кого-то, кто был бы рад меня прикончить?       — Не стоит тебе вспоминать, что ты сделал. Норрис должен был поговорить с ним, поэтому позвал сюда.       — И что, он останется здесь?       — Завтра Рики отвезёт его на Амои, но не навсегда. Макси вернётся, когда продаст оставшиеся запчасти из своей мастерской. Когда он поселится здесь, тебе надо будет быть особенно осторожным, чтобы не пересечься с ним где-нибудь.       — Здесь — это где? У нас в квартире?       — В Фуэнтес. Где именно, не знаю, но если столкнёшься с ним на улице, он не будет рад встрече.       — Ясно.       Ни хрена на самом деле не ясно, но объяснять никто не собирается. Ну и похер, упрашивать не буду. Поднявшись с кровати, подхожу к двери.       — Больше не хочешь продолжать? — окликает меня Гай.       — А что, ты уже вошёл во вкус? Сразу надо было, теперь настрой не тот.       Не оглядываясь на него, убираю игру с кровати и выхожу из комнаты.       — У нас ещё гость с Амои, — предупреждает Гай, выходя вслед за мной.       Останавливаюсь и пристально смотрю на него.       — И что, он тоже уроет меня, как только увидит?       — Нет. От неё можешь не прятаться.       От неё?       — Она — это кто?       — Точно не знаю. Какая-то девчонка, и Рики раньше знал её.       Спустившись на первый этаж, вижу в гостиной незнакомую девушку, сидящую на диване. Красивая, с идеальным макияжем и маникюром, но выглядит напряжённой и растерянной. Странно. Норрис предупреждал о Макси, но ни Норрис, ни Рики не говорили ни о какой девушке.       — А ты ещё кто?       Она поднимает на меня большие фиолетовые глаза, подведённые золотистыми тенями. Не сказал бы, что с такими выразительными глазами нужен дополнительный мейк. Впечатление портит только явно недружелюбный взгляд.       — Мимея. А ты?       — Кири. — Вспоминаю грёбаную фамилию. — Кири Грин.       Я, кажется, начинаю привыкать к этой фамилии. Если собираюсь сменить её, лучше не затягивать. Или оставить, чтобы Люк и Рики видели, что мне похер?       Мимея поправляет тонкими пальцами сиреневую прядь. Волосы у неё пострижены чуть ниже ушей.       — Так ты тоже с Амои? — интересуюсь, сев рядом с ней на диван.       — Тоже? Если и ты оттуда, почему у тебя есть фамилия? Ты же не из Мидаса, иначе не смог бы оказаться здесь.       Недоверчивая. Интересно, кто она такая. Безупречные черты лица тревожат что-то в памяти, но я не могу понять, что. Как будто я где-то видел кого-то похожего. Ладно, потом подумаю об этом, может, вспомню что-нибудь.       — Из Цереса. Просто в этой стране фамилии есть у всех. А ты как здесь оказалась? Ты жила в Мидасе? Рики привёз тебя оттуда?       — Да, Рики, — произнося его имя, она сердито сжимает накрашенные лавандово-розовой помадой губы.       Больше она ничего не говорит. Закидывает ногу на ногу, сцепляет пальцы на колене, обтянутом полупрозрачными чёрными чулками. Серебристые туфли на высоком каблуке, мини-юбка в тон, сиреневый, немного более тёмного оттенка, чем её волосы, откровенный топ. И всё.       — Не по погоде прикид ты выбрала, — замечаю я. — Сегодня прохладно.       — Я не выбирала. На Амои тепло, а на переодевание не было времени, — неохотно отвечает Мимея. — Не ожидала, что окажусь в таком месте. Вообще-то я слышала, что Рики погиб.       — Я тоже так думал, пока он не явился в квартиру Гая в Цересе.       — Не по погоде, зато красиво, — влезает Люк.       Кажется, это всё, что он услышал из нашего разговора. Он пялится на неё, как будто раздевает взглядом. Она тоже замечает это: фиолетовые глаза зло прищуриваются. Сид тоже поглядывает на неё с интересом, но не так, будто тут же завалит её в койку, дай ему волю.       — Отъебись от неё, а. Только об одном и думаешь, — бросаю я. — Что, местных девчонок тебе мало? Или местные не дают?       — Сам-то когда последний раз трахался? — парирует Люк. — А вдруг это поднимет ей настроение и...       — Люк, блядь, — перебивает его Рики. — В жизни бы не подумал, что я это скажу, но сейчас Кири прав. Отъебись, успеешь ещё натрахаться. С кем-нибудь, кто этого хочет, но не с ней, ясно?       — Да ладно, понял, — Люк отходит от дивана, потом вообще уходит из гостиной.       Серьёзно? Рики во всеуслышание признал, что я, оказывается, могу быть прав? Что случилось, мир перевернулся? Полюса Нуатеры поменялись местами?       — Всё в порядке? — спрашивает Рики у Мимеи прежде, чем я успеваю сказать это вслух.       — В порядке, — кивает она и поворачивается ко мне. — Спасибо.       — Да не за что.       Я немного растерян. Хотя её благодарность прозвучала довольно холодно, не помню, чтобы кто-то кроме Гая когда-нибудь говорил мне спасибо. И Рики бросает на меня короткий странный взгляд.       — Подожди пока здесь, я что-нибудь придумаю, — обращается он к Мимее и хочет сказать ещё что-то, но его прерывает звонок телефона у него в кармане. — Как чувствует...       Рики принимает звонок и отходит в кухню. Гай смотрит ему вслед с беспокойством.       — Кто это? — в голосе Мимеи звучит напряжение.       — Наверно, его дзинкотай.       — Кто? — её голос повышается. — Ты имеешь в виду его хозяина? Он же был на Амои.       — Хозяина?       — Если ты про Ясона, — Гай садится на диван с другой стороны от неё, — то он, насколько я знаю, уже больше года не был на Амои.       — Как это возможно, если он постоянно появляется в новостях? — спрашивает она с подозрением.       Пожимаю плечами.       — Не знаю, но я видел его здесь. Все мы видели.       Почему она назвала Ясона хозяином Рики? Я бы спросил, но в гостиной стоит напряжённое молчание, пока не возвращается Рики, убирая телефон в карман. При нём точно не стоит спрашивать.       — Всё в порядке, — говорит он, отвечая на обеспокоенный взгляд Гая.       — Что происходит? — Мимея резко встаёт с дивана. — Твой хозяин действительно живёт здесь всё это время? Кого я тогда видела в новостях на Амои?       — Это правда, — отвечает Рики. — Ясон здесь. Не под своим настоящим именем, конечно. На Амои ему создали замену. Рауль и остальные считают, что он погиб вместе со мной.       — И ты остаёшься его пэтом? — фиолетовые глаза сверкают злостью. — Я думала, ты...       — Мимея, — останавливает её Рики. — Всё не так. И уже тогда было не так. Я должен многое тебе объяснить. Ты вправе злиться на меня, но сначала выслушай, ладно?       — И что дальше? — спрашивает она ледяным тоном.       — Сниму тебе квартиру. Освоишься в местной жизни — решишь, чем будешь заниматься дальше. Если хочешь, выбери квартиру, — предлагает Рики.       — Мне плевать, где жить, — она возвращается на диван. В фиолетовых глазах всё ещё горит злость, брови сердито сдвинуты. Пальцы перебирают круглые жёлтые камни браслета на запястье, и я невольно вздрагиваю от пугающей мысли. У неё ведь не может быть маячка в браслете? Если он есть, нас всех выследят, и тогда всему конец. Рики не мог не подумать об этом прежде, чем привезти её на Нуатеру, но всё же тревога не отпускает меня.       Рики начинает листать что-то в телефоне.       — Что это было? — тихо спрашиваю у Гая. — Почему она назвала Ясона хозяином Рики? И сказала, что Рики остаётся его пэтом?       — Забей, — так же тихо говорит Гай. — Некоторые вещи лучше не знать.       — Потому что так и есть, — не понижая голоса, отвечает Мимея, игнорируя слова Гая. — Рики был пэтом Ясона Минка.       У меня отваливается челюсть. Как? Я не могу представить, чтобы Рики каким-то образом влип в то же дерьмо, что и я. Не могу представить, как его используют для удовлетворения желаний дзинкотая, как старый ублюдок использовал меня, и Рики просто говорит «да, хозяин». Но ни Гай, ни Сид, ни вернувшийся в гостиную Люк совсем не выглядят удивлёнными. Рики остаётся невозмутимым.       — Стоп... Вы что, знали?       — Знали, — Гай сжимает руку в кулак. — Не расспрашивай о подробностях. Рики и так не радует, что ты здесь.       Хер знает что такое... Пытаюсь придумать, как Рики мог стать пэтом Ясона, но варианты, которые приходят на ум, настолько невероятны, что я отметаю их сразу. Но как, чёрт возьми? Кем этот тип был на Амои, что ему можно было иметь пэта? Рики никогда не расскажет, ещё и нахер пошлёт. Остальные вряд ли в курсе. Или всё же в курсе?       Проходит примерно полчаса, прежде чем Рики подходит к Мимее.       — Посмотри, — он протягивает ей телефон. — Тебе нравится квартира?       Успеваю увидеть адрес, пока Мимея быстро листает фотографии. Не очень далеко отсюда. Нормальный район, хотя не самый престижный.       — Сойдёт, — она возвращает телефон Рики, стараясь не задеть его пальцы своими.       — Тогда я вызову такси.       — Разве ей не надо купить что-нибудь из одежды? — Рики, конечно, всегда недоволен, когда я проявляю инициативу. Ну и похрен. — Если всё, что у неё есть, — то, что на ней надето...       Рики не отвечает мне.       — Если хочешь зайти в магазин одежды, только скажи, — обращается он к Мимее.       — Придётся, — так же сухо говорит она. — Только умоюсь.       — Если у тебя нет средства для снятия макияжа, лучше поднимись в ванную наверху, — советую я.       Не то чтобы я горел желанием делиться с кем-то своей косметикой, да мой гель для умывания и не очень подходит для снятия макияжа. Но в ванной Люка и Норриса она точно не найдёт ничего более подходящего. Если будет умываться только водой, размажет косметику по лицу.       Пока она умывается, пытаюсь не думать о том, как Рики мог быть пэтом Ясона. Выкинуть из головы образы, невольно возникающие при этих размышлениях. Мне похер, как они трахаются. Но кто такой Ясон — или кем он был раньше — если на Амои Рики был его пэтом? Может, Мимея со временем сможет рассказать мне что-нибудь ещё из того, что Гай и остальные не хотят рассказывать?       Когда Мимея спускается, вздыхаю с облегчением. Хотя мне не светит полететь с ней на шопинг, но хотя бы подготовка отвлечёт меня от дурацких мыслей. При мысли о том, что так называемое обучение затягивается чересчур долго, у меня сжимаются челюсти. Не уверен, что есть ещё компании, где под предлогом «обучения» в течение трёх месяцев зажимают зарплату новеньким.       — Рядом с твоим новым домом есть классный торговый центр, — сообщаю ей.       Если бы не Рики, я не отказался бы тоже отправиться за покупками. Но его, как всегда, не обрадует моё общество. Хоть бы рассказал, почему.       — Тогда вызови такси сам, — Рики убирает телефон.       — Как хочешь, но оплата с тебя, — достаю свой телефон, открываю приложение такси и выбираю знакомый адрес на карте.       — Такси совсем близко, можешь выходить на крышу. Если купишь нормальную обувь, от торгового центра до дома недалеко, — предлагаю Мимее. — Можно дойти пешком, заодно посмотришь город.       — Я бы лучше отдохнула, — отказывается она. — Сейчас хочу купить только необходимое.       — Можешь полететь с нами, — вдруг говорит мне Рики.       — Я только рад пройтись по магазинам, но с чего это ты предлагаешь мне присоединиться? Ты же меня терпеть не можешь.       — Есть одна причина. Какая, тебя не касается.       Вопросительно смотрю на Гая.       — Зачем я ему понадобился?       — Понятия не имею, — Гай хмурится, провожая удивлённым взглядом выходящего в прихожую Рики. — Но раз нужен, лети, если хочешь.       — Тогда идём, — говорю Мимее.       В прихожей надеваю лёгкую куртку и ботинки, беру зонт. Вдруг она всё-таки решит прогуляться.       Выходим из квартиры и поднимаемся на крышу. Такси уже ждёт, и Рики, посмотрев в биометрический сканер, садится на переднее сиденье, Мимея — на заднее. Лучше сесть рядом с ней, чем с ним. Когда взлетаем, Мимея немного оживляется, глядя в окно на проплывающие мимо сияющие светом небоскрёбы и аэрокары в соседнем ряду.       — Ну как тебе, нравится Фуэнтес?       — Обычный город, — она пожимает плечами. — Вроде не очень отличается от Мидаса.       — Внешне — может быть. Но жить здесь куда лучше. Сама увидишь.       Пару минут мы летим молча.       — А ты... — осторожно спрашиваю у Мимеи. — Тоже была пэтом?       — Была, — коротко отвечает она. — И предпочла бы забыть об этом. Только не знаю, как.       — Понимаю. Я бы тоже хотел выкинуть из головы...       Сглатываю, вспомнив Хазалла, его озабоченных друзей и проклятую антикварную бритву. Мороз пробегает по спине, руки холодеют.       — Ты в порядке? — спрашивает Мимея. — Ты так побледнел, что веснушки видно.       — Это... сейчас пройдёт. Вспомнил кое-что.       Грёбаные веснушки. Закрыв глаза, откидываю голову на подголовник сиденья. До торгового центра уже близко, надо прийти в себя, чтобы не подгибались ноги, когда придётся выйти из такси. Не сразу замечаю, что мы уже не летим вперёд.       — Эй, приди в себя, — окликает меня Мимея. — Мы остановились.       Открыв глаза, узнаю парковку на крыше торгового центра. Дверцы такси поднимаются, и в лицо дует прохладный ветерок. Очень кстати. Выхожу из такси и несколько минут просто стою на ветру.       — Ты точно в порядке? — повторяет вопрос Мимея.       — Давай лучше пойдём. Когда хочешь отвлечься от всякого дерьма, покупки — неплохое средство.       Заходим в лифт. Делаю несколько глотков воды из бутылки. Пока мы спускаемся на первый этаж, Мимея с интересом смотрит сквозь прозрачные стены. Выходим, и Рики отдаёт мне пластиковую карту.       — Идите без меня, я подойду позже. Пусть купит всё, что захочет. Трать деньги с этой карты только на неё.       — Нужна мне твоя карта, — огрызаюсь я. — По-твоему, я похож на идиота, который не взял свою, собираясь в торговый центр?       Рики, не отвечая, останавливается у стены, изучая карту павильонов. Мне это не нужно, я был здесь не раз. Смотрюсь в зеркальце. Я уже не так бледен, веснушек не видно.       — Идём, — говорю Мимее. — Впереди павильон с женской одеждой.       — Зачем ты помогаешь мне? — спрашивает она, когда Рики скрывается за поворотом. — Ты меня в первый раз видишь. Только не говори, что ты всегда такой.       Догадливая девочка.       — Вообще-то и близко нет. Просто хотелось развеяться, а тут случай подвернулся. Мне здесь нравится. Самый классный торговый центр в районе.       — А зачем ты сказал тому парню, чтобы отвязался от меня?       — Люку? Да потому что заебал. Только одним местом и думает.       То, что Люк отъебался от неё, потому что ему сказал Рики, а на мои слова положил бы хер, ей знать необязательно.       — В любом случае я не стану просить ничего взамен, — добавляю, заметив подозрение в её взгляде. — Так что расслабься и выбирай себе одежду.       Ещё с полминуты она смотрит на меня с сомнением.       — Покажи тогда, где этот павильон.       Пока Мимея идёт рядом со мной, обращаю внимание на её походку. Грациозно-лёгкую и одновременно соблазнительную. Интересно, пэтов где-то учат так ходить или это вбито им в мозг с рождения? Но этого лучше не спрашивать.       В павильоне, к моему удивлению, Мимея игнорирует действительно крутую одежду и подходит к вешалке с простыми джинсами. Выбирает пару — синие и зелёные — и уходит в примерочную. Потом идёт мерить футболки с коротким рукавом и тёплый джемпер цвета тёмного шоколада. Я думал, она воспользуется возможностью накупить одежды на все сто. Может, правда слишком устала с дороги.       Когда она заканчивает с покупками, смотрю, что она выбрала. Две пары джинсов, три футболки, тот самый джемпер, лёгкое пальто, несколько упаковок с нижним бельём и банный халат. Никаких стразов, принтов или других украшений.       — Тебе правда больше ничего не нужно? — удивляюсь я.       — Пока хватит и этого. Ты знаешь, как пользоваться этой картой?       — Ты никогда не расплачивалась в магазине?       — Пэты не делают этого сами, — негромко говорит она, оглянувшись на других покупателей. — Но я хочу научиться. Только не знаю, получится ли.       — Это же совсем просто. Сейчас увидишь.       Наверно, ей будет интересно посмотреть на терминал самообслуживания. Подходим к терминалу, и я показываю ей, как сканировать покупки. Джинсы и бельё она сканирует уже сама.       — А что теперь?       — Оплата, — прикладываю карточку к окошку терминала, смотрю вместе с ней, как проходит оплата, как в окошке появляется надпись «готово». — Вот и всё.       — Здорово, — улыбается Мимея. — Совсем просто, оказывается. Я никогда не покупала себе одежду сама.       Её выбор меня удивляет, но фиг с ним.       — Думаешь, эта одежда скучная? — спрашивает Мимея, заметив мой взгляд.       — Думал, ты выберешь что-нибудь помоднее.       — Меня уже тошнит от моды. Зато всё это совсем не похоже на то, что мне приходилось носить раньше. Что может быть лучше в первый день новой жизни, чем полностью сменить имидж?       — Может быть.       — Если, конечно, это действительно новая жизнь, — продолжает она. — Не хочу и дальше жить на деньги господина Минка. Но где взять свои, понятия не имею.       Вот, значит, почему она ограничилась только этим, а не купила всё, что нравится.       — Рики же сказал. Посмотришь, как живут здесь люди, и сориентируешься, чем хочешь зарабатывать.       Мимея долго молчит.       — Что? В чём дело?       — Я же ничего не умею, — признаётся она. — Таких, как я, не учат ни читать, ни набирать текст, ни считать. Пэты должны уметь только одно.       — Я не знал. Ну... Научишься. Ты вроде не дура.       — Ну спасибо, — отвечает она с саркастичным смешком, но потом по-настоящему смеётся, и я тоже улыбаюсь.       — Подожди немного, — просит она. — Посмотришь за одеждой?       Она берёт два пакета с покупками и уходит в примерочную. Выходит уже в синих джинсах и джемпере и смотрится в зеркало на стене. Она выглядит совсем по-другому. В той одежде была куда сексуальнее, но если хотела более простой имидж, то ей удалось.       В соседнем павильоне Мимея выбирает полуботинки в тон к джемперу. Теперь она оплачивает покупку сама.       — А ты ничего не хочешь купить? — спрашивает она, отдавая мне карту. — Ты вроде хотел полететь сюда.       — Я и полетел. Сегодня я не собирался ничего покупать. Просто окунуться в эту атмосферу само по себе прикольно.       — Хочу выкинуть это, — она показывает пакет, куда сложила свою старую одежду и туфли. — Здесь есть куда?       — Есть. Не бывает торговых центров без мусорных баков.       Она подхватывает свои покупки, и мы идём по залу между павильонами. Нести в руках столько пакетов ей явно неудобно, но она не просит помочь. Смотрю на неё с недоумением, а потом отворачиваюсь, заметив у стены то, что мы ищем. Не хочет — как хочет, если она такая гордая.       — Вот, — показываю ей бак. — Выбрасывай сюда.       Она улыбается, бросая пакет в мусор. Снимает браслет и серёжки, отправляет туда же. Улыбка выглядит мстительной, и я задумываюсь, кто выбрал ей одежду и украшения, от которых она избавилась с такой недоброй радостью. Это напомнило мне, как Гай со злостью швырнул в утилизатор те пэтские тряпки, что были на мне, когда он выкрал меня у старого ублюдка.       Бросив взгляд на ближайшую витрину, вижу то, что мне точно не помешает, и захожу в павильон.       — Передумал? — спрашивает Мимея, заходя следом за мной. Я смотрю на маски для сна.       — Вроде того.       Беру одну маску и рассматриваю. Выглядит ничего: цвета серебристый перламутр, на ощупь мягко-бархатистая. И недорогая. Конечно, у тех, что покруче, наверняка полно интересных функций, но их мне не купить, пока не кончится это чёртово обучение. Какое нахер обучение? Ладно, я действительно учусь, но не думаю, что Гаю нужно три месяца, чтобы разобраться в программе, с которой он работает на ресепшен. И Рики, когда он начинал, вряд ли понадобилось столько времени. Остальные уже работали с байками, думаю, и в ремонте машин разобрались быстрее. Мы просто работаем первые три месяца за зарплату в два раза меньше. Не понимаю, почему все с этим мирятся.       — Зачем она тебе? — Мимея смотрит на маску, которую я разглядываю.       — Решил сделать себе небольшой подарок.       Надеюсь, она не начнёт лезть в душу, расспрашивая о подробностях. Не хочу рассказывать девчонке, которую в первый раз вижу, обо всей той херне, что мне мерещится, стоит только выключить свет. Ладно, пока сойдёт и эта маска. Остальные за ту же цену даже до неё не дотянут по качеству. Подходя к терминалу, смотрю в биометрический сканер, пробиваю маску, по ходу объясняя Мимее, что она не могла расплатиться таким образом, потому что это возможно, только когда у тебя своя карта с привязанной к ней биометрией.       Покончив с покупками и избавлением от шмоток, мы возвращаемся к павильону, где уже ждёт Рики. Возвращаю ему карту.       — Если вы закончили, едем в твою квартиру, — говорит он Мимее. — Я уже пообщался с её хозяином и оплатил на два месяца вперёд.       Иду к лифту, понимая, что Рики не захочет, чтобы я летел с ними. Добираться домой придётся на аэробусе.       — Стой, — говорит Рики, и я оборачиваюсь.       — Неужели ты это мне?       — Тебе, — сухо отвечает он. — Раз уж ты здесь, тебе лучше полететь с нами.       — Может, объяснишь, зачем? Задолбали ваши секреты.       — Тебя не касается, — он даже не отводит взгляд от телефона.       — Касается, если хочешь, чтобы я полетел.       — Если господин Ясон здесь, нам лучше не оставаться наедине, — говорит вместо него Мимея. — Есть причина. Ты будешь свидетелем того, что мы... вели себя прилично.       — Так вот зачем я тебе понадобился.       — Может, полетим уже? — нетерпеливо спрашивает Мимея.       — Такси скоро будет, — Рики убирает телефон в карман. — Можем подниматься.       На крыше с минуту стоим под мелким холодным дождём, прежде чем перед нами опускается такси. Садимся, и Рики называет навигатору новый адрес. Пока летим, дождь превращается в ливень. Мимея молча смотрит в лобовое стекло, перебирая пальцами ручки пакетов с покупками. Рики тоже молчит. В салоне тепло, но я поёживаюсь, представив, что скоро нам придётся выйти под хлещущие струи холодной воды. Всё равно что встать под холодный душ в одежде.       Выйдя на крыше дома, торопимся в лифт, чтобы скорее укрыться от ветра, бросающего воду прямо на нас. Хорошо, что такси опустилось напротив кабины, а дверцы лифта открылись почти сразу. Этот дом, как и наш, попроще того, в котором живёт Рики со своим партнёром. Мимея, кажется, не возражает. Я думал, она сказала, что ей всё равно, где жить, просто в пику Рики. Но, похоже, она правда так думает.       Выходим из лифта, и Рики подходит к нежно-зелёной двери.       — Открывай, — он протягивает Мимее ключ-карту.       Помедлив секунду, она прикладывает карту к замку, входит в коридор и ставит у двери пакеты. Если, как мне показалось, она не умела раньше пользоваться ключ-картой, она быстро учится.       А тут ничего, классно, и не скажешь, что в дешёвом на вид доме за простой дверью может скрываться такая квартира. Потолок высокий. На стенах светло-жёлтое покрытие. Плинтус красивый, сделан под древнюю бронзу. Только не могу понять, что мне напоминает такой интерьер.       — Разберёшься, как пользоваться бытовой техникой? — спрашивает Рики.       — Был случай научиться, — отвечает Мимея. — Если не возражаешь, я хочу побыть одна.       — Конечно. Только... — Рики вытаскивает что-то из кармана и передаёт ей. Новый тёмно-зелёный телефон. — Будет нужна помощь — звони.       — Зачем ты оставляешь его мне? — спрашивает она как будто с подозрением.       — Потому что понимаю, как тяжело обустраиваться на новой планете. Холодильник забит, но когда еда кончится, скажешь.       Она только кивает. Рики коротко прощается, прикасается к электронному замку и выходит в отъезжающую дверь.       — Почему не хочешь брать телефон? — интересуюсь я.       — Потому что у меня есть причина не верить Рики, — уклончиво говорит Мимея.       — Даже если и так, это глупо — оставаться без связи на незнакомой планете. Ну что такое он может сделать с телефоном, жучок в него встроить?       — Может, ты и прав, — соглашается она, недовольно хмуря тонкие брови. — Только непонятно, какая тебе разница, оставлю я телефон или спущу в унитаз.       — Хороший вопрос, — отвечаю и ей, и самому себе. — Я пойду. Рики и так бесит всё, что бы я ни делал. Из-за того, что приходится ждать, тоже, наверно, бесится.       Мимея стоит в коридоре, скрестив руки на груди, пока я не выхожу за дверь. Рики не видно на площадке. Не удивлюсь, если он улетел на такси без меня. Но всё же поднимаюсь на парковку на крыше.       — И какого хрена ты там застрял? — спрашивает Рики с переднего сидения такси, когда выхожу из лифта в продолжающийся дождь.       — Хотел убедиться, что она не избавится от телефона, как только мы уйдём. Не знаю, почему, но она не в восторге от того, что телефон — твой подарок. Или не твой, а твоего партнёра?       — Не лезь не в своё дело.       Всё как обычно. Ну и насрать. Главное, мне не придётся спускаться и ждать аэробус в такую погоду.       — Так завтра ты снова летишь на Амои?       — Кто-то должен вести шаттл, — Рики вскользь смотрит на меня равнодушным взглядом. — Макси должен вернуться на Амои, но он никогда не водил транспорт крупнее аэрокара.       — Слишком искушаешь судьбу, нет? Один раз ты слетал и вернулся благополучно, но хер знает, как пройдёт второй. То есть даже третий, если считать тот рейс, когда ты забрал нас сюда.       Рики не отвечает, уставившись в лобовое стекло. Молчит всю дорогу, пока такси не опускается на крышу нашего дома. Выхожу с невольной опаской, хотя и вижу, что на ярко освещённой парковке никого: хрен знает, вдруг этот Макси зачем-то вернулся в квартиру. Завтра, когда он улетит, я буду чувствовать себя в разы спокойнее. Хреново, что я не помню его лицо. Любой случайный прохожий может оказаться Макси, а я даже не узнаю об этом, пока он не зарядит мне в челюсть. Выходит, через неделю или месяц нельзя будет сказать, что Гай так уж неправ, что боится, когда я выхожу из квартиры?       Такси с Рики медленно поднимается и летит дальше, а я вызываю лифт.       — Ты какой-то напряжённый, — замечает Гай, когда я вхожу в квартиру. Интересно, он просто проходил мимо или ждал в коридоре? — Что-то случилось?       — Да нет. Просто прогулялся с Мимеей по торговому центру. Потом мы проводили её в её квартиру и вернулись сюда.       — А Рики? Он полетел домой?       — Полетел, а домой или ещё куда, он мне не докладывает.       Снимаю пальто и вешаю в шкаф. Медленнее, чем нужно, переобуваюсь, не зная, как спросить то, что вертится в голове с секунды, когда Мимея сказала, что...       — Что там Мимея говорила про Рики? — наконец спрашиваю, убрав туфли в обувницу. — Это что, правда? Я думал, Рики и этот Ясон — партнёры, но получается, что...       — Забудь, — прерывает меня Гай. — Теперь вроде как партнёры. А то, что было в прошлом... лучше просто вычеркнуть.       — Вычеркнуть такое? Это же грёбаный бред! Вообще не похоже на Рики. Или я чего-то не знаю?       — Да ты вроде до хрена всего о нём узнал, когда решил покопаться в его прошлом, — встревает Люк. — Жаль, рассказать не успел.       — Люк, заткнись, а, — говорит Норрис, опередив уже поднявшегося со стула Гая. — Больше поговорить не о чем?       Поднимаюсь по лестнице, не слушая продолжение. Достали эти обрывки инфы, которая ничего не проясняет, а только ещё больше запутывает. Уж или всё, или ничего.       — Постой, — окликает меня Гай.       Обернувшись, вижу, что он уже на середине лестницы.       — Ну что ещё?       — То, что мы собирались сделать, когда Норрис прислал сообщение... Ты ещё хочешь этого?       На размышление уходит несколько секунд. Сегодня, в отличие от первого раза, меня не накрыло желание настолько сильное, чтобы потерять голову. Может быть, и накрыло бы, если бы не приезд этого Макси, но у меня просто не было времени так завестись. Теперь, когда Рики по второму разу свалит и не появится здесь целую неделю, может быть, Гай наконец перестанет постоянно загоняться?       — Да, но не сегодня. Настрой уже сбили.       — Хочешь, просто побуду с тобой, пока не заснёшь?       — Я тебе что, ребёнок? — раздражаюсь я. — То, что я на три года младше, ни хрена не значит!       Я как будто уже говорил им что-то подобное? Гай смотрит на меня странно. По ходу, правда говорил. Когда, интересно?       — Короче, я спать. Как-нибудь в другой раз, если не передумаешь. Уламывать тебя как-то уже надоело.       Собираюсь набрать код на панели замка моей комнаты, но тихий голос Гая заставляет меня обернуться.       — Забей. У меня просто плохое предчувствие.       — Из-за Рики?       — Да. Потому что так везти не может даже ему. Один раз он слетал нормально, но что, если во второй раз будет иначе? Мне кажется...       — Тогда сам вали с ним на Амои! — бросаю я. — И следи, чтобы ничего не случилось!       Скрывшись в своей комнате, блокирую дверь. Размечтался, блядь. Здесь Рики или летит к пространственному переходу на Амои, он всё равно для Гая на первом месте. Может, сменить код, чтобы и Гай его не знал? Хотя нет, пока не буду. Гай и так не зайдёт ко мне, если не позову. Он-то понимает, что заблокированная дверь — сигнал не входить, и забить на это можно разве что в экстренных случаях.       Раздевшись, забираюсь под одеяло и надеваю маску. На лице она ощущается довольно приятно. Надо бы уснуть поскорее, чтобы не быть сонным на работе, но сон приходит не сразу. Я не могу не думать обо всём, что произошло за последнюю неделю. Этот разговор Кинтеро на парковке. Загоны Гая. Норрис с его Макси, возвращение которого в Фуэнтес висит над головой, как тот меч из древнетерранских мифов. Эта странная девчонка, непонятно откуда свалившаяся на нашу голову. Её идеальные черты лица, смутно напоминающие что-то. Новости о прошлом Рики. Этот напряг между ним и Мимеей, причины которого знают только они двое. Они что, встречались, раз Ясону не понравится, если они поедут куда-то вдвоём? И в довершение всего мелкие обрывки воспоминаний, из которых не составить ничего целого и понятного. Уснёшь тут, когда в голове такая каша.