Nebula / Туманность

Глава 1. Начало/ Onset.

      Гермиона помнила то чувство, что охватило её, когда она получила своё первое письмо из Хогвартса: предвкушение, сладостно застывшее в её сердце. Оно сменилось восторгом, а после — уже в школе чародейства и волшебства — всеобъемлющим желанием быть лучшей; показать всем, на что она способна. Оказалось, что способна она на многое. Её боевой несгибаемый дух и острый ум не раз выручали Рона и Гарри. Гермиона стала частью золотого трио, и в некотором роде, если уж быть предельно честной, Грейнджер гордилась сим фактом. Лучшая — ей это так шло. Она старалась больше остальных, вкладывала всю себя в борьбу во имя света. Ей думалось, что нет нерешаемых задач, а если уж те и были, то она отчаянно верила в то, что уж ей то они рано или поздно покорятся. Крестражи стали первой загадкой такого рода, Драко Малфой — второй. Вероятно, Гермиона разобралась бы и с первым, и со вторым, если бы у неё было время. Но времени не было.       Егеря настигли их так не вовремя: её глупые духи, падение Рона, жалящее проклятие, брошенное Гарри в лицо. Захватчики не были уверены в том, кого они поймали, но притащить своих жертв в логово Пожирателей, показалось им правильной идеей. Судьба Гермионы в этот миг извернулась и обратилась в кольцо. Её линия жизни замкнулась на Драко Малфое именно в тот момент, когда девушку бросили на пол в главном зале мрачного мэнора. Колени ударились о мрамор, а сердце об рёбра, когда она увидела его. Парень казался одиноким и обособленным, его тёмная мантия обтягивала силуэт чернильным пятном, когда полы её взлетали при движении. Когда он говорил, его голос звучал прохладно и успокаивающе, равнодушно и спокойно. Грейнджер задыхалась. Большую часть сознательной жизни любить Рона и утонуть в чужих туманных глазах. — Их трое, — Нарцисса подвела парня за руку, и тот присел перед Гермионой, которая боялась даже вздохнуть. — Это девушка. Похоже, что она та самая подруга избранного. Послушай, лжёт ли она о своих спутниках.       Прохладные пальцы коснулись щеки — это почти нежно. Грейнджер нервно облизнула губы. Его касание отчего-то казалось желанным. Стыд обжёг щёки, выступив румянцем на коже. Ей не хотелось испытывать чувства к врагу. Это почти странно. Почти. — Драко, я буду задавать вопросы, а ты считывать правильные ответы, — Миссис Малфой вышагивала вокруг них. На периферии раздавалась ругань Рона и Гарри, которых утаскивали в подземелье. Гермиона сосредоточилась на своём дыхании, стараясь успокоиться. Ей нельзя ошибаться. В конце концов, она лучшая — ей несвойственны ошибки. Это прерогатива какой-нибудь Лаванды Браун, но никак не её. Пальцы соскользнули с её щеки на шею, прижавшись к жилке, что отчаянно билась пульсом. — Где Гарри Поттер? Он с тобой? — голос Нарциссы звучал тихо и властно. Однако Грейнджер не слышала её, так сильно стучало в висках. Гермиона могла только смотреть на длинные пушистые ресницы, что покоились на бледных щеках. — Я требую ответа, — цокот каблуков остановился, и на пленницу упала тень. — Или ты онемела? Парень же открыл рот и едва слышно сказал: — Она не испугана. Это другое. — Упрямство? — поджав губы, едко задала вопрос женщина. Драко не ответил, вместо этого он немного склонился вперед к девушке перед собой. Та не делала попыток бежать, а с его приближением только сильнее сжалась. Она замерла, буквально застыла, ожидая дальнейших действий. Мальфой втянул носом воздух совсем рядом с её шеей, заставив пульс Грейнджер подскочить. — Почему не сыворотка правды? — заметно нервничая, притворно яростно спросила она, вздрогнув всем телом, стараясь отстраниться. Пальцы скользнули ниже, и Драко надавил ей на плечо, впечатав большой палец в выемку над ключицей, заставляя повиноваться. Гермиона поморщилась: это было больно, но не так постыдно, как предательство собственного тела. На её щеках всё ещё цвёл еле заметный румянец, а кожа против воли теплела, нагреваясь от буйства гормонов. — Потому что если ты действительно подруга избранного, то слишком ценна, чтобы мы могли рисковать, — усмехнувшись, ответила ей госпожа Малфой. — Были у нас уже мракоборцы, которые против нашей воли умирали в муках. Это ведь так предусмотрительно: заранее выпить зелье несовместимое с сыворотками, что развязывают язык. Или ты тоже жаждешь смерти? Грейнджер вновь облизнула губы. Её охватывало беспокойство по многим причинам: плен, неизвестность, страх, внезапное влечение. Девушка дёрнулась, но заклятье, сковавшее ранее ей руки за спиной, не поддалось. Это привело лишь к тому, что она потеряла равновесие — едва заметное движение и сильная рука подхватила её, удержав за локоть. Гермиона растерялась: парень перед ней явно незряч. Как он это сделал? — Она не в состоянии дать ответы, — равнодушно припечатал юный Пожиратель смерти. Он поднялся на ноги, возвысившись над пленницей. Его взгляд всё ещё был устремлён вниз, являя собой бесконечный туман. — Почему? — Нарцисса нахмурилась. Такое на её памяти случилось впервые. Её сын никогда не подводил: все предыдущие пленники, допрошенные им, не могли ничего скрыть. Даже когда пальцы были слишком скользкими от крови, юный Малфой не прекращал допроса. Что произошло на этот раз? — Слишком противоречиво, — он впервые допрашивал юную девушку, от которой исходило подобное дрожание магического фона. Температура её тела росла, хотя обычно от ужаса все холодеют. Запах, исходивший от неё, становился ярче, и в нём появились нотки, доселе ему незнакомые. Это было ново и странно, как и биение её сердца: отчаянное, но не переполненное страхом в полной мере. — Слишком устал? — женщина встревожилась, и обеспокоенно заглянула сыну в лицо, выискивая признаки того, что её чадо нездорово. — Сынок, ты должен беречь себя. Глаза Гермионы расширились от удивления: она знала об этом чистокровном семействе, как об обособленном и закрытом, состоящем из мужа и жены и их бездетного горя. Эта сплетня ходила по магическому сообществу долгие годы, даже маглорождённые знали о ней: богатая бездетная пара чистокровных волшебников — угроза прекращения существования двух могущественных родов. Оказывается у них есть сын. Слепой.       Драко вдруг резко выдохнул и сделал несколько шагов назад, отходя от матери. Грейнджер считала выражение на его лице — то демонстрировало искреннее презрение и отвращение. — Скажи Сивому, что я займусь пленниками сам, — парень сделал глубокий вдох, после чего потёр нос, будто желал избавиться от того, что учуял. Примерно в это же мгновение из коридора донеслись голоса. — Говорят, подружку избранного доставили. — После допроса развлечёмся? — Она вроде ценная, разве её не оставят Лорду? — Да брось, может это ошибка. Тогда она наша, — каркающий смех прошёлся по залу, когда двери распахнулись, и в помещение вошёл мужчина, несомненно являющийся оборотнем. На его лице мелькнуло лёгкое безумие, когда тот увидел Гермиону. Тонкая фигура, скованная на полу, заставила его выпустить удовлетворённый рык. Нарцисса хлопнула в ладоши и привлекла внимание вошедших к себе. Сопровождающий Фенрира, шедший позади него, тут же отступил на шаг, но Сивый не удосужился проявить подобное «почтение». Вместо этого оборотень резво зашагал вперёд, увлекаемый желанием подчинить. — Допрос не окончен, — холодно заявила госпожа Малфой, всё же заставив мужчину остановиться на полпути. Тот усмехнулся, но поднял руки вверх, демонстрируя пренебрежительное смирение. — Ваш ручной зверёк теряет сноровку? — в его голосе читалась явная насмешка. Он ненавидел слабых и бесполезных, и, по его мнению, наследник рода Малфой был именно таким. — Следи за языком, — прошипела Нарцисса. В её руке тут же оказалась палочка, выскочившая из крепления на предплечье. — Ты захлебнёшься кровью раньше, чем сделаешь попытку напасть. Перед тобой благородный наследник-аристократ, Пожиратель смерти из Ближнего круга. Никому не позволена такая дерзость! — Передо мной обычный слепец, заносчивая дамочка и новая игрушка, — фыркнул Фенрир. Нарцисса хотела применить силу: её рука чуть дрогнула, но на большее женщина оказалась не способна. Её тело застыло — его сковала знакомая и родная ей магия. Драко не шелохнулся, но она знала, что это его немое предупреждение. Запрет. Требование: ничего не делать. — Драко самостоятельно продолжит допрос позже, — всё, на что она оказалась способна в новых условиях. Даже слова давались ей с трудом. Так сильно сын незримо сковал её. Фенрир всё же подошёл ближе и вцепился в волосы Гермионы, заставив ту зашипеть от боли. Он вздёрнул за них пленницу вверх так, что у той едва не хрустнула шея — девушка оказалась с запрокинутой назад головой. Прямо над ней нависал и довольно ухмылялся оборотень. — Мы с тобой ещё увидимся, куколка, — его пальцы разжались, и Грейнджер завалилась на пол, не удержав равновесие. Скованные за спиной руки не оставили ей возможности быть более мобильной, так что она рухнула на пол и теперь неловко крутилась в попытке сесть, пока нечто не вернуло её в исходное положение. Незримая сила подкинула девушку, возвратив в прежнюю позу: на коленях, лицом к Миссис Малфой.       Сивый присвистнул и развернулся, уходя, вновь продемонстрировав пренебрежение. Нарциссе ужасно хотелось запустить проклятием тому в спину, но она всё ещё была лишена подобного удовольствия. Фенрир закинул руку на плечо своему приспешнику и, бросив на прощание пару ехидных смешков, покинул помещение. — Драко! — возмутилась Миссис Малфой сразу же, как к ней вернулась возможность двигаться. Женщина всплеснула руками, выражая негодование. — Ты не можешь так просто… — Могу, — прохладно отозвался парень, пожав плечами, после чего растворился в чёрном дыме, трансгрессировав. — Что за мальчишка, — удручённо вздохнула Нарцисса. На миг она словно выпала из реальности, разглядывая то место, где только что стоял её сын. Когда-то его магия казалась мягкой и едва годной для использования. Теперь же та была по-настоящему сильной: она прибивала чугунной плитой к земле, вязко распространяла ауру и душила посторонние магические всплески. Мало кто это знал. Драко не применял свои способности на посторонних. Точнее он использовал их только на смертниках и собственной матери — последнюю он только ограничивал, никогда не причиняя вреда. Пленникам-смертникам не так везло, но то были издержки. Его магическая сила росла, навыки улучшались. Быть может, это именно то, что узрел в нём Тёмный Лорд, даровав метку? Нарцисса часто задавалась этим вопросом: что в её сыне привлекло Волан-де-Морта? Драко никогда по-настоящему не желал того, что ему приходилось делать. В нём не было истинной тьмы и безумия, как в Беллатрисе; не было и желания власти, как у Люциуса. Драко просто повиновался, привыкший к мысли о том, что только так можно заслужить одобрение. Одобрение, которого он так жаждал всю свою жизнь. Главным образом от своей семьи, от отца. — Элли, — домовушка, среагировав на призыв, материализовалась рядом с женщиной. — В одиночную камеру её. Никого не пускать. Только Драко, если тот изъявит желание. Кроха в белоснежной кружевной сорочке поклонилась, после чего щёлкнула пальцами, и юная пленница растворилась в воздухе вместе с ней.       Гермиона даже не успела осознать, что произошло, как её встретила тьма подземелья. Запах сырости ударил в нос, а пульс наконец-то замедлился. Отчего-то она почувствовала накатывающую апатию. — Кто-нибудь? — всё же крикнула в пустоту, решившись на попытку, которая, как она заранее знала, оказалась бесполезной. Домовушка исчезла, поэтому ответом ей служила только вязкая тишина. Незримые оковы пропали с рук, и Грейнджер смогла размяться. Потягиваясь, она ощутила в полной мере, как ужасно ноют мышцы. Её тело кричало об адской усталости: всё-таки кочевая жизнь, бегство и грубый захват сделали своё дело. Ей было больно, холодно и одиноко. Гермиона не знала, что с её друзьями, и уж тем более понятия не имела, как выбраться и что делать. Пожалуй, такое с ней случилось впервые. Единственное, что она знала наверняка — так это то, что ей категорически нельзя испытывать то, что она чувствовала к Драко. Девушка затрясла головой, желая выбросить из мыслей возникший образ. Касание пальцев. Почти нежно. Почти желанно. — Нет, — выдохнула Грейнджер, пытаясь остановить наваждение. Этого не будет. Никаких чувств к врагам. Она любит Рона. Так ведь? Рона, который никогда не вызывал в ней такую бурю. Гермиона принялась кусать губы в попытке отвлечься. Никаких посторонних мыслей. Для начала она немного отдохнёт, а уж потом точно придумает, как выбраться отсюда, захватив с собой друзей. Она откинулась назад, прижавшись спиной к холодной стене — это заставило её поёжиться и покрыться мурашками. К сожалению, выбора у неё не было. Сон медленно настигал её, усталость снедала тревоги, и только туманный взгляд теперь уже знакомых очей мелькнул перед её внутренним взором прежде, чем она провалилась во тьму.