Nebula / Туманность

Глава 6. Рейд/ Raid

      После ночного собрания Ближнего круга осталось немного времени до рассвета: утром группа захвата отправится в рейд. Несмотря на всё произошедшее Тёмный Лорд всё ещё не осведомлён о том, что Драко не убил грязнокровку, но парень уверен, что тот догадывается. Малфой не скрывал большую часть своих воспоминаний во время собрания на случай, если Волан-де-Морт решит воспользоваться возможностью и окунётся в его память. Однако этого, насколько Драко мог ощущать, не произошло, и теперь он ворочался в собственной кровати, мучаясь из-за мыслей, роящихся в голове. Большинство из них о Гермионе: как ей выжить? Это то, что не давало покоя. Парень уже прокрутил в своём сознании сотни вероятных исходов войны и ни в одном Грейнджер не осталась жива. Грядёт победа Тёмного Лорда: где тогда искать спасения маглорождённой волшебнице? Разве Гермиона сможет жить, если последний оплот света падёт? И только исходя из этих умозаключений, Малфою не казалась безумной идея, озвученная Грейнджер. Что, если действительно спасти Поттера? Что, если только так у него получится помочь Гермионе? Даже мысли о подобном — измена ценностям Пожирателей. Уже только из-за одного этого факта ему должны пустить Аваду в лоб. Однако вот он — Драко Малфой — безнаказанный и живой. По крайней мере, пока что.       Утро приближалось: оно ощущалось в воздухе, оживало рассветными лучами тепла на коже, грозило приближением неизбежного. Драко проходил внутреннюю борьбу молча: его сердце требовало одного, пока рациональный ум кричал о глупости. Ещё месяц назад он не представлял себе иной жизни, не думал о том, что появится человек, способный заставить его отвергнуть те идеалы, которые в нём взращивали. Драко мог быть жесток, безжалостен и холоден, но его сердце, которое с самого раннего детства жаждало любви и признания, оказалось не готово к простой человеческой доброте и милосердию. Он сам не понимал, почему испытывал то, что чувствовал. Ему абсолютно непонятно, по какой причине Гермиона любит его — это полнейший шок и чистое недоумение. В тот момент, когда Грейнджер сказала слова любви, сердце Малфоя забилось в безумной пляске, вспыхнуло тысячей огней, заполнив душу обилием искр, кричащих о надежде. Его — незрячего и, казалось, никому ненужного — полюбили. Пленница сделала то, на что его собственный отец оказался неспособен. Гермиона нашла в нём нечто особенное, а он — в ней. И пусть он её не видел, почти не касался, не изучал и не представлял, как она выглядит — это не отменяло того, что Драко был влюблён в неё. Теперь он понимал, о чём писалось в книгах, что эльфийка Элли часто читала ему в детстве. Абсурдная всепоглощающая любовь, способная творить чудеса: Малфой не был уверен, что в их случае это так, но где-то в глубине души надеялся.       Драко, протяжно выдохнув, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Он вспомнил то, как почти нежно Грейнджер произнесла его имя; её аромат, мягкость пушистых волос и то чувство, что звенело внутри него в её присутствии, будоража кровь. Парень сильнее сжал подушку и зарылся в неё лицом, пытаясь забыть, смириться, успокоиться, отпустить. Мимолётная нежность кожи. Безысходность. Приказ. Желание спасти. Безумный коктейль мешался внутри него, и магия бурлила, наполняла каждую клеточку его тела, символизируя очевидное: Малфой готов бороться за то, что ему дорого. Рассветные лучи коснулись его макушки, холодный ветер взметнул шторы и обдал лежащего на кровати парня — тот лишь покрылся мурашками. Решение зрело, мысли выстраивались в ряд, подвластные сердцу, что пело о единственном правильном решении, пока разум кричал о безумии. Драко сжал пальцами палочку под подушкой. Может ли он отринуть всё, к чему так долго шёл, ради того, чтобы спасти первого человека, не искавшего выгоды и увидевшего в нём нечто большее, чем пустоту? Может ли он рискнуть всем, чтобы спасти Гермиону, растоптав при этом малейший шанс на неприкасаемость в рядах Пожирателей? Сейчас он — Драко Малфой, наследник двух древних темномагических родов. Его кровь чиста и бесценна — неоспоримая истина. Что будет, если он предаст идеологию Пожирателей смерти? Пойти против Тёмного Лорда — обречь на смерть всех, кто связан с ним какими-либо узами. Родители пострадают. На одной чаше весов Гермиона, с которой его едва ли что-то связывает, кроме чувств, на другой — его собственная семья. Это сплошное безумие. Драко поставил точку.       Он мысленно провёл черту, после чего резко перевернулся и рывком сел на кровати. Спать в одежде было плохой идеей, но у него ранее не было времени на такие мелочи, так что сейчас ему оставалось лишь сменить часть одежды для рейда. Парень стянул через голову рубашку и бросил её в изножье кровати, откуда та с тихим шелестом исчезла — домовушка привычно сделала свою работу. — Элли, — Малфой позвал её одними губами, едва добавив звук, но эльфийка материализовалась перед ним тут же. — Что желаете, Хозяин Драко? — кроха склонилась в подобострастном поклоне. Парень на мгновение оперся локтями на колени. Ступни холодил пол. Сердце отчаянно билось в груди. Он ещё мог пойти на попятную, мог отказаться от этого пути, вычеркнуть из своей памяти Гермиону Грейнджер и обречь себя на механическое выполнение грязной работы — кровавой и неблагодарной — в рядах Пожирателей. Гермиона — это свобода, дыхание жизни, солнце, лесной воздух и тёплый смех. Малфой больше не мог лгать самому себе: ему это нужно, с ней у этой жизни появляется вкус. Драко молча стянул с себя носки и протянул руку вперед, передавая вещи. Эльфийка аккуратно забрала носки и мягко улыбнулась, но парень, конечно же, не мог этого видеть. — Отправить в стирку? — буднично уточнила домовушка. Малфой покачал головой. — Нет. Это подарок. И мир вовсе не рухнул, и жизнь не кончилась. Элли задушенно всхлипнула. Драко пообещал себе вернуться. Это тоже правильное решение.

***

      Серое лондонское утро не предвещало беды. Мерное накрапывание дождя шелестело по улицам, прибивая городскую пыль к брусчатке. На Гриммо 12 было серо, тихо, безлюдно. В Ближайшем переулке едва мелькнула тёмная вспышка, чтобы тут же погаснуть, скрывшись под магическим пологом. Драко ощущал жужжащее в воздухе напряжение, смешанное с предвкушением — Пожиратели готовились к шоу. Было бы чудесно, если бы Гарри Поттер тоже был к нему готов. Беллатриса рядом с Драко начала нервно пританцовывать — Малфой поморщился: он не разделял её безумного восторга. Запах оборотней неприятно щекотал ему нос — двое прибывших на задание недовольно порыкивали в ожидании неподалеку. — Все помнят план? — ещё раз осведомился Трэверс и, дождавшись шипящего согласного шёпота присутствующих, кивнул. Мальсибер тихо выдохнул: «Трэверсу как обычно самые сливки…» Драко мысленно усмехнулся: если называть это сливками, то у Мальсибера чертовски дурной вкус.       Трэверс покинул купол скрывающих чар и направился к дому. Защитная магия поместья опознала его, скинув личину и явив перед собой крыльцо: Министерский служащий при исполнении с ордером и маленьким сосудом с кровью Беллатрисы из рода Блэк во внутреннем кармане мантии — этого должно быть достаточно. Мужчина неспешно поднялся по ступеням и постучал. Брань портрета и дикий вой чар оглушали даже на крыльце, однако дверь не спешили открывать. Трэверс уверенно улыбнулся, а после бодро выдал: — Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, проверка сведений! Пожиратель аккуратно достал из внутреннего кармана склянку с кровью Беллатрисы: зачарованная, она была способна подстроиться под любые изменения в системе защитных чар дома. Недаром Нарцисса, занимавшаяся кровной магией, являлась одной из сильнейших ведьм в Британии — её мастерство способно творить поистине невероятные вещи. Дверная ручка с пастью змеи ощерилась, готовая вцепиться в незваного гостя, но тот ловко всунул маленькую бутыль в разверзшуюся пасть. Едва слышный хруст стекла и багряные потёки крови не скрыли громкого щелчка открывшегося замка. Трэверс толкнул дверь вперёд, и его тут же отбросила взрывная волна. Бомбарда выбила дверной косяк, украсив острыми щепками распластавшееся перед крыльцом тело. Чернильные вихры дыма в тот же миг ворвались в дом, проигнорировав потерю соратника — Рон, застывший в конце коридора с палочкой наготове, оказался сбит с ног. — Они в доме! — истошно заорал парень прежде, чем Мальсибер попытался его придушить. Очередная бомбарда, деревянные щепки, топот ног, запах гари и кровь. Драко последним вошёл внутрь и двинулся вдоль стены — мимо него рикошетом прошёл Круциатус. Беллатриса умчалась наверх: её шаги цокотом каблуков звучали на лестнице, пока голос визгливо разносился по дому. — Гарри, пупсик, где же ты? — знакомые нотки безумия послышались в интонации женщины.       Малфой, проигнорировав погоню, пошёл на хрип, который царапал его чувствительные барабанные перепонки своей угасающей звуковой волной. — Он нам нужен? — его вопрос повис в воздухе. Мальсибер не ответил: промолчал, сдавив горло жертвы сильнее. Череда раздавшихся хаотичных ударов наглядно продемонстрировали, что Уизли ещё жив, хоть и глупо копошится под Пожирателем. Сдаваться представитель золотого трио был не намерен. Драко наступил на что-то и прокатил неопознанную вещь под подошвой — характерное движение по полу за считанные секунды помогло опознать предмет. Парень примерился, усмехнулся и подтолкнул свою находку к хозяину. Вещь покатилась и коснулась почти ослабевших пальцев — удача? Чистый расчёт. Палочка оказалась в руке Рона и хрипящее на последнем издыхании «остолбеней» отбросило обмякшее тело Мальсибера под потолок — несчастный при падении снёс ограждение лестничного пролёта и неестественно замер, окаменев на полу. — Времени не так много, — напомнил Малфой кряхтящему Уизли, на что тот только метнул в Драко очередное проклятие, которое тот отвёл незримым щитом. Свою палочку Малфой не выпускал из рук и крепко сжимал в пальцах: сейчас не лучшее время для экспериментов; одна ошибка может стоить ему жизни. Рейд в кромешной темноте — сложная задача. — Какого чёрта? — растерянно изрёк Уизли, заметив взгляд, устремлённый в никуда. Не в его принципах драться с тем, кого он признал беззащитным. Очередное проклятие осталось на языке, слова не были сказаны. Секундное замешательство прервалось куда быстрее, чем кто-нибудь из парней нашёлся с ответом. Наверху громыхнул очередной взрыв, после которого раздались визгливый безумный крик Беллатрисы и душераздирающий мужской вой. Рон в ту же секунду забыл о странном Пожирателе и, пихнув Драко плечом, тем самым освободив себе дорогу, устремился к лестнице. По пути он с завидной лёгкостью перепрыгнул через распластавшегося Мальсибера, чей взор был хоть и застывшим из-за заклятия, но вполне осознанным. — Гарри! — истошно проорал Уизли, спеша на помощь другу, прекрасно понимая, что выл от боли ранее вовсе не его товарищ. Малфой тяжело вздохнул: у него не было чёткого плана действий, да и события разворачивались совсем не так, как он ожидал. Вылазка с самого проникновения на объект пошла не по плану Пожирателей, как ему выполнить то, что он задумал? Парень задумчиво покрутил в руках палочку, играючи перемещая ту меж изящных пальцев, а после, придя к логичному умозаключению, присел рядом с Мальсибером и нащупал его пульс. Обнаружить неровное сердечное стаккато в жилке на шее оказалось просто и при этом весьма разочаровывающе — свидетели ему не нужны. — У судьбы для тебя на сегодня другие планы, — одними губами прошептал Драко. Шанс отказаться от этого безумия ещё маячил на горизонте. Пути отступления были, но парень привык идти до конца вопреки всему. Ни слепота, ни что-либо другое не могли изменить того, что он готов на многое для того, чтобы защитить человека, в котором обнаружил свой мир. И если предательство — это то, на что надо пойти, чтобы спасти Гермиону, то это малая плата. Высшей может стать только жизнь. Заклинание воспроизвелось на автомате. Такую мелочь он делал не раз и не два. Сегодня он не палач: играет всё же за иную команду. Зрачки Мальсибера лишь на миг расширились от осознания неизбежности перед тем, как затуманились дымкой неведения — обливиэйт сработал чётко, оставив после себя поддёрнутый пеленой взгляд. Пульс под пальцами Малфоя выровнялся: одурманенный Пожиратель растерянно заморгал. Драко, не желая остаться в чужой памяти новым ярким пятном, медленно поднялся и, вытянув вперёд левую руку, двинулся к лестнице. Подъём оказался сложным: магия сканировала окружение, обозначая, что бой идёт на верхних этажах, но это вовсе не помогало парню в передвижении. Разрушенные перилла, крупные щепки, проломленные ступени, прожжённые заклятиями дымящие дыры — всё это замедляло. Ему было гораздо проще и привычнее сражаться на открытом пространстве, нежели в ограниченном помещении.       Миг, когда Драко поднялся наверх, едва не стоил ему жизни. Его родная магия ощерилась внутри, сжавшись плотной пружиной, и Малфой отступил на шаг в сторону, пропустив мимо себя зелёный луч смерти, пущенный Беллатрисой в Поттера. Мальчик-который-в-очередной-раз-выжил оказался прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки. Заклинание мгновенной тьмы слетело с кончика палочки Драко быстрее, чем он смог осознать ситуацию всеми доступными органами чувств. Его магия вопила об опасности: Беллатриса и Яксли на этаже. Где-то неподалёку тело с угасшим ядром — очевидно, один из оборотней, отошедший в мир иной; рядом с ним некто израненный, воняющий псиной и густой венозной кровью — второй из присланных для рейда. Малфой ощутил присутствие магического ядра Рона поблизости, тот был совсем рядом с Гарри — они отступали к лестнице, обороняясь, рассчитывая сбежать. Идеально для побега. — Сука, — выкрикнул Яксли. Тьма накрыла его, лишив зрения, и он влепил режущее проклятие наугад. Уизли, который в наступившей темноте приблизился к Малфою почти вплотную, неестественно дёрнулся и отступил на шаг назад, чуть было не задев Драко, но тому, на самом деле, именно это и требовалось. Малфой выхватил из-под мантии часы-медальон и нажал на кнопку, обнуляя циферблат. Стрелки забегали, и в тот момент, когда парень уловил своим тонким слухом едва заметный щелчок, пространство сжалось в пружину.       Драко ухватил Гарри и Рона за руки. Всполох мерцающих проклятий прошёлся по этажу — Пожиратели искали своих жертв и били наугад. Чары, созданные на пару минут, грозили вот-вот развеяться, но было уже поздно — беглецы осуществили задуманное, хоть и не так, как планировали. Поттер и Уизли даже не успели ничего осознать, как их внутренности скрутило, а тело сжало со всех сторон только для того, чтобы в следующую секунду магия выбросила их в неизвестность.       Тьма на Гриммо рассеивалась, и Беллатриса, обнаружив пропажу, яростно воя, начала истерично переворачивать вверх дном древний особняк. Оставшиеся с ней Пожиратели обыскали каждый уголок, но тщетно. То, что утеряно, уже возвратить нельзя.

***

      Лесная поляна озарилась краткой яркой вспышкой — пространство разверзлось, выбросив беглецов на волю. Малфой, приземлившись, потерял равновесие из-за того, что Рон и Гарри упали и потянули его в разные стороны. Отпустив парней и рухнув на колени, Драко почувствовал лёгкое головокружение и тошноту, привычные для столь дальней трансгрессии. — Ловушка? — ему в шею уперлась палочка, больно надавив на кадык. Малфой прикрыл глаза и сделал глубокий успокаивающий вздох — Поттер начинал раздражать. — Помощь, — лаконичный ответ, не требующий разъяснений. Однако Гарри, похоже, так не считал. — С каких пор нам помогают Пожиратели Смерти? — Видимо с этих, — усмехнулся Драко, оскалившись. Поттер его странного настроя не разделял: они оказались заброшены порт-ключом непонятно куда в компании юного Пожирателя смерти. То, что неизвестный — их ровесник, было слишком очевидно. В какой момент этот парень сделал неправильный выбор и оказался на тёмной стороне? Ему казалось, что он знал всех слизеринцев принявших метку. — В конце концов, вы живы. Разве не этого ты хотел? — Малфой оттолкнул ладонью палочку Гарри, и тот не вернул её на место. Их отвлёк хриплый вздох. Рон, наконец, решил вмешаться: — Он слепой, и он помог мне ранее. Слишком правдиво. Драко поморщился: ему не нравилось, когда о нём в его присутствии говорят так, словно его здесь нет. К тому же была ещё одна причина для беспокойства: он ощущал то, как слабеет магическое ядро Уизли; запах его крови забивался в нос. — И тебе снова нужна помощь, — Если уж Малфой и решил что-то, то сделает всё от него зависящее для успеха дела. И смерть Рона от кровопотери точно не входила в его планы. — Да это мелочь, — фыркнул Уизли. Парень поднялся, сделал пару шагов в сторону и осел на землю, скорчившись и придерживаясь за бок. Он чувствовал, как болезненно пульсирует в боку. Его дыхание тяжелело и замедлялось, пока ритм сердца ускорялся и гнал кровь, что стремительно выходила из раны. Рёбра болели, напоминая о том, что по ним с успехом прошлось заклинание, хоть и вскользь. Поттер тут же метнулся к другу, обеспокоенный, он на короткий миг перестал обращать внимание на странного Пожирателя смерти. Драко, мысленно огрызнувшись на всю нелепость ситуации, устремился к потенциальным спасителям мира и последнему оплоту света: он, используя магию как путеводную нить, дошёл до Рона, после чего наощупь нашёл его плечо и заставил стянуть мантию. — Я могу помочь, но действовать нужно быстро: мне пора уходить. Уизли поджал губы и несколько мгновений вглядывался в неизвестного парня, второй раз спасающего ему жизнь. — Как твоё имя? — в конце концов, нужно же ему знать как зовут человека, которому когда-то придётся возвращать должок. — Драко, — кратко ответил Малфой, после чего дело пошло быстрее.       Рон оказался не таким робким, как Гермиона: он без вопросов стянул с себя мешавшую одежду. Гарри не остался в стороне и аккуратно стащил с друга пропитавшуюся кровью рубашку. И пока Драко занимался целительством, Поттер торопливо, но весьма успешно очистил всю их одежду базовым заклятием чистоты. Можно сказать, что они даже сработались, на некоторое время став слаженной командой. Малфой с одной стороны был благодарен, с другой — ему ещё предстоит путь назад; туда, где это вызовет лишние вопросы. Исцеление проходило легко: срастить кости, мышцы и соединить кожный покров при единичном режущем проклятии не составляло труда. Драко видел вещи и похуже: те, действия, которые он совершал вместе с матерью в период обучения целительской магии, были в сотню раз сложнее. Именно поэтому через пару минут дыхание Уизли перестало быть тяжёлым, кровь остановилась, а сердечный ритм пришёл в норму. Малфой всё ещё держал глаза закрытыми, когда закончил, не желая демонстрировать свою слабость — его личный порок представлялся ему отвратительным в глазах других людей. Он также не мог знать, что Гарри, разобравшись с одеждой, держал свою волшебную палочку наготове, потому что не доверял новому знакомому — предосторожность в их случае не казалась лишней. К тому же Поттер хотел задать волнующий его вопрос о близкой подруге, который непрестанно крутился на языке, но не был озвучен из-за страха. Плохие новости никто не жалует, а это именно то, что представлялось более реальным — в тот день, когда парни покинули Мэнор, они в подземельях не смогли найти Гермиону, поэтому, вероятнее всего, та давно была мертва.       Закончив, Драко облегченно вздохнул и поднялся на ноги. У него осталось совсем немного времени до трансгрессии: запланированные перемещения облегчали задачу, но лишали возможности полной импровизации. — Мне уже пора, — внутри него будто был механизм, который подсказывал, что ещё немного, и ему нужно будет вновь обнулить циферблат, чтобы отправиться восвояси. То, куда пойдут дальше Поттер и Уизли, не его проблема. Он сделал всё, что мог, и у него ещё есть дела, которыми предстоит заняться. Одна Гермиона чего стоит. Нахождение Грейнджер в логове Пожирателей заставляло его ощущать возрастающий уровень внутренней тревоги. Прошло менее получаса с того момента, как парни успешно скрылись с Гриммо, но для Малфоя даже такой, казалось бы, незначительный временной разрыв представлялся ужасным. За это время могло случиться всё, что угодно. Ему необходимо вернуться. Здесь его миссия закончена. Он извлёк из внутреннего кармана мантии часы — Гарри нахмурился и плотнее сжал палочку в своих пальцах. — В скором времени с вами свяжется Гермиона Грейнджер, — это были последние слова Драко прежде, чем он нажал на кнопку, обнуляя циферблат. В глазах Поттер мелькнуло понимание, а Рон вздрогнул и дёрнулся вперёд, пытаясь ухватить то, что уже исчезло.       Драко, утянутый порт-ключом, пропал с лесной поляны: той самой — из воспоминаний маленькой смелой девочки. Он так и не коснулся настоящих лесных маргариток.