Лето на полароидных снимках

Глава 6

Мама, Со мной все хорошо, поэтому не волнуйся. У меня появились новые друзья. Они и вправду хорошие и когда-нибудь я познакомлю тебя с ними. Мне все еще больно из-за того, что ты не принимаешь меня и я надеюсь, что когда-нибудь ты изменишь свое мнение. Джисон (глава 5)

С первого визита друзей на лодочную станцию прошло чуть больше двух недель. Дом и пространство вокруг него преобразились до неузнаваемости: Теперь его стены снаружи были цветными и местами украшенными рисунками облаков и забавных монстров, а также хаотичными узорами. Опасно торчащие колья бывшего забора пропали, между двух деревьев висел гамак, за который часто сражались Сынмин, Чанбин и Минхо. В доме появились книги и комиксы, фотоаппарат мгновенной печати, чайник, работающий на батарейках, старая гирлянда Феликса, прикрепленная к стене яркими пластырями и даже маленький обогреватель, для спокойствия Чана. Тут и там были раскиданы различные мелочи, принадлежавшие каждому из компании: к бумагам, сладостям и лакам Джисона добавились альбомы, краски и кисти Хёнджина; кольца, пластыри и баночки с блестками Феликса; карточки к-поп исполнителей и баскетбольный мяч Сынмина; а также гитара, различные инструменты и вещи, принадлежащие старшим. Из-за работы Чанбин приезжал на карьер не так часто, но всегда был рад узнать, что нового сделали младшие с домиком, и с удовольствием проводил вместе с ними выходные. В конце концов Чан начал отпускать младших одних даже с ночёвкой, хотя и писал каждые пару часов, проверяя все ли в порядке. За все это время Минхо отметил для себя, насколько изменился Джисон: он уже не был таким стеснительным в компании одноклассников, сам участвовал в покраске дома, изучал окрестности вместе с ними и предлагал новые фильмы для просмотра вечером. Когда он не ночевал на озере, то обязательно был у Феликса или Хёнджина, поэтому беспокойство старшего о нем немного поутихло, хотя иногда ему казалось, что в его маленькой квартире слишком тихо без лиричной музыки на гитаре или проказ спонтанного мальчишки. Что касается мамы младшего, то она отправила сыну пару сообщений с вопросами, когда он вернется и все ли с ним хорошо. Хан и вправду собирался с ней встретиться, но почему-то каждый день откладывал, как ему казалось, неприятный разговор, прячась от проблем у друзей или в домике на озере. Он не хотел выбираться из маленького идеального мира, который они создали в его жизни, делая то, что умел всегда - бежать от проблем. Джисон всегда отмахивался от вопросов и советов Минхо о разговоре с родительницей, что заставляло старшего волноваться, ведь он и сам не имел понятия как лучше поступить. В один из дней, когда Ли собирался сделать младшим сюрприз, приехав на озеро, по пути на остановку кто-то схватил его за руку. Прежде чем он обернулся, его отпустили. Перед ним стояла уже знакомая женщина. Она выглядела не такой уставшей, но в глазах все еще было беспокойство. С их последней встречи прошло целых две недели. — Здравствуй, ты, наверное, не помнишь меня, я- — Госпожа Хан, — перебил ее Минхо, поклонившись. — Да, прости что я отвлекаю тебя, можем ли мы поговорить? Я угощу тебя кофе. Ли задумался на несколько секунд. Конечно, он мог просто вежливо отказать и поехать, но совесть и возможность помочь младшему вынудили согласиться. В конце концов вряд ли это займет много времени. Сев за столик в ближайшей кофейне и сделав заказ, они какое-то время сидели в тишине. Женщина явно нервничала, крутя кольцо на указательном пальце. Собравшись с мыслями, она наконец спросила: — Как я могу к тебе обращаться? — Минхо. Ли Минхо. — Славно. Минхо… Знаешь, Сони, очень тихий и своевольный мальчик. В последние годы мы часто переезжали, и он нигде не мог найти друзей. Я не являюсь образцовой матерью, и совершаю ошибки, но я бы очень хотела увидеть его и поговорить с ним, — она прервалась, принимая принесенный официанткой кофе, — Я понимаю, что возможно он просто попросил тебя подыграть ему, ведь все мы в таком возрасте хотели доказать свою правоту родителям. Но если он говорил правду и у него появился хоть один друг, то я рада. Я хотела спросить у тебя, как он? — Она наконец подняла глаза на Минхо, ожидающего этого вопроса. — Он в порядке, — он немного помедлил, обдумывая как бы смягчить свою речь, — но почему вы не верите в своего сына? Женщина посмотрела на него не без удивления. Ли молча достал телефон и открыл галерею: вся она пестрила фотографиями счастливой компании друзей, среди которых был, в том числе, и сам Хан. На каких-то снимках подростки стояли по колено в воде, пуская блинчики из камней, нарушая спокойствие воды, на каких-то красили стену дома ярко-желтой краской, промахиваясь или специально пачкая друг друга, а на каких-то просто лежали на траве, наслаждаясь летним теплым солнцем. Рассматривая улыбающиеся лица, яркие волосы и испачканную в краске одежду, она проронила пару слезинок. Вернув парню телефон, женщина глубоко вздохнула и наконец улыбнулась. — Похоже он и вправду нашел свое место. Это замечательно… Мне нужно за многое перед ним извиниться, ведь я признаю, что была не права. Что я за мать, если не могу принять своего сына? — Госпожа Хан, то что случилось между вами меня не касается, но поверьте, Джисон много об этом думает. Он придет к вам, когда будет готов. Просто поверьте в него. С этими словами он встал и начал собираться, но снова был остановлен за руку. — Спасибо, — прошептала женщина. Отпустив, она взяла со стола салфетку и быстро написала что-то ручкой, — это мой номер, могу я попросить тебя прислать мне эти фотографии? — смущенно спросила она, — и Минхо, прошу, позаботься о нем. Ли одобрительно кивнул и, приняв салфетку, направился к остановке. Сидя в автобусе он, как и обещал, отправил фотографии и в серьез задумался над тем, чтобы поговорить с Джисоном. Пусть Минхо и не был таким открытым и заботливым как Чан, но он точно перенял от него ответственность в отношении младших, а потому считал важным помочь Хану хотя бы советом. Поговорив с его мамой, парень увидел в ее глазах искренне раскаяние, а потому в душе загорелось желание сделать что-то для этой семьи. Пробираясь через ветви деревьев, Ли услышал веселую музыку, а это могло означать только то, что младшие находятся в домике. Тихо подойдя к двери, он выждал несколько секунд и внезапно зашел, кажется напугав младших. Он застал их сидящими на полу в окружении фантиков и тазика с водой и губками. — Минхо! — первым вскрикнул Джисон, замахав руками. — Минхо хён! — повторил Феликс, — ты привез что-нибудь поесть? — То есть вы ждете от меня только еду? — он вопросительно взглянул на всех троих и резко развернулся к выходу, — все ясно. — Неет, не правда, хён, мы тебя очень любим, — Хёнджин драматично схватил его за ногу, не давая шагнуть. В конце концов старший сдался, упав в кресло. — Что это вы делаете? — Переводные татуировки, — с гордостью ответил Хан, демонстрируя милых медвежат и веснушки из сердечек на очаровательно пухлых щеках. Кажется, эти дни они потратили исключительно на творчество: в волосах Феликса появились непонятного оттенка фиолетовые пряди, на футболке и кедах Хёнджина были различные пятна, рисунки и надписи, а на ногти Джисона были выкрашены в черный цвет настолько аккуратно, насколько Джинни был способен это сделать. — Ясно, а куда дели Сынмина? — спросил он, все же доставая из рюкзака контейнеры с едой. — Он кажется устроился подрабатывать, — припомнил Хёнджин. — Ага, я слышал, что это где-то рядом с работой Чанбина, — Феликс и Джинни ехидно переглянулись, оставив Ли в недоумении. Джисон же насторожился, ожидая ответа старшего. — Жаль вас расстраивать, но Бин не педофил, — он поднял одну бровь, скрестив руки на груди. — Вот все то тебе нужно обломать, хён. У них разница всего два года с небольшим, потом вообще несущественно будет, — Минхо лишь закатил глаза. На самом деле он не имел ничего против, зная, что друг не оступится и поступит так, как будет нужно. Джисон, все это время, молча следивший за разговором подошел к старшему и, взяв его руку, перевернул тыльной стороной вниз. Минхо не сопротивлялся, с интересом наблюдая за происходящим. Младший положил на середину его предплечья белый листочек и аккуратно промокнул мокрой губкой. Несколько капель потекли по руке, падая на пол. Когда Хан убрал бумажку и полюбовался результатом, Ли наконец смог рассмотреть небольшого белого кролика. На его мордочке была забавная ухмылка. — Там не было кота, поэтому я наклеил кролика, — пояснил Джисон, — он чем-то похож на тебя. Хёнджин и Феликс тоже приблизились, чтобы посмотреть. — И правда. Миленько, — подметил длинноволосый. На его лице красовались два изящных карпа кои. А на щеках мальчика, и без того усыпанного веснушками, расцвели красивые розовые цветы. Они еще немного посидели, обклеивая друг друга различными рисунками и расплескивая воду из тазика по полу. Через день или максимум два вся красота сотрется, оставляя только обрывки ярких картинок, но все обязательно останется на очередном снимке из полароида, который они с интересом рассматривают и откладывают к множеству других. Ли откинулся на спинку кресла и осмотрел маленькую комнату. От былой атмосферы одиночества не осталось и следа. Удивительно как эти дети смогли оживить заброшенное место: на столе стояла старая стеклянная банка с цветами, которые подростки нарвали, пройдя немного дальше по шоссе и наткнувшись на поле подсолнухов; тут и там можно было увидеть цветные стикеры, на которых Чан частенько писал напоминания, и на которые ребята в шутку отвечали, создавая целые переписки; на окнах появилось подобие шторы, сделанное из старой простыни и криво подвешенное за два края; а рядом со столом стояла старая гитара Чана, на которой появилось несколько новых наклеек. Сломанное дерево за окном все также лежало, загораживая обзор на озеро, но на предстоящих выходных ребята планировали сдвинуть его в сторону. Под кроватью хранились два одноместных матраса, которые подростки расстилали на ночь посреди комнаты, так им не приходилось спорить о том, кого отправить спать в палатку. На комоде стояли 7 кружек, от которых пахло вишневым и ромашковым чаем, лежали различные комиксы, которыми особенно интересовались Хёнджин и Сынмин, а также пустые контейнеры из-под еды, которую раз в несколько дней привозил Ли. Теперь, спустя время, можно было с точностью сказать, что даже если в один момент все они уедут, бросив старый дом покрываться слоем пыли, он уже не будет таким как прежде. Они останутся в нем, в мельчайших его деталях, начиная с запаха чая, краски и сладостей и заканчивая трещинами в старых стенах и царапинах от перестановки мебели на полу. Сам Минхо несколько раз в неделю помогал Чанбину в его работе в маленьком автосервисе и параллельно искал танцевальную студию для практики. Как бы сильно ему не хотелось провести летние деньки в тихой квартире или удобном гамаке в лесу, потребность в деньгах все же давала о себе знать. Хоть родители всегда были рады помочь, Ли не хотел зависеть от них и был рад обеспечить себя самостоятельно. В конце концов может в будущем он поднимется так высоко, что сможет и сам заботиться о родителях и радовать их подарками. Выйдя на улицу, Минхо глубоко вдохнул. После тяжелой работы в грязном автосервисе даже городской воздух казался чистым и свежим, хотя он ни за что бы не сравнился с запахом иголок, смолы, свежей травы, ярких подсолнухов и летнего ветра. Он посмотрел в сторону развевающихся и еще влажных белых простыней и пары носков, зеленых от травы: неделю назад ребята повесили между деревьев веревку для сушки белья, а младшие тут же притащили яркие прищепки. Наслаждаясь тем, как по легким разливается свежий лесной воздух он направился в сторону гамака и улегся в него, прикрыв глаза. Спать не хотелось, но полежать в тени раскидистых деревьев, слушая веселую, по-летнему атмосферную музыку, хотелось все последнее время, проведенное в городе. Дни на природе были отнюдь не скучными, а скорее привычными: за пару недель все привыкли к посиделкам в маленьком, спрятанным самой природой, домике, прогулкам на свежем воздухе, купанию и прочим активностям. Им не надоедали страшилки по ночам, игры в карты и исследование местности вокруг карьера, совсем нет. Они искренне наслаждались тем, как проходит их лето, пытаясь ухватиться за каждый лучик солнца, встречая новый месяц с распростёртыми объятиями. За все время Джисон ни разу не пожалел о том, что в его маленькой обители появились новые люди. День за днем они заставляли его улыбаться все шире, открывая что-то новое. Возможно у них и самих были проблемы, от которых хотелось бежать быстро и далеко, чтобы легкие горели огнем, а кричать и двигаться больше не было сил. Но здесь, в домике, в котором раньше Джисону было тесно, некомфортно и одиноко, все заботы уходили на второй план. Тут все они могли быть собой, не боясь осуждения и критики, по крайней мере Хану так казалось. Была лишь пара вещей, которые он до сих пор хранил так глубоко, что боялся показать остальным. Одной из них была его музыка: хоть Минхо и восхищался его игрой, а Чан дал на время гитару, он все еще отказывался играть при посторонних. Именно поэтому, понаблюдав за тем, как Хёнджин рисовал Феликса еще несколько минут, он потянулся за инструментом и направился на выход. — Идешь медитировать? — поинтересовался Хёнджин, не отвлекаясь от рисования. — Типа того, — усмехнулся тот. Выйдя на поляну, он взглянул на расслабившегося старшего. Подойдя ближе, он почувствовал запах его парфюма, кажется нового. Этот был не таким пьяняще элегантным как прошлый. Наклонившись он вдохнул чуть глубже. Аромат был бодряще-свежим, но в то же время не резким. — Что ты пытаешься сделать маленький извращенец? — не открывая глаз по-кошачьи хитро улыбнулся Минхо. Джисон тут же отпрянул, пытаясь найти оправдание. — У тебя просто там… С-соринка на щеке. Ли все же открыл глаза и повернул голову в сторону смутившегося младшего. Заметив в его руках гитару, он улыбнулся. — Так я тебе и поверил, — прошептал он, вставая, — если ты не против, пойду с тобой, разомнусь. Они вместе прошли по темной тропинке и обошли часть карьера, расположившись на траве в тени дерева. Джисон положил на землю раскрытый блокнот и принялся играть то, что написал за последнее время, то и дело делая пометки и исправляя что-то. Минхо лишь молча наслаждался мелодией и легким теплым ветром. Следующая неделя обещала быть жаркой, а потому было бы неплохо привезти в их убежище вентилятор, дабы хоть как-то облегчить свое пребывание на природе. Телефон в кармане завибрировал. Посмотрев на экран Ли увидел два новых сообщения от Чана.       — Эй Мин, ты сейчас на станции?       Спроси мелких, не хотят ли они помочь мне с уборкой в гараже       — Помочь с уборкой? Ты точно туда пишешь?)       — Гараж отца полон всякого старья. Им же как раз интересно все это       В противном случае я выброшу все что не нужно       — Окей, спрошу чуть позже Он немного подумал о том, как начать разговор с младшим и все же решил посоветоваться со старшим.       — Я сегодня говорил с мамой Джисона       — Мне стоит бояться?       — Нет, все нормально, она просто спрашивала, как он       Она хочет встретиться с Джисоном, но он кажется не торопится       — Думаешь поговорить с ним?       — В точку Чан печатал достаточно долго. Он был тем человеком, которого чужие проблемы волновали намного больше своих, на него всегда можно было положиться и довериться. Но к сожалению, он сам редко обращался к кому то, а потому друзья как могли старались помочь, когда видели, что старшему тяжело. Для них он всегда ответственный старший брат, хоть раньше таковым совсем не был. Трудно в это поверить, но в начале их знакомства, учась в средней школе, Чан и вовсе был самым угрюмым и пугающим ребенком. Никого не подпускал к себе, ходил в одиночестве и, казалось, был озлоблен на весь мир. Как-то раз после школы пара хулиганов из его класса решили преподать ему урок, зажав где-то во дворе недалеко от школы. Но даже будучи загнанным в угол он не изменился в лице, смотря на них с презрением. Удары сыпались на него один за другим и возможно все закончилось более плачевно, если бы не два парня помладше, которые случайно оказались рядом в попытках научиться кататься на скейтбордах. Минхо хотел было оценить ситуацию, но Чанбин, будучи еще маленьким, но уже отчаянным и бесстрашным, бросился вперед, вооружившись новенькой доской. Отбив незнакомца ценой скейтборда, они помогли ему встать, хоть тот и не был слишком приветливым. Постепенно случайные встречи вынудили их познакомиться поближе, а занятия музыкой окончательно связали. Чан же изменился до неузнаваемости, став таким, каким был до средней школы - ответственным, улыбчивым, немного стеснительным, но смелым и веселым мальчиком.       — Главное будь с ним помягче, не дави. Начни с того, что ты на его стороне. Постарайся понять, что он думает и чего хочет. Нет ничего страшного в том, чтобы увидеться с ней, я думаю она и вправду хочет сделать как лучше. Если нужно будет, пойди с ним, а если нет возможности, могу сходить я, но тебе он доверяет намного больше. Главное говори уверенно, тогда в нем тоже появится желание что-либо сделать. Я верю ты сделаешь все правильно) если что - пиши       — Спасибо Минхо отложил телефон и посмотрел на сосредоточенного младшего. Его волосы были растрепаны, между темных прядей гулял ветерок, глаза блестели, а пальцы перебирали хорошо натянутые струны. Мишки и сердечки на щеках делали его еще большим ребенком, но как бы там ни было нужно было начать разговор. — Джисон? — Чего? — в ответ спросил он, не отрываясь от блокнота. — Что ты думаешь насчет того, чтобы… Поговорить с мамой? — Ли вопросительно посмотрел на него, ожидая что тот снова уйдет от темы. Но на удивление парень остановился, посмотрел куда-то вниз, обвил гитару руками, прижав к груди, и откинулся назад. Его голова легла на траву, рядом со старшим, а сам он выглядел задумчиво. — Думаю, что было бы неплохо, но вряд ли она захочет меня слушать. Я попросту не знаю, что сказать. — Мне кажется причина все-таки в последнем, потому что спустя столько времени она несомненно хочет тебя увидеть. Не знать с чего начать - нормально. Думаю, сначала тебе нужно выслушать ее. — Я уже выслушал один раз… — вздохнул он. — Значит выслушаешь еще раз, — сказал Минхо, но тут же осекся, сбавляя обороты, — в плане, тебе нужно понять почему она так сказала. Думаю, ее мнение тоже изменилось или по крайней мере смягчилось. Джисон поднял на него глаза. Кажется, в них был страх, вместо ожидаемой уверенности. Черт, и как Чан это делает? Минхо посмотрел сперва на младшего, а потом куда-то в сторону, при этом мягко потрепав того по волосам. Младший мотнул головой, чуть отодвинувшись. — А ты… Может ты пойдешь со мной? — тихо спросил Хан, отводя взгляд. Ли мысленно усмехнулся. — Я Хан Джисон, и я не ребенок! — спародировал он младшего, на что получил довольно ощутимый тычок в бок, — ладно-ладно, как насчет завтра в 5? Напиши ей. — Правда? — просиял Хан и подскочил, лучезарно улыбаясь. — Нет блин, пошутил. Не лыбься так, а то у тебя медвежонок скуксился.

***

Будто не заметив ухода друга Хёнджин все также продолжал делать мелкие штрихи, посматривая на натуру. Ему хотелось запечатлеть на бумаге каждый изгиб черт его лица, звездочки в глазах и десятки веснушек. Почти закончив, он приблизился и протянул руку, дабы убрать упавшую на лоб прядь. Феликс старался сидеть неподвижно, лишь изредка улыбаясь сосредоточенности длинноволосого художника. Тишина прерывалась тихими комплиментами и восхищениями, а также пением птиц. Завершив работу, тот еще несколько минут переводил взгляд с работы на Ликса, сравнивая окончательный результат. Передав рисунок, он подвинулся почти в плотную к нему, наблюдая за реакцией. Феликс в очередной раз поразился способностям Хёнджина: в его руках простой карандаш становился чем-то волшебным, создавая шедевры из пустоты. Он всегда окунался с головой в процесс, а пространство вокруг него сужалось до небольшого белого листа. Повернув голову в сторону друга Феликс на секунду затаил дыхание. Они находились непозволительно близко друг к другу, но ни один из них не спешил отодвинуться. Сердца обоих стучали так громко, словно пытались докричаться друг до друга. Опустив глаза вниз Хёнджин первым нарушил тишину: — Феликс я… Т-ты мне- Его мир замер на несколько мгновений. Не существовало ни леса, ни карьера, ни даже маленького яркого домика. Был лишь Феликс, аккуратно накрывший пухлые губы Хёнджина своими. Отойдя от мимолетного шока длинноволосый парень положил руку на его щеку, запуская пальцы в мягкие волосы. Их поцелуй не был чем-то извращенным или грязным, порождающем желание броситься в объятия страсти. Наоборот, он был невинным и при этом очень чувственным. Они излучали нежность в каждом движении, стараясь передать все свои чувства. Немного отстранившись из-за нехватки воздуха, они пару минут смотрели друг другу в глаза и молча улыбались. Ощущение реальности покинуло их. Хёнджин снова осторожно убрал прядь волос с глаз Феликса, аккуратно поцеловав в уголок губ. Тот в свою очередь встал, потянув парня за собой и обняв, продолжил смотреть в глаза. — Ты мне тоже, Джинни, — он сделал шаг назад и взял его за руку, — не хочешь прогуляться? — Только напиши записку для хёна. Они налепили на стол новый стикер и, захватив полароид, отправились на поле подсолнухов, которые у Хёнджина ассоциировались исключительно с Ликсом. Все это казалось таким правильным в этом месте. Маленькая лодочная станция стала пристанищем для их творчества, секретов и чувств. Что бы здесь не происходило, оно всегда было сокрыто от посторонней толпы, которая точно нашла бы за что осудить. Здесь любовь двух подростков была такой чистой, что ее невозможно было назвать неправильной. И только здесь они могли быть собой. Весь их день был наполнен разговорами ни о чем, случайными прикосновениями, невесомыми поцелуями и влюбленными взглядами. Лежа на траве и наблюдая за тем, как ветер колышет высокие подсолнухи на фоне безоблачного голубого неба, они слушали сердцебиение и размеренное дыхание друг друга. Прятки среди бесконечного поля маленьких солнышек, теплые объятия и временные татуировки навсегда остались в их памяти и на фотокарточках яркими вспышками и звонким смехом.