Лето на полароидных снимках

Глава 7

Джисон нервничал. Очень нервничал. Он ходил взад и вперед, не давая ногам расслабиться и подогнуться. В мыслях проносились все возможные варианты развития событий, большинство из которых не были благоприятными. В конце концов его остановила теплая рука, которая успокаивающе легла на его плечо. Минхо посмотрел на него, стараясь внушить хотя бы немного уверенности. Он коротко улыбнулся и указал в сторону идущей к ним женщины в изящном брючном костюме. На ее лице можно было увидеть смесь радости и смятения. При ее приближении Ли сделал несколько шагов назад, тактично оставляя их наедине. Джисон испуганно обернулся на него в поисках поддержки, но в ту же секунду женщина подошла ближе и крепко обняла. Он опешил от этого, ведь как-никак сбежал из дома и почти наорал на нее, когда они случайно встретились. Он несмело обнял ее в ответ, почувствовав мелкую дрожь женского тела. По ее щекам текли слезы, которые она тщетно пыталась остановить. — Мам, я… — начал он было, но она взяла его за руку и потянула в сторону скамейки. — Сони, прошу, сначала выслушай меня. Я хочу извиниться перед тобой, — Хан удивленно выдохнул, — я была не права и наговорила лишнего. Ведь мой сын такой, какой есть, и я люблю тебя, несмотря ни на что. Мои слова тогда непростительны, и я никогда не должна была говорить тебе такое, — она вытерла слезы и посмотрела на сына, стараясь улыбнуться, — и все же, я надеюсь ты простишь меня, а я постараюсь исправиться. На душе Джисона стало легче. Узел нервов в животе все еще был связан, он боялся, что его слова прозвучат не так или приобретут иной смысл. Но путаница в мыслях наконец выстроилась в какую-никакую цепочку. Он впервые слышал такие искренние извинения от мамы, а потому попросту не знал, что нужно сказать, а главное, что точно больше не мог злиться на нее или осуждать. Этого короткого разговора буквально из пары фраз он боялся всей душой целых две недели? Казалось непостижимым для понимания то, насколько быстро все произошло. — И ты меня прости, — тихо произнес парень, на этот раз заставляя маму посмотреть на него с удивлением, — я не должен был разговаривать с тобой так резко. Просто… Мне было страшно, что и ты отвернешься от меня. Он потупил взгляд, стараясь спрятать эмоции. — О мой мальчик, — прошептала она и снова обняла сына. Ее взгляд зацепился за высокого парня, ожидающего окончания разговора. Встретившись с ним взглядом, она поманила его рукой к себе. — Госпожа Хан, — он вежливо поклонился, подойдя к ним. — Минхо, спасибо тебе, — Джисон удивленно посмотрел на них. Они были знакомы? — спасибо, что присматриваешь за моим сыном. Сони, я очень рада, что у тебя есть такие замечательные друзья. Они посмотрели друг другу в глаза и не выдержали. Слезы текли теперь и по щекам, украшенным частично смывшимися мишками и сердечками. Госпожа Хан обняла обоих парней, отчего Минхо немного растерялся. Услышав их всхлипы, он усмехнулся - эта семья была такой эмоциональной, чувствительной и по-своему очаровательной. Немного успокоившись женщина пригласила обоих парней к ним домой, в конце концов Джисон не был там две недели и был несказанно рад снова вернуться в свою квартиру. Как бы дорога ему не была лодочная станция, как и любой человек он чувствовал себя по-настоящему дома рядом с родительницей. Пройдя внутрь квартиры Минхо, хоть и соблюдая правила приличия, все же засмотрелся на детали в квартире. Как сказал Хан, они часто переезжали, но даже за эти полгода их дом приобрел очень уютный вид: красивые занавески с лаконичными простыми узорами, запах свежести и лаванды, фотографии сына с мамой, множество вазочек с мелочами, книг, цветов и статуэток. Разогрев еду, они уселись на кухне. Женщина с интересом расспрашивала сына о новых друзьях и слушала его истории. Минхо лишь изредка вставлял пару слов, поправляя младшего или дополняя его рассказ. Так мама Джисона узнала о волшебном месте, о веселых и беззаботных одноклассниках подростка, о заботливых и веселых старших и о глобальных планах на маленький домик у озера. В ее глазах светилось счастье, она не могла поверить, что ее еще недавно одинокий и угрюмый сын сейчас с восторгом рассказывает ей истории о новых знакомых. Пока она мыла посуду Джисон предложил старшему посмотреть его комнату. За то время пока его не было беспорядок испарился, а потому некогда захламленная тетрадными листами, фантиками и одеждой нора отшельника сейчас имела вид вполне симпатичной и уютной спальни. На стене весели выключенная гирлянда, покрытая пылью и несколько плакатов популярных групп, а на потолке виднелись силуэты созвездий, светящихся в темноте. Мягкие игрушки возле подушки и аккуратно сложенная пижама в полоску с динозаврами заставили Минхо улыбнуться, вгоняя младшего в краску. Между делом он взял рюкзак и начал было что-то собирать, но Ли его прервал. —Побудь сегодня дома, — настойчиво попросил он. — Но- — Без «но», — он посмотрел на то, как Хан обиженно надул щеки, положил руку ему на плечо и заглянул в большие темные глаза, — слушай, ты не представляешь, как мама за тебя волновалась. Ты всегда успеешь побыть с друзьями и у тебя еще все лето. Удели ей хоть немного времени. А завтра пойдем разбирать гараж Чана. Джисон вздохнул, но рюкзак все-таки положил. Направляясь к выходу, Минхо остановился, снова повернувшись к младшему. — Ты молодец, хорошо справился. — Спасибо, — еле слышно прошептал тот. После ухода друга Джисон чувствовал себя немного неуверенно, но вопреки его опасениям мама оставалась приветливой, то и дело спрашивая о новых знакомых, а чаще всего о Минхо. Для окончательного примирения она предложила посмотреть фильм, но заметив сонный взгляд сына улыбнулась и поцеловав в лоб отправила его спать. Заходя в спальню, он вдруг резко развернулся, и крепко обнял родительницу. Она опешила, но все же нежно обняла в ответ, аккуратно поглаживая по спине. — Спасибо, — прошептал он, — мне правда было важно чтобы ты приняла меня. Она мягко обхватила его лицо руками. Они были такими мягкими, теплыми и родными, что Джисон невольно прикрыл глаза. — Неважно кто тебе нравится, главное, что ты любишь. Поверь мне, это самое важное, — уверенно ответила она. Лежа в своей кровати Хан долго не мог уснуть, прокручивая в голове все сказанные слова. Их ссора началась с шутки мамы о невесте и невинном признании сына. Он был влюблен всего пару раз и то, не взаимно, а потому, ему было незнакомо ощущение бабочек в животе, легкости и восхищения кем-то, но он точно мог сказать, что противоположный пол не вызывал у него привычных обществу чувств. Мама всегда была единственным близким для него человеком, поэтому без предупреждения и намеков он решил прямо поделиться с ней всем, что думал на этот счет. По стеклам окон начинал стучать дождь. На улице было уже почти темно, а серое небо будто бы еще больше нагнетало атмосферу. В комнате было тихо, женщина стояла к нему спиной и пыталась найти в себе силы сказать хоть что-нибудь. «Но… Как же ты будешь? Может ты все же присмотришься к девочкам? Есть ведь и красивые, они точно не опозорят перед людьми. Сони… это ведь неправильно, ты не должен так говорить… Все из-за того, что отец ушел?». Неправильно? Опозорят? Сознание Хана в миг перевернулось от ее слов. И причем тут человек, который разрушил их обоих, а после бросил? Подросток не сразу нашел что ответить, но через минуту прорезал тишину возмущенным возгласом. Раз он позор для нее, ему будет лучше находиться подальше оттуда. Пока он бежал на улицу легкие раздирал рвущийся наружу крик. Хотелось оглушить всех, кто проходит мимо. Когда он остановился сил терпеть больше не оставалось. Дождь скрывал слезы, прибивал к земле и будто бы старался заглушить его крик, но это его не волновало. Он бежал и пел, подставляя лицо и руки под тяжелые капли. Забавно, ведь не встреть он в тот момент старшего, ничего этого не было бы: маленькая лодочная станция была бы пустой бездушной деревянной коробкой, в щели которой задувал холодный ветер. В дни, когда он ночевал там один, стены, беспорядок, темнота и тишина давили на него, не давая возможности вдохнуть полной грудью, но с появлением новых ярких людей дом, а вместе с ним и сам Джисон преобразились, расцветая на глазах. Медленно погружаясь в сон, он также думал еще об одной вещи, которая его волновала. Пусть мама и приняла его, но слова о том, что его любовь неправильна все еще сидели в голове. До недавних пор единственный, кто знал все его чувства и тайны был его старый неприметный блокнот, но как бы он им не дорожил, тот постоянно терялся. Вот и сейчас, уже несколько дней парень не мог найти дорогой сердцу вещи. Обычно Минхо сразу же возвращал ему тетрадь, если находил, поэтому шанс того, что тот обнаружил ее, был невелик. Но паранойя овладевала разумом быстрее, чем здравый смысл, а страх того, что старший не отдает блокнот из-за того, что прочитал его содержание рос с каждым днем. После мамы Минхо был первым в списке тех, кому Джисон боялся говорить об ориентации, опасаясь, что тот отвернется. После часа надоедливых мыслей Морфей наконец забрал бедного ребенка под свое крыло, погрузив в сон, лишь на время отгоняя страхи.

***

В гараже семьи Бан было множество хлама и ярких мелочей, которые привели в восторг младших. Это был будто бы маленький отдельный мир, в котором было так много всего, что глаза разбегались. Возможно старший из друзей мог бы справиться и самостоятельно, но еще двое из всей компании понимали, что ему больше нужна моральная помощь, нежели физическая. Мелкие детали, которые не бросятся в поле зрения одних, для других будут бельмом на глазу и уродливым шрамом на сердце. Именно так было с Чаном, кулаки и челюсть которого болезненно сжимались при виде старых плакатов и билетов на концерты, скейтборда, припрятанных пачек сигарет и прочего, казалось бы, бесполезного хлама. За несколько часов они разгребли больше половины пыльного старья, отложив то, что можно увезти на карьер. Среди обновок было несколько ручных вентиляторов, старая портативная газовая плита, парочка почти полностью выгоревших ароматических свечей госпожи Бан, старый, но теплый свитер, крючки для верхней одежды и несколько ярких плакатов к фильмам прошлых годов. В один момент, разбиравшие одну из коробок Феликс и Сынмин удивленно вскрикнули. Подойдя ближе, друзья рассмотрели в руках веснушчатого мальчика массивную брендовую зажигалку с выгравированной надписью. Местами она покрылась ржавчиной, которая перекрыла некоторые буквы. — Yo will ner los my le? — с усмешкой спросил Феликс, силясь рассмотреть надпись. Чан на мгновение застыл. Он с презрением посмотрел на зажигалку, делая вид, что читает. На деле эта фраза всегда была в его голове, возвращая в то время, когда в его жизни было лишь отчаяние, когда было плевать на хулиганов, издевательства и себя. Он отвернулся, отходя на пару метров и небрежно кинул: — You will never lose my love… — он помолчал несколько секунд, — забирайте, если хотите. Младшие продолжали восторженно осматривать находку, в то время как Джисон снова заглянул в заветную коробку. Там лежала какая-то макулатура и, не задумываясь, парень вытащил один лист, взглянув на содержание. Улыбка тут же пропала с его лица, а внутри зародилось непонятное чувство тревоги. — Это же… — прошептал он, поднимая голову. Стоящий рядом Минхо тут же выхватил листок из его рук и покачал головой, одним взглядом давая понять, что лучше молчать об этом. Убрав его обратно, он закрыл коробку и отнес к числу мусора, оставив младшего в замешательстве. Джисон все еще стоял, пытаясь осознать то, что увидел. Несколько секунд назад в его руках был самодельный плакат о пропаже человека. На фотографии был скромно улыбающийся парень по виду примерно его возраста. Неужели это кто-то из близких людей Чана? Как давно он пропал? Что с ним произошло? Вопросов становилось только больше, но ответить на них сейчас никто не мог. Взглянув на старшего, нервно расхаживающего чуть поодаль от остальных он наконец понял причину такого поведения. Он хотел бы поддержать Чана, но не знал, как. Да и судя по лицу Минхо, лучшим решением было сделать вид, будто ничего не произошло. Старшие же подошли к другу, так старательно пытающемуся скрыть эмоции, оставляя на ладонях полумесяцы от коротких ногтей. — Дружище, тебе стоит забыть об этом сейчас, все в прошлом, — постарался приободрить его Чанбин. — Знаю я- — Ничего ты не знаешь, старый дурак, — усмехнулся он, похлопав того по плечу. Чан криво улыбнулся, подняв глаза на друзей. В их троице в тяжелые времена и грустные моменты всегда все было одинаково: Чанбин напоминал верного пса, старающегося развеселить и отвлечь, а Минхо смиренного кота, который мог выслушать. Второй мог дать совет лишь наедине, когда как Бин силился поднять боевой дух всей команды. Как и сейчас, взглянув на друзей старший увидел ободряющую и уверенную улыбку Со и понимающий пронзительный взгляд Минхо, который лишь кивнул, соглашаясь с Чанбином. Они не были рядом с ним в начале самого тяжелого периода его жизни, но пришли на помощь, когда пучина отчаяния и ненависти почти полностью поглотила его разум. Они снова направились к гаражу, дабы раскопки в залежах хлама не затянулись до ночи. Заметив растерянный взгляд Джисона, Минхо подошел к нему и незаметно шепнул: — Я позже объясню, не думай пока об этом, — и несмотря на распирающее любопытство пришлось послушаться, ведь расстраивать Чана или кого-то еще из старших очень не хотелось. Госпожа Бан тихо подошла к гаражу, осматривая старье. Ей и самой было больно смотреть на вещи, вокруг которых витали призраки прошлого и на минуту улыбка покинула ее лицо, выдавая горечь воспоминаний. Услышав задорный смех, она обернулась и с заботой посмотрела на друзей сына, которые всегда были рядом с ним. Она поставила большое блюдо с порезанным арбузом на старый разбитый телевизор. — Мальчики, передохните немного, а то под вечер совсем устанете, — с улыбкой сказала она и приобняла сына, погладив того по спине. Госпожа Бан была миниатюрной и веселой женщиной. Она всегда была рада начинаниям сына и его друзей и с радостью приглашала шумных подростков в их дом, где для них на столе всегда стояло множество блюд и закусок. О каждом из них она готова была заботиться вне зависимости от того сколько они знакомы, в этом Чан был ее копией. Благодаря этой черте их характеров и Джисон и Сынмин, будучи в этой компании всего ничего не чувствовали себя неловко или неуютно. В школьные годы, когда их компания состояла всего из трех человек, она и сама любила проводить с детьми время, готовя вместе с Минхо, который перенял многое в кулинарии от нее, и будучи их самым первым слушателем и фанатом. Женщина посмотрела на сына, который был на голову выше нее, и тот улыбнулся, чтобы не расстраивать родительницу. Но ее материнское сердце все чувствовало. Пусть ее малыш уже вырос, он тоже нуждался в поддержке, и она была вечно благодарна Минхо и Чанбину за то, что несколько лет назад вернули его к жизни и остались с ним по сей день. Уже через мгновение на большой тарелке не осталось ни одного кусочка арбуза, а по рукам и лицам ребят тек сладкий сахарный сок. Начиная с выходных солнце нещадно пекло, обжигая кожу, а потому алая мякоть приятно охлаждала, растекаясь по внутренностям. С довольной улыбкой посмотрев на детей, госпожа Бан забрала тарелку с горкой корок и семечек и удалилась. Еще пару часов им понадобилось на то, чтобы окончательно разобраться со старыми вещами и загнать машину старшего на свое законное место. Обнаружив абсолютно белый флаг, Чанбин предложил нарисовать их собственный герб и разместить на крыше домика. Идея понравилась всем, а потому в числе обновок для лодочной станции теперь было их собственное знамя. Было решено поехать на карьер в тот же день, дабы не терять время и преобразить домик как можно скорее. На этот раз Джисон решил поехать с одноклассниками, которые потеснились ради того, чтобы вместить еще одного человека. Сынмин на удивление остался с ними, пересев на переднее сидение и болтая о чем-то с Чанбином, то и дело засматриваясь на водителя. Друзья на это лишь ехидно хихикали. Провожая взглядами полный криков и веселья автомобиль, двое друзей усмехнулись и продолжили укладывать вещи в багажник. Ли о чем-то задумался, тяжело вздохнув и снова посмотрев в сторону уезжающей машины, но потом тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. — Все хорошо? — поинтересовался он у старшего. — Конечно. Пока вы рядом у меня все хорошо, — отмахнулся Чан и посмотрел на друга, — а у тебя? — А причем тут я? — Кажется ты очень привязался к нему, не так ли? — Ли застыл, но тут же отвернулся, делая вид, будто речь вовсе не о нем, и сел в машину. — Не понимаю, о чем ты. — Мин, просто не принимай все так близко. У него появились новые друзья, но это не значит, что он забыл о тебе. Сам подумай - если ему нужна помощь он бежит к тебе. А еще он до сих пор не играет ни при ком кроме тебя, — Чан мягко улыбнулся, заметив смущение друга, — заедем в магаз? По правде говоря, Минхо и сам старался думать о ситуации в этом ключе, но все же где-то на подкорке ему не хватало внимания от младшего друга. Если бы не примирение с госпожой Хан, возможно общение парней продолжило бы уменьшаться, в конце концов сократившись до короткого приветствия. Это была не ревность, он был искренне рад, что, у Джисона появились друзья, но почему-то складывалось ощущение, что тот его избегал. Может Ли сказал или сделал что-то не так и младший обиделся? В любом случае какой бы не была причина, сердце тихо нашептывало разуму о желании обратить внимание Хана на себя и повеселиться вместе как раньше. Блуждая по рядам с множеством еды, они болтали, думая, что такого можно приготовить на слабенькой переносной плите. Теперь их отрезанный от цивилизации дом был почти полностью оборудован для того, чтобы жить в лесу и Чан беспокоился лишь о том, чтобы дети хоть иногда появлялись дома в городе. Родители всех подростков из их компании знали его и то, что на него можно положиться. Семья Феликса всегда была благодарна старшему за то, что просто так учил их сына корейскому, ничего не прося взамен. Родители Хвана сперва скептически отнеслись к дружбе Хёнджина со старшими, но увидев то, насколько живее и радостнее он стал, тоже поблагодарили Чана. Кто-то считал, что он берет на себя слишком большую ответственность, утруждает и нагружает себя за зря, а Госпожа Ким однажды посоветовала Чану не обременять себя тем, чтобы следить за непослушными детьми, но тот объяснил ей, что он никогда не думал об этом как о тяжелом труде: он хотел дарить улыбки и счастливое детство. Пережив предательство и прочувствовав на себе всю тяжесть одиночества, он хотел, чтобы его друзья и близкие никогда не знали этой боли и были одной большой семьей. Для него они не были кричащими неблагодарными обузами, для Чана каждый из них являлся младшим братом, и его долгом было защищать их и заботиться. Когда они наконец доехали до карьера, почти все из ребят залезли в воду, чтобы хоть немного охладиться. Брызгаясь и задорно визжа, они нарушали идеальную гладь зеркала-озера. Солнце, которое уже близилось к горизонту и не думало смягчаться, а потому каждый старался спрятаться от его жгучих лучей и тяжелого душного воздуха как мог. Подойдя наконец к злополучной ветке, лежащей на пристани, Чанбин многозначительно покашлял, обращая на себя внимание. — Предлагаю убрать ее сегодня, чтобы завтра весь день отдыхать. — Ну хён, мы же только в воду залезли, скоро уже стемнеет, — заныл Хёнджин. — А я за, как раз сейчас солнце сядет, будет не так жарко, — поддержал Чан, — кому же захочется завтра в жару что-то делать? Хоть и нехотя, но младшие вылезли на берег, хлюпая водой в старых кедах и выжимая воду из футболок и шорт. И что за привычка прыгать с пристани прямо в одежде? Наверное, Чану этого никогда не понять. Подойдя ближе и сняв с ветки дерева белую панамку, которую они оставили здесь в прошлый раз, Минхо мягко положил ее на мокрые волосы Джисона. Тот лишь улыбнулся, сразу же направившись в дом, дабы переодеться. «И вправду избегает что ли?» - подумал Ли. Возможно потом он спросит у него напрямую. — И так, давайте на счет три, только берегите глаза, — скомандовал Чан через полчаса, когда воздух немного остыл, а солнце уже не атаковало в полную силу. Раз. Два. Три! Вся команда с силой толкнула, как оказалось, очень увесистую ветку, стараясь не наткнуться на сломанные веточки и острые сучья. С усилием и передышками, кряхтя и чертыхаясь под нос, они все же сдвинули ее с места, через десять минут скинув на землю и открывая миру всю пристань. Везде были раскиданы кучи листьев, а на их руках виднелись маленькие ссадины, но никто не придавал этому значения, ведь ярких пластырей Феликса точно хватит на всех. Повалившись на пристань, они наблюдали за тем, как на сиреневом от заката небе появляются первые звезды и пытались отдышаться, слушая вечернюю трель птиц, стрекотание сверчков, жужжание шмелей и едва слышный шелест быстрых крыльев стрекоз. Одна из них мягко села на протянутую руку Хёнджина. Феликс с восторгом посмотрел на ее переливающиеся полупрозрачные крылья, но через несколько мгновений незаметно для остальных намеренно спугнул насекомое, взяв парня за руку. Они молча улыбнулись и снова повернулись к небу. — А может завтра до деревни сходим? — вдруг предложил Джисон, прерывая молчание. Все с удивлением повернулись в его сторону. — Тут есть деревня? — недоумевающе спросил Хёнджин. — Ага, — спокойно ответил тот, — минутах в 30 от проезжей части. — Я за, — отозвался Чанбин. — Я тоже, — согласился Сынмин, который еще мгновение назад явно хотел отказаться, но вдруг переменил свое мнение после ответа старшего. — Ну кто бы сомневался, — ехидно подметил длинноволосый. Все остальные, и даже Минхо, который планировал полежать в гамаке, но не хотел оставаться в одиночестве, согласились. — Тогда пойдем все вместе, — подытожил Чан, — только наденьте что-нибудь на головы. Они еще с час лежали на пристани, наслаждаясь теплым воздухом июльской ночи, болтая о мелочах и припоминая забавные ситуации. Мышцы неприятно ныли после тяжелой работы в гараже, а головы гудели из-за сильного воздействия солнца, но стоит ли сейчас обращать на это внимание, когда вокруг стрекотали сверчки, вся природа готовилась ко сну, а в этом лесу были только они, свободные и оттого счастливые. — Там созвездие большой медведицы, — вдруг заметил Сынмин, ткнув пальцем куда-то в небо. — А вон там лебедь, — поддержал Минхо. — Где? — удивленно спросил Чанбин и сел, всматриваясь в озеро. Половина ребят залилась звонким смехом, когда как Хёнджин и Джисон тоже начали высматривать птицу. — На небе, идиоты, — сквозь смех уточнил Ли. — Да где? — все еще не понимая переспросил Бин, вызывая еще больше смеха. Упрямая птица никак не хотела показываться. — Созвездие, Бин, — отсмеявшись пояснил Чан, — он имел в виду созвездие лебедя. — Ааа… Все трое сконфуженно легли обратно, продолжая смотреть на небо. — А на что он похож? — На поломанный крест, — сказал Сынмин, хихикнув. Он широко улыбнулся лежащему рядом старшему, но тут же прикрыл рот ладошкой. Бин лишь потрепал его по волосам. У каждого из них были комплексы, но большинство отпускало их, когда приезжало на карьер, лишь Сынмин все боялся улыбнуться и показать всем свои брекеты. Хёнджин наконец нашел злополучное созвездие, проведя тонкими длинными пальцами невидимые линии. Он легко коснулся Феликса, обращая внимание того на себя. Ткнув пальцем в каждую звездочку, он повернулся к Ликсу и легко коснулся нескольких веснушек на его лице. На его щеках и вправду было маленькое звездное небо, а сам он сиял так, будто солнце не зашло за горизонт, а закатилось в его глаза и улыбку. Повернув голову сначала к Чану, а потому к Хёнджину, которые лежали рядом, Джисон вдруг понял, как ему хорошо находиться здесь и сейчас с этими людьми. Годами прячась в страницах блокнотов, смартфоне и наушниках и утопая в строчках новых песен, он и предположить не мог, что будет лежать вот так в компании тех, кого он хочет и может назвать друзьями. Несмотря на страхи и опасения он был благодарен Минхо за то, что тот не оставил его спать в лесу или лежать на холодном асфальте под дождем, как сделали бы многие. Он лежал и глупо улыбался ночному небу. Всегда, когда чувства переполняли этого подростка он пел, несмотря на окружение. В транспорте и классе можно было услышать тихое подпевание музыке в наушниках, а вот на улице и тем более здесь, на карьере он пел во все горло, отдавая всю душу и эмоции в сильный голос. Вот и сейчас, поддавшись спонтанному порыву, он вдруг громко пропел строчки песни, напугав лежащих рядом: — 'Cause you're a sky, 'cause you're a sky full of stars. Он секунду помедлил, когда друзья начали хихикать и переглядываться. — I'm gonna give you my heart. Ну же, подпевайте, песня ведь известная! Феликс, ты то точно ее знаешь. 'Cause you're a sky — 'Cause you're a sky full of stars, — низко и бархатисто пропел тот, вызывая у Хёнджина стаю мурашек. — 'Cause you light up the path, — присоединился Чан. I don't care, go on and tear me apart I don't care if you do, ooh-ooh, ooh Они пели то и дело, посмеиваясь и смотря в бескрайний океан звезд. Те, кто не знали слов просто мычали, имитируя музыку. 'Cause in a sky, 'cause in a sky full of stars I think I saw you. Постепенно всех начало клонить в сон, и коллективно было принято решение растилась спальные места. По влажной от густого тумана траве прошли несколько пар ног, четыре из которых были в одних носках: их кеды промокли насквозь и стояли возле маленького обогревателя. Белая и серая ткань окрашивалась в травяной зеленый и вряд ли отстирается потом, но они были только рады оставить на память еще один след этого лета. Младшие улеглись в домике, выгнав старших в палатку. Закрыв и в шутку заперев дверь, они на несколько минут разбудили в Чанбине и Минхо борцов за справедливость и уважение к старшим, но из домика раздавался только звонкий заливистый смех. Через четверть часа же все стихло и кроме звуков природы можно было услышать лишь дружное сопение. Но какой бы успокаивающей не была атмосфера вокруг, Минхо снова лежал в объятиях кошмара, не в силах открыть глаза и вдохнуть полной грудью. Пусть снаружи палатки была приятная теплая ночь, а на небе ни облачка, в сознании Ли в этот момент бушевала гроза: ливень прибивал к земле, ураганный ветер опасно раскачивал высокие деревья, от чего те громко скрипели и роняли листья, сучья и даже тяжелые ветки, одна из которых чуть не приземлилась на Минхо. Он побежал вперед, подхватываемый порывом ветра и вскоре очутился на поляне, на которую дождь будто бы не попадал: трава была абсолютно сухой, а ураган обходил стороной. Посредине стояло высокое дерево, кажется такое же высокое и массивное, как и все деревья в лесу, но кое-чем оно все же отличалось. На одной из его ветвей висела привязанная веревкой автомобильная шина. Ничего особенного, на таких часто можно увидеть качающихся детей, но только вот даже при отсутствии ветра она медленно покачивалась, будто в ней сидел кто-то невидимый. Минхо сделал пару шагов к ней и мягко коснулся в попытке остановить, но как только он это сделал стена дождя прибила его к земле не давая пошевельнуться. Откуда-то из леса донесся незнакомый голос. Он мог лишь беспомощно крутить глазами, пытаясь осмотреться. — Глупый, — произнес голос так отчетливо, будто бы находился в голове самого парня. Раздался пронзительный смех и что-то с силой тряхнуло Минхо. Этим чем-то оказался Чанбин. Он тряс его в попытках разбудить, пока рядом с ним сидел встревоженный Чан. — Еще хоть раз я с тобой лягу, — отойдя от шока, прошептал Бин. — Эй, ты в порядке? — Чан положил ладонь на его плечо. Минхо тряхнул головой и потер лицо руками, отгоняя остатки сна. Вокруг было тихо, лишь сверчки продолжали свой ночной концерт. Кто знает, может они тоже боялись заснуть? В любом случае дождя и ветра слышно не было, а это значило только то, что он точно проснулся. — Да, все нормально, — он высвободился из спального мешка и начал открывать палатку, — пойду пройдусь. — Только если отключишься по дороге и увидишь свет, не иди на него, — с серьезным видом посоветовал младший. — Пошел ты, — засмеялся Ли. — Ну смеется, значит жить будет, — подметил Бин, когда друг ушел, — что это с ним? Ни с того не сего что-то говорить начал, брыкаться… — Кошмар, наверное, — пожал плечами старший, — у него было такое раньше. Спи давай, а то завтра тебя не добудишься. Друзья еще немного поразмышляли и снова погрузились в сон. В это время Минхо тихо, чтобы не скрипеть досками пристани и не разбудить младших, подошел к воде, зачерпнул немного в ладонь и умыл лицо. Подождав, пока его отражение в кристальной поверхности воды станет ровным, он немного посмотрел на него, а потом вздохнул и легонько стукнул по лбу двойника в озере. Вокруг царила тишина и покой, природа спала вместе с людьми. Над озером стоял густой туман, а почти полная луна светила так ярко, будто пыталась показать, что в этой глуши есть нарушитель порядка, который не спит. Решив обойти озеро, чтобы немного развеяться и пустить в голову свежие мысли, он направился к темной тропинке и тут же пожалел, что не взял с собой даже телефона с фонариком. Аккуратно пробираясь через корни и камни, он медленно шел по, возможно, самой темной части леса: плотные кроны деревьев-гигантов не давали луне возможности осветить хотя бы часть дорожки. Вдруг где-то спереди послышался хруст веток и тихое шипение. Ли напрягся тут же грозно спросив: — Кто здесь? — возникло чувство дежавю: примерно три недели назад он также задавал вопрос в темноту густого леса. Но на удивление в этот раз ответ последовал почти сразу. — Да я это. — Джисон? — когда глаза почти привыкли к темноте он разглядел парня в светлой футболке, коротких, почти исчезающих под ней шортах и белых носках. Из-за отсутствия привычной массивной обуви его шаги по земле, мху, опавшим листьям и хвое были почти беззвучными, но при этом повышалась опасность поранить ноги, — ты чего здесь делаешь? — Заснуть не мог, уже возвращаюсь, — коротко ответил тот и, не поднимая головы на старшего, так быстро как мог, прошел мимо него, — спокойной ночи. — А ну стоять, — Ли невозмутимо схватил его за тонкое запястье, не давая уйти от разговора, от чего тот ойкнул, стараясь удержать равновесие, — что происходит? — Чего? — переспросил тот, не поднимая глаз. — Не прикидывайся дурачком. Я что-то сделал? — Да нет же, с чего ты решил? — младший начал метаться, пытаясь освободить от железной хватки. — Ты меня избегаешь, вот с чего. — Да не избегаю я тебя. Мне больно, хён! — наконец воскликнул он и Минхо тут же отпустил его руку, испугавшись, что не рассчитал силу, — все нормально, не знаю с чего ты это решил. Он произнес последние слова почти шепотом и быстро зашагал к домику, срываясь на бег и оставляя старшего в полном замешательстве. Теперь он точно был уверен, что что-то происходит, но как узнать, что именно? Он вздохнул и направился дальше, тихо напевая песню, которая подарила им еще одно счастливое воспоминание на пристани этим вечером. Джисон, дойдя до домика, тихо прошел внутрь, переступая через спящих друзей, стараясь не наступить на руки, которые Хёнджин и Феликс переплели во сне, даже не задумываясь. Сев на кровать, он уронил голову на руки и глубоко вздохнул. — Идиот, — еле слышно прошептал он, обращаясь к себе. — Сам такой, — пробубнил сквозь сон Сынмин, лежащий на кровати у стены, — спи давай, чего распрыгался. Как можно аккуратнее Джисон лег, стараясь не касаться друга, чтобы было не так жарко. Он все думал о том, что сказал старшему. Ли наверняка обиделся на него, а значит нужно извиниться. Но как это сделать? С чего начать? Снова эта стена, которую он не мог проломить - барьер в общении, который так сложно переступить. Он мог быть откровенным и до конца настоящим лишь наедине с собой, совершая необдуманные поступки и делая то, что хочется, но совершенно не знал, как начать серьезный разговор. Через час начало светать, удивительно как собственные мысли, страхи и недопонимания могут лишить сна сразу двух людей. Этой ночью и Минхо, и Джисон заснули лишь когда на водяную гладь безымянного озера упали первые лучи солнца, а птицы запели, извещая о приходе нового дня.