Лето на полароидных снимках

Глава 10

Наступили выходные, но ко всеобщему удивлению один из друзей так и не приехал. Сынмин подрабатывал в кафе, или вернее сказать в небольшом ресторане, где днем за тихими и строгими обсуждениями собирался офисный планктон, а ночью их начальники с набитыми кошельками, хищными взглядами и дурными манерами приходили выпить и расслабиться. Поначалу было тяжело, ведь никто толком не объяснил, как вести себя с клиентами, аккуратно нести подносы и отвечать на вопросы задир. Весь месяц он работал исключительно в дневную смену, а по вечерам частенько встречал Чанбина с автосервиса. Все же он не оставлял надежды произвести на него впечатление и узнать поближе, что старший в общем то позволял: с интересом слушал о новостях и о том, как прошел его день, спрашивал о школе и друзьях, участвовал в обсуждениях. Но даже если Бин понимал намерения и чувства младшего, он не мог ответить, позволяя просто находиться рядом. Он не был жестоким, корыстным или равнодушным, скорее наоборот: он думал о том, что был не тем, кто нужен Сынмину и просто хотел осчастливить подростка. Чанбин заботился о нем и дорожил как всеми его младшими, и ему было с ним искренне интересно, но в голове часто крутились мысли о том, как сказать другу о том, что его интересуют девушки, не оттолкнув и не обидев. Когда-нибудь он объяснит ему, но не даст уйти, ведь ссориться из-за неразделенной любви - это последнее, что ему хотелось. Подросток не был глупым и сам понимал, что вряд ли добьется внимания старшего, но все равно, узнав о его дне рождении, решил взять больше смен, дабы накопить на подарок для Чанбина. Отважившись на несколько ночных смен, он собрался с духом и успешно провел две первых смены, после отсыпаясь днем. Перед третьей и последней сменой на этой неделе усталость начала брать верх, глаза слипались, но он старался как можно внимательнее слушать заказы. Поначалу получалось, но, отходя в подсобку, он почти валился с ног. Выйдя в зал, он заметил упитанного мужчину в дорогом классическом костюме. За три смены он понял, что тот был постоянным посетителем ресторана в ночное время. Его идеально выглаженный костюм, каждый раз новый галстук и золотые брендовые часы говорили о его высоком положении в одной из компаний, находящихся рядом. Установив зрительный контакт с парнем, он помахал рукой и приветливо улыбнулся. Сделав заказ на кругленькую сумму, он вдруг ухватил уходившего официанта за руку. Тот вздрогнул и обернулся. — Я тебя тут всего третий раз вижу, ты новенький? — Да, господин, — вежливо ответил подросток. — Ты довольно симпатичный, — он слащаво улыбнулся, — как тебя зовут? Ким приложил максимум усилий чтобы не скривиться от отвращения и ответил максимально сдержанно. — Ким Сынмин. Он не стал дожидаться ответа и, поклонившись, удалился. Именно этим и была неприятна ночная смена в подобных заведениях: омрачающий контингент с отсутствием манер, большим количеством денег и завышенным самомнением. Когда заказ был готов, парень через силу натянул вежливую улыбку и понес поднос в сторону клиента. Его желание остаться без внимания вселенная пропустила мимо ушей, поэтому, как только все тарелки и бокалы оказались на столе, мужчина вальяжно откинулся на спинку стула и с интересом посмотрел на официанта. — И сколько же стоит такая прелесть? — Не понимаю, о чем вы. Приятного аппетита. Но не тут-то было, когда он отвернулся, его снова ухватили за руку. Ким было уже начал злиться, но в этот момент мужчина потянул его на себя, и, не удержавшись, парень плюхнулся на его колени. От шока он не мог пошевелиться несколько секунд, которых тому хватило для того, чтобы обхватить мерзкими руками его талию и ноги. — Что вы… Мне нужно работать! — прошипел парень, чтобы не привлекать лишнее внимание, и попытался выпутаться. — Малыш, не сопротивляйся, я дам тебе столько, сколько захочешь, если ты дашь мне, — он улыбнулся и потянулся к фарфоровой шее парня. — Отпустите меня сейчас же! — Сынмин начал активно выкарабкиваться, параллельно уворачиваясь от противных поцелуев и хихиканья. Становилось тошно от того положения, в котором он оказался. Противные руки бегали по его спине и талии, принося только боль и склизкое чувство беспомощности. — Детка ты такой недотрога, просто расслабься, а я сделаю тебе приятно, — он снова улыбнулся, обнажая кривые зубы. К горлу подкатил ком отвращения, крик почти вырвался из его легких, а глаза готовы были выпрыгнуть из орбит, когда мужчина бесцеремонно положил руку на его промежность и сжал. На автомате Сынмин дернулся с такой силой, что мгновенно выпутался. Гул в зале ресторана за секунду прекратился после звука хлесткой пощечины. Мальчик сделал это не задумываясь. В его глазах был страх и слезы от омерзения. Он не сразу понял, что натворил, но, когда заметил разгневанное лицо клиента, держащегося за горящую щеку, понял, что произошло непоправимое. Следующее, что он увидел, был увесистый кулак и дорогие золотые часы. Не нужно было сильного удара, чтобы повалить его с ног, но этот удар был наполнен обидой и униженностью, поэтому подросток отлетел, повалившись на пол и ударившись головой о барную стойку. Немногочисленные посетители в зале ахнули, а некоторые достали телефоны. Печально что общество не отличается теми, кто встал бы на защиту мальчика. Мужчина взревел от гнева и направился в сторону Кима, держащегося трясущимися руками за затылок и нос, из которого тонкой струйкой потекла алая жидкость. Обидчик взял его за воротник и что-то проорал, но Сынмин уже не воспринимал его речь, пытаясь осознать, что происходит. Голова гудела, отдаваясь резкой болью в переносице и скуле, в глазах была пелена, а на языке был противный металлический вкус. К ним подбежал менеджер, расспрашивая что произошло. Подросток был не в силах что-либо сказать, а потому было бессмысленно оспорить богача, который переиначил все события под себя. Через четверть часа он сидел в кабинете работодателя и тщетно пытался остановить поток крови скомканной салфеткой, на которой уже не осталось белых мест. Менеджер и владелец смотрели на него то ли со строгостью, то ли со страхом - точно определить не позволял затуманенный взгляд. Прокашлявшись, владелец все же начал: — Господин Кан - один из самых влиятельных владельцев компаний в этом районе. Сам понимаешь, что перешел ему дорогу, — он снова покашлял, посмотрев на менеджера, который отвернулся и делал вид, что картина на стене внезапно приобрела сакральный смысл, — в общем нам проблемы с ним не нужны, также, как и с детьми, которые по идее на полную ставку и в ночь работать не должны. Сынмин молча выслушал, не изменившись в лице. Все произошло внезапно и пронеслось мимо него: договор об увольнении, сдача формы, от которой уже тошнило, машина, под которую его почти вытолкнули с просьбой не возвращаться и начало рассвета. Он вдохнул утренний воздух и растер остатки крови по лицу. Родители наверняка еще спали, поэтому ему ничего не стоило незаметно прокрасться в свою комнату, рухнуть на кровать и уставиться в потолок опустошенным взглядом. Звездочки на потолке, домашний порядок и мягкая игрушка щеночка в кровати наконец напомнили о том, что с ним сделали этой ночью. Слезы от отвращения и чувства, что его мерзко использовали наконец полились из глаз, пропитывая подушку в чистой наволочке. Пересилив себя, он встал и направился в душ. Все места, где к нему прикасался этот урод будто бы, болели. Он тщательно пытался смыть с себя всю грязь его рук и губ, а также засохшую кровь. Слезы все не останавливались, а прикасаться к лицу и затылку было мучительно больно. Даже не взглянув в зеркало, он снова побрел в свое маленькое убежище и, проплакав еще час, наконец уснул. Так крепко уснул, что не слышал, как заходила мама, ужаснувшаяся огромному синяку на лице, не слышал, как она шепотом плакалась отцу и как оставила записку о том, что они уезжают на четыре дня. В ней она также извинилась, что не смогла помочь ему и попросила позвонить и рассказать, что произошло. Шок и спешка не позволили ей разбудить сына и поговорить по душам, поэтому на сердце родительницы остался тяжкий груз. Весь следующий день парень пролежал, закутавшись в одеяло, то и дело пропитывая его слезами. Телефон гудел от входящих звонков и сообщений от родителей и друзей. Но он никого не хотел слушать и видеть. Хотелось просто раствориться, не чувствовать себя обманутым и использованным, вернуть время вспять и никогда не переступать порог этого заведения. Он то и дело проваливался в сон или выходил на кухню, растягивая оставленный мамой ужин на несколько дней, так как кусок в горло не лез. Записка мамы осталась нетронутой, хоть парень и прочитал ее. Звонить и что-то объяснять, тем более такие подробности, попросту не было сил, а потому он просто уходил обратно в комнату и прятался под одеялом. Под вечер второго выходного в замке повернулся ключ. Родители должны были быть в отъезде еще два дня, а потому Сынмин напрягся и подошел к двери в свою комнату. Снаружи кто-то копошился и ходил. Вдруг он услышал знакомые голоса. — Сынмин? Ты дома? Раздался стук в дверь комнаты. Парень колебался, но вспомнив про то, как выглядит его лицо бросился под одеяло. Услышав копошение в комнате, гости отворили дверь. На пороге стояли Чан и Чанбин. Они осмотрели спальню в полутьме и заметили подростка, прячущегося под одеялом. Максимально спокойным, насколько это было возможно, голосом он тихо произнес: — Привет. Как вы сюда попали? — Твоя мама позвонила мне и попросила присмотреть за тобой. Она оставила ключи под ковриком, — пояснил старший. Накануне, разволновавшаяся долгим молчанием сына, госпожа Ким позвонила старшему и сообщила о состоянии сына. Она слезно просила его присмотреть за парнем и по возможности выяснить что случилось. Оба парня приблизились к кровати и почему-то именно в этот момент к горлу подкатила паника. Чанбин протянул было руку, чтобы убрать одеяло с головы и лица, но парень дернулся от нее, как от огня, испуганно вдохнув. Воцарилась непродолжительная тишина. — Ты чего? Это же я. Чан щелкнул переключателем небольшой настольной лампы и тоже опустился на корточки перед кроватью. Заметив страх в глазах парня, он по привычке хотел успокоить его, положив руку на плечо или волосы, но парень инстинктивно дернулся и от него. Одеяло упало само, обнажая багровый синяк на переносице и щеке. Глаза старших округлились, а Сынмин поспешил отвернуться, скрывая следы ненавистной ночи руками. Парни знали о синяке, но не думали, что это выглядит так ужасающе. В данном случае отговорка про падение с лестницы явно не сработает. — Минни, все хорошо, дай посмотреть, — прошептал Чан. Он снова протянул руку, и хоть на ней не было проклятых золотых часов, младший всюду их видел. Тревога и паника подступали все ближе, затрудняя дыхание и затуманивая взгляд. Он не задумываясь ударил друга по руке, зажимаясь в угол и прячась в одеяле, повергая старших в шок. — Не надо… прости… не надо, — все шептал он. Ему было стыдно за свое поведение и в то же время страшно. — Все хорошо, видишь, я не трогаю тебя, — Чан примирительно поднял руки и шепнул Бину, чтобы тот сходил за водой, — мы не будем тебя трогать, если ты не хочешь. Он поставил стакан с водой и положил салфетки на прикроватной тумбочке, стараясь не контактировать с подростком. — Вдохни поглубже, Минни. Выпей воды. Сынмин послушался, а друзья расположились поодаль, с волнением переглядываясь. Сев на стул Чан старался придумать как успокоить и расположить к себе напуганного ребенка. В этой компании происходили различные ситуации, но еще никто из них никогда по-настоящему не боялся старшего, а потому тот был в замешательстве. — Минни, — как можно мягче наконец произнес он, — все хорошо если ты не хочешь говорить, просто ответь да или нет на пару вопросов. Готов? — на удивление Сынмин кивнул, все же от голоса Чана становилось спокойнее, — хорошо, тогда скажи, тебе сейчас что-то или кто-то угрожает? Парень отрицательно качнул головой и, хоть этот вопрос не играл особой роли, парням все же стало несколько спокойнее. Чанбин с надеждой в глазах приблизился к кровати и опустился на корточки. Младший смотрел куда-то в сторону. — Эй, Сынмин-и, кто это сделал? — прошептал он, но мальчик молчал, — это те хулиганы? Только скажи кто это, я им руки поотрываю, — после продолжительного молчания, он обреченно опустил голову на край кровати. Внезапно на его волосы легла легкая рука. Бин аккуратно поднял голову, чтобы не спугнуть доверие друга и посмотрел в его глаза. В них снова стояли слезы. Решив снова попытать удачу, Чанбин раскрыл руки, надеясь, что тот примет его объятия. — Иди сюда, Минни. Мы защитим тебя от всех. Медленно, но верно подросток наконец потянулся к старшему, пока окончательно не упал в его объятия. Слезы начинали пропитывать его футболку, а всхлипы разлетались по комнате, освещенной приглушенным светом настолько лампы. Чан тоже приблизился и аккуратно взял того за руку. — Обещаете? — Обещаем, — с доброй усмешкой ответили друзья. Звучало как клише из фильма, но если парню было нужно это обещание, то они были готовы дать его хоть сотню раз. В теплых объятиях старшего Сынмин немного успокоился и через какое-то время сквозь всхлипы и отвращение в общих чертах поведал историю той злосчастной ночи. С каждой фразой и каждым пояснением глаза старших темнели, а кулаки и челюсти сжимались от злости. Они не смогли помочь ему, когда тот так нуждался в этом. — Я найду эту тварь и запихну его дорогущие часы ему в- Договорить Чанбину не дал очередной громкий всхлип. Чан, шумно выдохнув, резко встал и пару раз прошелся вдоль комнаты, о чем-то задумавшись. — Хочешь отвезу тебя завтра на озеро? Ребята остались там, они помогут тебе отвлечься. Пожалуй, домик на карьере был единственным местом после собственной комнаты, которое вселяло стопроцентную уверенность поэтому, немного обдумав предложение, парень согласился. На удивление он попросил друзей остаться на ночь, в чем они не могли отказать. Усевшись в гостиной перед телевизором, старшие пытались выбрать фильм, укутав подростка в одеяло. — Я думал многим сейчас нравится тот сериал, — Чан сидел с очень задумчивым видом. — Какой? — Ну мультик, по которому фанатеют Джисон и Феликс, они же часто его смотрят. Я думал он нравится многим подросткам. — Боже, ты сейчас реально как дед, успокойся, — усмехнулся Чанбин и включил первую попавшуюся дораму. Она оказалась про супер сильную девушку, ее друга полицейского и внезапно появившегося нового начальника. Расслабленная атмосфера, местами смешные моменты на экране и близкие люди помогли Сынмину успокоиться и впервые за последние дни он спокойно заснул. За ним, в не менее неудобных позах заснули и старшие, не задумываясь над тем, насколько сильно потом будут болеть шея и спина. Утром, когда друзья окончательно проснулись, а Чанбин ушел на работу, Чан отвез младшего на карьер. По дороге они по больше части молчали, прерываясь на то, чтобы подпевать песням на радио. Кажется, сегодня Сынмин выглядел более расслабленно, хоть устрашающие синяки и давали о себе знать, отдаваясь неприятной болью, когда он улыбался, хмурился или касался лица. «Что мне сказать твоей маме?» спросил старший этим утром, «Я могу сказать правду или просто сослать все на хулиганов из школы, решать все-таки тебе». Конечно же Мин выбрал второе, ведь такой рассказ повергнет родителей в меньший шок. У него были люди, с которыми он мог поделиться переживаниями и попросить помощи, и этого было достаточно. Прошлым вечером, когда кому-то было тяжело, грустно и неприятно рассказывать о происшествиях за неделю, те кто ночевали на карьере были по-настоящему счастливы. В деревню приехали родители семьи Ян, а потому Чонин проводил время с ними, оставив маленький домик на тех, кто наполнял его любовью, нежностью, карандашными набросками и рассыпанными блестками. Сидя под одеялом в обнимку и завороженно смотря сериал, Феликс порой не замечал влюбленного взгляда, с которым Хёнджин заправлял его волосы за веснушчатое ушко, подавал конфеты или просто гладил по руке. — Куда ты хочешь поступить? — вдруг спросил он. — А? — длинноволосый парень кажется задумался и прослушал вопрос. — В каком городе ты хочешь поступить? Просто если мы разъедемся, то мы будем видеться реже… — Ликси, — Хёнджин снова погладил его по волосам и невесомо коснулся губами мягкой щеки, — обещаю, мы будем вместе, даже если поступим в разные города. Знаешь, так даже интереснее, можем ездить друг к другу и смотреть разные места. Когда Феликс отвел глаза, о чем-то задумался, Хван вдруг повернул его к себе, аккуратно взяв за подбородок, и утянув в долгий поцелуй. Возможно в будущем все обещания и не получится сдержать, но сейчас они вместе, а потому портить момент бессмысленными размышлениями о плохом совершенно не хотелось. Нехотя отстранившись, Хёнджин потянулся к рюкзаку и достал небольшую коробочку из-под леденцов. — Помоги открыть, — попросил он и любовно чмокнул парня в щеку. Открутив крышку, Феликс увидел четыре кольца: два светлых и два темных. — Что это? — Кольца, — Хвана наградили скептическим взглядом, на что он усмехнулся, взяв маленькую ладонь которую хотелось целовать вечность, — не снимай их, и тогда мы всегда будем вместе. Глаза Феликса засияли еще сильнее, когда он увидел парные кольца на их руках. Он притянул к себе парня и, взглянув так, что тело длинноволосого начало мелко потряхивать, коснулся чужих губ. Развязные, тягучие поцелуи переходили на веснушчатую шею и тонкие ключицы, а руки с тонкими длинными пальцами и контрастными кольцами на них беспорядочно блуждали под футболкой, пуская мурашки по худощавому телу. Вокруг не было никого, лишь ночной лес и спокойная гладь воды, тишину которых нарушали резкие жаркие вдохи, глупые обещания, неловкие признания, которые в тот момент не казались такими уж неловкими, хихиканье от собственной неопытности и звуки горячих поцелуев, разливающихся по их телам. Они проснутся рано утром также, как и уснули: в объятиях друг друга, куче мятой одежды рядом и с маленькими розовыми следами на шеях, руках и груди. — Смотришь как я сплю? — приоткрывая один глаз, прошептал Хёнджин, заставив парня рядом вздрогнуть. Он прижал его ближе и улыбнулся. — Просто ты очень красивый, — также тихо ответил Феликс. На его волосы, вымывшиеся из огненного в персиковый, щеки и голые плечи падало утреннее яркое солнце, лучи которого проникали в домик через щель между стеной и подобием шторы, подглядывая за тайной, но такой яркой и открытой любовью. Понежившись еще полчаса, они сели на старой кровати, подавая друг другу одежду и осматриваясь вокруг. — Черт, хён сказал нам сделать уборку, — вспомнил Феликс, на что Джинни лишь кивнул в ответ, — предлагаю сделать ее сейчас, чтобы потом не париться. Последующие пара часов прошли с музыкой, разговорами о предстоящем летнем фестивале, который будет проходить в их городе и нудной уборкой. Найдя оставшуюся одинокую конфету, Феликс не задумываясь закинул ее себе в рот, окрашивая язык в ярко-синий цвет. — Эй! Я тоже хотел! — вскрикнул Хёнджин. — Подойди и забери, — с вызовом ухмыльнулся тот и рванул на улицу. Длинноволосый парень, нагнав второго, попытался приподнять его над землей, но из-за гипса задумка не удалась, а потому он попросту потянул его в дом, крепко прижимая к себе правой рукой. Когда Чан и Сынмин подошли к домику и открыли дверь, поразившись тишине, двое подростков, сидевших на кровати, вздрогнули и, отстранивший, отпрыгнули на разные стороны кровати. — Вы и вправду убрались, — поразился Чан. — Ага, — смущенно буркнул Хенджин, пряча синий язык от той самой последней конфеты, которую нагло отобрал у Феликса не самым приличным образом. — О боже! — вскрикнул Ликс, когда в комнату вошел Сынмин, — да что с вами всеми?! Сперва Минхо хён и Джисон-и, теперь ты. Мин выглядел смущенно, и пытался скрыть лицо, украшенное кровоподтёками, отвернувшись, но друзья тут же подбежали, хотя старший остановил их в нужный момент. — Что случилось Минни? — Эй, если он посчитает нужным, расскажет, но не нужно сейчас засыпать вопросами, — мягко, но настойчиво сказал Чан, на что подростки кивнули, — мне нужно уехать, присмотрите друг за другом. — Есть, капитан! — в один голос ответили младшие. — И еще, Ликс, можно тебя на минутку, — с этими словами он вышел на улицу, оставляя подростков в недоумении. Выйдя за старшим, который прошел чуть дальше по берегу и смотрел куда-то вдаль, Феликс тихо подошел и заинтересованно посмотрел на Чана. — Как я понимаю, у вас с Хёнджином все серьезно? — строго спросил он, всеми силами пытаясь не выдать ехидной улыбки. Лицо мальчика в изумлении вытянулось, и он было начал отнекиваться, но старший внезапно потянулся к его шее, срывая яркий пластырь и открывая миру яркий бордовый след, который напоминал о событиях ночи. Парень тут же ухватился за шею, пытаясь отнять пластырь. — Отдай хён, он же с покемонами! Сжалившись, Чан наклеил его обратно, все же усмехаясь тому, как выросли его младшие. — Кажется еще вчера приехал такой маленький мальчик, все тараторил на английском, ничего не понимал. — Чёрт, хён, не начинай, — усмехнулся парень. — Да-да, я понимаю. Просто хочу, чтобы вы были осторожны. Вы то точно сможете позаботиться друг о друге, — он приобнял Ликса за плечо, — расслабься уже, я просто рад за вас. А сейчас, прошу, позаботьтесь о Сынмине, не лезьте к нему, но постарайтесь отвлечь, — Феликс понимающе кивнул, — кстати, можете еще кое-что сделать? Для Бина, на его день рождения. — Конечно, хён.

***

Минхо, освободившийся от работы на день раньше приехал на карьер посреди недели, вдыхая чистый воздух. Парень зашёл в домик, где дети были заняты настолько, что даже не обратили на него внимание. Сидя в влажных после купания в озере футболках и шортах, они уже третий день корпели над огромным плакатом в честь дня рождения Чанбина. Чан попросил их об этом, ведь знал, что в душе друг хотел бы быть звездой музыки, речитатива и написания песен, а не подрабатывать в старом автосервисе. Что ж для Минхо и его плана так было даже лучше. Он снова посмотрел на Джисона, который помимо друзей, снова начал проводить время с мамой: мальчик который старался спрятать все эмоции, стеснялся играть на гитаре при всех, убегал от проблем и оглушительно громко пел, сейчас сидел с вишневым леденцом во рту и усердно трудился, стараясь делать то, что говорит Хёнджин. Краска размазалась по пухлым щекам и рукам, которые он использовал вместо кистей. Улыбнувшись зрелищу, Ли тихо вышел, стараясь не тревожить творцов. Сейчас его цель крылась в густых ветвях деревьев и темноте, которую они образовывали. Отойдя от станции так, чтобы его не было видно он выпотрошил рюкзак, и на траву и опавшие ёлочные иголки посыпались зарядка для телефона, маленький кейс с наушниками, несколько конфет, которые парень зачем-то носил для младших, две пачки кошачье корма, батарейки и кое-что ещё. Именно последнее было главным сейчас. До темноты он готовил сюрприз для одного из неугомонный подростков, представляя его реакцию. Всего за полтора месяца Минхо будто бы познал новый мир в одном маленьком человеке, наблюдая за неизвестной магией, которую тот излучал. Запинаясь в темноте о торчащие корни и подсвечивая все фонариком на телефоне, по прошествии двух часов он наконец закончил, гордо смотря на проделанную работу. Выключив фонарик, он отправился обратно, в царство умиротворенного творчества. К его удивлению, в домике было тихо, а на полу расположился теплый комок из пятерых подростков: они лежали друг на друге, переплетая конечности, пестревшие всеми цветами радуги, и мирно сопели. Почти законченная работа красовалась на столе. От нее веяло вдохновением, весельем и добротой, которую они вложили в свое детище. Минхо обошел спящий клубок и подошёл к одной из его частей. Мальчик, похожий на бельчонка прикрыл глаза и перемазанной ладошкой оставил отпечаток на светлой футболке Сынмина. Умилившись зрелищу, старший легонько коснулся его плеча, на что тот тут же проснулся и, сонно моргая, взглянул на Минхо. Тот приложил палец к губам, ведь будить остальных в его планы не входило. Он помог младшему выпутаться из-под ног и голов друзей и вывел на улицу. Хан все ещё сонно потёр глаза и широко зевнул. На его щеке светилось солнце, которое нарисовал Феликс, а на предплечье расположилась мордочка лисы или котенка, которую скромно оставил там Чонин. — Чего ты хотел? — он поднял сонный взгляд на старшего, чем заставил его улыбнуться ещё шире. — Сюрприз есть, иди умойся. Стоя на пристани и считая звёздочки на глубоком синем небе, Ли ждал, пока сон утечет сквозь пальцы младшего вместе с водой. Когда тот закончил, Минхо мягко закрыл его большие глаза своими ладонями, отчего Джисон вздрогнул. — Чего это? — спросил он, схватившись за теплые руки, от которых пахло хвоей. — Говорю же, сюрприз. Доверься мне. Последние слова он мягко прошептал над ухом младшего, почти задев горячим дыханием новую серёжку, отчего по рукам и ногам пошли мурашки. Хан больше не задавал вопросов и аккуратно шел, ведомый другом в неизвестном направлении. Как он и предполагал, Минхо отвёл его в сторону леса, чуть дальше домика. Ли вел его, стараясь обходить ямы, корни и камни, от которых все ноги младшего были покрыты яркими пластырями и алыми царапинами. Он шел сзади, но был достаточно близко, чтобы точно быть уверенным в том, что глаза Джисона закрыты. Его осветленные волосы пахли солнцем и немного гуашью - он почувствовал это, когда наконец остановился и зачем-то уткнулся носом в макушку парня. — Вот и пришли, — тихо сказал он, и Хан снова схватился за его ладони, убирая их от лица. Ли не видел его эмоций, но был уверен, что сейчас в его медовых глазах отражаются сотни светлячков. Мальчика сковал шок, и он был не в силах произнести что-либо. Два силуэта в кромешной темноте освещали яркие теплые огни, сидящие на пушистых ветвях. Он аккуратно шагнул вперёд и тут же рванул веред в порыве удивления и радости, пробегая по всей тропинке. Улыбка озарила его лицо, передаваясь старшему. Он смеялся, осматривая то, о чем так давно мечтал: теперь лес не был темным и пугающим. Теперь в нем были сотни маленьких звёздочек, которые отражались в его глазах, улыбке и сердце. Младший восхищённо смотрел на то, как преобразился лес: его зловещий и тяжёлый купол будто бы стал выше, а вокруг появился небольшой, но светлый и уютный кокон, позволяющий спокойно пройти по дорожке даже самой темной ночью. Смеясь, Джисон с разбегу запрыгнул на Минхо, который пошатнулся от неожиданности, но все же устоял, подхватывая Джисона под ноги. Тот обвил руками и ногами его тело, напоминая коалу, и все благодарил, повторяя как прекрасно выглядят огоньки, разрезающие ночной покой. Кажется, по его щекам пробежала пара слезинок, но это было не так важно, ведь они упадут и впитаются в землю, когда как теплая улыбка навсегда останется в этом лесу и сердце Минхо. Немного покрутившись с парнем на руках, тот все же с интересом спросил: — Слезать то собираешься? Или так спать пойдем? Младший резко слез и отошёл на пару шагов, отворачиваясь к лесу. Он почти чувствовал, как кожа под размазанным по щеке пятном, которое до умывания было солнцем, густо алеет. — Спасибо... — снова прошептал он, — это лучший подарок на свете! Он повернулся с яркой улыбкой и Ли на секунду показалось, что огни десятка гирлянд меркнут на ее фоне. В сердце что-то кольнуло, когда, подойдя ближе и привстав на носочки, мальчик в зелёных от травы и розовых от краски носках, обжёг его щеку мягкими губами. Прежде чем старший успел о чем-либо подумать парень рванул к домику, тихо, но счастливо смеясь. Ли коснулся места, куда пришелся невесомый удар и тоже улыбнулся. Его старания точно не пропали зря, если этот ребенок подарил спрятанному в лесу карьеру ещё одну улыбку и счастливый взгляд. Хотя может он вовсе и не думал об этом месте? Может все дары от младшего Минхо принимал себе и хранил глубоко в сердце? Увы, но он не желал делить эти минуты уединения и мимолётной радости с лесом, озером или кем-либо другим, благодаря Хана за каждую улыбку и весёлый смех. Как бы он не отнекивался по началу, как бы не искал минусы и странности в безрассудном поведении подростка и как бы не пытался себя убедить в неправильности чувств, сердце клокотало и выдавало голую правду каждый раз, когда большие медовые глаза и громкий голос приковывали к себе взгляд. А в это время цветных крестиков на небольшом календаре на стене домика становилось все больше. Они медленно ползли к обведенному первому числу последнего месяца, предвещая начало конца яркого лета и одновременно с ним фестиваля, в честь него. Чем ближе, тем сильнее все предвкушали грядущее веселье, продумывая образы, активности и прочее. Они не воспринимали его как конец лета, а скорее, как еще одно веселое событие, которое они обязательно оставят на полароидных снимках.