Лето на полароидных снимках

Глава 12

Они лежали на пристани и всматривались в звезды на небе. Хоть на них уже была сухая одежда, волосы все же были ещё влажными. Ночной ветер стал прохладным, извещая о том, что пришел последний месяц лета. Джисон, положивший голову на грудь Минхо, поежился, и старший прижал его ближе к себе, отчего пятно на футболке от мокрых волос стало чуть больше. — Ты так когда-нибудь простудишься со своими вечными купаниями в одежде, — тихо сказал он. Почему-то нарушать тишину ночного леса совсем не хотелось. — Дай угадаю, заболею и пожалею? И лечить меня никто не собирается? — Минхо усмехнулся с того, как младший, понизив голос, спародировал взрослого. — Пожалеешь или нет я не знаю. Что-то мне подсказывает, что нет. Оба парня улыбнулись и вернулись к созерцанию ночного неба. — Знаешь, вообще то ты украл мой первый поцелуй, — вдруг прервал тишину младший, и глаза Ли расширились. — Чего? Серьезно? — Нет, пошутил, — подняв голову, ехидно скорчился Джисон, — конечно серьезно. А ты ещё и укусил меня. Он обиженно надул губы и демонстративно перевернулся на другой бок, откатываясь от старшего. От осознания внезапного факта Ли вдруг широко улыбнулся и притянул Хана к себе, обвивая руками тонкую талию и утыкаясь в шею и влажные волосы. Он пару раз вдохнул уже знакомый запах сладкого геля для душа, солнца и воды, отчего младший хихикнул, почувствовав щекотку. — Чего это ты? — повеселев, спросил он. — Да так. Чувствую себя плохим дяденькой, который домогается до ребенка, — усмехнулся Минхо. — Ну почему же сразу плохим дяденькой? Подумаешь, похотливый дед. Джисон залился громким смехом, ведь теперь была очередь Ли обижаться. Он резко отстранился, встал на скрипучие доски пристани и направился в сторону дома. Не прекращая хихикать, Хан тоже вскочил и остановил старшего за руку. — Ну прости, — сквозь смех проговорил он, — я же пошутил. Минхо вдруг тепло улыбнулся в ответ и мягко поцеловал подростка в загорелый лоб. Парень забавно зажмурился, смех стих, а на смену ему пришла густая тяжёлая тишина. Взгляд Джисона упал на губы старшего, отчего он нервно сглотнул. Посмотрев в темные и глубокие глаза, смотревшие на него изучающе, будто по-кошачьи, он, незаметно краснея, вдруг прошептал: — Всего один раз, — старший не двинулся, — ничего плохого не случится, если ты всего один раз- На этот раз ему самому не дали договорить. Разум постепенно начинал отключаться, после того как старший все же приблизился к нему и аккуратно, будто пробуя, коснулся мягких губ. Бабочки в животе младшего, казалось совершили тройное сальто и в одночасье рухнули, когда на его талию легла теплая рука. Все эти ощущения были для него в новинку, даже если до этого он читал комиксы и смотрел фильмы про любовь. Ни одна фантазия или экранизация не шла в сравнение с реальными ощущениями. Стараясь не оступиться, он повторял за старшим все движения, мягко касаясь и поочередно сминая губы. Ноги стали ватными и хотелось просто упасть в эти теплые объятия, оставшись в них навсегда. Медленно и аккуратно отстранившись Минхо посмотрел в затуманенный и окрыленный взгляд и улыбнулся. Когда до Джисона дошла суть происходящего он попытался скрыть покрасневшее лицо в плече Ли, на что тот беззлобно усмехнулся. Прижимая к себе парня, Минхо посмотрел на лениво развевающийся флаг: яркие рисунки показывали их принадлежность этому месту. Стены все так же пестрили разными цветами и узорами, а свежий букет цветов на подоконнике говорил о том, что это место часто посещали, любили и не собирались бросать. Даже не верится, что этот дом, где сейчас два влюбленных сердца засыпают на одной кровати, прижимаясь друг к другу, раньше был серым и пустым. Без всех мелочей в виде кучи наклеек, книг, комиксов, зарядок для телефонов, разбросанной одежды, фантиков, нескольких кружек и пар сланцев он уже казался неправильным. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, Минхо вдруг вспомнил как в первый раз ночевал с младшим в этом доме. Серые стены казали самым ненадежным укрытием от непогоды и внешнего мира, тишина леса давила, вечные недопонимания и недосказанности с его единственным обитателем тоже были не из приятных. Но несмотря ни на что, сейчас у него под боком, в отдаленном, но уже родном месте, сопел самый светлый и прекрасный на его взгляд человек. Со своими проблемами, желаниями и страхами, он сиял для него ярче всех звезд на небе.

***

Смех подростков доносился не со стороны озера, а от дороги. Мимо старой остановки проносились веселые ребята на велосипедах. — Да не понимаю я, как вы держитесь! — Педали быстрее крути и все получится. — Да я падаю, это замкнутый круг какой-то. Все они пытались научить Джисона кататься. Для них было шоком, что кто-то из их компании не умеет управляться с велосипедом, а потому решать эту проблему они начали незамедлительно. На его коленках уже была пара царапин, но это, кажется, Хана не волновало. Ему и самому было уже интересно поехать также, как друзья, но из раза в раз он падал или заваливался набок. — Так ты рулём так не крути и тогда поедешь вперёд, — прикрикивал вслед Феликс. — Легко сказать, — обиженно кинул он. Уже где-то час они не оставляли надежды на то, что парень уверенно поедет, но все попытки казались тщетными, когда в очередной раз Джисон падал, поднимаясь с раздраженным шипением. Временами он поглядывал на старшего, который присматривал за ними из тени автобусной остановки. Замечая на себе завороженный взгляд, тот ухмылялся, наблюдая за смутившимся парнем. Никто из ребят уже и не вспоминал о головной боли, с которой проснулись вчера после фестиваля и о неловких и забавных историях от старших об их поведении. Праздник отзывался призами из игровых автоматов, фотографиями на телефонах и множеством новых фотокарточек. Мимо ребят проезжали редкие машины, одна из которых затормозила рядом с остановкой. — Чанбин хён! — Феликс незамедлительно бросился на шею к парню, вышедшему из машины. Через пару секунд он заметил насколько серьезным было лицо старшего и медленно отошел. — Хо, на секунду, — махнул он рукой куда-то в сторону. — К дороге не подходить, пока нас нет, — погрозил Ли пятерым подросткам, на что они уныло застонали, — что там, Бин? Парни отошли от остальных. На лице Со было видно напряжение и беспокойство. — Чан, он… Он встретил сегодня госпожу Ким. — У Сынмина опять что-то случилось? — в недоумении спросил Ли. — Да не эту госпожу Ким, — он помедлил, собираясь с мыслями, — помнишь, тогда, в средней школе? В воспоминаниях всплыл образ замкнутого вспыльчивого школьника, окруженного издевками со стороны сверстников, одиночеством и плакатами о пропаже человека. От осознания глаза Минхо округлились и потемнели. — Только не говори, что этот подонок и его семья объявились, — Чанбин угрюмо кивнул, смотря в сторону, — где он был столько лет? — Он… Заинтересованные младшие наблюдали за не самым приятным диалогом старших. До них не доходили слова и обрывки фраз, но по лицам можно было понять, что не все проходит так гладко, как должно. — Как думаете что-то случилось? — задумчиво спросил Джисон. — Возможно, но вряд ли нам об этом скажут. Джи, ты до сих пор не проехал ни метра самостоятельно, — поддразнил друга Хёнджин. Подростки вернулись к объяснению азов катания на велосипеде, в то время как старшие стояли в тишине, не зная, что сказать и как действовать дальше.

*несколькими часами ранее*

— Я все еще не решил точно поеду или нет — задумчиво сказал Чан. — Это же твоя мечта - большой город, сцена, гитара, группа. Ты обязан согласиться! Друзья шли по оживленной улице города, подшучивая друг над другом и обсуждая повышение Чана, предстоящий день рождения и прочие насущные дела. Остановившись у реки, они со смехом вспоминали события фестиваля, громкий концерт, яркий искрящийся фейерверк и проделки младших. Глаза Чана зацепились за женщину средних лет, она прошла рядом с ними, оставив после себя легкий, как ткань ее белого платья, шлейф духов. Прикрываясь зонтиком от солнца, она вдруг обернулась на парня, который помнил этот аромат даже спустя года. Осознание блеснуло в ее глазах, и она поспешно отвернулась, но было уже поздно. Чан стоял не в силах двинуться за ней, не воспринимая слова друга и происходящую вокруг реальность. В белом платье он видел не женщину, а призрака, который шел среди людей, прикрываясь светлым зонтом. В один момент силы вернулись, и он бросился за ней, оставляя младшего в одиночестве и недоумении. Он нагнал призрака, но на удивление его рука не прошла сквозь него, а схватила за такую же теплую руку. Женщина обернулась и посмотрела в его глаза. Убегать было бессмысленно, и она продолжала смотреть на него со смесью отчаяния, жалости и вины, не зная, что сказать. Слова также покинули самого Чана: от шока он все также смотрел на нее, разглядывая в женском лице ненавистные черты прошлого. За семь лет, что они не виделись ее лицо сильно осунулось, появились морщины, а в глазах пропал тот задорный огонек. — Здравствуй, Чан, — тихо произнесла она, на что он коротко кивнул и сделал шаг назад. — Вы же понимаете, что у меня слишком много вопросов? — с ходу спросил он. — Да, понимаю. Давай пройдемся, если у тебя есть время, — парень наконец вернулся в реальность и вспомнил про друга.             — Бин, прости, иди домой, я позже все объясню. Он кивнул женщине и пошел за ней. Сейчас, спустя года он снова видел ее, но не мог злиться. Только не на нее. Воспоминания захлестнули, а сознание улетело в прошлое: в счастливое время, когда подросток только учился играть на инструментах, кататься на скейте, был задорным бунтарем, а главное ничто не омрачало его состояние. Серьезным его сделало внезапное исчезновение друга. Ким Уджин - его друг детства и самый близкий человек, тот кто привил ему любовь к музыке и научил играть на гитаре. Без предупреждения и каких-либо предпосылок он бесследно исчез в один день. Его семья съехала, ничего не сказав соседям и друзьям. Чан был уверен, что что-то случилось, обращался в полицию, искал сам, спрашивал знакомых, но все лишь пожимали плечами, тогда он самостоятельно расклеил по городу злосчастные плакаты, но ничего не помогало. В один день на его телефон пришло последнее сообщение с номера Уджина: «Не ищи меня, я выбрал другую жизнь, без этого города, школы и тебя. Забудь обо мне» Руки опустились. Его бросил самый близкий ему человек. Он замкнулся в себе, возненавидел музыку, школу и всех окружающих. Ему было плевать на сплетни, хулиганов и на себя. Лишь два озорных парня вернули его к жизни, став как младшие братья. Сейчас перед ним шла женщина, которая всегда поражалась их начинаниям и увлечениям, поддерживала и лучезарно улыбалась. Женщина, которая также пропала в один день. — Почему? — вдруг задал вопрос парень. — Что? — Почему вы пропали, ничего не сказав? — он обреченно поднял на нее глаза. — Так было нужно, милый. Ты поймешь. Надеюсь ты сможешь простить его. Чан понятия не имел куда его ведут и просто плелся, путаясь в собственных мыслях и бесконечных вопросах. Он попросту не понимал, как друг мог бросить его, оставить одного наедине с сотней чертовых плакатов о пропаже и бессчётным количеством воспоминаний, которые из сладких и ярких стали отвратительно горькими, окончательно потускнев. Пройдя еще немного, Чан не заметил, как вошел в старые ржавые ворота. Когда он поднял голову вопросов меньше не стало. Все что он видел это цветы: живые, искусственные, связанные в красивые букеты, венки или же просто лежавшие на земле. Это был сад, в котором люди могли лишь прощаться, сад безжизненных камней с молчаливыми надписями на них, сад мертвых. Женщина прошла по узкой тропинке и остановилась перед одной из многочисленных могил. Все мысли в одночасье покинули Чана: в голове была пустота, сердце перешло на бег, а сам парень не хотел подходить ни на шаг ближе, боясь увидеть имя на плите. Женщина достала из плетеной сумки небольшой букет и положила на прогретую солнцем землю. — Я хожу сюда каждую неделю, навещаю его, — пояснила она, сконфуженно улыбнувшись. Наконец Чан нашел в себе силы сделать два шага. Госпожа Ким подошла к нему и мягко взяла под руку, подводя ближе. Казалось она чувствует его головокружение, непонимание, саднящее чувство в сердце, подступающие слезы и отсутствие дыхания. Она и сама проронила несколько слезинок, незаметно смахнув их рукавом белоснежного платья. — Но… — прошептал наконец парень. Сил не было даже на вдох, а, чтобы не упасть пришлось сделать шаг назад, — что произошло? Он поднял глаза, в которых стояли слезы, на мать, потерявшую своего ребенка. Она наконец всмотрелась в его лицо и поразилась. Спустя семь лет перед ней стоял не пятнадцатилетний подросток, который хотел лишь прогуливать школу и тратить все свободное время на игру на гитаре. Возле себя она видела настоящего мужчину, который несмотря на прошлое жил дальше, был вежлив, терпелив и силен духом. Он больше не мог назвать ее тетушкой и посмотреть, как на вторую маму. Он изменился, и она была искренне рада видеть его таким. Сев на лавочку в нескольких метрах от могилы, она поманила его рукой. Когда он сел рядом, она понимающе сжала его большую ладонь. — Он всегда пытался сделать как лучше. Больше всего он не хотел, чтобы ты помнил его последние годы жизни и был привязан к больничной койке, — она снова смахнула слезы, посмотрев в сторону, — лейкемия. Все внутри Чана с грохотом рухнуло, оставляя зияющую пустоту от шока и ноющей боли. Он не мог поверить в услышанное, попросту не хотел. — Мы слишком поздно обнаружили это. Лечение казалось вечным, хотя длилось всего полтора года. Нам пришлось уехать для этого, — боль оказалась выше нее и голос сорвался на короткий, а потом на протяжный всхлип, полный горя. Чан мог ненавидеть их хоть всю жизнь, но смотреть на убитую горем женщину он не мог. Он поддерживающе приобнял ее за плечо и позволил уткнуться в его плечо, — если бы не врачебная ошибка он бы выжил. Он боролся так отчаянно, так хотел снова увидеть тебя! Она в сердцах обняла его, пропитывая слезами черную футболку. Дрожь плачущего тела передалась парню и по загорелой от июльского солнца щеке покатились слезы. Он вспомнил улыбку друга, вспомнил обещания и клятвы создать группу и стать известными. Они были способны покорить весь мир… Ужасно осознавать, что жаждущий жить парень умер даже не от болезни, а от рук некомпетентного работника. Вокруг был погожий летний день, но в его душе бушевали злость и отчаяние. Он ведь даже не попрощался, а попросту исчез. Вспомнив ржавую зажигалку, которую Чан отдал Феликсу, он понял, что это было прощальным подарком. Через время женщина отстранилась, утирая влагу с лица. — Госпожа Ким, позвольте мне поговорить с ним, — она кивнула, смотря в землю. На ватных ногах Чан дошел до небольшой мраморной плиты с именем. Его именем, которое было ему сначала дороже, а потом ненавистнее всего мира. Имя, которое сейчас приносило боль и скорбь. — Ты кинул меня, — он сел на корточки, — ты бросил меня одного. Уджин, ты же написал, что выбрал жизнь, идиот, — прошептал Чан сквозь подступающие слезы, — пусть другую, но жизнь. По щекам снова покатились слезы. Прозрачные кристаллики упали на землю и сразу же впитались в нее. Он провел пальцами по мокрым пятнышкам на ней и посмотрел в чистое небо. — Видел бы ты как далеко я прошел. Ты бы гордился мной. Я скучаю по тебе. Последние слова были почти неслышны даже ему самому. Он направился к хрупкой женщине в белом платье, которая смотрела на него через силу улыбаясь. Та встала и пошла к нему навстречу. — Мне жаль, госпожа Ким. Она радушно улыбнулась, но во взгляде все еще читалась скорбь. Как в детстве она крепко обняла его и потрепала по волосам. — Ты так вырос. Ступай, живи ради себя, я верю, у тебя все получится. Парень развернулся и пошел прочь, оставляя позади старую знакомую. Голова была словно в тумане, он не помнил, как оказался дома, как поделился с родителями новостью, как упал на пол в гараже, прижимая к груди старую пыльную гитару без струн, на задней стороне которой было выцарапано «Ким Уджин». Лишь через несколько часов он нашел в себе силы объяснить Чанбину, которого оставил на набережной, что произошло. Тот не стал задавать лишних вопросов, выразив другу сочувствие.

***

— Тот парень, Уджин, — Бин смотрел в землю, стоя перед другом, — он умер несколько лет назад. Злоба в миг покинула Минхо, кулаки разжались, а в глазах появилось непонимание. — Черт, — все что он смог сказать от шока. — Нужно дать ему время. И это время действительно нужно было старшему. Несколько дней он не выходил из дома обдумывая прошлое, когда он был потерянным и не видел смысла идти дальше. Маленький Чан смотрел бы на него нынешнего с восхищением, ведь тот продвинулся так высоко и не собирался останавливаться на достигнутом. Об этом свидетельствовало сообщение от главного продюсера, которое разбудило его за несколько дней до встречи с госпожой Ким. Это было предложение о работе в крупной компании. «Представь, Чан, ты уже совсем скоро сможешь дебютировать с группой в Сеуле! В столицу поедешь, прославишься на всю страну. Лидер у них толковый, примет тебя как младшего, поможет, протолкнет куда надо. Подумай об этом.» Это ли не то, чего он хотел всю жизнь? Уехать в большой город и писать песни для больших компаний и групп. Стать частью одной из них. Сев за стол, он достал тетрадь с песнями, взяв в руки гитару, но вдруг взгляд зацепился за цветастую рамку, обклеенную наклейками: в ней стояла фотография Чана с младшими в один из вечеров на карьере. Сынмин запрыгнул на спину Чанбина, Джисон и Феликс корчили смешные рожицы, а Минхо и Хёнджин делали вид что вот-вот поцелуют Чонина. Чан улыбнулся и провел пальцами по стеклу в рамке, оставив на пыльной поверхности длинные следы. Он вдруг достал телефон и вставил наушники в уши. Первая попавшаяся запись оказалась песней, которую пел Джисон. Лиричная о чувствах и дружбе. Сам не осознавая этого, он открыл галерею фотографий и пролистал к началу лета. Смотря на счастливые лица младших на фотографиях и видео, он вспоминал все, что произошло за столь, казалось бы, короткое лето: их первая поездка на карьер, цветные волосы подростков, реакция старших на песни в старом плеере, покраска дома, купание в одежде, первая встреча с Чонином, котенок на руках Минхо, лес украшенный гирляндами и яркий фестиваль. Он отставил гитару и посмотрел в окно на дом по соседству: дом семьи Ли, дом Феликса. Порой он видел, как друзья приходят к нему на ночевку или же выходят, хватая велосипеды. Прошло около пяти дней с того момента, как он узнал о смерти давнего друга. Рефлексия и воспоминания об их лете помогли ему принять окончательное решение. Это лето несомненно принадлежало именно им, но оно не должно было задерживать его еще сильнее. Он не собирался останавливаться в карьере, собирался идти дальше и выше. Решившись рассказать друзьям об этом, он сел в машину и поехал за город. Сомнений в том, что делать уже не осталось. Он отправил боссу свой ответ и направился к карьеру. Ребята сидели на траве, пытаясь сделать венки из растущих повсюду цветов. Феликс нежно вплетал маргаритки в темные длинные волосы Хёнджина, а из носков Чонина торчали ромашки. Увидев приближающегося старшего, подростки, с установкой «не доставать хёна вопросами» бросились к нему, демонстрируя свои творения. Обнимая за плечи Феликса и Джисона, Чан, со съехавшим на лоб венком широко улыбнулся, завидев Минхо и Чанбина возле дома. Все тревоги прошедших дней отошли на задний план, как только в поле зрения появились громкие, светящиеся изнутри друзья. Старшие обменялись кивками, без слов выяснив все ли в порядке. — Чанбин хён рассказал нам о твоем повышении, — подметил Джисон. Все друзья были рады за старшего, хоть и понимали, что тому придется уехать. — Кстати об этом. Я остаюсь! — Чан посмотрел на друзей, которые вопреки ожиданиям замолчали и повернулись на старшего в недоумении, — вы чего? — Но ты же так мечтал об этом, — первым от шока отошел Феликс. — Да, но здесь я тоже смогу много чего сделать, а что более важно здесь я могу создать что-то свое, — он повернулся к Джисону, — пойдешь ко мне после школы? Подростки вокруг в ожидании затихли. Хан повернулся в поисках самого дорогого для него взгляда и, поймав улыбку Минхо, кивнул. Снова, как несколько недель назад на пристани, он соглашался на предложения Чана, полностью доверяясь старшему. После всех дней раздумий тот понял, что в родном городе он будет продвигаться по карьере не с такой скоростью, с какой мог в столице, но тем не менее он не остановится. Здесь он уже был кем-то и хотел поделиться этой возможностью с тем, в ком видит потенциал. — Славно, — прошептал парень и вдохнул полной грудью чистый воздух.

***

Чанбин шел в темноте. Уложенные в честь праздника волосы легли на повязку, закрывающую глаза. Весь день шел не по плану, поэтому удивляться уже не приходилось. Начиная с того, что старшие друзья не приехали посидеть с ним в кафе и заканчивая младшими, которые поехали с ним на карьер, убеждая в том, что его день рождения не сегодня. Они вели себя как обычно: веселились, смеялись, но ни один из них не поздравил его. Как бы уверенно Бин не говорил о своем дне, они смеялись и смотрели как на сумасшедшего. Отчаявшись, он позволил завязать себе глаза, выслушав отмазку о каком-то нововведении в домике, который они еще не доделали. Подростки вели его под руки, хихикая и стараясь обходить корни и камни, хоть это получалось и не всегда. — Да просто развяжите уже наконец мне глаза! — прикрикнул он, запнувшись в очередной раз. — Не злись, хён, совсем немного осталось, — успокоил его Феликс. Через пару минут со всех сторон раздалось копошение, а руки младших пропали. Парень остановился, — снимай. В глаза именинника ударили яркие лучи солнца. Он зажмурился, но как только начал моргать со всех сторон послышались радостные крики, а с одной из них раздался громкий хлопок. — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! На его голову и широкие плечи сыпались маленькие блестящие конфетти, а вокруг стояли друзья, улыбаясь также ярко, как это делало солнце в ясном небе. Он продолжал молча стоять, не веря своим глазам. Прямо перед ним стоял Чан, держа самодельный торт со множеством украшений и неровными надписями «С днем рождения, Чанбин!!!» и «мы любим тебя». Над его головой Сынмин и Чонин держали плакат, который младшие рисовали самостоятельно: на нем мультяшный Чанбин держал микрофон и показывал сердечко рядом с надписью «Хён суперзвезда». Он также был исписан пожеланиями и приятными словами. По лицу именинника было непонятно рад он или расстроен. Скорее он был поражен: настроившись на испорченный праздник он не мог ожидать от друзей ТАКОГО сюрприза. — Хён, тебе не нравится? — с опаской спросил Чонин. Бин вдруг понял, что на его лице все еще было недоумение и, выдохнув, расплылся в улыбке. — Спасибо, — еле слышно произнес он и сморгнул еле заметные слезы. — Да он же плачет, — усмехнулся Хёнджин. — КТО ЕЩЕ ТУТ ПЛАЧЕТ? — он угрожающе топнул в сторону подростка, отчего тот отпрыгнул в сторону. Он подошел ближе к старшему, который протянул ему торт, — вы сами его сделали? — он широко улыбнулся, рассматривая неровные рисунки и надписи. — Ага, — Феликс приобнял за плечо стоявшего рядом длинноволосого парня, вспомнив процесс готовки, наполненный любовью к друзьям и друг другу. Как по мановению волшебной палочки на торте зажглись свечи. Осмотрев друзей, Со сделал шаг вперед и закрыл глаза, думая о том что бы он хотел загадать. Безусловно музыкальная карьера, яркое будущее и всевозможные богатства манили к себе, но его желание было совсем не о них. — Что загадал? — поинтересовался Сынмин. — Расскажу - не сбудется, — лукаво ответил Бин и подул на маленькие огоньки, от которых остались лишь тонкие ниточки дыма. Рассматривая плакат, он не мог поверить, что друзья сделали это специально для него. Скорее всего их творение украсит комнату в его квартире, дополняя открытки прошлых годов, фотографии и прочие памятные вещи от друзей. После небольшой праздничной трапезы Чан, Минхо и Джисон встали, взяв из домика две гитары. Одну, обклеенную наклейками, а вторую абсолютно чистую, с нацарапанным сзади именем. Прочистив горло, Джисон пропел первую строчку песни в абсолютной тишине, наблюдая за заинтересованными взглядами друзей. Первым вступил Чан, после Джисон, а половину куплетов и припевов исполнял Минхо. Песня была с ярким посылом, о том, что жизнь нужно жить в свое удовольствие, не скупясь на эмоции и счастливые моменты и не обращая внимания на тех, кто смотрит косо. Качая головой в такт, Бин поразился тому как хорошо друзья сыгрались вместе. Эта песня была на порядок выше того, что они делали в шутку в средней школе, и звучала как профессиональный трек. Когда парни закончили, секундная тишина над озером разразилась аплодисментами завороженных друзей. Жестом успокаивая младших, Чан шагнул вперед и торжественно произнес: — Я не поехал в Сеул, но вместо этого мне выделили собственную студию. В твой день рождения я официально хочу сделать тебя ее совладельцем. Эта песня будет первым, что мы запишем на ней. Ответ не заставил себя долго ждать, ведь в изумлении встав, Чанбин сразу же бросился к старшему, запрыгивая на него и надеясь, что тот не уронит. — Ах ты богатый влиятельный засранец! Я в деле! Смех, ставший уже привычным этому месту, снова обвил ветви деревьев, прыгая с одной на другую. Он впитывался в землю, ложился на водную гладь, россыпи мелких цветов, камни и песок на берегу и на деревяшки пристани подобно вечеру, который незаметно, но медленно накрывал густой лес и включенные в нем гирлянды. Веселые танцы только для них восьмерых сменились настолками, а после и любованием заката. Выйдя на отвесный обрыв, друзья очарованно наблюдали за огненными полосами уходящего солнца. Посмотрев в сторону, на чуть менее высокий край карьера, Минхо вспомнил опрометчивый и совершенно выходящий из рамок нормальности прыжок младшего. Он заметил на себе стыдливый взгляд и сделал вид что замахнулся. Ограничившись лишь легким шлепком по пятой точке, он снова одарил Хана строгим взглядом и отвернулся. Джисон в свою очередь аккуратно подошел к старшему, состроив жалостливые глазки - взгляд, перед которым Ли явно терял остатки злости, строгости, обиды и прочего. Притянув младшего к себе за плечо, он быстро, незаметно для всех поцеловал того в висок. Незаметно для всех, кроме Чана, разумеется. Впрочем, сейчас он точно не планировал расспрашивать друга об этом, а потому лишь потянулся в поясную сумку, достав оттуда небольшую коробочку. — Бенгальские огни! — вскрикнул Чонин, как только заметил упаковку. Раздав каждому по одному, он хотел было поджечь их новенькой пластиковой зажигалкой, но Феликс опередил его, достав массивную железную. Старший застыл на месте. Хоть он и смирился, сходив на кладбище самостоятельно еще раз, видеть прощальный подарок было тяжело. Минхо подошел ближе и поддерживающе похлопал того по плечу. Кривая улыбка казалась не слишком убедительной, но все же помогла вспомнить об их маленьком празднике. Зажигалка громко чиркнула, и в стороны начали разлетаться десятки мелких искорок, озаряя их лица в сумерках. Громкие крики восхищения, восторженные звездочки в глазах, забавные позы и рожицы снова и снова освещались яркой вспышкой полароида. Поздравления и пожелания летели на Чанбина со всех сторон и под угасающие огоньки медленно стихали, уносимые вечерним теплым ветром. Смотря на звезды под конец празднества, Бин думал только о том, чтобы они услышали и исполнили его желание. Хотел, чтобы каждый из младших жил в свое удовольствие как можно дольше, не заботясь о чужом мнении и желаниях других долгие годы.