Лето на полароидных снимках

Глава 13

Лето все больше близилось к концу, работы в маленькой студии прибавлялось: поступали заказы на музыку для школьной рекламы, осенних мероприятий и прочих мелочей, которые казались Чану безмерно важными для начала карьеры, а потому днем он усердно работал, а ночью делал наброски собственных проектов, которыми потом делился с младшими. Чанбин старался помочь и облегчить его работу, но тот лишь отмахивался, продолжая пахать и безвылазно сидеть в маленькой студии сутками. Неделя прошла незаметно, особенно для него. Сдав законченные проекты, он посмотрел на экран телефона: обоями служила их общая фотография с летнего фестиваля. Смотря на нее каждый раз, Чан невольно улыбался, забывая зачем взял смартфон в руки. Было около трех часов ночи, и только сейчас Бан заметил сообщение от самого младшего: «Хён, родители сказали, что я буду здесь последнюю неделю, ты приедешь хотя бы завтра?» Да. Безусловно он приедет, ведь именно для этого он закончил проекты раньше, представляя каким важным будет для подростков окончание этого лета. Как бы он не хотел сделать что-либо для них, самым драгоценным для них было его присутствие рядом. Приехав на карьер в серый понедельник, он глубоко вдохнул насыщенный озоном воздух: сегодня совершенно точно будет дождь. В его рюкзаке побрякивал термос, наполненный какао. Кажется, кто-то забыл закрыть окно, и теперь сильный ветер намеревался унести белую простынь, что заменяла штору. Она развивалась, намереваясь взмыть в небо, вырваться на свободу. Чан поспешил к домику, дабы закрыть окно, и совсем не ожидал того, что дверь распахнется сама, а на него запрыгнет мальчик, с вымывшимися розовыми волосами, звонко смеясь. — Хён, ты и вправду приехал! Чан усмехнулся, опуская подростка на землю. Тот заранее прибрался на лодочной станции, выбросив мусор и протерев пыль. Простынь на кровати была свежая, а ее предшественница развевалась на веревке между деревьев, удерживаемая яркими прищепками. — Знаешь, я решил научиться играть на гитаре, как ты и Джисон хён, — с энтузиазмом огласил Чонин, — ты сможешь научить меня хоть немного? Щенячьи глазки просто не оставляли возможности отказать. Но справедливости ради Чан и не планировал отнекиваться. В детстве он и сам горел идеей научиться играть и терпеть не мог отказов. Взяв обклеенную яркими стикерами обитательницу лодочной станции, он протянул ее младшему. — Ты когда-нибудь брал ее в руки? — мальчик отрицательно помотал головой, — ты серьезно сидел и ждал меня? — Чан усмехнулся и сел на кровать рядом с младшим, — осмотри ее для начала, почувствуй: корпус, гриф, струны, дерево, лак. Проведи по струнам, не бойся. Тишину недолгой паузы разрезали первые дребезжания струн. Несмело и аккуратно парень провел по струнам, поразившись их жесткости. Он мягко провел рукой по многочисленным наклейкам с милыми животными, переплетающимся растениям и забавным монстрам. В инструменте явно чувствовалась любовь и душа. — Попробуй зажать какой-нибудь аккорд, — сев сзади парня, Чан протянул руки из-за его спины и показал, как нужно поставить пальцы. Аккорд за аккордом Чонин старательно повторял за старшим, пытаясь запомнить элементарные азы игры. Наблюдая за страстью, с которой хёны играли на инструментах, внутри него зажегся маленький огонек, который хотелось разжечь в настоящий пожар, как это делали Чан и Джисон. — Ауч! —спустя добрый час пальцы начали болеть, а подушечки наливались кровью, образовывая мозоли. Все это было непривычно для него. —Отдохни немного, это нормально, первое время пальцы будут сильно болеть, нужно только приноровиться, — Чан протяжно зевнул: бессонная неделя явно сказалась на его состоянии и синяках под глазами. Откинувшись на кровать, он вдруг усмехнулся. — Чего смеешься? — поинтересовался младший, наливая какао в кружку с нарисованными клубничками. — Только сейчас понял, что ни разу не спал на этой кровати, — а ведь правда, на кровати всегда располагались младшие, когда как Чану доставался матрас на полу или же место в палатке. Впрочем, его полусонное сознание признало, что кровать была самым мягким и приятным вариантом. Глаза закрылись сами собой, и он медленно провалился в сон. — Чан? Эй Чан, — кто-то звал его, но вокруг была лишь пустота, — что, до сих пор ищешь меня? — знакомый голос будто пронзил его, не давая пошевелиться, — удивительно, ты проводил со мной все время, но так и не заметил, как мне было плохо. Страх и паника подкатывали к горлу. Чан видел знакомое лицо, которое предпочел бы забыть. Подросток перед ним смотрел серьезно, без тени той привычной улыбки. — Я не мог этого знать. Ты ничего мне не говорил, — все, что парню удалось сказать, повисло в воздухе. — Кто знает, может кому-то из твоих близких тоже сейчас плохо — например крошка Сынмин или же Джисон. А может Чонин? Он так боится переходить в старшую школу. Неприятный ком висел над Чаном, пока он не мог ничего сказать. Вдруг лицо мальчика напротив изменилось и стало еще больней: улыбка, прожигающая сердце, озарила его лицо. Такая, какую он видел, когда друг подарил ему зажигалку на прощание, такая, какую он наблюдал каждый день, совершенно привыкнув. Такая, какая была на плакатах о пропаже. — Знаешь, Чани, я тоже скучаю. Приходи поговорить со мной почаще. Он рассмеялся так громко, что ушам стало больно. В холодном поту, пытаясь вдохнуть, Чан открыл глаза. Вокруг все было также, как когда он засыпал, разве что в комнате не было Чонина, а в голове все звучал смех старого друга, отдаваясь эхом. Встряхнув головой, он залпом выпил бутылку воды. Рядом с ней на столе лежал ярко зеленый стикер: «Хён, я пошел набрать цветов» В голову ударил диалог из сна. Его хотелось выкинуть и забыть, но странная паника не давала покоя, давя на затылок. Он открыл дверь, которую тут же вырвал из его рук сильный порыв ветра. Небо почти легло на землю, тяжелым серым одеялом. Чан поежился. Младшего на карьере видно не было, а потому, захватив с собой голубой мягкий свитер, который так любил Феликс, он отправился на его поиски. Почти пробежав по трассе несколько минут, он наконец достиг одного из возможных местонахождений младшего. Чан стоял возле огромного поля. Серые тучи, нависающие над землёй, пронизывающий ветер и полная тишина, нарушаемая шелестом высокой травы, давили все сильнее. Он вдруг почувствовал себя так одиноко, что руки начали трястись от паники. — Эй? - крикнул он, не в силах больше молчать. Подобно спасительному сигналу среди травы вдруг замаячили ноги в белых носках и синих кедах. Старший облегчённо выдохнул, улыбнулся и направился к ориентиру. Добежав до него, он увидел мальчика, лежавшего на земле, который сел и легко улыбнулся при его приближении. Не удержавшись, Чан сел на землю и прижал к себе опешившего младшего. — Ты чего? - изумился он, не пытаясь освободиться из объятий. — Да так. Не убегай больше. — Я же оставил записку. — Да. Знаю. От старшего веяло неизведанным беспокойством, а потому подросток развернулся и обнял его в ответ. Каким бы взрослым не был человек, он тоже боится и загоняет себя в угол. У него тоже бывают трудные моменты в жизни, и он тоже плачет. Чан не плакал, но сердце, которое было готово вот-вот выпрыгнуть из его груди, изнывало от внезапного одиночества и холода. — Эй малыш, когда начнется учеба, можешь приходить в нашу студию после уроков, — вдруг предложил старший, — Учиться играть на гитаре, делать уроки или просто рассказывать, как прошел день. Чонин вдруг напрягся, он вздохнул, посмотрел в однородно серое небо. — Что если меня там сочтут странным? Или же там будут такие, как у хёнов в классе? Чан уже давно чувствовал страх младшего, хоть и не признавался себе в этом. Вручив ему теплый свитер, он, положив руки ему на плечи, уверенно посмотрев прямо в лисьи глазки. — Не беспокойся об этом, я уверен, что прежде всего ты найдешь там друзей. Если же найдутся такие задиры, расскажи об этом мне, Минхо или Чанбину. Пусть у каждого из нас свой подход, — он задумался, когда в голове всплыли образы угрожающе кричащего Бина и грозно смотрящего Хо, и усмехнулся, — мы всегда сможем помочь тебе. Главное пойми, что говорить об этом - нормально, не прячься. Собрав остатки цветов, которые вскоре окажутся в большой прозрачной банке друзья отправились обратно в домик, параллельно болтая на разные темы. — Всегда было интересно с чего начинали те, на кого мне хочется ровняться. — Хочешь ровняться на меня и Джисона? — с нескрываемым интересом уточнил Чан, на что младший смущено кивнул. — Как ты начал играть на гитаре? — Это… Это долгая история, — Чан задумался, погружаясь в глубокое озеро воспоминаний о школьных временах и друге. Тот занимался музыкой с самого детства, заразив этой искрой самого Чана. Они вместе учились игре на гитаре по урокам из интернета, по советам отца семьи Бан и знакомых, — мой старый друг научил меня. — А Джисон хён? Этой истории Чан до конца не знал. Лишь пару раз Хан упоминал о том, что любовь к музыке началась с проблем в семье, в трудный период. Если для Бана гитара была завораживающим увлечением, то для Джисона - единственной отдушиной, способом уйти от проблем. — Я не знаю точно, спроси у него. Думаю, если он захочет, то расскажет. На маленький нос Чонина приземлилась довольно крупная капля воды, а потом еще одна на макушку, одна на плечо и одна на носок синего кеда. Дождь расходился, Небо осветила внушительных размеров молния, а затем раздался оглушительный раскат грома. Двое таких мелких по сравнению с полем, лесом и карьером парней бросились бежать к укрытию, дабы не промокнуть насквозь. Пробегая мимо белоснежной простыни на веревке, которая снова безнадежно промокла, Чан дал себе подзатыльник за то, что не снял ее заранее. Забежав домой, розоволосый мальчик, несмотря на потоки воды, стекающие с него на пол, достал из-под укрытия свитера букет цветов и бережно поставил его в банку. Переодевшись и снабдив их обоих чашками с горячим чаем Чан снова посмотрел на гитару. — Знаешь, эта гитара сейчас общая, так что можешь брать ее, чтобы потренироваться, а в городе можешь приходить за гитарой в студию. Чонин кивнул, заодно напомнив себе о том, что нужно будет расспросить Джисона о его музыкальном пути.

***

— Апчхи! Плюхаясь на диван, Джисон почти уронил ведерко с мороженым на однотонно серое одеяло. Минхо зло посмотрел на него, потянув десерт на себя. — Смотри-ка, все-таки заболел, какое тебе мороженое? — Да скорее всего просто вспоминает кто-то, я прекрасно себя чувствую. Эй, ты просто хочешь забрать все себе! После непродолжительной битвы мороженое все же осталось в руках младшего. По оконному стеклу мерно барабанил дождь, ничуть не мешая двум парням, будто котятам закутаться в одеяло и смотреть аниме сериал. Внезапный раскат грома заставил обоих вздрогнуть и почти подскочить на месте. — Ха-ха, ты и вправду как кот, — залился смехом младший, на что Минхо лишь закатил глаза. — Сам то, чуть под диван не спрятался. Зачерпнув очередную ложку мороженого Джисон вдруг приложил ее к губам старшего. — Ну же, нужно сказать "а-а-а" Но Ли отнекивался, отворачивая голову. Хотя надо упомянуть, что такой настойчивости от младшего он не ожидал, а потому через пол минуты не очень то активной борьбы сдался. — Я и сам могу. — Я верю, но так я почему-то чувствую себя особенным, — с этими словами он коротко чмокнул Минхо в щеку, повернувшись обратно к экрану телевизора. Старший же смущенно усмехнулся, пряча краснеющее лицо в сгибе шеи Джисона. — Сони, — младший на секунду опешил, то ли отвыкнув от прозвища, то ли от теплой руки, которая нежно обвила его талию и за которую он тут же схватился своей ладошкой, — ты всегда особенный для меня, — шепнул он, заставляя и Джисона покраснеть вслед за ним. Спустя еще час просмотра парней начало клонить в сон, шум ливня снаружи убаюкивал лучше любой колыбельной. Отправив Джисона в душ, Ли улегся в спальне, намереваясь сделать младшему, пусть и незначительный, но все же сюрприз. Уже по привычке напялив вещи Минхо, подросток вышел в гостиную, но к своему удивлению не обнаружил на диване подушки или одеяла. Аккуратно заглянув в спальню, он застал старшего за телефоном, который тот тут же отложил, раскрыв руки и приглашая в объятия. Просить два раза Джисона было излишне, а потому уже через пару мгновений он плюхнулся на мягкую кровать, прижимаясь к теплому телу. Осыпав мелкими поцелуями щеки и нос Минхо он с лаской взглянул в темные глаза. Как бы не развивались их отношения Ли все еще осторожничал, обдумывая все свои действия. Он аккуратно поцеловал того в нос и лоб, зарывшись в мягких волосах. Странно ощущать на них запах собственного шампуня, вместо привычного лимонного пирога, клубники и прочих сладостей. «Нужно будет купить что-то подобное для него» подумал Минхо. — Эй, я не стеклянный, — хихикнул младший. — Знаю, просто здесь, в городе, мне еще больше непривычно. Боже, да твоя мама прямо в доме напротив, — он крепко зажмурил глаза, отгоняя ненужные мысли. — Ну не в соседней же комнате, — он на пару секунд задумался, — зато в крайнем случае, мне точно будет куда сбегать. — ЭЙ! — Это шутка, — снова засмеялся Джисон. Шутка или нет, но в последнее время Ли всерьез задумывался над тем, стоит ли говорить о них маме младшего. В конце концов он обещал ей позаботиться о нем, а не совратить. Даже разница в том, что Джисон выпускается из школы, а Минхо из университета, не давала Ли покоя. — Есть идеи куда хочешь поступить? — вдруг прервал монотонный шум дождя старший. — В смысле? Я пойду к хёну на студию. — Уверен? Это ведь просто предложение, тебя туда никто не тянет. Джисон немного отодвинулся и серьезно посмотрел на Минхо. Осознанность в его глазах давала хоть и мнимую, но уверенность в его словах и действиях. — Я хочу пойти туда. Да, мне нужно будет закончить продюсерские или музыкальные курсы, но это действительно то, чего я хочу. Откуда мне знать, правильный это выбор или нет? Я понятия не имею чем буду хотеть заниматься через 10 лет, но сейчас я могу сказать, что мне нравится музыка, — он на секунду замолк, смотря куда-то в сторону. Вернувшись под бок старшего, он прикрыл глаза и продолжил, — когда-то родители жили вместе, но удовольствия это никому не приносило: папе не нравилось то, что нужно вечно о ком-то заботиться, периодически появляться дома и жить так, как того требуют обстоятельства, что уж там говорить про желание, любовь и комфорт. Единственное хорошее что он мне дал, это деньги, на которые я смог купить гитару. Сначала играл, когда никого не было дома, потом, когда отец уже все высказывал маме и уходил, а потом и в те моменты, когда они орали за стенкой. Однажды он не выдержал и ушел, а я продолжил играть, как ни в чем не бывало. Не знаю, что чувствовала тогда мама, но я почувствовал облегчение. Молча слушая рассказ младшего, впитывая каждое слово, Минхо аккуратно поглаживал того по спине, прижимая ближе к себе. Когда Джисон стих, Ли положил руку на мягкую щеку, приблизившись лицом к его лицу. — Выбирай то, что считаешь самым важным и верным. Я поддержу тебя в любом случае. С этими словами он мягко накрыл его губы своими, торжествующе наблюдая за удивлением младшего. Тот опешил, но не растерялся, стараясь углубить поцелуй. Когда его язык неумело, но уверенно прошел по губам Ли и скользнул дальше, старший отстранился, разворачивая подростка к себе спиной. — Всё, спать, — отрезал он, прижимая к себе брыкающийся от возмущения комок. — Да почему ты все время вот так- — Спать, говорю. Разговор был явно закончен, а потому, пропыхтев что-то себе под нос, Джисон вскоре тоже улегся и расслабился, погружаясь в сон в родных объятиях. Пусть уже не раз они спали в одной кровати, даже в обнимку, переплетая все, начиная с ног и заканчивая пальцами на небольших ладошках, и даже в спальне Минхо после фестиваля, эта ночь казалась какой-то особенной. Будто бы порог в комнату символизировал какую-то черту в их отношениях, которую именно сегодня захотел перейти сам Минхо. Под стук тяжелых капель и мерное сопение они с каждой секундой становились ближе, запуская тонкие изящные корни в сердца друг друга.

***

—Что насчет мороженого? — спросил Хёнджин безучастно осматривая двор, в котором они заняли небольшой участок газона. Солнце в августе было не таким обжигающим как в середине лета, но также приятно грело, делая кожу еще более карамельной. Мокрая после ночного дождя трава почти высохла к обеду, но их спины и шорты все еще были чуть влажными от лежания на траве. — Не, нам нужно купить еще газировку с клубникой и грушей, — Феликс потянулся за бренчащим рюкзаком и продемонстрировал внушительную коллекцию самодельных значков, сделанных из крышек от газировок, — мне остались только они. — Правда? Я же постоянно пил клубничную, почему ты не сказал? — Ли в изумлении поднял глаза на длинноволосого парня и несильно стукнул кулачком в грудь. — Ты все время ее пил и даже не сказал?! — Я думал у тебя уже есть клубничный значок. Ладно-ладно, я куплю тебе обе. Парни начали вставать, отряхиваясь от травы и перекидываясь идеями о том, чем занять очередной летний день. Вокруг них был лес из высотных домов, а карьер и голубую воду заменяли целые потоки и реки из людей на тесных улочках. Феликс завязывал разноцветный шнурок, когда по ногам что-то с силой ударило. Он повалился на землю и незамедлительно поднял голову в поисках того, что свалило его. Увидев перед собой троих задир, он пожалел о том, что поднял глаза на них, устало вздохнув. — Милуемся, голубки? — смазливо протянул он, подойдя к Хвану, — аж воротит. — Что, боишься, что заразим чем-нибудь? — резко бросил снова поднявшийся Феликс. — А ты, уродец я смотрю, уже не шпаришь на английском то. Смотри, а то сейчас скажу что-нибудь сложное, а ты и не поймешь, — он, посмеиваясь, подходил ко второму, в конце топнув в его сторону. Его друзей позабавило то, как Феликс дернулся от неожиданности. — Ну он то явно побольше твоего микроскопического мозга может, — рявкнул Хёнджин, переманив все внимание троицы на себя. — Принцесса что-то слишком разговорилась. Что, Ли, думал, нашел себе подружку? Ты хоть знаешь, что это не девчонка? Я считаю если уж лицом не мужик, то патлы тебе лучше не сделают. — Так пересчитай. С этими словами Хёнджин широко замахнулся и ударил четко в челюсть главного из хулиганов. Тот пошатнулся и хотел было посмотреть, почему же друзья еще не запинали до смерти этих двоих, но вдруг услышал странный хруст стекла и приглушенный крик: замахнувшись рюкзаком, Феликс приложил чем-то тяжелым в нем по лицу второго, в то время как третьему кулак Хвана пришелся прямо в живот. Удары подростков были не такими сильными, как когда-то Минхо, но они не успели прийти в себя, как друзья с веселым смехом бросились бежать, держась за руки и сверкая парными кольцами на ярком солнце. — И что мы будем делать с ними, когда придем в школу? — на бегу спросил старший. — Я без понятия, — смеясь прокричал Феликс. Казалось с каждым их шагом в разные стороны разлетаются капли смеха и солнечных лучей, которые на деле оказывались солнечными зайчиками, отражающимися от десятка цветных крышечек. — Что было у тебя в рюкзаке? — наконец остановившись на отдалении от злосчастного двора и отдышавшись, спросил Хёнджин. — О черт, точно! — опомнившись Феликс открыл рюкзак и выложил на траву белоснежные осколки с обрывками рисунка, — это была кружка для лисенка, — он сложил вместе несколько осколков, образовав рисунок милого зверька от руки. Хёнджин присел рядом и сложил еще несколько частей, на которых была надпись «для Нини», — жалко, я хотел его поддержать перед старшей школой. — Ничего, мы ее склеим. А лучше раскрасим новую. Чем ты рисовал? — Гуашью, чем же еще, — гордо произнес тот, заставив старшего прыснуть от смеха. — Ликс, ты тот еще цыпленок. Она же сотрется. У меня акрил есть, пойдем ко мне, сделаем новую. Явно не определившийся с отношением к новому прозвищу, Феликс пару секунд подумал, забавно наморщив лоб, а потом вскочил и потянул друга в сторону супермаркета. — Не пытайся отвлечься, ты все еще должен мне две газировки! Длинноволосый парень устало застонал. Впрочем, лишь для вида, потому что сердце щебетало и скакало вприпрыжку за веснушчатым светловолосым чудом. Исследовав все длинные ряды с разноцветными хлопьями, свежими фруктами и ягодами, различными соусами и закусками на любой вкус, они наконец взяли газировку. Помимо нее в большой шумной тележке оказались несколько длинных жевательных конфет, от кислоты которых сводило скулы, пара булочек с фруктовым джемом внутри, угощение для кота, которого они успели погладить на входе в магазин и Феликс, который бесцеремонно уселся внутрь, принимая сладости. Не обращая внимания на неодобрительный взгляд продавщицы, Ли, и не думая вылезать, выложил все товары на кассу, с интересом рассматривая прилавок рядом с ней. — Куда теперь? — поинтересовался Хёнджин, протягивая руки парню. — Что насчет позвать Минни? У него возле дома есть баскетбольное поле. — Спорим я выиграю? — Хван лукаво подмигнул и жадно глотнул знакомую газировку, помахав яркой крышечкой перед младшим. Ухватившись за его руку, Феликс притянул парня к себе и коротко прошелся языком по еще мокрым и сладким губам, собирая явный вкус клубники. — Не выпендривайся. То, что ты высокий, не дает тебе преимущества. — Я играл в средней школе в баскетбол, забыл? — Ну Сынмина ты в любом случае не выиграешь, хотя я буду болеть за тебя. Он мягко толкнул Хёнджина бедром и снова вприпрыжку направился к дому друга. Тот в свою очередь вовсе и не был удивлен, увидев безбашенную парочку во дворе своего дома. Отложив комикс, Сынмин сделал музыку тише и распахнул окно. Легкая салатовая тюль тут же была подхвачена потоком ветра, приветственно развеваясь в окне на первом этаже. — Чего вам, оболтусы? — беззлобно спросил он, когда те подошли вплотную, сложив руки на край окна. — Где твой мяч? — Хотите поиграть? — Угадал. Джинни сказал, что уделает тебя, — задорно прищурился Ликс. — Ха! Еще чего. Я вас обоих уделаю, — с не меньшим энтузиазмом ответил Ким, кинув мяч в длинноволосого друга. — Вызов принят, — игриво подытожил тот, пока Сынмин по уже выработанной схеме вылез на разгоряченный асфальт, потянув на себя створку окна за широкую ленту. Не то чтобы ему было лень выходить через дверь или он был наказан, просто в выходе на улицу прямо из комнаты было что-то бунтарское и веселое, что могло быть только летом. Они носились по освещенной солнечными лучами площадке, передавая мяч друг другу, закидывая в кольцо, а еще чаще, промахиваясь. Проносились мимо наблюдающего за ними кота, прохожих, детей и ярких минут их собственной жизни, прямо как летние дни. Вроде только недавно они знакомились друг с другом, подводили итоги года в школе, впервые ехали на карьер, планировали как провести целое лето. Но прошла большая часть августа, солнце грело не так сильно, трава и листва не были такими яркими и мягкими как раньше, а многие их сверстники уже готовились к учебе. — Четыре - три в мою пользу! — с торжеством воскликнул Сынмин. — Черт, нечестно, я играл в средней школе, а ты каждый день тренируешься, — Хёнджин драматично упал на землю, прикрываясь рукой от солнца. — Зато вас двое, а все равно проиграли, — Ким усмехнулся тому, как Феликс побежал за отрикошетившим от ободка кольца мячом, — так уж и быть, тайм-аут. Допив всю прихваченную воду, они обессиленно разлеглись, наблюдая за тем, как по небу плывут облака. Размышляя каждый о своем, они почти уснули, нежась на солнце. — Куда вы хотите поступить? — вдруг нарушил тишину Феликс. — В наш медицинский, — незамедлительно ответил Сынмин. — Ого, а почему в наш? В крупных городах обучение лучше, разве нет? Парень задумался, пожалуй, столичное образование и вправду было на голову выше. — Ага, но я не горю желанием ехать в другой город. Пока что. — А что насчет тебя, Джинни? Хёнджин продолжал молчать, разрываясь между честным ответом и тем, что хотел бы услышать парень, держащий его за руку. — В наш художественный, — все же кинул он, продолжая наблюдать за облаками. — Кажется в Сеуле есть крутой художественный вуз, так? Разве ты не хотел раньше в него? — Хван сжал челюсть. Он очень хотел и планировал, но отъезд из родного города скорее всего значил разрыв отношений. Такой он был человек: сложно было поддерживать отношения с кем-либо на расстоянии. Впрочем, впереди еще целый год, а значит время обдумать и взвесить все варианты будет предостаточно. — Я подумаю об этом. — А ты, Ликс? Теперь уже веснушчатый парень пилил взглядом одну точку. Мысли бегали также, как до этого веселые подростки носились по спортивной площадке, не в силах остановиться. — А я не знаю… Все из вас знают, кем хотят быть. А меня привлекает все и одновременно ничего. Я думал над тем, чтобы пойти на кондитера или как Минхо хён на хореографа. А из серьезных профессий меня привлекает разве что учитель. — Не могу представить тебя строгим учителем, — усмехнулся Сынмин. — Я вот что-то тоже, — раздался голос со стороны дороги. Подростки тут же подскочили, радостно собирая вещи. Рюкзаки, бутылки, фантики и мяч тут же оказались у знакомого черного автомобиля. Стекло на водительском месте было опущено, а из него выглядывало счастливое лицо в темных очках. —Хён! Друзья кричали в один голос, радуясь старшему. — Чего разлеглись? — Чанбин махнул головой куда-то в салон, и подростки незамедлительно расселись на привычные места: Сынмин спереди, а Феликс и Хёнджин позади, — куда поедем? — Вези нас куда хочешь, дяденька, — Ли откинулся на сиденье, выудив с переднего сиденья кофе со льдом старшего. Сделав глоток, он поморщился, отхлебнул еще раз, сморщившись еще больше и вызвав общий смех друзей, и вернул на место. — Дяденька, это к Чану или Минхо, а ко мне можно просто босс, — он пафосно поправил очки на переносице, но их тут же сняли с него. С не менее пафосным видом Сынмин натянул их на себя, улыбнувшись старшему. — Хорошо, босс, отвези нас на колесо обозрения, — выдал наконец Хёнджин. — Оно же на другом конце города, — застонал старший. — Ну хён, ты же сегодня босс, да и машина у тебя крутая, — начал ластиться Ликс, лукаво улыбаясь, — для тебя же несложно отвезти нас куда угодно. Пара комплиментов всегда делали свое дело и старший тут же дал по газам, оставляя пустую спортивную площадку позади. Да, после работы он был уставшим, но конец лета что-то да значил для каждого из них, а потому младших хотелось порадовать особенно сильно, создавая вместе с ними яркие воспоминания.