Color of the night

***

Сердце маленького омеги колотилось как пойманный заяц. Он старался не дышать и даже закрывал себе рот рукой, чтобы не издать лишнего звука. И слышал, слышал эту тяжёлую поступь шагов. А затем и мерзкий, навсегда засевший в голове голос: — Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, — человек говорил даже чуть нараспев, словно забавлялся. Впрочем, так оно и было. Для этого выродка охота на пасынка была забавой. А для омеги это стало вечной борьбой за выживание. — Где ты, маленький гадёныш? Ты опять тёрся возле моей машины? Знаешь, что делают с непослушными омегами? Шаги всё приближались. Сердце не выдерживало. Казалось, голова сейчас просто взорвётся от напряжения. И тут раздался звук поворота ключа во входной двери, а за ним — спасительное: — Любимые, я дома!

***

Сознание возвращалось урывками. Словно он выныривал из-под толщи воды, чтобы вдохнуть немного воздуха, а потом падал обратно. Всё ощущалось словно в тумане. Неясный гул внешнего мира с каждым таким нырком приобретал постепенно всё более чёткие звуки. Вот только очертаний пока не наблюдалось. Он ослеп? Хотелось коснуться своих глаз, чтобы проверить, но сил не хватало даже поднять руку. Приходилось полагаться только на слух и ощущения. А они пока что обманывали. Сколько дней так прошло с тех пор, как он очнулся в первый раз? Один, два, неделя? Считать не представлялось возможным. Это оказалось бессмысленной тратой ресурсов, но мозг зачем-то пытался цепляться за какие-то детали и фиксировать их. — Доброе утро, мистер Ким. — Доброй ночи, мистер Ким. — Как вы сегодня, мистер Ким? — Поставлю вам витамины, мистер Ким. Голоса были разными, но всегда приятными. В конце концов, мозг привык и сопоставил — это медработники. Значит, он в больнице. После уяснения этих простых констант начало становиться лучше. Когда удалось зацепиться хоть за что-то, сознание стало потихоньку стабилизироваться. И постепенно к вежливым и тёплым голосам сестёр стали прибавляться чужие. Кто это? Родные, друзья? У него были друзья? Мистер Ким не помнил ничего и никого. Мистер Ким не помнил даже себя. — Ну, привет, Тэхён, — голос был глубоким, приятным, но каким-то уставшим, грустным. Кто такой Тэхён? Тэхён это он? Его так зовут? Хотелось уточнить, но губы не размыкались. Будто всё лицо было затянуто тугой маской. Что это могло быть? Бинты? Он настолько изранен? — Не буду спрашивать, как ты, — мужчина горько усмехнулся. — Врач сказал, что ты очнулся, но пока не в себе и скорее всего ничего не воспринимаешь. Но вдруг. В общем, мне жаль, что так вышло. Несмотря ни на что, мне действительно жаль. Несмотря на что ему жаль? Тэхён ничего не понимал. Он даже не понимал, кто с ним разговаривает. Человек явно был ему знаком судя по общению. Но голос не вызывал никаких воспоминаний. Обидно. Но куда обидней было оставаться лежать безвольным кулем. Обладатель голоса пришёл вскоре ещё раз. Тэхён даже обрадовался ему. По большей части потому, что это было какое-то новое воспоминание, которое он мог зафиксировать в своей памяти. Этот человек уже был ему знаком. — Знаешь, Инсон скучает по тебе. Он плакал, когда узнал, что папа попал в больницу. Я хотел привезти его сюда, но мама запретила. Сказала, не стоит ему видеть тебя таким, — мужчина снова вздохнул. — Да уж, видок у тебя тот ещё. Но врачи дают хорошие прогнозы. Сказали, твоё лицо будет не отличить от старых фотографий. Останешься таким же красавчиком. Лицо? Так вот почему на нём бинты. Он так сильно пострадал, что потребовалась операция на лице. — Ладно, мне пора. Кампания всё же началась, хоть и без твоего участия. Поправляйся. Инсон любит тебя. Инсон. Инсон? Мозг цеплялся за эту информацию. Инсон плакал, когда узнал, что папа попал в больницу. Инсон его сын? Инсон любит его. А этот мужчина? Кто он? Любит ли его он? Так много вопросов. Они просто взрывали голову, которая и без того постоянно болела. Поэтому, как только мужчина уходил из палаты, мозг создавал благоговейный вакуум и словно снова отключал сознание, спасая от перегрузки.

***

Шло время. Наверное, дни. Да, пожалуй, дни. Тэхён потихоньку научился их различать. Как минимум по количеству «доброго утра» и «доброй ночи». Он уже мог считать, сопоставлять и анализировать минимальный объём данных. — Вы идёте на поправку, мистер Ким. — Завтра доктор Хван займётся вашим лицом, мистер Ким. Будете снова красавчиком. — Как вы, мистер Ким? Можете сжать мою руку? Отлично! Да, шло время. Тэхён обзавёлся новым лицом, хоть и не помнил этого из-за наркоза, но бинты пока всё ещё оставались на нём. Тэхён теперь умел сжимать руку, двигал ногами и вообще постепенно возвращался к жизни. Мужчина с приятным голосом заходил пару раз, но совсем ненадолго. Говорил что-то дежурное, что даже не осталось в памяти, и уходил. Зато стали приходить другие. Их Тэхён пока не запоминал. До одного дня. — Скоро вас выпишут, мистер Ким. Отправитесь домой, к семье, к сыну, к мужу. Муж. Значит, у него есть муж. Может быть, это тот мужчина? Медсестра ушла, но совсем скоро в палату снова кто-то вошёл. Тэхён прислушался, шаги незнакомые. Этого человека, точнее, сразу двоих, у него пока ещё не было. Он стал ждать. — Ты понимаешь, как это опасно? Серьёзно? В больнице? — мужчина говорил шёпотом, зло и недовольно, почти шипел. — А где ещё? Всюду уши. Если ты за него беспокоишься, то он просто овощ, — второй голос, чуть моложе, тоже шептал. — Говори быстрее. Гук скоро придёт. — Речь как раз о нём. Ты ведь понимаешь, что пора? Мы не должны допустить его избрания. — Хочешь убрать Гука? — Это необходимость. В коридоре раздался какой-то шум, и двое мужчин ушли из палаты. А Тэхён лежал овощем и анализировал полученную информацию. Какого-то Гука хотели убрать. Кто такой этот Гук? И самое главное, как его предупредить об опасности?

***

Прошло ещё какое-то время, пока не случилось знаменательное для Тэхёна событие. Он официально пришёл в себя. Уже вполне свободно двигал руками и ногами, садился в кровати с помощью медбрата и даже пару раз вставал. Но важным было даже не это. Сегодня снимали бинты с лица. — Прошу вас сильно не разочаровываться, мистер Ким, — предупредил врач. — Отёки и синяки будут сходить какое-то время. Но заживление идёт очень быстро, у вас крепкий, здоровый организм. Готовы? Что ж, Тэхён определённо был готов встретиться с самим собой. Он очень надеялся себя узнать и вспомнить хоть что-то. Да и смотреть на мир хотелось своими глазами, а не сквозь пелену бинтов. Процедура заняла несколько долгих минут, и Тэхёну наконец вручили зеркало. Он с волнением взглянул на отражение. Тёмные вьющиеся волосы, сбившиеся сейчас в какой-то клок. Синяки под глазами и у носа. Но даже они не могли скрыть красоты этого лица. Да, и тот мужчина, и та медсестра были правы. Он красавчик. Вот только этого лица Тэхён совершенно не помнил. Оно казалось ему абсолютно чужим. — Доктор, кто я? — вопрос сорвался с пересохших губ хриплым, неузнаваемым голосом. — Пусть лучше вам обо всём расскажет ваш муж. Муж. Тэхён уже свыкся с мыслью, что он замужем и у него есть сын. Но теперь он впервые увидит этого человека. Сердце в волнении затрепетало. И когда дверь палаты открылась, Тэхён обомлел. Потому что в неё вошёл чертовски красивый мужчина в дорогом сером костюме. Это его муж?

***

Это был его муж. Чонгук. Чон Чонгук. Вот как его звали. И да, это был тот самый человек, что уже навещал его ранее. Мужчина с приятным голосом, который так успокаивал Тэхёна и постепенно возвращал его к жизни. За долгие недели, что Ким провёл на больничной койке, этот голос стал его константой. Он привязался к этому голосу и его обладателю. А теперь оказалось, что это его муж. Вот только была одна деталь. Странность, которая мешала Тэхёну радоваться в полную силу. Помимо его потери памяти, конечно. Чонгук, похоже, был к нему довольно холоден. Пока что Тэхён не понимал этого до конца, но его муж будто держался на расстоянии. Возможно, он просто был таким сдержанным? — Тебя зовут Ким Тэхён, — рассказывал Чонгук, сидя у кровати Кима. Он выглядел будто сошедшим с обложки модного журнала. — Ты модель в прошлом. — Вот как, а он подумал на мужа. — Тебе двадцать пять. Мы поженились, когда тебе исполнилось девятнадцать. Нашему сыну четыре с половиной. — Кем я работаю? — едва слышно уточнил Тэхён, который собирал эти факты как бусины на нитку, планируя чуть позже проанализировать и составить более полную картину о себе. — Работаешь? — Чонгук хмыкнул. — Ну, можно, конечно, и так сказать. Ты тусовщик. Светский лев. Называй как хочешь. Но официально для всех ты занимаешься благотворительностью. Тэхён нахмурился. Слова Чонгука звучали как-то пренебрежительно. Но спросить прямо, любит ли его муж было бы крайне неловко. Особенно учитывая, что сам Тэхён его вообще не помнит. Он решил подождать, пока начнёт возвращаться память, а уже затем что-то предпринимать. — А мои друзья? У меня есть друзья? Я не помню, чтобы они меня навещали. — Друзья? — Чонгук, казалось, задумался. — Чимин разве что. Но я его не видел полгода точно. Без понятия, где он. Чимин. Ещё одно имя в копилку и бусина на нитку. Тэхён задавал ещё какие-то вопросы, стараясь собрать побольше информации. И чем больше он слушал, тем меньше сам себе нравился. Похоже, мистер Ким вёл не самый лучший образ жизни. Постоянные тусовки, поездки, вечеринки, приёмы. Неудивительно, что Чонгук, скорее всего, разлюбил его. Почему-то стало обидно за себя самого. Хоть Тэхён и не помнил Чонгука и своих чувств к нему, но он ведь его наверняка любил. Разве можно было не любить Чонгука? Даже сейчас, будучи в абсолютном беспамятстве, Тэхён чувствовал, что в его сердце теплится какое-то необъяснимое чувство к этому мужчине. Он собирался задать ещё какие-то вопросы, но их прервали. Дверь палаты приоткрылась, в щель сунулась голова молодого мужчины: — Гук, прости, что прерываю. Это срочно. Звонок от мистера Ли из Нац.Собрания. Чонгук нахмурился и тут же поднялся. — Я зайду позже, — он кивнул Тэхёну и вышел. А тот переваривал услышанное. Наверное, не будь он так деморализован всем происходящим, сопоставил бы информацию куда раньше. Но дошло до Кима лишь сейчас. Гук. Его муж Чонгук. Именно его собирались устранить те двое, чей разговор он услышал некоторое время назад.