Color of the night

***

Тэхён очнулся после аварии около месяца назад. Примерно три недели назад он узнал, что у него есть сын. Но всё это время его организм боролся за жизнь, и поскольку сам омега не помнил своей прошлой жизни, о ребёнке он думал как-то вскользь. Просто как о данности. Никакого родительского инстинкта в нём не просыпалось. Но сегодня Тэхён заволновался. После разговора с Чонгуком у него разболелась голова, и Ким ушёл к себе, принять душ, переодеться и прилечь. Он не был удивлён, что Чон не воспринял его рассказ о покушении всерьёз. Ведь даже сам Тэхён не до конца верил в реальность того разговора. Вот только скребущее чувство где-то под ложечкой заставляло нервничать и переживать за мужа. Пусть тот был к нему равнодушен, хотя Тэхён пока и не мог до конца осознать всю тяжесть своих грехов. Но смерти этому человеку Тэ точно не хотел. Но не только это заставляло его волноваться. Сын. Чонгук сказал, что скоро его привезут с прогулки. И пусть когда-то Тэхён родил этого ребёнка, сейчас должна была состояться их первая встреча. Как она пройдёт? Испытает ли Тэ хоть что-нибудь? Ведь одно дело просто муж, а другое — человек, которому ты подарил жизнь. Тэхён переживал, что не сможет полюбить сына так, как тот того заслуживал. А что, если его инстинкты и память так и не вернутся? Но после он вспомнил слова Чонгука о том, что Тэхён и так не видел собственного ребёнка около полугода. Чем же таким занимался Тэ, что ему не было дела до сына? Он хотел знать правду как можно быстрее. Да, страшился её. Но понимал, что в неведении ему живётся куда хуже. Права была Соль, Тэхён должен всё помнить, чтобы искупить свою вину. Пока что Ким не знал, как себя вести в этом огромном доме. Вздремнув, он сел на кровати и просто принялся ждать, когда кто-нибудь за ним придёт. Но шло время, а ни Чонгук, ни кто-то другой не заходил. Наконец Тэхён решился спуститься сам. В коридоре и на лестнице стояла тишина. Не зловещая, а скорее уютная. На самом деле, несмотря на общее состояние дезориентированности и нервозности, Тэхёну здесь нравилось. Он пока ещё не чувствовал это место своим домом, но оно вполне могло им стать. На первом этаже Тэ также никого не встретил. Он просто бродил по огромной гостиной, рассматривая статуэтки и фотографии. На семейных снимках его не было. Лишь одно фото, где Тэхён держал крошечного мальчика на руках. По-видимому, это и был его сын. Только у Тэ почему-то были светлые волосы. Он красил их раньше? — Прицениваешься, что бы спереть? — раздался позади него насмешливый голос. Тэхён испуганно обернулся и увидел невысокого, подтянутого мужчину со светлой кожей. Довольно красивого. Но на вкус Тэхёна Чонгук был лучше. Мужчина, одетый в классический чёрный костюм, держал руки в карманах брюк и смотрел с вызовом. — Простите, я никого не помню. Так понимаю, мы знакомы? — Ах, да, точно, — мужчина усмехнулся. — Гук же рассказывал, что ты теперь невинный аки агнец. Юнги, Мин Юнги. Лучший друг твоего муженька и глава его предвыборной кампании. О том, что Чонгук занимается политикой, Тэхён уже знал из косвенных обрывков разговоров. — Очень приятно, — ответил Тэ, но быстро осёкся. — Хотя, судя по вашей реакции и словам, вам я тоже успел насолить. — Мне? — Юнги рассмеялся. — Вовсе нет. А вот моему другу ты чертовски испоганил жизнь. Тэхён очень хотел задать ещё вопросы, но не успел. Двери особняка распахнулись, и с улицы послышались голоса. Чонгук, какая-то девушка и ребёнок. Сердце Тэ сделало кульбит от волнения. Его сын. Он застыл, сжимая пальцами ребро крышки комода, и вытянулся струной. В холл вошла сначала женщина лет сорока, видимо няня, а следом — Чонгук с мальчиком на руках. Совершенно очаровательный малыш, не слишком похожий на Чона, что удивило Тэхёна, ведь у такого альфы гены явно должны были быть доминантными. Впрочем, дети с возрастом меняются. Сам Тэхён сейчас тоже не очень сильно походил на себя в детстве. Эта внезапная мысль заставила его покачнуться. Откуда он это знал? Вспомнил? И тут, как по волшебству, память подкинула очередное воспоминание, где крошечный омега стоит у огромного зеркала во всю стену. Огромные глаза в пол-лица и след ссадины на щеке. Воспоминание резко оборвалось, а Тэхён понял, что к нему обращаются по имени. Чонгук стоял напротив него с сыном на руках, и мальчик с любопытством разглядывал омегу. — Привет, — Тэхён взял себя в руки и тепло улыбнулся малышу. Тот смотрел немного настороженно, но потом протянул руку и словно с опаской спросил: — Папа? От этого простого слова внутри всё скрутилось горячим жгутом. Пусть Тэхён ничего не помнил, но он ощутил мгновенную привязанность к этому ребёнку. Аккуратно сжав крошечные пальчики, он кивнул. — Верно, Инсон, я твой папа. — Где ты был так долго? — сын нахмурился, чем заставил Тэхёна чувствовать себя жутко виноватым. А он ведь даже не знал, чем вообще занимался. Но неожиданно на помощь ему пришёл Чонгук. — Папа болел, детка. Я же тебе рассказывал, — он с улыбкой потрепал малыша по волосам, а тот увернулся с возмущённым «я уже не маленький». От этой картины у Тэхёна защемило сердце. Он закусил губу, чтобы не расплакаться, и отвёл взгляд в сторону. Юнги, наблюдавший за развернувшейся сценой, заметил его и, кривляясь, потёр кулаками глаза, пародируя слёзы Тэхёна. Друг Чонгука явно не верил в его искренность.

***

С сыном Тэхён провел порядка двух часов. Сначала он дождался, пока Мона, его няня, искупает ребёнка и переоденет после улицы, а потом они играли прямо на полу в детской. Поначалу Инсон держался отстранённо, словно стеснялся или был обижен. Но совсем скоро Тэхёну удалось втянуть его в игру. Тэ не помнил ничего о воспитании и не особо знал, какими должны быть дети в пятилетнем возрасте, но собственный ребёнок казался ему очень умным и сообразительным. Они собирали замок из конструктора, и Инсон проявлял недюжинные архитекторские способности. Тэхён им очень гордился, хоть и знал собственного сына меньше дня. Правда, их строительство в итоге закончилось банальной потасовкой с щекоткой. Мона, сидевшая в кресле с книгой, периодически бросала на них взгляды и улыбалась. Она казалась хорошей и приятной женщиной, но Тэхён пока не знал: может, он насолил и ей. Он не спешил доверять кому-то. Пока что единственным, в ком он был уверен, оставался Чонгук. Несмотря на разногласия между ними, в Чоне чувствовалось благородство. Он производил впечатление человека, который не станет втыкать нож в спину. А вот сам Тэхён, как подсказывала ему логика на основании всего услышанного о себе, вполне был на подобное способен. В какой-то момент заигравшись, он услышал смешок откуда-то от двери. Вскинув голову, Тэ увидел Чонгука. Он наблюдал за ними с Инсоном, подпирая плечом дверной косяк. Чон тоже успел переодеться в более неформальные брюки и тенниску. Его влажная чёлка, зачёсанная набок, говорила о недавно принятом душе. И вдруг отчего-то мысль о том, как альфа моется, вызвала в Тэхёне совершенно неуместный приступ желания. Покраснев, он отвёл взгляд, надеясь, что Чонгук ничего не заметит, ведь это было бы максимально неловко. — Ужин через четверть часа, — объявил Чон. — Приведите себя в порядок. Усмехнувшись, он подмигнул сыну на прощание и вышел из спальни. Тэхён чертовски завидовал собственному ребёнку, ведь с ним Чонгук оживал. Улыбался, выглядел счастливым. Тогда как с самим Тэ разговаривал подчёркнуто вежливо и холодно. Это ранило. Самым обидным было то, что Тэхён даже не помнил своей вины.

***

Стоило ожидать, что за ужином придётся столкнуться с Чон Соль. Едва заметив женщину, уже сидевшую за столом, Тэхён невольно сжался. Строгая и властная, она давила своим авторитетом, и Ким невольно ждал очередной отповеди. Но взгляд женщины скользнул по нему, едва остановившись, и потеплел, едва она увидела Инсона, которого омега держал за руку. — Иди ко мне, дорогой! — миссис Чон раскинула объятия. Сон коротко взглянул на Тэ, словно спрашивая разрешения, а потом кинулся в руки бабушки. Пока они обменивались новостями, сам Тэхён присел за стол. Он не знал, куда ему следовало сесть, и было ли вообще у него тут место. Соль на него не обращала внимания, зато Юнги, оставшийся на ужин, постоянно кидал колкие взгляды. Если бы ими можно было резать, как ножами, Тэхён явно уже истекал бы кровью. Интересно, а где отец Чонгука? Или его брат? Да и самого Чона не было видно. В его присутствии Тэ чувствовал себя хоть немного защищённым. И вскоре тот вошёл в столовую в компании высокого мужчины с лёгкой проседью в волосах. Судя по всему, это и был глава семейства. — Нет, отец, я же сказал, что не буду останавливать кампанию, — Чонгук выглядел раздражённым. Похоже, они уже спорили некоторое время. — Сын, — голос мистера Чона звучал спокойно и уверенно, — обещай хотя бы подумать. Ты не один, у тебя есть семья. — Мальчики, — встряла в их разговор миссис Чон, — продолжите свои дебаты после ужина. Хорошо? — Прости, мам, — прежде чем сесть, Чонгук поцеловал мать в щёку, а сына в лоб. На Тэхёна он даже не взглянул. Впрочем, это было ожидаемо. Больно, но ожидаемо. Решено: сегодня же вечером Тэхён придёт к мужу и попросит рассказать всё. Ему надоели эти постоянные обвинения и намёки. Проводив Чонгука грустным взглядом, Тэхён вздохнул и почувствовал, что на него смотрят. Юнги, конечно же, кто ещё. Мужчина пристально за ним следил. Старался будто бы контролировать каждый его шаг. И совершенно не скрывал своей ненависти, даже не стараясь проявлять приличия. Смотря Тэхёну прямо в глаза, он прошептал одними губами: — Я тебе не верю. Омега вздрогнул. Мин считал, что он притворяется? Каким идиотом надо было бы быть, чтобы разыгрывать потерю памяти? Тэхён не придумал ничего лучше, кроме как проигнорировать выпад Юнги и отвернуться.