Color of the night

***

После ужина Тэхён хотел поиграть с Инсоном. Он понимал, что разговор с Чонгуком придётся отложить до более позднего вечера, так как после еды он сразу уединился с отцом и Мином в кабинете. Поэтому решил уделить время общению с ребёнком. Пусть Тэ не помнил сына, но к нему нужно было привыкать. И давать привыкать малышу к этому странному, заторможенному папе. — Детка, давай я отведу тебя в комнату, — Тэхён протянул руку сыну, которому как раз вытерла руки няня. — А что мы там будем делать? — Сон любопытно посмотрел на Тэ. До чего он был симпатичным. — Мы с тобой не достроили замок для принцессы, — Тэхён улыбнулся. Он почувствовал, что на него смотрят. Перевёл взгляд и столкнулся с холодными глазами Соль. — Мона, милая, отведи Сони в его комнату, пожалуйста, — распорядилась миссис Чон. — А ты, Тэхён, задержись, пожалуйста. Тэ вздрогнул. Наивный, он надеялся, что удастся избежать столкновений с этой женщиной. Она его пугала. И, похоже, действительно не собиралась спускать с него глаз. Как только Мона и Инсон ушли из столовой, она обратилась к Киму: — Тэхён, — её голос звучал строго, как у учителя. — Я не знала, что потеря памяти так меняет человека. — Что вы имеете в виду, миссис Чон? — омега вскинул глаза на женщину. Красивая, элегантная и чертовски холодная. Хотя ещё парой минут ранее тепло улыбалась внуку. — Тебе не было дела до Сони последние несколько лет. Да что там, ты вообще не хотел его рожать! А тут вдруг воспылал родительскими чувствами? Или ты так надеешься вернуть наше расположение? — Миссис Чон, — Тэхён вздохнул. — Вы верно заметили, я ничего не помню из прошлой жизни. Похоже, я был не самым лучшим человеком. Но, возможно, это мой шанс исправиться? Я действительно хочу подружиться с сыном. Соль молчала. Она словно оценивала Тэхёна и его слова. Взвешивала, как Фемида, решала его судьбу. И под её взглядом Тэхён чувствовал себя маленьким и слабым. Ему чертовски хотелось хоть как-то ей противостоять, но без собственной памяти, без собственной жизни он был совершенно бесправным. — Учти, — наконец подала голос Соль, — я делаю это только ради внука. Ему нужны оба родителя. У тебя будет шанс исправить хотя бы отношения с сыном. Но так как тебе нет веры, общаться с ним ты будешь только под присмотром Моны. Понял? — Понял, — Тэхён скрипнул зубами от бессильной злобы. Он понимал, что, видимо, натворил дел в прошлом, ведь не станут же к нему относиться настолько плохо без видимых причин. Но это начинало раздражать. Поскорее бы поговорить с Чонгуком и хотя бы всё понять.

***

В детской было спокойно и уютно. Тэхёну здесь понравилось ещё днём. И сейчас он почти сразу успокоился и забыл о разговоре со свекровью, стоило оказаться в этой комнате. Они с Сони снова устроились на полу, где продолжили строить огромный замок. Он был таким большим, что малыш даже мог залезть внутрь. — А кто же будет принцессой? — спросил Тэ, когда они водрузили флажок на отстроенную башню. Сони задумался, потом покрутился и полез куда-то в огромный ящик с игрушками. Только его маленький вертлявый зад торчал снаружи. Тэхён с улыбкой наблюдал за сыном. Он перехватил взгляд Моны, которая тоже улыбалась. Наконец Инсон вынырнул с зажатой в руке потрёпанной плюшевой обезьянкой, явно видавшей виды. — Она будет принцессой? — не смог скрыть веселья в голосе Тэхён. Мальчик кивнул. Он крепко сжимал игрушку в крошечной ладошке. — Да. Это ты мне подарил. Сердце Тэхёна дрогнуло. Если верить словам Соль, в прошлом он совершенно не занимался сыном, как минимум последние месяцы. Бедный малыш хранил игрушку как память по непутёвому папе. Ком в горле едва не заставил его разреветься. Поддавшись порыву, Тэхён кинулся вперёд и сгрёб сына в объятия. — Это будет самая красивая принцесса, — шмыгнув носом, сказал он. — Как её зовут? — Её зовут Чику, — тихо ответил Сони. Он не шевелился, просто пригрелся в чужих руках и затих. Так они просидели несколько минут, пока Тэ не вспомнил, что за ними наблюдает Мона. Он нехотя отстранился и погладил сына по волосам. Глаза малыша были большими и карими. Эх, его папа оказался не прав. Говорил, что золотистый цвет глаз передастся ребёнку Тэ. Подумав об этом, Тэхён сначала улыбнулся, а потом застыл. Это воспоминание было таким чётким. Нет, он не помнил сейчас лица своего папы. Но отчётливо слышал его голос: — Тэ, детка, у тебя самые красивые глазки на свете. Они обязательно будут и у твоих детишек в будущем! Потом папа щёлкнул его по носу, Тэхён рассмеялся, и воспоминание на этом оборвалось. Как ни силился, омега не мог вспомнить ни того, что было до, ни того, что случилось позже. Он словно читал книгу с пустыми страницами, на которых то тут, то там проявлялись отдельные строки, вырванные из контекста. Придя в себя, Тэхён вернулся к игре с сыном. Он не смотрел на Мону, не хотел видеть на её лице осуждения или, что хуже, сочувствия.

***

Проведя время с сыном, Тэхён почувствовал себя морально лучше. Но едва стоило покинуть комнату Сони, омега вспомнил, что собирался сегодня поговорить с Чонгуком. И да, этот разговор не стоило откладывать. Лучше узнать всю правду разом, а потом пытаться разгребать последствия. Если Соль решила дать ему шанс, кто знает, вдруг и Чонгук… Нет, думать об этом было слишком рано. Как и мечтать о Чонгуке в том числе. Долгое сидение на полу не пошло на пользу физическому самочувствию Тэ. Он уже почти оправился после аварии, но всё равно был ещё слишком слаб. Поэтому до спальни мужа он шёл, придерживаясь за стену. Тэхён надеялся, что Чонгук уже у себя. Искать его по дому сил не осталось. И на его счастье, муж открыл дверь после короткого стука. — Ты? — удивился он. Чонгук ещё не успел переодеться, значит, пока не собирался спать. Впрочем, было бы странно, ложись он в кровать раньше собственного четырёхлетнего сына. — Мы можем поговорить? — попросил Тэхён, вспоминая свой дневной визит. — Это важно. — Меня опять хотят убить? — с усталой усмешкой спросил Чонгук. Он посторонился, пропуская омегу в свою спальню. — Не об этом, — Тэ покачал головой. Он без приглашения добрался до кровати и почти без сил сел на неё. Чонгук не стал как-то этого комментировать, устроился в кресле напротив. — Мама сказала, ты провёл вечер у Сони? — уточнил Гук. Он сидел, закинув ногу на ногу и подпирая подбородок пальцами. Его кисть была увита занятными татуировками, которые плавно переходили на предплечье и выше, к плечу. Они ещё днём привлекли внимание омеги. Но спрашивать о них тот пока не решался. — Да, мы немного поиграли. Я хочу наладить с ним отношения. — Хорошо, — кивнул Чонгук. — Но только под присмотром Моны. — Вот об этом я и хотел поговорить, — Тэхён замялся, а потом сделал вдох и решился. — Пожалуйста, расскажи мне всё. — Что всё? — переспросил его муж. Он не издевался, видимо, действительно уточнял. Чонгук в принципе не походил на человека, способного издеваться. Как Тэхён умудрился похерить отношения с таким человеком? Чем он вообще думал? — За что вы меня все так ненавидите, — выдохнул Тэхён. — Мы тебя не ненавидим, — Чонгук подвигал желваками, отчего его скулы, и без того кажущиеся точёными, заострились ещё больше. До чего же он красив. Не о том Тэхён думал, не о том. — Ненависть — слишком сильное чувство. Возможно, поначалу да, я испытывал его. Но со временем, с годами всё притупилось. Ты уже показал себя во всей красе и мало чем был способен удивить. Но удивил, — он горько усмехнулся. — Чонгук, — Тэхён сцепил руки в замок и уставился на них. — Я ничего не помню. Мне бесконечно жаль, что я довёл ситуацию до такого, но я правда ничего не помню. Расскажи. — Хорошо, — Гук кивнул и откинулся спиной на спинку кресла, внимательно смотря на омегу. Под этим взглядом тоже становилось неуютно. Но совсем иначе, чем с Соль. Та его презирала. Чонгук же… В нём скорее чувствовались разочарование и обида. Наконец альфа начал говорить. — Первые месяцы после свадьбы всё шло отлично. Да, были какие-то звоночки, ты постоянно пропадал на показах, на вечеринках, являлся пьяным. Но я помнил, что взял в супруги модель и старался относиться с пониманием к твоей работе. Пока ты не узнал, что забеременел. Я велел тебе прекратить пить, но ты устроил настоящий скандал, заявил, что вообще ещё слишком молод для ребёнка. Хотя мы обговаривали этот момент перед браком. Мы сильно поссорились, и ты пропал на неделю. Затем помирились, но ненадолго. Тэхён слушал и пытался сопоставить услышанное с собой. Пытался вспомнить хоть что-то. Не получалось. И тот человек, которого описывал его муж, действительно был неприятным. — Ты продолжал посещать вечеринки, откуда тебя приходилось забирать пьяным. Мне это надоело, здоровье ребёнка было под угрозой, и мы, вместе с твоими родителями, приняли решение положить тебя в рехаб. Ты пробыл там месяц, тебе стало лучше. Но, выйдя оттуда, ты перестал общаться со своими отцами. — А ты? — чуть слышно спросил Тэхён. — Что было с нами? — Странно, но на меня ты не особо злился, — Чонгук невесело усмехнулся. — Правда, как выяснилось много позже, на это была причина. После рождения Сони ты совершенно не хотел им заниматься. Поспешил вернуться на подиум, где снова пошёл во все тяжкие. И если до этого был только алкоголь, то твоя новая компания подсадила тебя на наркотики. Тэхён в ужасе прикрыл рот рукой. Наркотики? Он был наркоманом? Как такое возможно? Но причин не верить Чонгуку у него не было. Тот выглядел расстроенным, немного злым и чертовски искренним. Он словно снова переживал то время. — К сожалению, мы заметили это не сразу. Наверное, только через полгода. К тому времени ты уже довольно плотно сидел на этом. Очередной месяц в рехабе вроде бы помог. Я уговорил тебя оставить подиум ради нашей семьи, меня и Сони. Тебя хватило на три месяца. Относительно счастливых месяца. Когда ты был трезвым, не под веществами. Когда мы вместе занимались сыном. Но ты отдалялся всё больше. Пока в один день просто не заявил, что не создан для брака. Решил пожить отдельно. И уехал к своему любовнику, с которым, как оказалось, встречался, пока носил под сердцем Сони. Всё время нашего брака ты мне изменял, Тэхён. Чонгук посмотрел омеге в глаза, и тот вздрогнул. Он слушал мужа, словно в тумане. Всё не мог поверить, что это о нём. Неужели он и правда был настолько ужасным человеком? Но, кажется, это не конец. — Ты совершенно не интересовался сыном, а он был ещё совсем крохой. Я сходил с ума от бессонницы, разрываясь между Инсоном и работой. Моя мама очень помогала, но заменить тебя нашему сыну она всё равно не могла. Я тогда очень похудел, — Чонгук хмыкнул. — Впрочем, ладно. Это не относится к делу. Когда я стал получать слухи о том, в каком очередном притоне тебя видели под дозой, я порадовался, что тебе было плевать на Сони. Но через полгода ты одумался. Не знаю, что такого произошло в твоей жизни, но ты действительно стал исправляться. Насколько помню, ты расстался с тем любовником. Взялся за себя, пытался вернуться в моделинг, но почти растерял все связи и репутацию. Стал заниматься благотворительностью, посещать светские мероприятия. А в один прекрасный день заявился ко мне и попросил видеться с сыном. Я обрадовался, как идиот. Поверил, что ты изменился. Конечно, о том, чтобы возобновить наш брак, не шло и речи, но я был счастлив, что ты будешь в жизни сына. Мы поделили опеку. Негласно, потому что решили не разводиться. — Почему ты сразу не подал на развод? — Тэхён снова чувствовал ком в горле, прямо как в комнате Сони, но сейчас он, похоже, действительно был готов разреветься. — Я строил карьеру в политике, — сухо ответил Чонгук. — И развод не был мне на руку. Да и от проблем с тобой это бы не избавило. — Он помолчал, словно погрузившись в воспоминания, а потом продолжил: — Так продолжалось два года. Инсон жил неделю со мной, неделю у тебя. Ты вёл себя относительно прилично, в крупных скандалах замечен не был, но любовников менял регулярно. Единственное, что радовало на тот момент, ты занимался сыном. — А ты, — спросил вдруг Тэхён, сам не понимая, зачем и почему. — У тебя было много любовников? — Это не твоё дело, — отрезал Чонгук, но тут же, смягчившись, добавил: — Тебя мне хватило надолго. Я занимался маленьким сыном и карьерой. Это только у тебя хватало времени на бурную личную жизнь. Впрочем, это уже не моё дело. Всё изменилось полгода назад. Ты не привёз Сони вовремя, и я решил сам забрать его. Тэхён напрягся. Он понимал, что история, кажется, подходит к своей кульминации. И она явно ему не понравится. — Картина, которую я застал у тебя дома, наверное, останется в моей памяти навсегда, — Чонгук скривил губы. — По всей гостиной валялись пустые бутылки и пакетики с наркотой. Я обошёл весь дом, нашёл твою спальню. Слава всем богам, ты был хотя бы одет и один в постели, хоть и в абсолютно невменяемом состоянии. Потому что рядом с тобой на кровати сидел голодный и испуганный Сони. Он думал, что его папа умер. Умер, слышишь?! — Чонгук так внезапно повысил голос, что Тэхён задрожал и почувствовал, как из его глаз полились слёзы. — И наш сын мог пострадать. Он сказал, что ты «спал» почти сутки. Серьёзно, я был готов тебя убить. Тэхён уже откровенно ревел, не в силах справиться с эмоциями. Как он мог так поступить? Как вообще кто-то мог так поступить со своим ребёнком? Это не мог быть он. Но правда была слишком жестока. Чонгук поднялся и прошёлся по спальне. Он подошёл к бару и налил себе виски, залпом осушил порцию и налил ещё. Его пальцы чуть подрагивали, и Тэхён, хоть и видел сейчас только спину альфы, понимал, что тот нервничает, заново переживая те события. — Я вызвал скорую, — продолжил Чонгук, немного успокоившись. — Тебя отвезли в частную клинику, где ты снова провёл месяц или около того. Я всё ждал, когда ты вспомнишь об Инсоне, но ты даже не позвонил по его поводу. Ни разу не спросил, как он после случившегося. Зато когда Юнги за две недели до аварии связался с тобой и предложил деньги за участие в моей предвыборной кампании, ты с радостью согласился. Я был против того, чтобы использовать тебя. Но он убедил меня, что образ счастливой семьи добавит мне очков электората. А потом случилась эта авария. Чонгук замолчал. Он снова выпил виски и оставил бокал, затем засунул руки в карманы брюк и так и стоял, спиной к Тэхёну. Будто думал о чём-то своём. Сам же Тэхён, давясь слезами, чувствовал себя абсолютным ничтожеством. Как его после всего случившегося вообще пустили на порог этого дома? Прошло какое-то время, Чонгук развернулся и вздохнул. Он внимательно посмотрел на Тэхёна и произнёс: — Мне кажется, ты изменился после аварии. Я не знаю, я не хочу снова обманываться и тешить себя напрасными надеждами. Но ты словно стал чище, что ли. Дурацкое слово, но только оно приходит на ум. Я смотрю на тебя и не вижу прежнюю расчётливую суку, которой ты был все годы нашего брака. Не знаю, может, клиническая смерть так на тебя повлияла, может, потеря памяти. Но ты сейчас совсем другой. Я боюсь тебе верить, но в общении с Сони ты кажешься искренним. — Я правда хочу с ним общаться, — прошептал Тэхён. Он хотел извиниться за всё, что натворил, но понимал, что простого «прости» тут точно не хватит. Только своими поступками он мог как-то изменить сложившуюся ситуацию. — Если ты позволишь. — Ты стал другим, — продолжил Чонгук. — И я хочу дать тебе шанс. Но учти, это будет под строгим контролем. Думаю, ты понимаешь, что доверять тебе я пока не могу. — Понимаю, — Тэхён всхлипнул и запрокинул голову, чтобы остановить слёзы. Ему понадобилась пара минут, и всё это время муж просто смотрел на него, ничего не говоря. Наконец Тэ справился с эмоциями и спросил: — А что с моим запахом? Я его совсем не чувствую. — Хах, — Чонгук усмехнулся и покачал головой. — Когда я вошёл к тебе в палату после аварии, сначала подумал, что у меня что-то с носом. Я ничего не чувствовал. Решил, что настолько отвык от тебя, но потом понял, что ты действительно ничем не пахнешь. Девственником ты точно быть не мог, ты им и до нашей свадьбы не был. Уже благоухал своими розами. Поэтому я уточнил у врача, что случилось. Он сказал, что из-за травмы оказалась повреждена железа, отвечающая за секрецию запаха. Со временем она восстановится. Кстати, с наркотиками ты, похоже, всё же завязал. Лечение пошло на пользу. Тэхён вскинул на Чонгука полный надежды взгляд, и тот пояснил: — У тебя в крови не нашли следа никаких препаратов. А они выводятся очень долго, ты сам знаешь. — Не знаю, — тихо ответил омега. Он радовался хотя бы этому незначительному факту. Значит, он был чист и мог общаться со своим сыном без страха причинить ему вред. — Точно, — сам себе кивнул Чонгук. — Ты не помнишь. Вот об этом я и говорю. Мне сложно общаться с тобой. Часть меня помнит старого Тэхёна, который, мягко говоря, не был образцом добродетели. А часть видит тебя нового. Ты даже свой родной цвет волос вернул. Мне кажется, я тебя с ним видел последний раз года три назад. Видимо, ты готовился играть роль счастливого муженька. — Видимо, — согласился с ним Тэ, у которого не осталось сил совершенно ни на что. Он понимал, почему Чонгук ненавидел его тогда, почему общался с ним так холодно. Понимал, почему Соль относилась к нему с подозрением и злостью, почему Юнги ему не верил. Понимал, но пока не мог принять эту часть себя. Его, как и Чонгука, разрывал когнитивный диссонанс. — Не стоило, наверное, вот так вываливать на тебя всё, — произнёс Чон. — Доктор сказал, что лучше тебе всё же вспоминать всё постепенно. Но я смалодушничал, поддался эмоциям. — Ничего, — Тэхён покачал головой. — Мне надо было это знать. — Тэ, — Чонгук замялся. — Я понимаю, что прошлого не исправить. Но я правда буду рад, если ты возьмёшься за ум и попробуешь наладить общение с Сони. — Я постараюсь, — Тэхён кивнул и поднялся. — Я, пожалуй, пойду к себе. Только один вопрос. Я видел в гостиной свой снимок с Сони на руках. Почему у меня там карие глаза? Линзы? — Насколько знаю, нет. Я тоже озадачился этим вопросом, когда тебе сняли бинты, — ответил Чонгук. — Но врач объяснил, что в этом нет ничего сверхъестественного. Скорее всего, ты пользовался гормональными каплями для изменения цвета радужки. Ты постоянно гнался за модой. Регулярно красил волосы, видимо, решил поэкспериментировать и здесь. Альфа пожал плечами, а Тэхён снова ему кивнул и направился к двери. — Спасибо. Доброй ночи, Чонгук. Омега вышел из комнаты и пошёл к себе. Ему было о чём подумать этой ночью.