Мы встретимся в мае

Маша в который раз поправляет светлые пряди, делая укладку слегка небрежной. Она придирчиво рассматривает своё лицо в зеркало в пол и хмурится. Длинные реснички густо накрашены тушью, скулы выделились за счёт румян и скульптора. Эти покусанные губы выглядят очень даже сексуально после лип-комбо, сделанного по советам Буше. – Выгляжу как… –Как очень слюнепускательная девочка… – вовремя вставила Мари свои пять копеек. Её руки опоясали талию Третьяковой сзади. Блондинка же смущённо поправляет укороченный и облегающий лонгслейв черного цвета. – Ну что тебе не так, Третьякова? Впервые надела не рубашку на три размера больше – и всё, умерла? – с издевкой интересуется Буше. Сама она надела топ, а поверх него рубашку… на низ же выбрала укороченную юбку. –Ну ты же знаешь меня… – девушка поворачивается к зеркалу задом, рассматривая ягодицы. Бэгги джинсы черного цвета сели как надо. Как хорошо, когда у тебя есть подружка, обновляющая свой гардероб чуть ли не каждые 3 месяца. Долго думать над образом не надо – сама всё подберёт, даст и оденет. Буше закатила глаза. –Ты просто прелестна… И я всё ещё настаиваю на той юбочке. –Нет. – тут же отрезала Маша, зардевшись и отвернувшись от зеркала. На часах 19:13. Девушки находятся дома у Мари и активно собираются на ту самую «тусовку», про которую говорила блондинка в понедельник. Если честно,у Маши особо сил куда-то идти не было, но её подруга знает толк в убеждениях… Да и выпить не мешало,неделя вышла тяжёлой, о чём говорит саднящее левое запястье. «Нужно будет сменить бинты через часа два», – вспоминает Маша и тяжко вздыхает. – Мы за сигами заедем? – скучающе интересуется она у Буше, присев на кровать. Та в свою очередь поправляет стрелки. –Максим сказал, что уже позаботился об этом… такой вот он у меня ответственный, – мечтательно добавила влюблённая девушка. Между тем, хочется добавить, что в сравнении с остальными хахалями подруги, этот брюнет был вполне приемлем… мало того что подрабатывает, так он уже и имеет машину, несмотря на то, что этой самой машиной является обрызганная семёрка. –И не говори. Прямо-таки золотко, – с издевательской ухмылкой заключила Маша. Желание покурить припирало, поэтому, порывшись в рюкзаке подруги, она достала пачку вишнёвых Chapman и свалила на балкон. Зажигалка чиркнула, поделившись огоньком. Блондинка делает плотную затяжку и слегка щурится, рассматривая двор с высоты 9-го этажа. На улице постепенно темнело, фонари загорались и устало моргали, напоминая о своей старости. Облака безмятежно слонялись по небу, гоняемые безжалостным осенним ветром. Лёгкое волнение поселилось в области груди. Третьякова всё ещё оправдывала своё звание закоренелой домоседки, поскольку такие посиделки редко посещала… Но алкоголь её, безусловно, интриговал. Может, хоть это поможет расчистить ворох из мыслей, который образовался в голове. В последнее время засыпать давалось тяжко. К слову, Третьякова всё ещё помнит о том споре с Лукиной и просто не может о нём не задумываться. Занятий с брюнеткой на этой неделе больше не было. Мария писала ей в среду,но, к сожалению, была проигнорирована. А привычки навязываться девушка не имеет. Гул машин и лепет детей, играющих во дворе, отвлекает, напоминая о тлеющей сигарете. Дым проходит по горлу,обжигая, оставляет свой осадок внутри и выходит через нос, лаская его кончик. Зябко. Маша ежится, натягивая рукав лонгслейва чуть повыше, дабы скрыть бинт. Может, что-то случилось? Если судить честно, Лукина в целом стала меньше обращать внимание на свою ученицу. Блондинка хмурится, сама не понимая, от чего вдруг мысленно пришла к этому. Она думала,что, может, хотя бы раз выйдет к доске или зайдёт после урока в уже привычный кабинет, но нет. Лаура погрузилась,по-видимому, в какие-то свои дела, позабыв о Маше. Хотя с чего Третьякова вообще решила, что заслуживает звание «особенной» в глазах Лукиной? Но этот неподдельный интерес со стороны брюнетки заметен был с первых дней и не может быть проигнорированным. Девушка вслух хмыкнула, прикусив кончик сигареты. Может,оно и к лучшему? Эта женщина в последнее время занимает львиную часть мыслей, что определённо не к добру. – Макс позвонил, сказал, что подъехал, – прискакала встревоженная Буше. – Ты готова? Маша подавляет тяжёлый вздох и отрывает своё бренное тело от козырька балкона.Всё-таки, рассматривание неба, двора и панелек её сейчас привлекает куда больше. –Да, конечно. – Сигарета потушена, свет выключен, подушечка мятного орбита уже щиплет язык, а утеплённые кроссовки зашнурованы на девичьих ступнях. Они покидают квартиру. Плотная входная дверь закрыта на два оборота, а ступеньки преодолеваются одна за другой, предвещая неизбежный финал. – Добрый вечер, девоньки. – В салоне пахнет мужчинами и сигаретным дымом, блондинка рефлекторно морщится, носом зарывшись в горло куртки. Но Буше пихает её в бок, вынуждая поздороваться. –Здрасте-здрасте, – мрачно отозвалась Маша. Мари целует своего ненаглядного в щёку и о чём-то воркует. Всё именно так, как и описывала та: кареглазый брюнет с гнездом на голове. А по правую руку от него сидит тот, кого блондинка не знает. –Тебя ведь Маша, верно? – Третьякова вздрагивает, когда обращаются лично к ней. –Ага, – чешет нос, скрывая смущение. –Знакомься, это Санчез. Кент мой, – парень, сидящий впереди, хмыкнул, видимо, смутившись. –Можно и просто Саня… – парень протягивает руку. Бледные пальцы смыкаются на ней, слегка сжав. –Ну вот и познакомились. За алкашкой заедем и на хату. Там уже Витя и Ника, они нас встретят, остальные ближе к восьми подвалят, – констатирует Максим. Третьякова же на данный момент общего воодушевления не разделяет. Упирается скучающим взглядом в окно, пока салон наполняется смехом её подруги и мужскими голосами. 20:31. Маша осматривает незнакомую квартиру и тут же округляет глаза,увидев количество пар обуви. По-видимому, без них здесь уже собралось человек восемь. Буше кидает куртку в общую кучу и оглядывается на подругу. –Я пошла выпить сварганю, ты располагайся, знакомься… а к Сашке присмотрись, он вроде мальчик порядочный, – подмигнув подруге, произнесла девушка. Маша фыркает. Только любовных драм ей в жизни и не хватало, правда что. Скинув куртку, она подходит к зеркалу, поправляя макияж. Трёхкомнатная квартира встречает приглушённым светом и достаточно громкой музыкой. Похоже, они приехали в самый разгар. Повернув голову направо, она видит продолговатый коридор, ведущий в комнату, в которой, по-видимому, и проходил весь тусняк. Интересно,получается, Максим – хозяин «хаты»? Старый на вид паркет жалобно скрипнул под ступнёй Третьяковой. Девушка хмурится, осматриваясь. В некоторых углах отстают обои, где-то не хватает плинтуса. Она проходит к комнате, расположенной слева, дёргает ручку. Заперто. Да, видно, хозяин уже бывалый и прекрасно осведомлён о последствиях вседозволенности гостей. Интерес выше тактичности,поэтому Маша проходит в другой коридор, ведущий в узенькую кухню. Заглядывает в окно, в очередной раз подметив общую старость квартиры. Подоконник в некоторых местах прожжён, а может, заляпан чем-то. Шторы обрамляют окно подобно соплям, совсем не придавая уютной атмосферы. Блондинка отвращённо поморщила носик, не без усилий открыв окно. Воздух уже приобретает эти морозные нотки, ведь как-никак на дворе конец октября. Со всей этой поездкой тучи окончательно сгустились в черничный кисель. Столицу заволокла тьма. На шатком столе, покрытом выцветшей клеёнкой, стоит банка Jacobs, соль, сахар. Девушка хмыкает, вспомнив, как с точно такой же педантичностью всего пару дней назад изучала квартиру Лукиной. Третьякова против воли вздыхает,уже подпаливая сигарету. –Для этих дел у нас вообще есть балкон… – блондинка вздрогнула, поперхнувшись дымом, а знакомое лицо издало смешок. Нарушителем тишины и одиночества оказался Саня. Парень имел достаточно притягательную, Маша даже сказала бы, модельную внешность, которую не смогла оценить по достоинству, находясь в машине. Чёрная копна волос контрастировала с голубыми, впивающимися в душу глазами. Она знает ещё одну особу, имеющую подобный оттенок зрачков. Образ Лукиной,хлопающей ресницами из-под оправы, тут же возник в голове, заставляя плотнее сжать зубы. –Но такой красивой даме я, как лучший друг Максима и главный трезвенник в этой квартире, прощу эту шалость. – Он по-доброму улыбается. Глаза его словно искрятся детской шалостью и… невинностью? Да, Маша назвала бы это именно так. –Можно и не столь бесшумно подкрадываться… – с толикой раздражения плюнула блондинка, затягиваясь. –Извини… напугал? – Александр виновато поджал губы и подошёл ближе. –Ты как-то сразу отбилась от остальных. Меня Мари послала проведать… – издалека начал парень. Услышав имя подруги, девушка ощущает укол раздражения. Она не маленькая ляля, сама может о себе позаботиться, вообще-то… И ей не требуется надзиратель в виде какого-то наивного мальчишки. Стоит отметить,парень имел достаточно худощавое телосложение и феминные черты лица. Третьякова ловит себя на том,что непозволительно долго разглядывает знакомого, поэтому одёргивает себя, устремив взгляд в окно. Очередной шквал дыма выходит через нос, пропитывая вишнёвым ароматом руки и тонкий лонгслейв. –Как видишь, я здесь не скучаю. Что-то ещё? – Увидев этот щенячий взгляд, Маша мысленно хлопнула себя по лбу за излишнюю дерзость. –Да я ж… Просто… может, пообщаемся? – Александр и впрямь походил на грязного щенка, который яро нуждается во внимании… Ещё и эти непослушные чёрные волосы, слегка спадающие на глаза. –Если принесёшь пива, то пообщаемся. Договор? Больше всего на свете Маша сейчас нуждалась в бутылке какого-нибудь сладкого и алкогольного напитка. –Мм… пива на столе не видел, но, может быть, желаешь медовухи? – Получив одобрительный кивок, Саша засуетился, шагая по коридору и поворачивая налево. Третьякова хмыкнула себе под нос, удобно усевшись на табуретке. Она слышит звон рюмок и заливистый смех какой-то девушки. Музыка становится громче, она слышит голос небезызвестного исполнителя. Слабо ухмыляется, доставая из кармана джинс мобильник. Открывает список контактов и переходит в сообщения. Математичка.

22.10.25

Добрый день,сегодня будет занятие?

Доставлено: 13:33

?

Доставлено: 14:12

Сообщения как висели в игноре, так и висят. Третьякова хмурится и лениво отрывает взгляд, заинтересовавшись звенящими бутылками. –Держи. – Новый знакомый протягивает бутылку белого Феникса. На этикетке изображено подобие дыни. Что ж, приемлемо. Девушка едва удержалась от желания предвкушающе прикусить губу. Вечер будет долгим. 22:50. В ушах стоит звон бутылок и пьяные голоса.Третьякова не помнит, какой это по счёту бокал. Четвёртый, а может быть, пятый? «Виски» с колой – определённо вещь. В глазах двоится,предметы слегка расплываются, а тело наполняет необъяснимая лёгкость и расслабленность. Не так уж тут и тухло. И люди не такие уж и скучные. Облезлые обои и затхлый запах сигарет уже давно не беспокоят, пока на фоне играет кальянный реп. Кажется, народу стало только больше? Девушка хмурится, стараясь сосредоточиться на лицах и цифрах, но черты плывут, и она бросает эту затею, сонно откидывая тяжёлую голову на обивку дивана. Он, между прочим, чересчур скрипуч. Поодаль, в кресле, сидит Макс, а на его коленях удобно расположилась Буше, которая по виду давно веселее веселья. Девушка не стесняется, разрешая парнишке запустить руку под юбку, поглаживая бедро. Слева от них группка парней что-то обсуждала, расплёскивая содержимое бутылок и гнусно хохоча. А рядом с Машей уселся Александр,который что-то сосредоточенно пытался донести. Он действительно оправдывал звание главного трезвенника, чем слегка раздражал. Парень, конечно, приятный, да и собеседник из него вышел неплохой, но до чего же он дотошный. Блондинка устала от болтовни, поэтому демонстративно наклоняется к колонке, делая музыку погромче. Её на данный момент ничего не беспокоит. Ни пропущенные от матери, которая успела настрочить гневных сообщений, ни оценки, ни злосчастная Лукина, игнорирующая её со среды… Мысли кружат в голове,оседают на языке недосказанностью, но остаются внутри, со временем блекнув. Вокруг лишь выпивка,сигареты и малознакомые люди. Некоторые из них расселись по парам, занявшись друг другом, и так в момент становится завидно наблюдать за этим. Блондинке стыдно признаться даже самой себе в том, что за все 17 лет она ещё ни разу не питала подлинной привязанности и всепоглощающей любви к кому-либо. «В интрижках нет смысла, а чего-то серьёзного от меня ещё никто никогда не хотел», – оправдывалась она, в очередной раз сидя за рабочим столом и разговаривая с самой собой вслух. «А может, просто не моё». С горечью прозвучал собственный голос в голове. Но так иногда хочется почувствовать хоть раз чужие руки на собственной талии.Руки, которые притянут к себе, прижав к сердцу. Руки, которые будут гладить, которые будут любить там, где болит больше всего. – Маш, завязывай уже, шестой по счёту. – Третьякова недовольно хмурится, переводя обиженный взгляд на черноволосого. Она ревностно подтягивает стакан к себе, осушая половину за считанные секунды. Содержимое плещется, бьётся о стеклянные стенки, лаская пьяный взор. –С каких это пор ты тут у нас воспитывающего папочку включаешь, Саш? Остынь, не маленькая, – дерзко отрезала она, с пылом поднявшись с дивана. Третьякова только сейчас вспомнила о бинтах, которые должна была поменять ещё часа полтора назад… Растерянный Саша с сожалением пялился вслед, глядя на пошатнувшуюся у дверного косяка Машу. Перечить не стал. – Твою мать… – бубнит себе под нос, пытаясь разглядеть в рюкзаке бинт и перекись. – Когда надо, хуй че найдёшь… – Раздражение плещется где-то внутри, заставляя с остервенением вывалить содержимое рюкзака на пол. Вот и нашлись сразу и бинт, и перекись. И даже старый добрый «Спутник». Маша хмыкнула, разглядев ржавчину на лезвии. Тут же выбросила в унитаз, нажав кнопку слива. Она опёрлась бедрами о ванную, наклоняясь над раковиной. Потрескавшаяся плитка кривит свои зубы, встречая взгляд блондинки. Она с отвращением разглядывает загрязнённые временем швы. Отвлекаясь,девушка с нежностью проводит своими бледными пальцами по уродливым линиям. С такой нежностью даже матери не гладят по щекам собственных детей. «В этот раз до дермы». С этой мыслью болезненное шипение срывается с девичьих губ.Перекись умело делает своё дело, обеззараживая последствие пагубной привычки. В какой момент эти шрамы стали выходом?В какой момент стали частью жизни? В какой момент стали чем-то красивым? Чем-то приятным? Чем-то, в чём ты видишь своё продолжение, отражение пережитых дней и боли. Губы её плотно сжаты в линию,пока правая рука орудует над покалеченным запястьем. Может быть, Маша попросту не умеет жить по-другому? Ни разу не пыталась найти иного выхода для эмоций и всепоглощающего отчаяния. В праве ли кто-либо её осуждать,если они не знают, что творится в душе? Что покрыто толстым слоем грязи,таится внутри грудной клетки и по вечерам адски саднит. Эта девушка не познала подлинной материнской любви. Эта девушка привыкла обесценивать свои заслуги и пройденный путь. Привыкла относиться к своим тревогам как к пустому месту. Намного легче порой перетерпеть физическую боль,нежели прожить моральную. С этой мыслью она затягивает бинт потуже, уже наблюдая за тем, как крапинки крови просачиваются сквозь белую марлю. Толика надежды на быстрое заживление покинула её в ту же секунду. Взгляд против воли застывает на заляпанном зеркале. Собственное отражение пугает. От помады на губах не осталось и следа,они вновь искусаны в рваные раны. Это выглядит привычным и правильным. Волосы слегка растрепались, добавляя общего шарма. Но настораживает не это. В своих карих глазах она наблюдает продолжение матери. Этот стеклянный и пьяный взор отвращает. Глаза предательски слезятся. Разве это то, что может помочь? Если бы она могла,если бы в руках было достаточно силы для того, чтобы разбить зеркало на мельчайшие осколки… Желание собрать вещи и поскорее вызвать такси до дома взлетает вверх за считанные секунды. Засуетившись, она пихает содержимое рюкзака обратно. Замочек скрипнул, крепко сцепив свои зубчики, а дверь старенькой ванной хлопнула. – Мари… – на негнущихся ногах она подходит к Буше, которая распласталась на диване. На данный момент все вышли на балкон, дабы перекурить. – Адрес, адрес мне дай. Я сейчас такси вызову, ко мне поедем. Мари, не спи! – От количества выпитого девушка была не способна ни мычать, ни блеять. Её тонкие руки свисают к полу, а сама блондинка утыкается в подушку, с недовольным мычанием. –Пьянь малолетняя… Где Максим? – Третьякова не отстаёт. С нажимом толкает подружку в плечо, на что получает скомканное «отъебись» и сопение. Смирившимся вздохом она оглядывает комнату. На столе стоят рюмки, бутылки, выдохшаяся кола, недоеденные куски пиццы. –Вот же блядь. – Маша трезвеет на глазах, пытаясь вспомнить хотя бы детали дороги. Метро уже не ходит, а пешком отсюда до дома далековато шагать. Тогда она вспоминает про Сашу, но и этого голубоглазого чушпана нигде не видно… Мыслить в таком состоянии трудно, поэтому Третьякова решается на отчаянные шаги. Глядя на трупообразную Буше, в голову приходит лишь одна мысль: «Спасение утопающего – дело рук самого утопающего», поэтому, с чистой совестью, она натягивает куртку и кроссовки. Выметается из квартиры, с усилием захлопнув дверь. Даже стоя на обшарпанной лестничной клетке, она чувствует себя во много раз лучше, чем среди этого пьяного сброда. Даже несмотря на то, что является одной из них. Подъездная дверь скрипнула, лицо тут же обдал ночной ветерок, напоминая о времени года. Третьякова застёгивает куртку, прикрыв горло получше. Затем осматривается. –Пиздееец… – В каких ебенях живёт Максим и как отсюда добраться до своего района? Между тем, поглядев по сторонам ещё с минуту, местность кажется девушке достаточно знакомой, но она всё никак не может вспомнить, где видела эти дома… Зажигалка кашляет, выдавая вымученные искры. Этого хватает для того, чтобы зажечь очередную за этот вечер сигарету. Вишнёвый Chapman позволяет согреть моментально заледеневшие пальцы рук.Третьякова начинает свой путь под резвое шлёпанье ботинок о лужи. Гул дворовых собак разносится по двору,заставляя тело задрожать. Проезжающие по главной дороге машины сигналят друг другу, напоминая Маше, что она не одна. Время близится к половине двенадцатого, хрупкая девушка бредёт вдоль домов, пытаясь найти хоть одну зацепку. Как попасть домой? Тем временем голые деревья и пошарпанные «жигули», стоящие у одного из подъездов, заставляют вспомнить что-то, с ужасом приподняв светлые бровки. – Твою мать… – осознание доходит до мозга быстрее, чем никотин. Не сюда ли Лукина привозила её на занятие в последний понедельник? Выходит, сама того не зная, она приехала на пьянку в район математички? Третьякова со злостью пинает камень, понимая, что в очередной раз за вечер мысленно обращается к брюнетке. Её слишком много. Это странно, не так ли? Занимаясь самокопанием, она не замечает, как ускоряет темп шага. На одном из потрёпанных домов блеснула табличка с адресом. Или показалось? Маша на всех порах летит к углу здания, но сегодня, по-видимому, жизнь играет с ней в злую шутку. Она падает на землю, прямо в лужу, ощутимо протерев коленки. Ох, как это было больно. Слёзы сами по себе хлынули из глаз, вместе с нецензурной бранью изо рта. Как же всё-таки хорошо, что этого факапа никто не видел… Маша шмыгает носом,обращаясь к тёмному небу. –Я ведь просто хочу домой, че за херь? – обиженно вопрошает расстроенная девушка. Но вопрос этот остаётся без ответа, как и обычно. –Третьякова? – Нет, всё-таки факап был замечен, и угадайте, кем же? Судорожный вздох срывается с алых губ, когда она поворачивается на голос. –Лаура Альбертовна? – собственный язык заплетается, отчего заплаканный голос становится ещё более неуверенным и жалким. Женщина хмурится, закрывая за собой дверь машины и плотнее запахивая пальто. У неё такой уставший и измотанный взгляд. Несмотря на пьяную пелену перед глазами, у блондинки складывается ощущение, что зрачки той стали во много раз тусклее. –Постарайся объяснить, что ты делаешь в полночь у моего дома, дорогая, – голос её пропитан каким-то… словно отвращением. Или, может, Маше показалось? –Откуда же я знала, что это ваш дом? Больно надо, – колкость сама по себе срывается с губ. Лукина фыркнула и подошла к младшей, заставив её шарахнуться ближе к земле. За секунду на лице женщины сменяется доброе количество эмоций. Она тщательно вдыхает воздух носом, тут же озвучивая свою догадку. –Ух ты, да ты ещё и пьяная?.. – на лице её образуется толика неверия и удивления. Губы дрогнули в хищной ухмылке. –Третьякова, совсем страх потеряла? Мне ничего не стоит сейчас взять тебя за шкирятник и отвезти в обезьянник, тебе ведь нет восемнадцати! – отчитывает, как школьницу. Но Маша ведь по сути является школьницей. Выходит, всё правильно? Болезненно потирая коленки, та силится подняться, дабы не выглядеть чересчур жалко. –Не надо в обезьянник. Я просто хочу домой, мать вашу… – голос вновь дрогнул. Самостоятельно подняться никак не получается. Блондинка чертыхается себе под нос, чувствуя под ладонями мокрую землю, царапающую кожу. –Попридержи свой острый язык, – недовольно нахмурив брови, предупредила учительница. Она подхватывает ученицу под локоть, поднимая на ноги, словно перед ней не человек, а пушинка. Пошатнувшись на своих двух, Маша аккуратно обхватывает рукой плечо женщины, жадно глотая холодный воздух. В моменте голова закружилась с такой силой, что девушке захотелось рухнуть на землю вновь. Кажется, шесть бокалов виски дают о себе знать. Ну только не сейчас, господи… –Просто скажите… скажите адрес этого места, и идите с миром. – Маша трёт лицо свободной рукой, слегка размазав по розовой щеке грязь. Лукина с сочувствием глядит на ту, поджимает губы. Молчит пару секунд, явно задумавшись. –Как же я пойду-то, если ты под моей ответственностью, гулена? – крепкая рука опустилась на талию девушки. –Хватит ворчать, пошли, я сказала. – Лаура не терпит пьяного бубнёжа смущённой Маши. Суёт её на заднее сиденье, захлопнув дверь авто. В салоне так тепло… Кедр бьёт в нос, и если бы Маша могла, она бы замурчала от этого пряного запаха, щекочущего ноздри. Слёзы к этому моменту высохли, но тошнить, по ощущениям, стало лишь сильнее… Девушка сворачивается калачиком, подложив под голову собственный рюкзак. Брюнетка усаживается за руль и вздыхает. Поправляет зеркало заднего вида, на секунду засмотревшись в него на полусонную Машу. Светлые пряди ласкают усталое лицо, глаза, обрамлённые длинными ресницами, прикрыты. Нос её слегка дёргается, издавая едва слышимое сопение. И куда это тело теперь девать? Лукина нервно постукивает кончиками пальцев по рулю, затем на что-то решившись. Мотор загудел, осведомляя о том, что автомобиль готов к поездке.