Обычное и невероятное

Всю ночь Крисании не спалось, хотя она и молилась перед сном особенно усердно. Но в этот раз умиротворение, приходившее к ней после обращения к Паладайну, не снизошло, не укутало душу нежностью и светом, желанием творить добро во имя его. И хотя Крисания долго отказывалась назвать причину даже самой себе, под утро, устав от безжалостной бессонницы, всё-таки сдалась. Чёрный маг. Вот, кто был причиной сжирающего её беспокойства. И ведь казался обычным бродягой, нищим, нуждающимся в помощи и утешении… Крисанию передёрнуло при мысли о его нечеловеческой внешности — явный след общения с тёмными силами, — но хуже всего оказались его слова о том, что её отец был просителем. Отец! Неужели недуг привёл его к столь ужасному плану: обратиться к тёмному магу? Крисания отказывалась верить в это, вспоминая все те дни, когда они с отцом, мачехой и братом ходили в храм, чтобы воздать почести Паладайну и попросить его об исцелении герцога. И теперь… После ужасного разговора с магом она ждала отца на лестнице, ведущей к кабинету, чтобы расспросить. «— Отец, в твоём кабинете… — Ох, Крисания, я же просил тебя не заглядывать туда без надобности. Просил. Но из-за болезни, из-за постоянно мучавших его головных болей, отец стал более торопливым, раздражительным — и, как подозревала Крисания, — забывчивым. Если раньше всех посетителей, приходивших к Таринским, встречали радушно, то теперь ситуация поменялась. А мама ведь всегда заботилась об этом! И усвоившая правила хорошего тона с детства Крисания не могла игнорировать столь важный вопрос, раз уж герцог не находил в себе сил на любезность. Крисания не раз отчитывала расслабившегося дворецкого да и других слуг, но всегда сама проверяла: не нужно ли просителю чего, не забыли ли налить ему чая. Нет, отец не мог сердиться на неё за такую предусмотрительность. И за то, что она против пребывания в доме чёрных магов. — Отец… — Крисания дотронулась до его руки и ощутила едва заметную дрожь. — Чёрная магия — это зло. Она всегда требует ужасной цены… Ты бы только видел, как выглядит маг. Сразу ясно, что душа его была принесена в жертву ради силы и власти. Герцог мягко, но решительно высвободил руку из её хватки: — Не беспокойся, дочка, — тут он нахмурился. — Или ты считаешь меня недостаточно благоразумным? Ужасный вопрос. Конечно же, отец был самым благоразумным человеком, которого знала Крисания. И всё-таки… — Нет, но я боюсь, что маг обманет тебя. Отец тяжело вздохнул: — Значит, думаешь, меня легко одурачить? Нет, поверь, это не так, — и пресекая дальнейшие возражения дочери, взял её за плечи, посмотрел в глаза. — А теперь я хочу, чтобы ты вспомнила о своём долге выполнять отцовскую волю и отправилась спать. Что она могла ответить? Отец знал, что чувство долга определяло её жизнь. Долг перед своим родом, перед памятью матери, перед отцом. Долг перед Паладайном, который, как известно, завещал дочерям слушаться отцов. — Я буду молиться за тебя, — наконец пообещала Крисания и ушла к себе. Подавленная и разочарованная». Итак, она последовала воле отца, доверилась его суждениям. И всё же. Не было ли это предательством? Может, сейчас ей так неспокойно, потому что она не вцепилась отцу в руки, не ворвалась в кабинет, не была более настойчива в стремлении отворотить его от зла. Прости, Паладайн. Прости, что я оказалась такой слабой… Но ведь дочерний долг — слушать отца, не перечить ему, не пытаться руководить его волей. Крисания впитала эти убеждения с малых лет, а теперь, получается, из-за них не сберегла душу отца, допустила, чтобы он соприкоснулся с чёрной магией. Крисания всхлипнула, но разрыдаться себе не позволила. Какая слабость, какой позор. Первые рассветные лучи уже прокрались в комнату девушки и теперь будто взбирались по небольшому столу, на котором стопкой лежали, доставленные вчерашним утром книги. Две из них — рассуждения о заветах Паладайна, а также современный роман о нравах в высшем обществе — Крисания выбрала сама, ещё одну — переиздание справочника о влиятельных семьях Ансалона — заказал для неё отец. Отец всегда заботился о ней, наставлял и направлял. Болезнь, терзавшая его уже несколько лет, могла положить конец всему. И если бы он ушёл вслед за мамой… Нет. Слишком больно. Крисания хоть и верила, что Паладайн позаботился бы о его душе, но мысль о длительной разлуке разбивала её сердце. Сколько раз она молилась о выздоровлении отца! И что, если герцог доподлинно знал: никто не поможет ему, кроме чёрного мага? Крисанию передёрнуло. Противоречивые чувства буквально разрывали её. Хотелось здоровья для отца, но избранный им способ приводил в ужас. Крисания на секунду закрыла глаза и перед внутренним взором промелькнуло лицо, похожее на золотую маску, искривлённое недоброй усмешкой. Нет, не может такой человек нести с собой выздоровление и помощь. И Крисания вскочила с кровати, надела домашнее платье и поспешила в кабинет герцога.

***

Когда Крисания постучалась в дверь, в ответ раздалось громкое: «Войдите!». Она давно не слышала, чтобы голос отца был таким звучным. — Доброе утро, отец… Герцог сидел в кресле и перебирал какие-то бумаги. Он выглядел весьма оживлённым, но вместе с тем будто озадаченным чем-то. При взгляде на Крисанию он и вовсе как-то сник, точно пытаясь вдруг стать менее здоровым. Стыдился, что силы ему дала чёрная магия? — Доброе, — сдержанно откликнулся отец. — Как видишь, твои опасения были напрасны. Маг действительно помог мне. И хотя отец казался искренним, Крисанию вдруг охватило чувство, что сейчас прозвучит роковое «но». Нельзя ждать добра от чёрной магии. — Вот как… — и поспешила добавить, чтобы не показаться грубой. — Я счастлива видеть тебя в полном здравии. Но ты уверен, что эффект продлится долго? По лицу герцога пробежала тень. Он вздохнул, явно решаясь на тяжёлый разговор: — Признаться, дочь, вот это и гнетёт меня. — Что? — переспросила встревоженная Крисания. — Моё здоровье иссякнет сегодня вечером, если я не заплачу положенную цену, — эти слова обдали Крисанию холодом, она подавила порыв поёжиться, но прикусила внутреннюю сторону щеки. — И дело, как ты понимаешь, не в золоте. Его отсыпано достаточно. Маг попросил и кое-что другое… На немой вопрос Крисании герцог ответил далеко не сразу. Наконец утреннюю тишину, которую Крисания всегда считала благой и умиротворяющей, прорезало роковое: — Моё дитя. Магу нужно моё дитя. — О… — сил сдерживаться больше не было, Крисания обхватила себя руками. Это было куда хуже того, что она могла представить. — Ланс, мой Ланс, — пробормотал отец, спрятав лицо в ладонях. — Он требует моего Ланса, иначе… — Болезнь вернётся? — спросила Крисания, которая пыталась принять эту страшную реальность. Её маленький брат стал разменной монетой в делах с чёрным магом! Но, может, есть еще возможность всё исправить? Герцог покачал головой: — Хуже, дочка. Моё здоровье иссякнет полностью — я умру. Крисания поспешно подошла к отцу, обняла его за плечи. Такие моменты нежности между ними были редкостью, однако сейчас она чувствовала, что просто обязана быть рядом. — Я должен, должен… — шептал герцог, и Крисания понимала, что он имеет в виду. Отец хочет пожертвовать собой! Но что будет с Роуз — её милой мачехой, так привязанной к герцогу? И Ланс останется без отца в столь раннем возрасте. Крисания вспомнила собственную тоску после смерти матери — она до сих пор не могла полностью смириться с потерей, хоть и просила Паладайна об этом. Её обязательно ждёт посмертная встреча с матерью, но Крисания пришла к такой мысли далеко не сразу… Каково же придётся пятилетнему Лансу! Он такой весёлый, такой милый. Крисания будто видела перед собой пухлые щёки брата, его чёрные кудри и курносый нос, который достался ему от Роуз. Его детство закончится со смертью герцога. Это неизбежно. О том же, чтобы отдать самого Ланса чёрному магу, не может быть и речи. Как же быть… как быть. На глаза навернулись слёзы. Паладайн, дай мне сил помочь отцу, помочь семье. Исполнить свой долг. И, видимо, Бог откликнулся на её зов, потому что Крисания вдруг поняла. — Дитя? — спросила она, выпуская отца из объятий. — Ты сказал, что в контракте говорится про твоё дитя, имени Ланса нет… верно? Отец кивнул. Наверное, ещё не понял. И стараясь не думать о последствиях своего поступка, Крисания сказала: — Тогда к чёрному магу отправлюсь я.

***

Отец был против её идеи, возражал отчаянно, но Крисания чувствовала: в конце концов, он согласится. Это наиболее логичный выход, верно? В конце концов, разве её воспитывали не для того, чтобы отдать подходящему мужчине? Правда, обстоятельства совсем не те, с магом её ждёт не брак — Крисания фыркнула при такой мысли и тут же зажала рот ладонью, некультурно всё же, — а смерть. Очевидно, что, разозлившись на такую хитрость, маг убьёт её. Мачеха, заметившая странное поведение Крисании, спросила заботливо: — Милая, с тобой всё в порядке? Они сидели втроём — Крисания, Роуз и Ланс, лениво ковырявший запечённые яйца, поданные с соусом и грибами. Герцог уже позавтракал и ушёл по делам. Крисания понимала отца: ему тяжело видеть семью вместе последний раз, смотреть на Роуз и Ланса, которые не подозревают о происходящем… Ей тоже было трудно, особенно из-за того, что пришлось сказать Роуз неправду. Ради её же блага. — Спасибо, неплохо, — и всё-таки добавила от души. — Как-то разволновалась. Роуз тут же принялась ей сочувствовать, думая, вероятно, что Крисанию тревожит ближайших бал у Таринских, где, как предполагалось, мог быть её будущих жених. Будущий жених! Как странно. Ещё недавно Крисания боялась того, что отец всё-таки ответит согласием одному из претендентов на её руку. За год поступило немало предложений, однако «никого достойного», по выражению отца, среди кандидатов не было. Тогда, вечность назад, Крисания воображала, как герцог, увидев её усердие в молитвах Паладайну и оценив её умение изготавливать полезные травяные сборы, чему она училась в храме каждый четверг, сдастся и разрешит ей удалиться от мирской жизни раньше оговоренного срока. По заключённому между ними договору, Крисания могла рассчитывать на счастье стать жрицей Паладайна, лишь если отец до её 22-летия не отыщет подходящего жениха. А в это всё же верилось с трудом. И вот! Всё это, как выяснилось, не имело ни малейшего смысла. Ведь сегодня я умру. Но эта жертва поможет семье. Поможет. Герцог пообещал, что на время уедет с Роуз и Лансом в один из храмов, где их скроют от гнева мага. Крисания думала об этом, машинально кивая Роуз и любуясь её светлыми кудрявыми волосами, лицом-сердечком и чистыми голубыми глазами. Даже курносый носик красил эту милую женщину. Она была старше Крисании лишь на семь лет, но всегда старалась относиться к ней с материнской добротой. Роуз понимала стремление Крисании служить Паладайну… — Я так благодарна тебе, — не выдержала Крисания, сжимая нежную руку мачехи. — Я люблю тебя и Ланса. Щёки Роуз тут же вспыхнули румянцем: её всегда было легко смутить. — Крисания, ну что ты… Почему вдруг сейчас… — Паладайн завещал нам выражать свои чувства прямо и непосредственно, — сказала Крисания чистую правду, уклоняясь от горького ответа. — И я тебя люблю, Крис, — улыбнулся Ланс, насадив сразу два гриба на вилку. Такой славный. И что чёрный маг собирался сделать с ним? Ожесточить душу, наполнить ненавистью к Таринским и использовать против их семьи? Под эти мрачные мысли Крисания попрощалась с братом и мачехой и вышла из малой столовой. С тоской взглянула девушка на тяжёлые дубовые двери — когда-то к кольцу зажатому между зубов небольшой металлической головы льва прикасалась рука матери. Миранда Таринская — настоящая герцогиня. Добрая, благородная, мудрая. Она говорила Крисании, что нет ничего важнее долга. И я свой долг исполню. Не сомневайся, мама. Пусть никто и не мог предположить, что он будет таким… Служанки, прибирающие в гостевых комнатах, большие вазы, которые Роуз сегодня утром велела наполнить цветами и разместить на лестничных площадках — по последней моде, комната Крисании с большой кроватью под голубым воздушным пологом. Всё казалось Крисании сегодня дорогим и особенным. Она касалась корешков своих книг, стыдливо трепала давно не достававшихся кукол по волосам. Она даже позволила себе лечь на ворсистый светло-бежевый ковер и зарыться в него лицом. На минуту. И ещё на одну. Хотелось пойти в семейный склеп. Поговорить там с матерью. Но такой поход привлечёт внимание Роуз — не надо её волновать. Крисания тяжело вздохнула. Мама, чтобы ты сказала мне сейчас? Обняла? Какой совет ты дала бы мне? И хотя Крисания то нашёптывала слова молитвы, то обращалась к покойной матери, всё равно чувствовала себя отчаянно одиноко. Она переоделась в красивое белое платье с длинными рукавами — в нём Крисания мечтала однажды вступить в храм Паладайна, чтобы стать его истинной дочерью, — заплела волосы в тяжёлую косу и, посомневавшись ещё пару минут, вытряхнула из мешочка толстую золотую монету. Отец дал ей этот мешочек, предупредив, что прикосновение к монете перенесёт её в башню мага. Монета лежала на столике, за которым Крисанию не раз собирали служанки: на балы, приёмы, званные вечера. В другой жизни. Монета бесстыдно сверкала в ярких солнечных лучах, разлившихся по комнате. Идти на смерть было тяжело, однако… Крисания не стала вновь проговаривать всё, о чём уже говорила себе. Лучше быстро оборвать эту нить. Она и без того была слишком сентиментальной сегодня — смутила Роуз. А дай мне волю — кинусь к семейному склепу. Как глупо. И Крисания дотронулась до монеты.

***

Холод. Вот, что почувствовала Крисания после перемещения. Холод тут же пробрался под её тонкое платье, заставил волоски на руках встать дыбом. Вокруг было темно, так сразу и не поймёшь, в каком помещении находишься. Что же… примерно так она и представляла обиталище чёрного мага — холод и темнота, где ещё ютиться злу? — О, не ожидал гостей сегодня. Ты, выходит, новенькая? Звук незнакомого голоса заставил Крисанию вздрогнуть и обернуться. Глаза постепенно привыкали к темноте — девушка смогла различить, что помещение небольшое и в глубине его стоит койка. Наверняка, довольно неопрятная. На койке сидел человек. Крисания сделала к нему осторожный шаг, стараясь не показывать своей растерянности. — Получается, что так. Кто ты? — Я Нил, — видимо, она всё-таки выглядела потерянной, потому что Нил добавил грубовато. — Мы в темнице чёрного мага Маджере, если ты до сих пор не разглядела. Крисания оглянулась и наконец увидела толстую железную решётку. Темница? Так, он собирался здесь держать маленького Ланса? Какое же он чудовище! Крисания бессильно сжала руки в кулаки, не слишком пытаясь сдержать эмоции. Сейчас казалось, что это не имеет смысла. — Как ты сюда попал? — поинтересовалась она, подходя поближе. Ей удалось увидеть, что Нил был достаточно молод. Он обладал тонкими, почти аристократическими чертами лица. Правда, разглядеть их полностью мешало что-то... Крисания вздрогнула. Запёкшаяся кровь и грязь. Волосы Нила, довольно длинные, свалялись в колтуны. Нил хохотнул: — Хочешь всё знать, красотка? Я был вором, залез однажды к Маджере в карман, приняв его за обычного странника, и поплатился. Крисания не одобряла воровства и всё же в её системе ценностей оно было лучше чёрной магии. Хотя бы не приводило к гибели людей, не калечило невинные души. — И сколько лет он держит тебя здесь? Нил скрежетнул зубами: — Я уже и сбился со счёта, очень долго. А ты скажи, за что здесь? Всех подробностей раскрывать не хотелось, однако Крисания чувствовала себя обязанной поведать Нилу хоть толику истины. — Я здесь вместо брата. — Вместо брата? — удивлённо переспросил Нил, а затем продолжил. — Вот, значит, как… И не боишься? Крисания придала своему лицу строгое выражение: — Я готова принять свою судьбу. Нил смерил её каким-то неприятным, пробирающим взглядом. Глаза его разглядеть Крисания так и не смогла. Внезапно Нил встал и уверенно прошёл мимо Крисании: — Тебе повезло, красотка. Мне удалось получить это, — отточенным движением он показал девушке ключ. — Подкупить ученика мага было непросто, но если постараться… — И ты сможешь убежать? Кажется, Нил подмигнул ей: — Мы сможем убежать. Но перед этим, конечно, убьём мага. Отомстим ему. Крисания растерялась. Она почти смирилась с мыслью о скорой смерти и тут… побег, убийство мага. — Но… Нил тем временем подошёл к решётке и, просунув руку между толстыми прутьями, начал открывать дверь в камеру. — Ты, что же, — насмешливо поинтересовался он. — Не хочешь сбежать? Или, может, тебе жалко это отродье? — Как ты думаешь убить его? — спросила Крисания, чтобы не выглядеть потерявшей дар речи идиоткой. Ещё одна усмешка. — Не забивай себе голову, красотка. Я возьму всё на себя, но мне понадобится твоя помощь в паре мелочей. Нил открыл дверь — та тяжело скрипнула, и Крисания замерла, ожидая, что их тут же разоблачат, но к её удивлению ничего не произошло. Новый знакомый обернулся к Крисании и протянул ей руку: — Ты идёшь? — Нет, — она сказала это быстрее, чем успела подумать толком. Инстинктивно отшатнулась. — Нет. Я не буду помогать тебе в его убийстве. Забрать жизнь — худшее из зол. Так, как может она, осуждая мага, уподобляться ему? Я пришла сюда умереть, а не нести погибель. — Пойдём же, — настаивал Нил. — Неужели ты не веришь, что он заслуживает смерти? — Я не могу. И тебе советую просто сбежать, не совершать зла. — Уверена? — уже резче. И когда Крисания вновь не приняла его руки, Нил вдруг неестественно хохотнул. Всё его лицо будто пошло рябью, он внимательно посмотрел на Крисанию: — Так, говоришь не совершать зла даже против чёрного мага? Как это мило с твоей стороны. К своему ужасу Крисания узнала голос мага, а ещё через секунду он схватил её за руку и потянул куда-то вверх.