Обычное и невероятное

Злоба терзала Рейстлина, и он был готов к тому, чтобы сжечь этот проклятый храм. На ветхом деревянном здании стояла белая магическая защита — Рейстлин не мог войти туда. Обнаружив это, он — будучи под чарами невидимости — выругался и пнул одну из ступенек крыльца, отчего только нога разболелась. Защита, судя по его ощущениям и подсказке посоха, была серьёзная. Такую с набега не сломаешь. Значит, следовало вернуться в башню, поискать в библиотеке подходящее контрзаклятие… Нет, нет. На это всё не было времени. След привёл его сюда — совсем близко, в двух шагах от него, на Крисанию пытались повлиять жрицы Паладайна. Ох, эти лисы умели лить сладость в уши, когда хотели. А Крисания ведь когда-то стремилась стать одной из них — страх потерять её застилал разум. Она моя, моя. Я не позволю вам забрать её. Требовался план. И он сложился довольно скоро. Рейстлин увидел, как из храма вышла фигура в белом плаще, выделявшемся на фоне беззвёздной, тяжёлой ночи. Если я не могу зайти, то это ведь не значит, что Крисании не удастся выйти. Навести небольшой морок на жрицу, которая, кажется, собиралась по каким-то тайным делам — неужто на свидание к любовнику пыталась убежать? — было легко. — Приведи мне, Крисанию Таринскую, — велел Рейстлин. До этого жрица сообщила ему, что видела Крисанию в храме: «Её Брунгильда держала». Оторвать бы руки этой Брунгильде! Но Рейстлину оставалось только ждать: жрица исчезла в дверях, жизнь вокруг храма будто замерла… И кто вообще похитил Крисанию? Неужели герцог? А от жриц хочет, чтобы они изгнали из неё всю скверну? Рейстлин скривился и машинально потёр навершие посоха. И что если Крисания не пойдёт за ним по доброй воле, если простила отца и снова устремилась мыслями к Паладайну? Останется только неволить её, снова дать понять, что она пленница… Рейстлин не хотел этого, но и потерять её — какая мука! С Крисанией вся жизнь становилась такой яркой, приятной, доставляющей удовольствие. И дело было не только в их ласках и экспериментах. Он наслаждался тем, как Крисания открывается ему, делится историями, как доверчиво обнимает или касается его волос. С ней рядом Рейстлина стали реже мучать кошмары, Такхизис будто не могла по-настоящему пробиться сквозь выстроенные ими стены счастья. Только их стены. — Ой! В Рейстлина кто-то врезался, отвлекая его от размышлений, а в испуганном вскрике он узнал любимый голос. — Крисания? Она начала озираться: — Рейстлин, ты тут? Облегчение охватило его — здесь, рядом. Наконец-то! Он скинул с себя чары невидимости, а затем прижал Крисанию к груди и быстро перенёс в башню — они оказались в спальне, которая в последнее время фактически стала их общей. — Рейстлин! — выдохнула Крисания, прижимаясь к нему сильнее, он протянул руку к её голове, чтобы погладить и ощутил нечто странное… Перевёл взгляд. — Это они сделали с тобой?! Крисания напряглась и, немного отступив от Рейстлина, попыталась прикрыть неровно обстриженную голову руками. Она выглядела сейчас такой беззащитной. Да как они посмели довести её до подобного состояния, покуситься на её прекрасные волосы? Ещё и эта ужасная хламида, в которую её обрядили! — Я убью их, — прорычал Рейстлин. — И никакая белая защита им не поможет. — Не надо, — тихо попросила Крисания. — Лучше скажи: я сильно уродлива теперь? — У… уродлива? — недоумённо переспросил Рейстлин, снова сокращая дистанцию между ними. Он нежно поцеловал Крисанию в губы. — Ты очень красивая. Всегда. А волосы легко отрастить снова — я приготовлю зелье, и будешь втирать его в голову. Крисания расслабилась от его ласк и слов, кивнула: — Спасибо. Рейстлин посмотрел на неё заботливо: — Тебе стоит переодеться… Ты ведь не против? Крисания кивнула, и Рейстлин быстро преобразовал грубый мешок в простое серое платье. Подумав, он изменил цвет ткани на тёмно-синий. Былая работа над платьями для Крисании сделала его экспертом в этой области. Крисания улыбнулась и с удовольствием пощупала длинные рукава: — Прекрасно! Но у Рейстлина была и другая причина для беспокойства: — Ты устала и наверняка ничего не ела. Будешь что-нибудь? — Да, но что… Не дожидаясь окончания её вопроса, Рейстлин перенёс их на кухню, где подтолкнул Крисанию к одному из стульев: — Садись и жди. Сам он принялся за готовку, рассудив, что Крисании нужно жаркое из кролика — в меру изысканно и при этом питательно. — Ты готовишь? — изумилась Крисания, внимательно наблюдавшая за его действиями. Продукты Рейстлин призвал к себе с помощью магии. Чары также помогали в создании блюда. На её вопрос маг кивнул: — Как видишь. Расскажи лучше пока, кто организовал твоё похищение, что с тобой происходило и как тебе удалось сбежать. И Крисания заговорила. Она рассказывала долго, обстоятельно, прерываясь на то, чтобы попросить его никого не трогать. — Роуз сделала всё это по доброте душевной, — заверяла Крисания. — Она просто заботится обо мне. — Я тоже о тебе забочусь, — строго напомнил Рейстлин, ставя перед ней тарелку, наполненную едой. Вскоре на столе появилась и чашка ромашкового чая. Вторую такую Рейстлин взял себе — требовалось немного успокоиться. Он сел напротив Крисании и, когда её рассказ подошёл к концу, всё-таки улыбнулся: — Часть с побегом самая лучшая. Но прыгать со второго этажа… — он вмиг снова стал серьёзным, представив, что Крисания могла серьёзно навредить себе. — Больше никогда так не делай. — Хорошо, — пообещала Крисания. — Разве что это будет единственный способ сбежать, когда меня похитят. Рейстлину не понравилась эта шутка: — Тебя больше никогда не похитят и не будут держать где-либо против твоей воли. У меня был план по твоему спасению. — Я знаю, — через стол Крисания переплела его пальцы со своими. — Спасибо. Повисло молчание. Рейстлин погладил её руку. Крисания спрыгнула из окна, чтобы попасть к нему. Она упомянула об этом между прочим, не акцентируя внимания: «Я хотела поскорее вернуться к тебе». Она стремилась к нему, не поддавшись мачехе, не пленившись призрачной надеждой воссоединиться с семьёй. Она действительно хотела быть с ним. Здесь. Он не был достоин такого отношения — в его сердце слишком мало осталось доверия к людям, поэтому он и цеплялся за контракт. Но Крисания… верная, честная, смотрящая на него с неподдельной добротой, желающая быть с ним. Пусть это страшно, точно он решил прыгнуть с крыши собственной башни, и всё же. Сейчас он впервые чувствовал в себе силы поступить с Крисанией так, как она того заслуживала. Отодвинув в сторону чашку с недопитым чаем, Рейстлин обогнул стол и оказался рядом с Крисанией. — Я хочу кое-что сделать — то, что должен был сделать уже давно, — Рейстлин поймал на себе её недоумённый взгляд. Крисания отвлеклась от еды. Его горло пересохло, губы не слушались, но он всё равно сказал: — Контракт больше не действителен, Крисания. Смотри. В воздухе возник лист, на котором значилось имя Крисании, через секунду оно исчезло. — Ты свободна, — Рейстлин кивнул на пустой лист. — Можешь поступать, как пожелаешь. Если ты решишь уйти, то я не стану... преследовать тебя. И да… на здоровье герцога это всё никак не влияет. Он останется жив. Как же тяжело! Сердце стучало громко, заглушая собственные мысли, не давая пожалеть о содеянном. Она свободна теперь. Неужели это он стёр её имя из контракта? Безумец. Рейстлин поймал себя на том, что сжал ладони в кулаки — силой распрямил их, пытаясь выглядеть спокойно. Но она наверняка всё поняла. Между тем Крисания встала и взяла Рейстлина за руку, сжала его пальцы в своих и спросила взволновано: — Ты серьёзно? Это правда? Её глаза горели надеждой, удивлением, благодарностью… Ярко. Почти ослепительно. Рейстлин угадывал по её лицу и другое чувство — большое, поглощающее, но дающее ему уверенность. Он кивнул в ответ на вопрос Крисании, боясь, что голос подведёт его. — Рейстлин, это… — она вцепилась в его руку с неожиданной силой, едва не заставив поморщиться. — Это очень много. Я действительно ценю… — Не надо, — попросил он, решившись заговорить. — Это давно требовалось сделать. Кажется, он повторился. Добавил: — Ты и сама знаешь. Крисания же молчала и смотрела на него — жадно, с нежностью. Перестала мучить руки Рейстлина и поднесла свои пальцы к его лицу, с нежностью провела по линии скул, подбородку, губам. Спросила тихо: — Чего ты хочешь теперь? Чтобы я ушла или чтобы осталась с тобой? Рейстлин наградил поцелуем её указательный палец, скользивший по его губам, и усмехнулся: — Ты и сама знаешь ответ. Крисания улыбнулась, будто говоря: «Всё-таки я герцогская дочка, со мной следует выполнять определённые ритуалы, пусть и запоздало». Да, не думал он, что когда-нибудь окажется в такой ситуации, но она ждала с понимающей улыбкой, и он не стал её разочаровывать. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной, — озвучил Рейстлин очевидное и коснулся её губ нежным коротким поцелуем. — Будь моей, Крисания Таринская. И предчувствуя её следующий лукавый вопрос, он уточнил: — Моей женой, хозяйкой башни, главной женщиной в моих владениях. Крисания тепло рассмеялась и вернула ему такой же сладкий и целомудренный поцелуй: — Я хочу быть главной женщиной в твоём сердце. Рейстлин кивнул ей: — О том и речь. Тогда Крисания попыталась втянуть его в поцелуй, куда более страстный, чем те, которыми они обменивались последние минуты. И хотя Рейстлин был совершенно не против такого десерта, ему требовался ответ — раз уж она вынудила его задать вопрос. — Так ты согласна? Она не стала мучить его: — Согласна. И их губы наконец соединились — страстно, горячо, жадно. Рейстлин обнимал Крисанию, прижимал её к себе, теряясь в её запахе — таком любимом, теряясь в ней. И Крисания отвечала ему тем же. Он никому больше не позволит разлучить их.

***

Свадебную церемонию назначили через две недели. Из гостей ожидались только Даламар (как будто у него имелись другие варианты), Карамон и Тика. Брат Рейстлина с женой приехали за день до праздника, и Крисания была рада познакомиться с Тикой — весёлой, доброй, периодически подшучивающей над мужем. Эта рыжеволосая крупная женщина всех вокруг согревала своим присутствием. Поужинав со своими мужчинами, она и Крисания уединились в комнате, которую невеста определила как место для своей последней незамужней ночи («Почему нельзя в эту ночь, как обычно, спать вместе? — ворчал Рейстлин. — Наша история знакомства весьма экстравагантна, так зачем выполнять глупые правила, созданные для ханжей». Крисания оставалась непреклонна). Тика обвела взглядом тёмно-синие стены с позолотой, дамский столик из красного дерева и такую же кровать: — Может, тебе и после свадьбы здесь жить? Отличная ведь комната. Она улыбнулась, но Крисания подметила то, что почувствовала при первом же диалоге Тики и Рейстлина — жена Карамона явно недолюбливала мага, хоть и пыталась не выражать это слишком открыто. Крисания нахмурилась: — Вряд ли после свадьбы с Карамоном, ты хотела жить с ним в разных комнатах… — Ну-ну, не сердись, — Тика подняла руки в примирительном жесте и присела на небольшой диванчик, который стоял в глубине большой комнаты. — Просто я знаю Рейстлина намного дольше, чем ты, и он… ну, не создан он для семейной жизни. Карамон не шибко-то для неё подходит — вечно стремится найти приключения на все части тела, а Рейстлин и вовсе! Он же маг, экспериментатор, его идеи будут поопаснее Карамоновых. Крисания вздохнула. Ей нравилась Тика, но такие речи были неприятны. Хотя, судя по огоньку искренности в светло-зелёных глазах Тики, та действительно верила, что её долг — предупредить Крисанию. Что же надо не злиться… — Тика, — Крисания подсела к ней. — Я знаю, что ты говоришь так из лучших побуждений. Тика энергично закивала и хотела что-то сказать, но Крисания не дала ей перебить себя. — Ты действительно знаешь Рейстлина дольше, но мне он знаком гораздо лучше. Я видела его… всяким. Карамон же наверняка рассказал, кем я была в башне до последнего времени. Ещё один энергичный кивок. — С Рейстлином не всегда легко, но он мне нужен. Поверь, — Крисания встретилась взглядом с собеседницей. — Если бы я не хотела быть с ним, он бы меня отпустил. На лице Тики промелькнуло сомнение, но она оставила его при себе. — Ладно, прости. Больше не буду, — она внезапно рассмеялась. — Карамон мне вообще запретил вести такие речи, когда мы получили приглашение на свадьбу. Так и заявил: «Рейст с Крисанией будет счастлив. Не подзуживай её, чтобы она не сорвалась». И кулаком по столу стукнул. Идеальный аргумент, сама знаешь. Крисания вежливо рассмеялась — при ней никто никогда не стучал кулаком по столу. И она определённо не могла представить Рейстлина, который таким образом подкрепляет свои слова. Но, к счастью, дальше разговор пошёл о завтрашней церемонии, которая должна была состояться в саду Крисании. — А какое платье наденешь? — поинтересовалась Тика. Крисания была рада похвастаться. Наряд она при помощи Даламара, который поклялся ничего не говорить Рейстлину, заказала в городе у портного. Теперь же она с удовольствием продемонстрировала Тике алое приталенное платье с длинными пышными рукавами и весьма открытым декольте. К нему Крисания надела нитку жемчуга и пару изысканных серёжек. Тика восхищённо ахнула: — Какая ты красавица! — Спасибо, — Крисания провела по волосам, которые доставали до подбородка. — Жаль, они пока не доросли до прежней длины. Тика, уже посвящённая в историю с похищением, поспешила заверить: — Ты и сейчас прекрасно выглядишь. Я бы сказала, очень смело. — Смело, — повторила Крисания, подходя к дамскому столику и легкомысленно кружась перед зеркалом. — Да, для того, чтобы выйти замуж за чёрного мага определённо нужна смелость, верно? И сама рассмеялась своей шутке. Тика улыбнулась только уголками губ и предложила Крисании свою помощь на завтра: «Я могу нанести макияж». Та согласилась.

***

Сад пьянил Крисанию ароматами — сегодня цветы казались ещё ярче, а небо над ними — лазурнее. Солнце согревало невесту, пока она шла к алтарю, где её уже ждал Рейстлин. Скрепить их узами согласился чёрный жрец. Крисания согласилась на такой вариант, зная, что благословения Паладайна, им всё равно не получить. В другой жизни к алтарю бы Крисанию вёл отец, а браком её и неизвестного жениха сочетал бы жрец Паладайна. Радовала ли бы меня такая церемония, суженный? Нет, вряд ли. Крисания не верила в то, что кто-то, кроме Рейстлина, смог бы завоевать её сердце. Она крепче сжала в руках букет белых пионов, который жених отправил ей утром — нежный знак внимания. Оказавшись рядом с Рейстлином, она улыбнулась его чёрной мантии, подол и рукава которой были украшены алыми всполохами в цвет её платья — Даламар явно дал подсказку своему шалафи. Ученик мага поймал её взгляд и кивнул, улыбаясь. Кажется, с того момента, когда они объявили о предстоящей свадьбе Даламар стал относиться к Крисании с большей симпатией, чем раньше. Напротив Даламара стояли Карамон и Тика, улыбающиеся и, кажется, вполне довольные. Тика, правда, собирая Крисанию с утра, не удержалась от полушутливого замечания: «Если захочешь бежать во время церемонии, только дай знать. Я ведь не всегда была трактирщицей…». Крисания не стала сердиться. Все мысли покинули её голову — даже восхищение красотой Рейстлина, подсвеченной яркими солнечными лучами, — когда к ним обратился чёрный жрец. Этот высокий человек по имени Георд был довольно милым и, вопреки опасениям Крисании, не внушал ужас. Кажется, помочь он согласился, потому что давным-давно серьёзно задолжал Рейстлину. Теперь жрец достал из своего рукава алую нить. Крисания и Рейстлин синхронно протянули руки вперёд и переплели пальцы. Крисания подала правую, а в левой теперь сжимала букет. — Этим узлом я связываю ваши помыслы, — начал Георд после краткого приветствия, алая нить обвила их руки. — Этим узлом соединяю ваши жизни. Ещё одна петля. И наконец. — Этим узлом соединяю ваши души. Согласны ли вы всегда быть вместе, хранить верность друг другу и… жить в согласии, мире и любви? На самом деле, чёрному жрецу полагалось спросить: «Согласны ли вы всегда быть вместе, хранить верность друг другу и чтить Тёмную госпожу нашу Такхизис?». Но Рейстлин настоял на переделанной версии. Георд с явной неохотой согласился произнести вопрос в таком виде. Очевидно, его долг Рейстлину действительно был масштабным — от прямого ответа о том, что же там произошло, жених неизменно уходил. — Да, — подтвердили Рейстлин и Крисания. Алые путы вспыхнули и исчезли, точно впитались в их руки. И жрец разрешил жениху поцеловать невесту — какой сладкий это был поцелуй. Крисания запустила руку в волосы Рейстлина, на несколько секунд забыв, что они не одни. Когда они оторвались друг от друга, то рядом уже стоял Даламар с кольцами — ещё одна часть обряда, которая не соответствовала классической чёрной церемонии. Там обменивались кровью, что Крисании показалось варварством. Всё-таки обычай с кольцами, практикующийся жрецами Паладайна, был куда приятнее. Георд обмен кольцами комментировать отказался. Сказал только: — Теперь вы муж и жена. Карамон зааплодировал, и через секунду его поддержала Тика. Даламар, стоявший рядом с молодыми, ехидно улыбнулся своему шалафи, прошептав что-то — Крисания услышала только «…можно». После этого Даламар крепко обнял её, а затем отступив, церемонно поцеловал руку: — Всех благ вам, госпожа Маджере. — Подвинься-ка! — это могучий Карамон оттеснил Даламара и прижал Крисанию к себе, а за ним — Тика. Когда она оторвалась от Крисании, шепча, что та невероятно красива, Карамон возмутился: — Дорогая, ты не обняла Рейстлина! Рейстлин вытянул руки вперёд, точно защищаясь: — Нет-нет, не стоит. Карамон насупился: — Да как же так! Праздник ведь! Видимо, подкрепляя свою мысль, он приобнял за плечи Даламара. Эльф усмехнулся и не стал возражать, но вскоре деликатно вывернулся из медвежьей хватки. Тика же в это время, понимая, что муж не отстанет, подошла к Рейстлину и, слегка приобняв его, тихо сказала что-то. Крисания наблюдала за развернувшейся картиной с улыбкой. Она поднесла к лицу букет пионов и вдохнула приятный аромат. Вот она и стала женой своего мага. Разве могла она подумать о таком исходе, когда появилась в его башне?

***

Празднование вышло бурным, весёлым, но из-за небольшой компании практически домашним. Георд к ним не присоединился, поспешив скрыться. Что же — они не скучали без чёрного жреца. Рейстлин с ухмылкой вспоминал услугу, которую он оказал Георду — на время поменять его душу с душой любовника юной племянницы. Извращённые желания у этих чёрных жрецов… За их же праздничным столом всё было весьма благопристойно — по крайней мере, первые несколько часов. Карамон и Даламар состязались в произнесении тостов. У эльфа, по оценке Рейстлина, получалось лучше: более витиевато да и с намёками он дружил лучше. Рейстлин слушал, любуясь Крисанией — тем, как она улыбалась, реагируя на шутки, как ела фрукты, устав от основных блюд, как маленькими глоточками пила красное вино. Сегодня Крисания выглядела особенно прекрасно — настоящая королева. Его жена. Рейстлин бы с удовольствием взял её на руки и перенёс подальше от застолья — в их спальню. Кхм… пожалуй — он отставил свой бокал — так и нужно сделать. Он взглянул на Крисанию и спросил шёпотом: — Сбежим? Она кивнула, но их приготовления заметил изрядно подвыпивший Карамон. Он рассмеялся: — Вижу, кто-то готовится опробовать брачное ложе. Когда ждать племянников и племянниц? — он посмотрел на жену. — Нам, пожалуй, нужна дюжина. Даламар, который был пьян не меньше Карамона, подхватил: — А лучше две дюжины! Тика покачала головой, посмеиваясь: — Две дюжины! Сразу видно, что вы мужчины. Но пару маленьких вам обязательно надо родить. Крисания покраснела, и Рейстлин обнял её, пытаясь скрыть от назойливых комментариев. За предшествующие свадьбе недели они договорились, что повременят с детьми — Крисания хотела всерьёз заняться изучением растений и приготовлением полезных настоек и лекарств. У Рейстлина тоже хватало дел, кроме ухода за детьми. Но гостям обо всём этом знать было необязательно — разве что Даламару он потом шепнёт пару слов, чтобы не пугался перспективы скорого появления младенца в башне. Но не сейчас. — Как приятно, что вы все настолько деликатны, — заметил Рейстлин. — Продолжайте наслаждаться угощениями, а мы вас покинем. — Спасибо, что разделили нашу радость! — сказала Крисания, прежде чем Рейстлин перенёс их в комнату. Раздались поддерживающие крики мужчин и свист. А потом всё исчезло — остались только Рейстлин и Крисания. И тут он вспомнил, что хотел взять её на руки: — Я, — начал Рейстлин. — Я вообще думал… — О чём? — поинтересовалась Крисания. — Унести тебя на руках. Она улыбнулась: — Это неважно, — и приникла к его губам в поцелуе. — Всё неважно, кроме того, что сегодня ты стал моим мужем. — Сегодня и навсегда, — пообещал Рейстлин. В глазах её промелькнул восторг, но Крисания не стала ничего говорить. Они возобновили поцелуй, подбираясь всё ближе к кровати. Куда-то в угол отлетело платье Крисании, туда же отправилась одежда Рейстлина. Лёжа напротив Крисании, Рейстлин провёл рукой по её молочным бёдрам, по нежной, чувствительной груди: — Ты совершенна. — И ты. Он начал покрывать её тело поцелуями, спускаясь всё ниже, пока не оказался между ног Крисании. Вдохнул запах её возбуждения — шикарный. Крисания развела ноги для него — такие ласки её смущали, но Рейстлин знал, как ей нравилось ощущать на своих влажных складочках его язык. Он с удовольствием приучал её к этому наслаждению. Вот и теперь начал медленно, дразня, играя с ней. Постепенно набирая темп, снова и снова задевая языком клитор, он заставлял Крисанию выгибаться ему навстречу, демонстрировать, насколько сильно ей хотелось получить больше. Она стонала и сладко вздыхала, пока наконец за волосы не притянула его невероятно близко. Вспышка боли от такой грубости оказалась приятной… кто бы мог подумать. Он оторвался от Крисании всего на секунду, чтобы потребовать: — Скажи моё имя. Он никогда не просил о таком раньше, но сейчас чувствовал, что может признаться в подобном желании. Крисания — его. И она всё понимает. Знает его. И достигнув вершины удовольствия, Крисания выдохнула: — Рейстлин. Он последний раз прошёлся языком по самой её сердцевине, а потом осторожно оттёр рот рукой. Член болезненно напрягся и требовал немедленной разрядки. Взгляд Крисании говорил о том, что она не против продолжения. И Рейстлин вошёл в неё, наклоняясь ближе, проводя языком по нежной шее. — Поцелуй меня, — попросила она. Это было так хорошо, так правильно… Но вскоре поцелуй пришлось прервать, потому что Рейстлин набирал темп, стремясь достигнуть полного удовольствия, раствориться в ней. Крисания, распалившись, сжимала свою грудь, что возбуждало его ещё больше. — Да… — протянул он, изливаясь в неё, гладя по волосам. Рейстлином завладело полнейшее спокойствие — безбрежное, точно сам воздух. Он даже не был уверен, его ли губы шептали: «Я люблю тебя». — И я тебя люблю, — откликнулась Крисания тихо, добавила с интонацией, в которой читалась улыбка. — Мой дорогой муж. Наверное, так и звучало счастье.