Если враг идёт с тараном,

      Феликс не пил в компании людей. Не "старался не пить", а не пил - жёсткое правило, которое он установил для себя, и ему было всё равно, что о нём думали коллеги. Важно было то, что они о нём не думали.       Он отвернулся от зеркала.       Это был его первый проект после получения первой серьёзной награды. И ему нужно было найти тех, кто даст компании, в который он работал, денег на новый проект - театр во Франции.       И почему-то этого нельзя было сделать как-то обычно, вместо этого он собирался на благотворительный концерт. Феликс до последнего думал, может, притвориться больным? Наверное, его отец, доктор, максимально бы не одобрил такое. И даже не попытался бы его понять. Феликс пытался убедить других, что он не самый подходящий для этого человек, точнее, самый неподходящий. Но это, как и многое другое, решили за него ещё до того, как его оповестили. И поэтому он сейчас не выпивал где-нибудь в баре или дома.       Никакого для храбрости, или чтобы расслабиться. Этот вечер он проведёт трезво, трезво понимая свою бесполезность и беспомощность.       Глядя на себя в зеркало, Феликс не видел ничего, кроме обмана: отрепетированный слегка надменный уверенный взгляд, дорогой костюм, сшитый по его меркам, неудобные туфли. А обман в том, что за красивой оболочкой ничего нет, за уверенным взглядом - страх отказа и неудачи. И дураком будет тот, кто поверит ему и его словам, выученным наизусть. - Эй, Рихтер, собрать тебе волосы? - предложил Джо, проходивший мимо, - удобнее будет да люди на мордашку твою посмотрят.       Волосы у него ещё длиннее, чем в детстве. Он собирал их в небрежный хвост, когда работал. Сейчас он, по сути, тоже на работе. Но сейчас ему предстоит быть в самой недружелюбной обстановке, в которой он только мог оказаться. Ни одна школа, ни один лагерь его так не пугали. Да, дети могут быть жестокими, могут делать больно и говорить обидные вещи. Но взрослые не лучше, взрослые делают больно специально, особо изощрённо, и получают удовольствие от того, что своими словами смогли кого-то ранить. Он - лёгкая жертва. Ранимый и творческий, как его называл босс. Поэтому он сегодня не один, а с Джо.       И да, он всё ещё не любит, когда люди прикасаться к его волосам. - Нет, спасибо. - Неудобно же будет.       Волосы - его защита. Они частично закрывают лицо, делают полностью видимым только один глаз. Он снова возвёл стены. Ему нужна хотя бы иллюзия защищённости. - Будет, - он улыбнулся.       Ещё как будет. Но будет легче, если никому не смотреть в глаза. Глаза - зеркало души, если увидят его глаза, то сразу поймут, что он никакой не гений, а так. Притворяется. Что весь его успех - успех других людей и удача. Что он - ноль. - Нервничаете, мистер Рихтер? - с улыбкой заметил мистер Хьюит, - ну да, не каждый день представляется возможность поговорить с кем-то вроде меня. Шучу. Вам ведь тоже не следует скромничать, как-никак, самый молодой обладатель премии German National Design Award. Да, не удивляйтесь, я слышал о вас. И проекте. Просто хотел услышать вас лично. Убедиться, так ли вы гениальны, как о вас пишут и говорят.       Феликс подобное ненавидел. Ощущал себя животным в зоопарке или экспонатом в музее - физически не может запретить себя разглядывать, физически не может запретить искать о себе информацию. Единственное, что его в этой ситуации устраивало, так это то, что собеседник почти всегда говорил за него. Он только вовремя улыбался или кивал. И повезло, что этот человек провалился куда-то в свои глубокие фантазии о нём, и сказал, что они заключат сделку позже в более официальной обстановке. Сейчас им лучше наслаждаться вечером и веселиться.       Джо похлопал его по плечу. - Теперь можно выпить, - прокричал он сквозь музыку, - сейчас что-нибудь принесу.       Феликсу хотелось домой. Дома выпить. А самое главное - раздеться. Снять с себя этот костюм и личину, маску, собрать уже волосы и стать собой - обычным, среднестатистическим, посредственным.       Но Джо был непреклонен. Слишком настойчив. - Выпей, а то я обижусь!       Звучал он так, будто легче было выпить, подчиниться - быстрее отвяжется и поедет домой.       Однако после первого глотка он заметил, что голова начала кружиться. На вкус шампанское было каким-то странным, горьким, что ли. Или это из-за того, что он нервничал? - До дна! - Вкус какой-то... неправильный. Или мне кажется? - Бедный, - Джо обнял его со спины, крепко, как никогда не обнимал, - ты наверное, просто устал. Выпей, тебе надо расслабиться.       Он допил. Наверное, так действительно было правильнее. Но голова не прошла. Только хуже стало. И стало жарко. Если бы это был ночной клуб, он бы даже не удивился. Но это был концертный зал. - Что с тобой, дорогуша?       Феликс не мог понять, насколько реально то, что он слышит. Будто он был под водой. И воздух кончался. - Жарко. Пойду, ополосну лицо. - Я с тобой. А то выглядишь ты неважно. Давай, вот так.       Рука Джо оказалась на его бедре. Не то, что бы это было необходимо. Его куда-то вели, но лучше не становилось. Ноги не слушались. Зрение плыло так, будто он сутки работал.       И как свежая рана - внезапно и остро, на его шее появился поцелуй. - Не надо... - прошептал он.       Он бы и оттолкнул его, но руки совсем не слушались. Он не ощущал в них силы. - Тише. Всё будет в порядке. Тише.       Куда ещё тише?       Второй поцелуй остался на его губах - вкуса не было, было желание сдаться. Голова болела, тело то становилось слишком тяжёлым, то лёгким. Из жара в холод. Пусть уже это закончится. - Эй. Он же сказал, что не надо. - Голос был громкий, без сострадания, без лица. Просто звучал откуда-то ни то сверху, ни то сбоку. - Чел. Это не твоё дело. Ты тут кто? Охранник? Так иди и охраняй. - Я и охраняю. Отойди от него, пока я не передал информацию, что у нас тут любитель пользоваться чужим беспомощным состоянием. Вали нахуй.       Через шум в ушах он чувствовал шаги. Другой человек был рядом. Дискомфортно рядом. Тепло его тела ощущалось слишком сильно. Слишком много. - Ты как? Говорить можешь? Посмотри на меня.       Но Феликс наоборот отвернулся от голоса. Если этот человек посмотрит ему в глаза, увидит, что он - фальшивый с головы до ног. И этот страх из нерационального стал каким-то животным, единственным, основным. - Блять. Да посмотри ты на меня! Лучше, если ты сделаешь это сам. Не хочу трогать тебя. Не в том смысле. Ну, ты понял.       Но он спрятал лицо за руками. Потому что свет делал глазам больно. Потому что он не хочет, чтобы его таким видели. - Ты вообще меня слышишь? Понимаешь, что я говорю?       Кивнул. - Тебя попытались отравить и трахнуть. По-хорошему, надо сообщить об этом кому-то. Тебе есть, кому позвонить? Кто-то может тебя забрать? - Нет.       Он один. Абсолютно один. Всегда был. Возможно, будет. Да, скорее всего, будет. - Сейчас я тебя подниму. Ополосну тебе лицо. И посмотрю на тебя. Я не спец, но тоже как-то могу помочь. Давай.       Его тело снова стало легковесным, оно буквально взлетело вслед за рукой незнакомца. Будто он им владел, был его кукловодом.       Ледяная вода столкнулась с его лицом, затем горячая рука легла на щёки. Пальцы раздвинули его веки.       Всё, о чём он мог думать - не смотреть ему в глаза. Не смотреть. На плечи, на щёки, на щетину, на разбитые губы.       Он не мог. Просто не мог. Он не контролировал себя. Может, даже за себя не отвечал. И они тут одни. Что, если его кошмар только начался?       Вот бы можно было просто исчезнуть. Потому что когда стены пробиты, а ты всего лишь архитектор, надо иметь в запасе план побега.