Если враг идёт с тараном,

      В первую секунду после того, как проект приняли, Феликс осознал, что чувствовал себя ужасно уставшим. Наверное, так и должно было быть? Но с чего бы ему устать? Он же просто полтора месяца ночевал в офисе перед компьютером и ел только кофе. Но при этом всю работу делали другие: юристы, маркетологи, секретари, менеджеры.       Он чувствовал себя уставшим, хотя ничего не делал. Ну, ничего особенного.       И когда им всем дали отпуск, он решил первым делом избавиться от длинных волос.       Прошло уже достаточно много времени и с тех пор, как он был тихим ребёнком, и как пропали родители, и как он занимался с психологами и работал над собой — он возвёл новые стены, невидимые. Плюс, он избавится от ненужного внимания, потому что слишком много женщин хотели заплести ему косы или просто сделать красивую причёску.       Вообще, последние дни его не покидало ощущение, что на него постоянно смотрят. У него часто такое было. Психолог сказал — пусть. Может, смотрят, потому что он красивый, или потому что заметили в нём что-то необычное. Если смотрят — не обязательно потому что что-то не так. И ничего не случится, если он тоже будет смотреть людям в глаза.       Но он не мог.       Он создал образ, научился уверенно говорить, выработал собственный стиль. Однако стало только хуже: теперь он притворялся сам, никто не стоял над душой и не говорил, что и как делать. А ещё, он так и не научился смотреть людям в глаза. Они сразу всё поймут и раскроют его обман другим. И тогда он потеряет всё. Хотя, формально, ему ничего не принадлежит.       В общем, ы салоне его несколько раз спросили, уверен ли он. Уверен.       Затем начал думать, а что ему, собственно делать?       Он всё ещё был в Англии. Вернуться в Германию желания не было, может, осенью, к Октоберфесту. Но сейчас почти лето.       Обычно ему хватало пары дней полного бездействия, чтобы вернуться в норму. Но сейчас, после того, как прошло два дня, желания что-либо делать не появилось.       Вот и всё, с горечью подумал он, теперь всегда так будет. Если раньше ему везло что-то находить, то теперь везение кончилось. И как он дальше будет обманывать людей, он не мог даже предположить. Наверное, это конец карьеры. Что ж, наверное, это хороший повод, чтобы выпить. Выпить и выключить телефон, чтобы его никто не трогал.       Но не успел.       Хороший знакомый. Яхта. Послезавтра.       Он спросил, будет ли кто-то, кроме них. Потому что коллегам он перестал доверять. Хоть и сменил фирму, беспокойство осталось.       Тот сказал, что всё в порядке, что там будет ещё несколько человек.       Ладно, наверное. Почему бы и нет.       Первое, что он решил сделать, купить крем от загара. Потому загар ему не шёл от слова совсем. Второе, купить что-то более пляжное, чем брюки, рубашки и туфли. Чёрт, как же он скучает по тем кедам, в которых путешествовал по Корее…       Ходить по магазинам ему просто: он научился притворяться обаятельным и приятным — консультанты с удовольствием помогали ему. У него обычное тело, почти всё подходит.       Солнцезащитные очки он выбирал куда дольше. Под палящим солнцем носить их будет ни капли не подозрительно. Он сможет смотреть на других, а его взгляда видеть никто не будет. Однако даже так смотреть в глаза другим он не станет — всё равно не по себе.       Крейг забрал его до рассвета, чтобы встретить восход уже среди воды. Ладно. Ему-то что. Возможно, так даже лучше.       Быть посреди водной пустыни, среди тех, кто ничего о нём не знает, кому на него всё равно — идеально. Из-за дымки над водой очертаний города не было видно — то, что ему и было нужно. Отдых.       Которым он смог наслаждаться несколько часов. После эйфории от потрясающего рассвета Феликсу стало тяжело. Чувство вины и тревога захватили его и управляли им.       Он не должен сейчас быть здесь, должен работать, чтобы доказать миру, что все его награды — не зря.       Доказать что-то себе он даже не пытался. Не сможет.       Из-за этого еда не имела вкуса, в книге, которую он с собой взял, не было смысла, от солёной воды не было запаха.       Забывшись, он поймал себя на том, что неотрывно смотрел на мужчину, что лежал на шезлонге и пил пиво. Казалось бы, что в том такого. Просто. Тот выглядел таким счастливым… Загорал, улыбался разбитыми губами солнцу, незастёгнутая рубашка в шутливой манере была завязана узлом на животе, как обычно делают девушки.       И тревога ударила сильнее. Колени едва не подкосились — он успел сесть на шезлонг рядом. И мужчина тут же к нему развернулся. — Намазать тебе спинку кремом, солнышко? А то не похоже, что ты часто загораешь.       Феликс помотал головой, поблагодарил и улыбнулся — чтобы не выглядеть враждебно. За всё это время он худо-бедно научился адаптироваться к обстановке. Однако отказ на незнакомца не подействовал. — Я серьёзно. Ты же сгоришь. — Спасибо за беспокойство, но я в порядке. Уже собирался в каюту. — В такой клёвый день? Да ладно тебе. Хотя, что это я. Ты выглядишь так, будто тебя такими путешествиями не удивить. Я прав? — Частично. Привык к путешествиям, но не по воде. — Нервничаешь? — Нет. Не из-за этого, по крайней мере. Извините, мне надо идти. — Ладно. Увидимся позже. Наверное.       Феликс не смотрел на мужчину, не видел его взгляда, потому что тот тоже был в очках. Но казалось, будто его разглядывали. Хотя. Кому он нужен. Похож на крысу, вспомнил он слова какого-то мальчика из музыкального лагеря.       Забавно, что он совсем забыл эмоции после первого успешного серьёзного проекта, после побед. А то странное оскорбление до сих пор помнил. Однако оно почему-то грело душу. Тот поздний вечер он обычно вспоминал и ухмылялся: странный, будто тот мальчик сказал правду, которую он больше никогда и ни от кого не услышит.       Переждав жаркий день в одиночестве, в следующий раз он вышел на палубу только ночью, когда стали видны звёзды.       Накинув на плечи плед, Феликс был готов к тому, что там будет много людей, которые тоже хотят посмотреть на них. Но у перил стояла парочка, которой ни до кого не было дела. И тот человек, что заговорил с ним днём. Наверное, не самая плохая компания.       Почему-то он сел рядом с незнакомцем. И тот улыбнулся так, будто только что не больше не меньше выиграл в лотерею. — Ты серьёзно, что ли, весь день прятался в каюте? — Не вижу в этом ничего, что бы следовало осуждать. — Так-то да, — мужчина прищурился, — один хрен, везде вода. И делать особо нечего. Целый день пить и спать. — Слышал, люди называют это отдыхом.       Тот рассмеялся. Звонко так, на них аж повернулись. — Я привык к другому. — Если скажу, что по тебе заметно, это будет считаться оскорблением? — Нет. Просто у тебя есть глаза и ты ими пользуешься. Кстати, хочешь? — незнакомец протянул ему банку пива.       Феликс замер. С некоторых пор он с осторожностью принимает то, что предлагают другие люди, неважно, знакомые или нет. — Не, если брезгуешь, всё ок, могу сбегать за новой. Не открытой, — уточнил он, будто прочитал его мысли.       Дело не в брезгливости, он делал и более грязные вещи в своей жизни. — Нет, всё в порядке. Я не против, — достаточно было успокоить себя тем, что тот при нём сделал несколько глотков. Вряд ли есть наркотики, которые действуют выборочно. Вряд ли с пива ему станет существенно плохо.       Руки у того были горячие, шершавые. Обычные мужские руки. Незнакомец заметно задержал свою ладонь на его. — Мягкие такие.       Феликс бы и рад что-нибудь сделать, но понятия не имел, что. При том, чтобы тот его правильно понял и чтобы не оскорбить. Чёрт, он до сих пор не научился реагировать быстро на определённые события. — Можно подержать их подольше?       Он кивнул. Это не ступор. Это, чёрт возьми, не ступор. Это тепло, которое поднималось вверх по рукам. Было приятно.       Он посмотрел в небо. Звёзды он видел ближе и ярче. Посмотрел на огни вдали — как на стоковых картинках, ничего особенного. Смотрел куда угодно, чтобы не смотреть в сторону незнакомца. Не то, что бы он боялся чего-то конкретного — всего понемногу, скорее. Хотя он чувствовал, что тот пытался заглянуть ему в глаза. — Всё в порядке? — Да. — Феликс нервно кивнул. — Не похоже. — Незнакомец выпустил его руку, — слушай, давай так: мы с тобой взрослые люди. Я не романтик, а ты в моём вкусе. И мне нужно знать, стоит ли на что-то рассчитывать.       К такому его жизнь не готовила. Хотя. Жизнь его ко многому не готовила: к тому, что пропадут родители, к тому, что он станет известным, что сможет так долго притворяться — однако он смог со всем справиться. Справится и с этим. — Почему тебе так важно это знать? — Ты шутишь что ли? Не, вот помимо того, что у таких как ты полно денег, чтобы подать в суд? Знаешь, я не очень хороший человек, сразу говорю, но есть очень толстая грань между тем, чтобы бить людей и изнасилованиями. Даже у таких как я есть стандарты. Короче. Я как-то подменял друга на работе и увидел, как мужик траванул друга и тащил его в туалет. Такое себе зрелище было. — Просто мне было бы проще, если бы ты решил за меня, что нам делать. — Пиздец, ты смешной. Я не могу решить за тебя, нравлюсь я тебе или нет. Кстати, нравлюсь? — он улыбнулся и сел будто бы так, чтобы Феликс мог его лучше разглядеть.       У него были разбитые губы, нос, очевидно, сломаный далеко не один раз, короткие тёмные волосы, но глаза… в глазах не было ничего злого или жестокого. У Феликса всегда с этим были проблемы: он не мог решить быстро, что чувствует — и однажды его это погубит. — Могу вот что предложить. Ответь себе на пару вопросов. Ты в принципе заинтересован в том, чтобы трахаться с мужиками?       Феликс не сказал бы, что именно заинтересован. Было несколько раз. Он бы не сказал, что как-то сильно этого хотел, но и не сказал бы, что это было против его воли. Абсолютно осознанно и добровольно. — Скажем так, я не против. — Хорошо. Я — твой типаж? — У меня нет предпочтений. — Тогда как ты понимаешь, что тебе делать? — рука мужчины легла ему на колено и начала очень медленно подниматься выше. Выше.       Он ненавидит подобные вопросы, сильнее ненавидит на них отвечать.       Если бы он только понимал, как…