Dependent

Проходит буквально пара месяцев их совместной жизни, и за всё это время попытки Хёнджина как-нибудь напакостить Минхо сходят на нет, оставляя только мелкие подколы а-ля «я не против посмотреть, как твои кости грызут зомби, но ты наверное невкусный», «жалко, что ты не превращаешься в кучу пепла на солнце, как в фильмах». Но в целом всё остаётся на своих местах: Хван так же устраивает утренние вылазки за припасами, но теперь они выезжают ещё и в город, надеясь найти что-то более интересное и полезное. Вампир всё ещё разъезжает на этом старом грузовике и в своих очках всё ещё пытается выглядеть брутально, из-за чего Джин уже в открытую хихикает, постоянно просит снять. Без них Минхо пока не обойтись: благодаря хорошему зрению он отлично прикрывает человека, пока они пробираются между машинами на Чонно — главной улице Сеула, «оживлённой» трупами. Для обоих наиболее привлекательными были разные цели — Ли хотел попасть в ближайшие полицейские участки, чтобы найти оружие, а Хёнджин шёл за едой и прочим. Стоя в отделе с кухонной утварью, Хёнджин выбирал новую портативную конфорку на газу, потому что прошлая сломалась, и сейчас ему не составит особого труда дотащить её до дома. Неподалёку был отдел с сантехникой, и Джин грустно вздохнул, вспоминая горячую воду прямо из душа. Как мало теперь ему нужно для счастья. Из-за стойки кассира неожиданно вылезает мертвец. Сохраняя со своей жертвой зрительный контакт, тварь медленно шагает к человеку, надеясь насладиться свежей плотью. — Да твою ж мать… — Брюнет равнодушно смотрит на него, изначально будучи уверенным, что здесь никого нет, и берёт с прилавка новенький ножик среднего размера. Такой конечности не отрубает, а вот летает хорошо, благодаря своему весу. Хорошенько прицелившись, Хёнджин метает нож ему в глаз вовремя, потому что ещё секунда промедлений, и оружие бы попало в висок Минхо, откуда-то взявшегося из-за угла. — Ты чего?! — Не вздумай больше говорить мне, что совсем не мешаешь. Вампир созерцает великолепную картину лежащего на полу зомби, поверженного одним маленьким ножиком чётко в правую глазницу, и в который раз понимает, что с этим парнем шутки плохи. Брюнет вдруг хмурится, разглядывая его, и спрашивает: — Ты разве не за оружием ходил? — На полицейском складе пусто, всё обчищено. Это большой город, здесь нужно быть намного аккуратнее. Давай не задерживаться. Что бы это ни значило. * Пока они находились в том магазине, у Хёнджина возникла отличная идея раздобыть солнечные батареи, чтобы получать энергию не только от топлива. Небольшие панели точно можно найти в отдельном павильоне с техникой, и на этой же неделе Минхо смог привезти несколько, сколько смог, и наконец-то, приложив некоторые усилия над руководством, они смогли позволить себе немного больше, чем обычно. — У тебя глаза красным светятся под вспышкой, — выводит Джин, снимая вампира на камеру своего смартфона, который «ожил» благодаря солнечным батареям. — Жуть. — Ты называешь это жутким? А как же блестящая кожа под солнцем? «Это кожа убийцы, Белла». — Ли передразнивает фразу из Сумерек на потеху Хёнджину, чтобы снова услышать его смех. — Вот это жутко! Минхо умеет готовить человеческую еду — это стало настоящим потрясением для парня. Сейчас он стоял перед плитой и мешал жареные овощи, без мяса, но это так вкусно пахло, что в Джин глазел на сковороду, как вампир на пульсирующую артерию. — Когда-нибудь мы заколем этого кролика, и ты мне его приготовишь, — мечтательно тянет Хван с вилкой в руках, дуя на горячую пищу. — Тебя наша еда вообще не насыщает? — Так, вкус чувствую, больше ничего. Кстати, всё забываю спросить: я же тебя в школе неподалёку нашёл. Что ты там делал? Брюнет замер, приподняв брови, но тут же вспомнил, о чём речь. Да, та ужасная ночь. — А, это… Хотел бумаги побольше и всякой канцелярии взять. Я же рисую на досуге, сам видел. Хёнджин и правда хорошо владеет карандашами, постоянно что-то выводит на бумаге, чиркает. Пытается чему-то научиться, набраться опыта, хотя сейчас всё это осталось в прошлом и никому не нужно. Видно, что ему это нравится, и он просто это делает, неплохо отвлекая себя. — Твоё хобби буквально привело тебя к смерти. — Но ты же спас меня. — Искренней благодарности я так и не услышал. — Мне на колени перед тобой опуститься? — Было бы славно. — Что? — Что? Парень его скоро до гроба доведёт. Его легко рассмешить, но трудно расколоть. Они ещё мало открылись друг другу, но все эти пару месяцев пытались свыкнуться с тем, что теперь они не одни в этом страшном мире. Бывало такое, что Хёнджин напрочь забывал о существовании Минхо и ходил по дому в одном белье после водных процедур, и стоило ему только наткнуться на него, Джин даже не извинялся, ведь ничего в этом нет такого. Не было, пока Минхо не начали одолевать странные мысли о том, что юноша стал ему симпатичен. «Над плотью не властен каждый, попробуй полюбить душу», — говорил он себе, понимая, что уже это сделал. Любовь в его понятии — не интерес, а привязанность, опека. Между ними столько лет, и Ли чувствует долг перед собой защищать младшего. Церковь почти опустела после очередной воскресной службы. Прихожане ушли, некоторые остались ещё на немного поблагодарить отца Ли за сегодняшние исповеди, но после зал не опустел — тёмная макушка зацепила взгляд Минхо, который уже собирался ехать домой. Мужчина подошёл к подростку, который практически не обратил никакого внимания на пастора. — Вижу, что у тебя остались какие-то вопросы, сын мой, — произносит Ли. — Я… — Юноша боится что-то вымолвить про себя перед священником, поэтому говорит потерянно. Сколько же таких повидал уже Минхо в свои двадцать семь. — Есть человек, которого я люблю, но не могу любить, потому что это считается неверным. И мне страшно. Выводить людей из этого тёмного леса нелегко, но стоит лишь за руку взять и самому помнить дорогу… — В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх. — Минхо садится ближе к мальчику. — В каждом из нас есть сила противостоять всем невзгодам, которые преподносит нам Он. Он создал нас такими. — Пастор указывает пальцем на небо. — Я всё не знал, как подойти к Вам и спросить об этом. — Юноша выдыхает и закрывает глаза, обдумывая слова священника. — Но спросил же. Это оказалось не так страшно. Подросток кивает, улыбается ему и покидает церковь, перед этим попрощавшись с Ли и неожиданно встречаясь с девушкой у двери. Чеён поздоровалась и сразу попрощалась с юношей, а затем улыбнулась мужу, как только заметила. — Я немного опоздал. Снова, — говорит Минхо с досадой, пожимая плечами. — Ты помогаешь людям, это не считается. Они целуются, и Минхо впервые за весь их брак хочет поднять тему о детях. Он бы точно справился. — Эй, чего застыл? — Из раздумий его возвращает Хёнджин, уже помывший за собой посуду и севший за книгу. — Вспоминал, как ты боготворил меня и красавчиком называл, когда лежал под обезболивающим. Хван лишь закатил глаза, но открытую на середине книгу поднёс настолько близко, чтобы скрыть свой румянец, и Минхо это видел прекрасно. * Хёнджин тоже порой не умеет держать себя в руках при нём. Да, Минхо всё ещё красавчик, но вслух брюнет это больше не говорит, только оценивает его резвые движения на охоте или вылазке. Вампир крут, харизматичен, а ещё он его бесит — единственное, что останавливает парня подойти ближе. Их симбиоз скрыл в себе побочный эффект держаться друг за друга, потому что Джин не хочет умирать, а Минхо — искать другого человека, чтобы питаться. И он выглядит на самом деле потрясающе в тех солнечных очках и чёрной футболке, которая так подчёркивает его тело. Когда волосы Хёнджина порядком отросли, Минхо сказал, что не умеет стричь, только потом тихо добавив, что ему и так нормально, ему и так идёт. Странный. Надев удобные чёрные джинсы и хлопковую рубашку, Хван завязал резинкой небольшой хвостик на затылке. Некоторые пряди выпали, но больше не мешались, это главное, ведь сегодня им предстоит съездить в Сеул в один из торговых центров. Снова пришлось бросить машину далеко от здания, потому что у входа толпились зомби, а Хёнджина они засечь не должны. Дополнительный казус заключался в том, что Минхо они тоже начинали трогать, как только он защищал человека — то ли препятствие видели, то ли принимали за человека из-за возможного запаха. Пробравшись через чёрный вход, он пошёл впереди. С другого конца улицы, находясь в здании, за ними наблюдали двое. На этих двоих приходился только один бинокль, переходящий из рук в руки. — Слышь, они, походу, за едой пошли. Это надолго, давай из тачки бензин выкачаем. — Дурак совсем? — Более смышлёный и авторитетный из этого дуэта дал парню подзатыльник и отобрал устройство для слежки. — Эта парочка явно где-то засела, раз на машине катаются. Надо проследить до логова. — Итак, куда направимся? — Шагает Ли по широкому коридору с топором на плече. Ведя непринуждённую беседу, он использует свои слух и зрение, чтобы вычислить опасность раньше, чем опасность вычислит их. — Были бы среди нас девушки, мы бы сидели на пуфиках и ждали, пока они перемерят все платья у бутика напротив. — Какой же ты сексист, — цокает Джин, усмехаясь. — Может быть я тоже хочу себе что-нибудь новенькое и с брендовой биркой. Раньше не мог себе такое позволить, но раз нынешняя жизнь даёт такой шанс… — Брюнет воодушевлённо входит в павильон с фонариком, а Ли только успевает прикрывать его задницу, потому что пару мертвецов они уже встретили на этаже. После магазина одежды обоих словно повело к музыке, виниловым пластинкам и кассетам, которые продавались на другом конце коридора. Это был настоящий рай для меломана: Robert Plant, The Beatles, Michael Jackson, куча всего коллекционного, раритетного и в идеальном состоянии. Там же нашёлся и проигрыватель для кассет, и никто больше не возражал против того, чтобы включить это дома на полную катушку, посылая нахер всех зомби в округе. — Боже, Green Day. — С горящими глазами шатен разглядывает кассету и тут же ставит на стол свой пустой рюкзак, чтобы наполнить его этой группой минимум на четверть. — Тут ещё AC/DC и Led Zeppelin, — добавляет Джин к общему счастью. — Не думал, что ты тащишься от рока. — Слушал альбомы до тошноты, мечтал хотя бы на какой-нибудь концерт попасть. В огромной орущей толпе таких же фанатов орать «thunderstruck!», а потом кататься по рок-фестивалю в кожаной куртке, держа за талию какого-нибудь парня, пока вы едете на мотоцикле… — Хёнджин успел погрузиться в свои мечтания, но заметил вампира, удивлённо приподнявшего бровь. — Что? Только попробуй меня педиком назвать, будешь весь месяц белками питаться. — Да я ничего… Просто не ожидал. — Минхо поднял руки в сдающемся жесте и продолжил собирать сумку. Сомнения в душе испарялись, благодаря этой новости он всё больше надеялся на то, что на него засматриваются. Каковы вообще шансы? — Классический рок — хоть где-то мы с тобой схожи. В рюкзаках ещё должно было остаться место для еды, которую они наберут в продуктовом. Магнитофонов с дисками там не было, только кассетные, но Минхо умел такими пользоваться, так что без раздумий нёс это тяжёлое чудо, шагая по коридору и представляя, как они с Хёнджином прыгают на диване в гостиной, как дети, подпевая любимым исполнителям. Магнитофон оказался антиквариатом в буквальном смысле — металлические крепления в ручке не выдержали, и проигрыватель рухнул на пол, издав грохот, который эхом прошёлся по пустующему коридору, задев каждый уголок этажа. Это была только треть беды, потому что две трети заключались в том, что в этой штуке, по-видимому, уже была вставлена какая-то кассета. Магнитофон заклинило, и она начала проигрыш. Таким образом следом после грохота по этажу разнеслись звуки гитары из легендарной песни AC/DC «Shot down in flames», и Хёнджин бы с радостью подпел, но точно не в такой обстановке — на них уже клюнула небольшая толпа мертвецов. — Вот чёрт, — сказали они хором. * — Вырубай! — Кнопка паузы не работает! Не работала не только пауза, но и стоп, но, прежде чем Минхо хотел найти отсек с кассетой, одна проворная тварь уже покусилась на руку Хёнджина. Времени на раздумья не было, пришлось отбиваться и двигаться в сторону продуктового. К слову, это было довольно эпично — Джин, вооружённый мелкими ножичками, валил мертвецов на расстоянии, пока Минхо морщился от крови, попадающей на лицо после каждого удара топора. У мертвецов она ужасная на вкус и совсем не насыщает, это как трупом кормиться. Им повезло: коридор, где их настигли, был заставлен дополнительными стеллажами для продажи парфюмов и ювелирных изделий, на которые можно было запрыгнуть. Музыка не прекращалась, но ломать магнитофон вампиру было больно с моральной точки зрения, ибо в магазине он был один, поэтому он с особой яростью рубил им бошки, лишь бы поскорей добраться до безопасного для них места. К слову, у Хёнджина к этому моменту уже закончились ножи, поэтому пришлось довольствоваться табуретом, стоящим в центре прилавка. Минхо понял, что Хван быстро вошёл во вкус, когда увидел, как тот разбивает деревянный стул о голову одного из зомби. Тот ломается на несколько частей, и в дело приходится вступать большому ножу для разделки мяса. Наконец, толпа начала редеть, а кнопка заработала, поэтому новые гости не появлялись. Тусовка окончена. За это время Минхо кусали не раз и пытались съесть сразу вдвоём, и Хёнджин снова сравнил это с Чёрной пятницей. Как только с последним зомби было покончено, Ли снова умудрился попасть в неприятность — оказался на волоске от смерти, поскользнувшись на луже крови и чуть не упав спиной на торчащие острые обломки от табурета. За руку его ухватил Джин. — Давай бегом. Как только путь к отступлению расчистился, они собрали все вещи и быстрым шагом кинулись к своей цели, потому что на подходе были ещё мертвецы. Огромная металлическая ширма опустилась практически перед их носом и не пускала дальше, сколько бы они не рычали и не царапали её. Сползая вниз по стеллажу с полками, набитыми просрочкой, они опустились на пол, шумно дыша. Первым начал смеяться Хёнджин. Вскоре истерический хохот их обоих разнёсся по всему магазину, что дало им информацию о том, что здесь мертвецы их не поджидают. То ли пережитый стресс вызвал такую реакцию, то ли вплывающие моменты драки под рок показались забавными — было уже не важно. Вытирая слезу, Хван писклявым голосом напоминал Минхо о его глупом лице, когда звук не удалось поставить на паузу, и его снова прорывало. В какой-то момент они и вправду повеселились, если не считать шансы на выживание в схватке. — Это всё показалось мне не слишком опасным, поэтому я при любом подходящем случае пытался починить его, но не выходило, — говорит шатен, оправдываясь. — Не ломать же. — Ага, помирать — так с песней. Парни ещё сидели какое-то время, и Джин уже хотел пойти за припасами, как только отдохнул, но его остановил голос Минхо. — Что-то я знатно умотался. — Ли положил руку ему на бедро, молчаливо говоря не уходить пока. — Я тоже. — В плане… Я бы поел. Точно, прошло уже две с половиной недели. Это немного, но последняя драка явно лишила его энергии, усилив голод. То-то он выглядит бледнее, чем обычно. — Сейчас? — уточняет Хван, как будто перед ним не вампир, жаждущий его крови, а маленький ребёнок, которому внезапно приспичило по большому. Минхо не отвечает, по движениям сразу всё понятно — вампир пересаживается на его бёдра и устало сверлит взглядом, как будто чего-то ждёт. Надо отдать ему должное, он никогда не берёт его кровь внезапно без предупреждения, просто осторожно зажимает его где-нибудь у стенки и говорит, что время пришло, он хочет есть. На таких моментах Джин готов себя по лбу ударить — не может он развидеть здесь что-то интимное, что-то такое, которое бывает только с ними и ни с кем больше. Ли понимает, что зависит не от его крови, а от него самого, и это просто плавит человека изнутри по неведомой причине. Хёнджин наклоняет голову вбок, убирает лишние волосы с шеи, чтобы оголить место для укуса, и готовится терпеть. Вампир приближается к ней губами и для начала слизывает с кожи солоноватые капли пота, как будто закуску, прежде чем укусить. Острые клыки вонзаются под кожу, и брюнет пытается ровно дышать, держась за его плечи, и не проронить ни звука. Он же взрослый парень, в конце концов. Минхо делает три или четыре больших, шумных глотка и чувствует усилившуюся хватку на своих плечах, понимает, что достаточно. Он бы сидел так бесконечно с ним, но знает, что каждый такой глоток приближает Хёнджина к смерти, и тут важно вовремя остановиться. Размыкая зубы, он слышит короткий болезненный стон и тут же спешит зализать рану, а заодно собрать ещё немного крови, вытекающей из отверстий, пока его не отталкивают от «пиршества». Джин прижимает рану чистым платком, найденным в рюкзаке, и пялится на то, как аппетитно Минхо слизывает его кровь со своего пальца. Ему заметно лучше. — Я пластыри не взял с собой, — морщится брюнет. Платок потихоньку пропитывается кровью и прилипает к коже. — Ничего, я поищу на кассе. Спасибо. Минхо благодарил его за спасение своей вампирской шкуры от нелепой травмы. Он вообще умереть мог, а Джин бы просто сбежал, но парень почему-то решил ему помочь. Парень только кивнул и стал осматриваться в магазине с помощью фонарика. Здесь же продавались большие фонари и батарейки, которые были сию же минуту использованы, как освещение всего зала. Хван, вполне оправившись после кормёжки, шуршал упаковками с мармеладом, молясь, чтобы их срок годности не истёк, а затем обратил внимание на Хо, смотревшего куда-то мимо товаров. — Задумался о чём-то? — Он подходит к вампиру и складывает сладости в боковой карман. — Мне не даёт покоя то, что мы здесь можем быть не одни. — Наверняка есть выжившие кроме нас, которые живут в таких же условиях, за городом, в лесах или горах. — Или банды, готовые выследить таких и грабануть. Сейчас нет никаких законов. — Минхо знает — Джин это тоже прекрасно понимает, но не трогает эту тему, пока не случилось что-то плохое. — А хуже зомби могут быть только люди. Из уст вампира это прозвучало довольно грубо, но Хёнджин понял, что он хотел этим сказать, поэтому просто пожал плечами и сообщил, что пошёл искать консервы. Помимо них брюнет отыскал ещё и алкоголь, и его глаза наполнились искорками при виде красного полусладкого. Давненько он не пил. * Отставляя в сторону бокал с вином, Хван выдыхает и прикрывает забывчиво веки, наслаждаясь моментом. Магнитофон исправно играет им «Stairway To Heaven» уже второй раз, стоя на повторе. Хотя песня идёт восемь минут, за все эти годы она была заслушана до такой степени, что могла сниться парню по ночам. За окном кромешная тьма, и возле забора уже толпятся ходячие, изводясь желанием добраться до жильцов дома, устроивших целую дискотеку со спиртным и светомузыкой. Неоновая гирлянда, единственный источник света на данный момент, мерцала разными цветами, мягко ложившимися на бледную кожу Минхо, и под красным свечением подчёркивала его тёмные глаза, раскрывая красноватый оттенок. Шатен тоже пил, и на вопрос о том, берёт ли его алкоголь, сказал, что его нужно намного больше обычного, чтобы как следует напиться. Не зря они прихватили с собой пять бутылок. — Держу пари, в прошлой жизни ты был барменом или каким-нибудь стриптизёром. Ты и правда красавчик. — Джин не сомневается. — Так это был не морфий? — Минхо говорит о его настоящих мыслях, в которых Хвану вампир всё же небезразличен. Или это обычный комплимент? — Устами пьяного глаголет истина? Что ж, смотри не изнасилуй меня, мистер Педик. Хёнджин с возмущённым лицом нападает на него, готовый отомстить за прозвище, и оказывается полностью лежащим на нём. Не так удобно, как диван, но всё же неплохо, особенно, когда ты пьян. Вино отлично повысило температуру тела парня, который прижимается щекой к его груди, хочет залезть руками под футболку, но останавливает свои прикосновения на ладонях. — У тебя такие руки всегда холодные… кайф, — закрывает глаза брюнет, злоба в котором уже испарилась, прожив несколько секунд до того, как он упал на него. Ладони вампира, внимательно следившего за ним, лежат по обе стороны на горячих щеках, из-за чего пухлые покрасневшие от полусладкого губы приоткрываются и выглядят такими сочными, что Ли бы вцепился в них, оставив следы своих клыков, чтобы пометить. Кажется, его тоже начало вести. Они впервые веселятся вместе, как будто ничего не произошло. Не было вируса, их близкие с ними, а они, познакомившись через общих друзей, затусили вдвоём на вечеринке, посвящённой… чьему-нибудь дню рождения, например. И может быть они бы начали встречаться, кто знает. Рутинные заботы, переживания, встречи и уверенность в том, что ты проснёшься завтра и ляжешь спать, находясь в безопасном месте — вот что надо было ценить. Вот, что Хёнджин потерял так рано. Минхо погладил его по волосам и заметил тихое посапывание на своей груди, усмехнулся. Он решил аккуратно дотянуться до его бокала и сказать последний на сегодня тост. — За симбиоз, Хёнджин. — Приподнявшись на локте, он чуть испугался, когда брюнет начал шевелиться, но он всего лишь обнял его покрепче и поудобнее устроился. Такой милый. Минхо достал до бокала и легонько чокнулся с его головой, а затем допил до дна. Он чувствует, что алкоголь сделал мягким и романтичным не только Джина, продолжает поправлять пряди и видит, насколько он хрупкий с ним, лёгкий. Врос в него, как красивая лиана с цветами, оплётшая железный несгибаемый фонарный столб. Он такой великолепный, сильный и интересный, хочется побольше о нём узнать, разгадать, но не сразу — ждать, когда он сам расскажет, преподнесёт на свой лад. Только Ли перекладывает их обоих на диван, как недавно выпитое клонит его в сон. Он давно так не напивался и не чувствовал подобную слабость, чужое тепло и объятия, что думает о том, как потерять контроль на пол ночи, и что ничего страшного не случится. * Благодаря регенерации, похмелье Минхо не встретило — только гирлянда и неумолкающая «Stairway To Heaven». За окном было светло, а на диване, кроме него, никого больше не было. Шатен хмуро осмотрел обстановку. — Почему ты ничего не выключил? — Ему кажется, что песня надолго засела у него в голове просто из-за того, что стояла на повторе всю ночь. Это кошмар. Хёнджин ему не ответил, но это не значит, что он не дома — возможно сидит на кухне и прикладывает к голове лёд, потому что у него жутчайшее похмелье, кто знает. Или вообще он торчит возле ведра во дворе. Приборы, приносившие краски в их жизнь прошлой ночью, сегодня уже сдулись, пора их сворачивать. Выключив всё, он пошёл по дому и не нашёл Хвана ни в одной из комнат, пошёл на улицу. — Доброе утро. Или не доброе. — Он продолжает его звать и только сейчас вспоминает их разговоры той ночью, позу, в которой их обоих унёс сон. Осознание накрывает моментально. — Хёнджин, хватит прятаться! Ничего не было, уверяю. — Лёгкая улыбка его посещает, стоит ему представить, что почувствовал Джин, проснувшись в таком положении. — Хёнджин! Его нет нигде. Первое, что пришло Ли в голову после этого, — он мог уехать. Забежав за дом, он увидел, что машина осталась на месте. Куда он вообще мог деться без его ведома? Шутка перестала быть глупой и перестала быть шуткой, его охватило волнение. Ком в горле рос с каждым шагом к калитке, когда он заметил, что что-то не так с замком. Он взломан и заново скреплен стяжками, которые Минхо тут же рвёт и всматривается в следы чужих шин за забором. — Вот же пиздец… Ветер как будто шепчет ему обернуться и специально прикрывает входную дверь, распахнутую ранее, на которой висит записка, пригвождённая к дереву кинжалом, не принадлежащим Хвану.