Dependent

Хёнджин просыпается от ужасного состояния и неудобной позы — сидя на стуле, он даже глаза протереть не может. Руки привязаны к спинке стула пластиковыми стяжками, судя по ощущениям, а свет от лампы слишком ослепляет. Он понимает, что находится в хреновом положении, но как в нём оказался — не помнит. Издав болезненный стон, он поднимает голову и щурится, смутно видя перед собой мужчину средних лет, на вид бывший военный, судя по причёске, телосложению и выражению лица, а один зрачок его был светлее, чем другой, и не двигался. Жуть. Куда ж его вино завело? — Где я и кто вы? — Стандартные вопросы, и он надеется, что хотя бы она один ему смогут ответить. При этом в горле запершило, и Джин бы сейчас всё отдал за ту бутылку воды, стоявшую сейчас возле небритого незнакомца на табуретке. — Похмелье мучает, милый? — улыбается мужчина. — Что ж, я предпочитаю разговаривать с трезвыми людьми. — С этими словами он подходит к нему, прихватив бутылку, и подносит горлышко к сухим губам. Прохладная вода смачивает стенки рта и глотки, и брюнет чувствует себя намного лучше, просто прекрасно, не считая того, что он всё ещё связан. Оставшаяся половина бутылки выливается на лицо и немного на голову, и он неприятно жмурится, стряхивая с себя капли, которые мочат одежду. Незнакомец перед ним мерзко хохочет. — Так-то лучше. Меня зовут Ким Чжонхэ, и это мои парни выкрали тебя из дома ко мне в гости. Честно говоря, они до последнего думали, что ты и тот водитель грузовика в нелепых очках — молодая женатая парочка, пока не поняли, что ты парень. Или он на твоём месте представляет свою погибшую подругу? Хвана нахлынула ярость из-за сказанного, и он воспользовался тем, что мужчина оказался рядом, чтобы ударить ногой по нему, и попал в бедро. Хотя целился в пах. Да как он вообще смеет говорить о таком? Ножки стула издают противный скрип, который всё больше приводит парня в чувства. — Что тебе надо? — шипит он, готовясь пнуть его снова, если подойдёт. — Полегче, драчун. Вы вдвоём расправились с толпой зомби, выйдя при этом из здания без единой царапины. Я предлагаю договор. Почему-то Хёнджин сейчас испытывает сильнейшее чувство дежавю. Насколько часто нужно попадать в неприятности, чтобы каждая живая душа, которую он встречает, предлагала ему сделку! Хван выдыхает, прикрывая веки, и готовится слушать, ради собственного интереса. — Как видишь, людей стало слишком мало. И мне нужны те, которые готовы приносить нашей большой семье процветание и силу. Джин слышит шаги за дверью, которая отворяется, и в комнату заходит ещё один, тощий, с татуированными руками и без футболки, похожий на бандита. В расщелине он успел заметить, что есть ещё люди. Эти двое похожи на преступников, но на всякий случай он всё же спрашивает: — В каком смысле «процветание»? Вы военные? — Вряд ли они военные, раз он сидит здесь без возможности двинуться. — Неважно, кем мы были. Важно, кем мы стали. — Босс, мы отправили нескольких. Он уже должен был получить записку, — сообщает «рядовой» и насмешливо глядит на Хвана, который в это время чувствует себя некомфортно во всех смыслах. — Отлично, осталось только ждать. Вошедший удаляется, а у Хёнджина появляются новые вопросы. — Вы про Минхо? Где он? Что вы с ним сделали? — Джин дёргается, думая, он тоже здесь, но потом вспоминает, кем является Ли. Но знают ли они об этом? — Мы лишь послали ему предложение вступить в наши ряды. Вместе с тобой, разумеется. — Чжонхэ подошёл к нему со спины, чтобы ему снова не досталось от мальчишки, и опустил руки на плечи, начиная болезненно разминать их. — С чего вы взяли, что мы согласимся на это? Особенно после того, что вы сделали. — Мы специально похитили тебя, чтобы он побыстрее думал и желательно в нашу пользу. Так его Минхо зовут? Они и правда бандиты, раз используют такие жестокие методы. Впрочем, Минхо поступил точно так же, но разница лишь в том, что он оказался первее, и Хёнджин свой выбор уже сделал. Мужчины не понимают, почему брюнет вдруг смеётся. Продолжительный высокомерный смех, как у сумасшедшего, вызывает у них гнев, и Ким дёргает его за волосы, запрокидывая голову. Спрашивает, что не так. — Вы его не знаете. Минхо — одиночка. Он не станет работать с вами, ни за что. В каком-то смысле Хёнджин говорит факты. Не считая единичные случаи, Джин для него — тень, которая вечно плетётся рядом, попадая в неприятности. Балласт, который нужно охранять просто потому, что в его жилах течёт кровь. И Ли по своей природе личности не любит работать в команде, он давно это понял. — Что ж, — лицо Чжонхэ более не выражает никакого дружелюбия. Он садится на его бёдра, оказываясь слишком близко, и парня от него воротит. — Тогда ему придётся посмотреть на то, как мы с тобой отлично проводим время. — Брюнет увидел кинжал у него на поясе, но мужчина решил его не доставать. Вместо этого его противные пальцы очертили талию, и Хвана впервые за это время охватил страх, хотя он снова не подал вида. — Знаешь ли, девушки в наше время — такая редкость, что приходится закрывать глаза на то, что у человека между ног. — Он твою бошку, — начинает Джин, смотря прямо ему в глаза, — голыми руками оторвёт. — Снова эта ухмылка, из-за которой его хватают за челюсть, больно надавливая на щёки, до красных отметин, чтобы стереть её с симпатичного лица. Чжонхэ вдруг вертит его голову из стороны в сторону, отчего Хван болезненно шипит, и замечает старые и свежие следы от укусов на шее, брезгливо хмурится. — Мать честная, вот это фетиши у твоего любовничка. — Он мне не… — Брюнет не успевает возразить, как в комнату стучатся и открывают дверь без разрешения, потому что ситуация, видимо, серьёзнее, чем обычно. — Босс, он пришёл! И он… — Парня вдруг выдёргивает за шкирку другой бандит и говорит, что пора уносить ноги. По характеру этого хаоса Хёнджин быстро понял, что Минхо уже тут, и выдохнул. Конечно, он не сомневался в том, что его спасут, но он сейчас всё ещё в заложниках, и мало ли, какой выбор сделает вампир — останется Джин в живых или нет. * Шестое чувство Минхо посещало редко, но никогда не подводило — как рыбы с помощью боковой линии улавливают малейшие колебания в воде, так и он должен был своим вампирским чутьём понять, что за ними следят, и не ослабевать бдительность. Из-за этого сейчас может пострадать Хёнджин. Он знал, что в какой-то момент за ними придут, но не думал, что это случится так скоро и внезапно. На место встречи он приехал сразу же, как только прочитал адрес. Подвал одной из многоэтажек на окраине Сеула — совсем рядом они ездили с Джином за припасами. Банда встретила его машину прямо на улице. Условие «без оружия» он охотно выполнил, бросив топор, и начал сканировать глазами людей, выделяя главного. Среди них он вряд ли был, но был какой-то низенький посредник с пирсингом в носу, который вальяжно зашагал к нему с битой наперевес и посмотрел так, будто Минхо ему миллион должен. Бандит подал ему руку для приветствия и спросил, готов ли он принять предложение. Ли медленно пожимает её, но не отпускает. — Слушай, мне похуй, что вы там от меня хотите. Вы похитили Хёнджина, и я это просто так не оставляю. Сегодня он надел солнцезащитные очки не для того, чтобы лучше видеть днём, а для того, чтобы защитить свои глаза от попадания крови, которая обязательно прольётся. Стоит только ему сделать глубокий вдох и почувствовать запах Джина — не настолько сильный, как будто он ранен, значит всё хорошо. Но даже эта новость не спасёт их от вампира. Минхо резко притягивает бандита за руку к себе и одним движением руки, приложив немного усилий, сворачивает ему голову, наслаждаясь хорошим хрустом костей. Остальные не успевают опомниться и помочь ему, помогать уже некому, поэтому просто разряжают в Ли свои автоматы, из-за чего очки трескаются, приходится снимать. Они с ужасом осознают, что это не помогает — шатен всё ещё стоит на земле, надвигается к ним, как Терминатор, и он всё ещё чертовски зол. У них был один шанс забрать у него человека, но теперь он пришёл за ним, и он не остановится, пока не почувствует тепло его руки, не удостоверится, что он цел. Нескольких ударов хватает, чтобы отправить в нокаут три человека, остальные трусливо сбегают — впрочем, это единственный шанс сейчас выжить. Минхо шагает в сторону железной двери в подвал, за которой скрылись эти крысы, тем самым указав путь. Магнитный замок не может удержать вампира — как же грустно и одновременно весело, что они этого не знают. На входе его встречает ещё один татуированный тип, который вонзает нож в его живот и даже прокручивает его, но выражение лица Минхо не меняется — шатен просто вытаскивает его и отвечает бандиту тем же. Тот падает на пол, а Ли вытаскивает нож из его груди и слизывает с него кровь. Вооружившись им, он убивает ещё пару человек, пока видит, как некоторые уносят ноги, и хочет погнаться за ними, но чувствует боль в спине, как будто в него целую обойму разрядили. Он оборачивается и видит перед собой ещё одного человека, который стоит в полном шоке от увиденного, хочет перезарядиться, но не успевает — Минхо вгрызается в его шею, слушая истошный вопль, смыкает зубы сильнее, до сухожилий, разрывая их. Жертва пытается оттолкнуть его от себя, но ничего не выходит, боль становится сильнее, а силы как будто кто-то высасывает, заставляя упасть на колени. Ли остервенело выгрызает кожу, чтобы вскрыть как можно больше сосудов, отчего кровь льётся струями на пол. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал такое насыщение, от которого думается о том, что он может горы свернуть, дышать под водой и остановить метеорит. Чистейший адреналин течёт по его организму, вызывая жутчайший кайф и добавляя сил. Пребывая в этом тумане из смешавшихся неконтролируемых вспышек, запахов и вкусов, слишком поздно боковым зрением он замечает, что стоит в дверном проёме, разделяющем его и комнату, в которой сидит Хёнджин, затаивший дыхание. Его сердце бьётся в медленном осторожном темпе, ударяя по вискам вампира каждый раз, а глаза не моргают совсем — он на грани истерики. Они встречаются взглядами, и прошлое сумасшедшее наваждение Минхо спадает вмиг, а Джин рвано дышит, перенося взгляд то на него, то на бледный труп. — Хёнджин? — Шатен пытается вытереть кровь с подбородка, но только сильнее пачкает руки. Вытирает их о майку убитого и подбегает к парню, который пытается прийти в себя и выдавить что-то про главного, который сбежал с остальными. Минхо плевать на них, их он уже не догонит. — Ты в порядке? — Вампир бьётся, как в лихорадке, дрожащими руками разрывая стяжки и освобождая его, осматривая на предмет увечий, но видит в нём только испуг, понимает, из-за чего. — Чёрт, прости, прости, не смотри туда, Хёнджин, прости… Кажется, Хван пришёл в себя, но не до конца, потому что не проронил ни слова больше. Лишь кивал и мотал головой, когда было необходимо, неохотно замер, когда его обняли, и пошёл с Минхо, сообщившего, что надо убираться отсюда. Домой пришлось возвращаться в другой машине, потому что у грузовика оказались спущены шины. * Ли облажался. Может быть, он спас его, но какой в этом смысл, если монстр на его глазах убил живого человека? Какой смысл, если, приехав домой, они были лишены практически всего? Грядки, на которых росли овощи, сожжены, для кроликов и последней курицы не пожалели пуль, генератор сломан, а все добытые охотничьи ружья исчезли. Осталась лишь маленькая капля спокойствия просто из-за того, что дом стоит и не рушится, иначе Джину негде было бы ночевать. Закат вместе с Хваном оплакивал потерю всего нажитого, что иногда, но возвращало его в нормальную жизнь, ту жизнь, когда они с братом по поручению мамы кормили кроликов, когда он ещё ребёнком учился у отца вскапывать грядки. Всё это умерло и умереть должно было давно, но Джин исправно делал всё это, чтобы жить. И он знал, для кого. Знает и живёт. — Надо уходить. — Минхо стоит у него за спиной, пока он сидит на земле, роняя на траву оранжевые от солнца капли. — Они могут вернуться. Я не смогу постоянно от них отбиваться. — Я не уйду отсюда. Я не могу уйти, — повторяет Хван скорее самому себе. Такое ощущение, что он умереть за это место готов. — Найдём другое место с рассветом, обустроимся, можем город сменить, в конце концов. Зачем… — Он чуть дотрагивается до его плеча, но Хвана словно током пробивает — парень одёргивает его и хватается, словно за больное место, а сердце его сжимается, как будто при инфаркте. Съёживается и своим стуком ясно даёт понять, что он в ужасе. Хёнджин продолжает сидеть и мелко подрагивать, свернувшись в комок, и Минхо решает пока не беспокоить его до самой темноты. Свет не работал, о чём вампир благополучно забыл, но не отчаялся — в кромешной темноте всё равно видел и смог постелить Джину в его спальне, как обычно. Благо к полуночи он всё же зашёл в дом. Минхо так и остался на первом этаже, готовясь защищать его, если эти идиоты вернутся, но всю ночь просто слонялся по участку, дразнил мертвецов за забором и не находил себе места. Это он решил звать его на вылазки в центр города. Это из-за его глупостей с магнитофоном они чуть не погибли. Он не уследил за ним, когда его похищали. Теперь именно Минхо виноват в том, что сейчас у Хёнджина учащается сердцебиение во сне, и он просыпается — кошмар, сюжет которого Ли можно не рассказывать, он и так всё знает. Знает, хочет утешить, но не может. Ещё день они провели вдали друг от друга. Минхо возился с генератором, Хёнджин пытался вести себя как обычно, но не разговаривал, в основном сидел в спальне и рисовал. С ним бы поздороваться нормально и ответ услышать, только потом о переезде думать. Но идея на дальнюю полку поставлена не была. Только на следующее утро Минхо был полон решимости вернуть его «в наш мир», но как же он перепугался, когда Джин заговорил первым: — Кофе ещё остался? Судя по мешкам под глазами и повторным ночным пробуждением, он опять плохо спал, но в этот раз он ведёт себя дружелюбнее. Может, запах из кухни его привлёк? — Растворимый? Да. — Взбудораженный «активным» общением, Ли слишком громко поставил банку с кофе и слегка пролил воду из ковшика, но брюнет не обратил на это внимание. Включив конфорку, он только сейчас понял, что поставил на стол только кофе, забыл про чашку, куда его сыпать, а ещё вода закипать будет долго. — Э, чайник не работает, холодильник тоже, но я нашёл у нас заброшенный подпол и сложил некоторые продукты туда. Но ещё я вчера пытался починить генератор, и скоро всё должно заработать, нужно съездить за некоторыми деталями. Он тараторит без умолку, но видит, что его слушают, хотя возможно Джин просто пытается разглядеть завтрак на сковороде, который уже готов. Им оказалась яичница из четырёх яиц, найденных в холодильнике. Последние. Он выложил два в тарелку, достал банку с кимчи и что-то долго накладывал. В конце концов перед Джином оказалась эта тарелка: красноватая капуста сверху, два желтка по бокам чуть ниже — значит, волосы и глаза. А под ними оставшимся красным соусом выведена улыбка. Вот только соус был слишком жидким, поэтому улыбка потекла чуть ниже красноватыми струйками к импровизированному подбородку «картинки». Хван сглотнул и снова посмотрел на Минхо. Ли очень старается, несмотря ни на что, и от этого на Хёнджина чувство вины накатывает. — Прости, я повёл себя тогда, как девчонка, — тихо начинает брюнет, вспоминая, как шугался от любого движения в его сторону. Хо лишь усмехнулся беззлобно. — Хм, ну и кто из нас после этого сексист? Хвана эти слова улыбнули, он продолжил. — Я за это время много что похуже повидал, но это… Это показалось мне неопасным, но таким диким и неестественным, что я не знал, что и думать. Не знал, что на меня нашло. Минхо выдохнул и присел ближе, взял за руку, а в груди потеплело от того, что её не одёрнули. — Когда я… дрался с этими мудаками, я не думал о том, что они сделают с моим мешком крови. Я думал о тебе. Я чувствовал твой страх за километр и хотел забрать в самое безопасное место, отгородить от любой угрозы. И я даже так защитить тебя не смог. — Ты не виноват. Если бы ты не был вампиром, мы бы оба умерли. Хёнджин сжал его руку крепче и чуть приблизился. В этот момент вампира охватила паника вперемешку с нескончаемой эйфорией и волнением — он что-то знает и сможет ответить на его слова, идущие прямо из души, но Джина вдруг как будто переклинивает — он вдруг отстраняется, поднявшись со стула, и выходит из кухни. Ли замирает, размышляя над случившимся: то ли он дурак, что поверил в это, то ли парень ведёт себя несуразно. Скорей всего первое. Окунувшись в свои раздумья, поникший шатен возвращается к своей доле яичницы, которая уже остыла и будет невкусной, но стоит ему отломить кусочек, как рядом с тарелкой оказывается фотография, осторожно придвинутая к нему пальцем. С углов она чуть помятая, но не это главное: на ней в самом центре среди многочисленных зелёных кустов сидят на траве двое мальчиков, счастливо улыбающихся в камеру и обнимающих друг друга. В одном Ли узнал Хёнджина, а вот второй… — Это я и мой брат, — прочистив горло, начинает Хёнджин. — Его зовут Чонин. Он младше меня на два года, поэтому я всегда прикрывал его, заботился, мы доверяли друг другу. Он был тем ещё непоседой — устраивал драки, любил прыжки с тарзанки, когда родители строго-настрого запретили ходить туда после одного трагичного случая с каким-то ребёнком. В переходный возраст я его постоянно выгораживал, но он всё продолжал ссориться с семьёй, а я продолжал его любить. Он пропал за неделю до того, как по радио оповестили об эвакуации. Ли оторвался наконец от лица милого мальчишки с персиковыми волосами и удивлённо уставился на Джина. В голове медленно складывался пазл, приводящий к туманному оправданию, почему они всё ещё здесь. — Поругался с родителями из-за нелепой фигни и просто ушёл из дома. Но ни друзья, ни одноклассники его не видели, мы весь район обошли и позвонили в полицию. Искали его всю неделю и не покинули пригород после вместе со всеми. Мы думали, что он вернётся, почувствовав себя в опасности, и захочет узнать, всё ли у нас хорошо, но нет. Отца забрали во время мобилизации, и он скорей всего погиб, а мама… Перед смертью она сказала мне дождаться брата, думать о хорошем. Я несколько раз прочёсывал лес и всё ещё не нашёл его останки. Он мог засесть в каком-нибудь лагере или банда его приютила… Я знаю, что он жив, и не верю в то, что он не хочет меня увидеть. Как бы грустно и трогательно это ни звучало, Минхо постарался отнестись к этому скептично. Несомненно, Джина было жалко, как и его брата, но шансы на то, что он жив и сейчас не бродит вместе со всеми мертвецами, ничтожно малы. Он торчит здесь уже несколько месяцев, и всё из-за этой глупой надежды, но кажется, что именно она даёт ему силы жить и не делает его одиноким. Сейчас все держатся друг за друга, а одиночки, потеряв смысл жизни, просто кончают с собой, чтобы их разум не достался зомби. Хёнджин не хочет потеряться среди них, иначе это будет значить, что он слабак. Ли притягивает его к себе в объятья, от которых не отказываются, зарываясь лицом в его плечо и ключицы, ничего не говорит. Не слышит всхлипов, думая о том, сколько слёз Хван давно уже выплакал по ночам. Неведение убивает похуже знания того, что Чонин мёртв, и этот груз может остаться с парнем на всю жизнь. Ещё хуже, если он будет винить себя в этом. * Чжонхэ впервые почувствовал себя трусом, сбежав через чёрный вход из того здания, и единственное, что остановило его от того, чтобы вернуться туда и навалять этому «неубиваемому» придурку — настоятельные просьбы его людей убираться оттуда, потому что вряд ли Минхо человек. Он принял решение отступить. — Вам от наркоты любой дебил в бронежилете богом покажется! — отчитывает Ким оставшихся в живых, блуждая по штабу. — Я видел, как Сонхён его ножом насквозь проткнул, но он выжил. — Он точно демон какой-то! — Значит, не туда тыкал! — отрезает командир. — Я повторяю: не бывает такого, чтобы человек после стольких ранений всё ещё мог ходить. Нужно вернуться и добить эту тварь, положившую треть наших людей. — Вы всё ещё уверены, что он человек, сэр? — сидя дальше всех, подал голос один из самых преданных главарю парней. Раньше он таким был, пока не начал говорить всякую чушь про монстров, за что его кличут местным безумцем, с которого можно посмеяться. — Наоки, ты опять за своё? — Я этим парням верю, и насчёт демона они почти правы. Я таких видел недавно. Троих. Они ели оленя, и есть ли теперь шанс того, что меня внимательно послушают? — Наоки выждал минуту, по истечении которой вся банда, включая скептично настроенного Чжонхэ, закатившего глаза, обратила внимание на него. Он усмехнулся. — Это было предсказуемо.