Dependent

Минхо матерится на весь дом, услышав треск бьющегося стекла — мертвецы разбили окно, чтобы проникнуть на кухню. Впрочем, ему сейчас не было до этого дела: вооружившись топором, он пытался вырваться из кучки зомби, вгрызающихся в его руки с обеих сторон. За что они так с ним, он же невкусный! Входную дверь ломают, и почти весь первый этаж заполняют ходячие твари, готовые добраться до всего, что пахнет мясом. И это не самое страшное — Джин сейчас с ним, и сколько бы тот не убивал их, протыкая мозг кухонным ножом, он не сможет долго драться, их слишком много. Его жизнь в настоящей опасности, поэтому Ли кричит срочно подниматься наверх, что этот упрямец наконец-то делает. Поднявшись по ступенькам, Хёнджин успевает оценить обстановку сверху и понимает, что они в настоящем дерьме: надвигается целая толпа, которая прошла бы мимо, если бы не брешь в заборе и заварушка на первом этаже. Всех не уложишь, остаётся только ждать в безопасном месте и надеяться, что их пронесёт. — На чердак, — командует Ли, всё-таки прорвавшийся через кучку на кухне. Следы укусов на нём заживали, но он весь был в крови и в некоторой степени был схож с этими зомби. Не дожидаясь, пока твари заполонят и второй этаж, они спустили лестницу на чердак и быстро скрылись там. Сутками ранее После того, как Неведомая Вселенская Сущность решила, что с человечеством пора завязывать, природа увидела в этом шанс забрать своё и начать сначала. За домами, обросшими кустами, никто ухаживать не собирается, породистые собаки давно вымерли, неспособные потягаться с обычными дворнягами. Подобно собакам, апокалипсис и людей сравнял, вот же наблюдение… Леса начали разрастаться, а животные убегают только от одних хищников — одиноких зомби, заплутавших до первой канавы, из которой не выберутся. Здесь дикая природа чувствует себя хорошо, как и Минхо — высший хищник практически на своей территории. Шум деревьев — его единственная преграда, но их стволы задерживают ветер, обманчиво сбивающий запах. С помощью своего зрения он видит куда больше и лучше, а потому замечает любую опасность, грозящую ему и его спутнику. Ли концентрируется на том, что чувствует и том, что слышит, как его прерывает восторженный шёпот: — Восхищаюсь тем, как потрясно ты выглядишь, когда выслеживаешь добычу. Такой серьёзный. — Какая-то неделя откровений у нас, не находишь? — Ли поворачивается к нему и застаёт облокотившимся на ствол дерева, жующим стебель высокой травы. — После твоего чистосердечного признания в любви я тоже имею право говорить правду. — Хёнджин бросает росток на землю и кладёт руки на ему плечи, обвивает ими шею. — И я до сих пор в шоке, что ты ответил. Мягкий поцелуй переполнен неуверенностью с обоих сторон, но продолжительный, позволяющий полностью войти во вкус. Джин с особой осторожностью изучает языком его клыки и в который раз понимает, что ему становится теплее рядом с таким холодным существом. Несколько дней назад Ли просто выпалил ни с того ни с сего: «Ты мне нравишься. Как человек, ты мне нравишься». И Хван никогда не видел его таким растерянным. Он много всего говорил про него и про своё состояние рядом с ним, а потом и вовсе попросил поцеловать. Спросил, сможет ли он ответить ему теми же чувствами. Может и до любви до гроба далеко, но Хёнджин на симпатию откликнулся. — Это было… ожидаемо, — улыбается брюнет. — То, как ты на меня смотрел, насколько ты снисходительный ко мне, и та заварушка с бандой — я многое понял. Я правда хочу тебе довериться… — Или тебе одиноко, и ты просто хочешь трахаться… — Минхо усмехается вместе с ним, слушая тихое «ну, может быть, и это тоже», сильнее придавливает его к стволу и спускается поцелуями к шее. Опасность встретить мертвецов или других людей добавляет огня, чтобы адреналин закипел в жилах. Хёнджин млеет от чужих ласк, поцелуи на горячей коже ощущаются контрастом, а вампир не останавливается — покусывает кожу поверх заживших укусов, как будто снова хочет есть, и неясно, укусит ли сейчас. Ли спускается ещё ниже и задирает его футболку, кончикам языка обводит пупок и целует чуть выше, с особой страстью, шумно. Парень закусывает губу и глубоко дышит, цепляясь пальцами за древесную кору, хочет полностью снять футболку, но шатен вдруг отстраняется и смотрит по сторонам. Спектакля дальше не последует, потому что он только что что-то почуял. — В той стороне пепел. И мертвечина. — Ли указывает на местность позади спины Хёнджина и говорит идти за ним. — Мертвечина? В смысле, зомби? — Джин шагает позади, поправляет футболку и немного негодует: всё же так хорошо начиналось. — Там всё смешалось, пока понять не могу. Они вышли к маленькой опушке, на которой лежал мёртвый олень, поражённый в голову чем-то вроде стрелы, которую уже вынули. Бедное животное уже атаковали мухи, но туша уже конкретно подъедена, а рядом зарыто кострище. — Здесь были люди? — Джин скорее утверждает, чем спрашивает, обходя местность с нескольких ракурсов. Мертвецов поблизости не видно, но велика вероятность, что и до этого оленя доберутся. — Не только, — насторожено бормочет Ли, осмотрев оленя. Пара следов от укуса на шее и бледное состояние говорили о том, что он обескровлен. Других вампиров он практически не встречал, и, если какая-то группа забрела в этот лес, вскоре она дойдёт и до их дома. Зомби — глупые существа, люди умнее, а вампиры — сильнее, и уже давно нужно было принимать решение уходить. Хёнджин до сих пор смотрит на него так, будто не согласен, и с этим надо что-то делать. * Хван разглядывает плакат на стенде с комиксами, пока Минхо бродит рядом, внимательно разглядывая причудливые пластиковые фигурки с круглыми глазами. — Тащишься по «Людям X»? — Ли смотрит так, как будто Хёнджин не подросток, но замечает во взгляде напротив теплоту. — Чонин тащился, — с ноткой грусти говорит Хван. — Всякие супергерои со способностями… Как-то раз он словил ручку, которая не успела упасть со стола, и несколько дней думал, что он человек-паук. — Тебе пришлось его переубедить? — Ох, нет, — смеётся он. — Я, наоборот, подыгрывал ему. Говорил, что лет в двенадцать он начнёт стрелять жидкой паутиной, но не из запястья. Их обоих прорывает со смеху. Сейчас они в Тэгу и, если поторопятся, то смогут доехать до дома до прихода темноты. Джин сказал, что ещё немного походит тут по коридорам, но Ли это было на руку — пока его нет, он забегает в отдел с фейерверками и берёт одну сигнальную ракету, кладёт её в рюкзак подальше. Найдут они Чонина или нет, но сегодня вечером Хван должен точно убедиться в том, что их дом небезопасен, пусть зомби давно и близко к забору не подходили. Закончив набирать припасы, Ли потерял Хёнджина, но, пройдя к концу коридора, увидел свет фонаря. Парень стоял в аптеке и что-то высматривал. Оказалось, это был стенд с контрацептивами, всякой гигиенической хернёй и даже смазкой. Хван застыл перед ним с глупым выражением лица и неловко прикусил губу. Почему бы и нет? * Выйдя вторым из душа, Хёнджин высушил свои волосы не до конца, из-за чего холодные капли с кончиков волос падали на плечи. Обернув вокруг бёдер полотенце, босыми ногами он шагает к Минхо, и садится на его бёдра. Они оба изголодались по интимной близости, и если уж на то пошло, хотели, чтобы всё это произошло немного… немного раньше. — Если твой метаболизм такой замедленный, он вообще встанет из-за этого? — Джин чувствует усилившуюся хватку на своих ягодицах и улыбается в поцелуй. — Сейчас узнаешь. Ли думает, как бы сексом душу отвести, и знает, что мысли эти неверны, продолжает окунаться в чертоги похоти. Бога нет, а значит и Сатаны тоже. И всё, что мы считаем неправильным, может быть переосмыслено, потому что это не закон. Хёнджин не боится его. Он смелый, умный, но в какие-то моменты всё ещё нуждается в ком-то, кто обнимет его, выслушает. Любая свободная бумага в доме всё чаще заполняется карандашными набросками лиц, и всё больше Минхо узнаёт в этих лицах семью из фотографий Хвана, себя узнаёт. Ещё один человек, помогающий идти по нелёгкой дороге жизни. А в конце этого пути он хочет встретить своего брата, и тогда всё преобразится. Хёнджин так считает. А пока он расслабляется в сильных руках, отбрасывая полотенце в сторону, чтобы его тело получше рассмотрели. — Ты когда-нибудь спал с парнями? — задаёт вопрос Минхо, глядя ему в глаза, пока поглаживает пальцем его живот, спускается к паху. Хван следит за его рукой, но его подхватывают за подбородок и просят не разрывать контакт. — Друг. Жил через два дома. Друг с привилегиями. Хо заворожённо наблюдает, как двигаются его губы во время разговора и как парень начинает запинаться под конец, потому что вампир вылил немного смазки себе на ладонь и начал нерасторопно поглаживать его орган, сначала распределяя лубрикант по стволу, а затем массируя головку пальцами. От такой близости Минхо тоже становится жарко и хорошо, и Хёнджин впервые ощущает тепло, идущее от него. — Есть ли… смысл спрашивать о твоей… сексуальной жизни, мистер Стриптизёр? Ли ничего не ответил, оставив пару мокрых поцелуев на рёбрах, и в скупе с ласками ниже пояса Хван запрокидывает голову. Ему мало и слишком много одновременно, и не нужно больше питать сомнения по поводу того, что вампир ничего не попробовал за все эти годы. Хван понемногу ёрзает на его бёдрах, ощущая кое-что твёрдое, закрывает глаза, представляя очень пикантного рода сцену. Может, зря это они? Хотя, назад уже пути нет. — Чувствую себя развратителем маленьколетних, — с акцентом рассуждает вслух шатен, а Хёнджин пытается не засмеяться и бурчит, что в такой момент не до шуток. Чтобы сбить его с толку, Минхо неожиданно пробирается пальцем к сфинктеру и массирует его немного, чтобы потом войти одним и сразу начать двигаться. У брюнета спирает дыхание. Давно забытые ощущение требуют к себе привычки, но это приятно, словно в первый раз. Становится стыдно, и он прячет взгляд то на потолке, то на чужих приоткрытых губах, которые бормочут и шепчут что-то приятное и успокаивающее. Благодаря ему сейчас он забывает обо всём на свете и хочет окунуться в уют и тепло, которого давно не было в этом доме. Граница между спокойствием и похотью размытая, стоит ему привыкнуть к одним ощущениям, как появляются другие, заставляющие парня впиваться ногтями в плечи вампира. Хёнджином движет чувство расплаты за такое удовольствие, поэтому он оттягивает его полотенце и нащупывает член, поглаживает в ответ, находит одобрительную реакцию на свои действия. Они ложатся на постель и продолжают, доводят дело до самого интересного. — Каков шанс того, что мы встретились бы в обычной жизни? — рассуждает Минхо, оставаясь полностью обнажённым. Его тело привлекает Джина, бесспорно, но какая-то часть парня всё ещё хочет набить себе цену. — Каком шанс того, что мы бы переспали? — Он думает про себя: «Оочень высокий». Ли красивый, в его вкусе, и, если бы они пересеклись в каком-нибудь клубе, то он запросто согласился на разовый перепихон. Что касаемо симпатии… «Наверное, ни за что на свете». — Тебе смешно? — Вампир удивляется тому, как Хёнджин может давить ухмылку между стонами, пока его трахают в медленном темпе. — Никогда бы не подумал, что лягу под вампира, которого добровольно-принудительно кормлю собой. — Мои мысли такие же противоречивые. Но сейчас я бы тебя съел без остатка. Закончив вести светские беседы, Хван попросил ускориться и очутился в настоящем раю: шире раздвинув ноги, он решил обхватить ими талию Минхо, чтобы принимать в себя больше. Стыд закончился, прикрываться больше нечем, как и оправдываться, поэтому брюнет просто скулит при каждом толчке, показывая, насколько ему сейчас хорошо, замечательно. Он давно себя так не чувствовал — наравне с выпивкой, секс тоже имеет свой отходняк, и когда Джин просыпается ближе к утру, тусклый свет из окна позволяет увидеть всю вакханалию, происходящую ранее: разбросанные полотенца, смятые простыни и два завязанных презерватива, брошенных где-то возле стены. Минхо дремлет рядом с ним или делает вид, что дремлет, а Джин хочет перевернуться на бок и чувствует боль в пояснице. Прижимается ближе к Минхо, щекой к его плечу и снова засыпает. Следом через некоторое время открывает глаза вампир и наблюдает за тем, как он спит. Чтобы не потревожить его, Ли опускает свободную руку на чёрные густые волосы и поправляет их, убирает с лица. Соврут те, кто говорит, что вампиры — бесчувственные существа, ибо сейчас он покрывается стыдом с ног до головы. Но Хван прижимается к нему во сне, как бы говоря, что всё хорошо, и всё действительно становится лучше. Они вытворяют что-то невообразимое, но у них всё хорошо. Они практически живут, и пока здесь безопасно, Минхо будет готов его защитить. Он смотрел так на Хёнджина до самого утра, борясь с желанием прижать ближе и уткнуться губами в макушку, как вдруг услышал громкое шипение на улице, а затем раздался хлопок, и тут Минхо вспомнил, что натворил — он забыл про ловушку с сигнальной ракетой, которая сработала и сейчас привлечёт на их территорию зомби. От шума просыпается и Джин, спрашивает, что это было, но в ответ лишь плечами пожимают. Парень быстро одевается и идёт к окну вслед за Минхо. Глаза в ужасе расширяются от вида из окна: целая толпа зомби хромает в их сторону. Они идут в какое-то другое место, как стадо, и что-то громкое только что привлекло часть из них сюда. Они спускаются на первый этаж, и Хван бежит к двери, открывает её и глядит на то, как толпа ходячих прорывает с треском высокий деревянный забор. Закрывает её тут же, и Минхо принимает решение замуровать дверь диваном. Дом оказывается окружён тварями, пытающимися лезть через окна и задний вход. * В жутком пыльном чердаке давно никто не появлялся, и даже фонарика там не было, но зато было маленькое окошко, которое хоть и было частью крыши, но открывалось. Можно было посмотреть, что творится там внизу. — Жопа. Там внизу и, видимо, по всему дому творится жопа, — докладывает Хёнджин, скрипя оконной рамой. Глаза после света не привыкли к темноте, и он сначала потерял Минхо, стоящего у него за спиной. — Тихо, зомбаков привлечёшь. — Хо смеётся с того, как он вскрикнул, когда чужие руки опустились на его плечи. — Это не смешно. Что нам делать? — Парень ходит по чердаку из стороны в сторону в поисках какого-нибудь оружия, пока Минхо проверяет, не пытается кто-нибудь залезть к ним. Толпа почти прошла, но отсюда не открывается вид на пробитый забор и неясно, сколько их там внизу. — Ты остаёшься здесь. — Минхо говорит это, как факт, на что Хван хочет возмутиться. — Я спущусь, починю забор и расчищу всё внизу. — Они могут разорвать тебя на части, я хочу помочь! — Ты можешь умереть, а я — нет. Так что я иду один. — Но я с тобой хочу. Я постоянно могу умереть, на любой вылазке. Что меняется сейчас? — Джин сидит с ним на полу перед люком и хочет открыть его, но его пытаются остановить. Минхо хочет снова поспорить с ним, но, помимо рыка и стонов внизу, слышит какие-то посторонние звуки. Звуки с улицы переходит в дом, на первый этаж, и Ли останавливает Джина, просит прислушаться. — Там внизу драка. Кто-то убивает их. Слышится незнакомый мужской голос «второй этаж почти нетронут, они все мои», и звуки падения тел, свист стрелы. Первая мысль, которую они передают друг другу взглядом — другие выжившие, пришедшие переночевать или остаться жить. Минхо продолжает слушать и может примерно представить, где эти люди находятся. Их трое, они все мужчины, двое из них переговариваются на первом этаже. Одного он узнаёт по голосу. — Что? Что там? — Хёнджин не может услышать столько же, а Минхо решает просто рискнуть и открывает люк. Они спускаются на второй этаж и сразу же встречаются с незнакомым мускулистым мужчиной, которого Ли услышал первым. Он вытаскивал стрелу из виска зомби и приятно удивился наличию людей здесь. — Интересно, однако, — бурчит он, со странным прищуром разглядывая Минхо со всех сторон, заслонившего собой Джина. Вампир заметил, что стрелы у этого человека деревянные. — Бин, кого ты там нашёл? Я что-то слышал, — звучит с первого этажа тот же голос, который затем выдаёт: — Мы с Чонином тут всё расчистили. И у Хёнджина слабеют ноги. В горле пересыхает мгновенно при упоминании имени, которое он говорил никому, кроме Минхо. Имя, звучащее так обыденно, но так нереалистично сейчас, что он не может в это поверить. Это не будет правдой, пока он не спустится вниз, что он и делает. Игнорируя вооружённого незнакомого человека, он подрывается с места и бежит к лестнице. Сердце готово взорваться с каждой ступенью, но на середине оно замирает. Лисий прищур, блондинистая осветлённая макушка и рост почти с него. Джин тогда так на него злился, когда он вытянулся за лето. — Хёнджин? Он должен бежать. Его брат зовёт.