Глава 2
25 января 2015 г., 21:15
Сожители поневоле
Вот и база. В дурном настроении переступаю за ворота. Что сказать об этом месте? Всё, как я и думал. Дыра. Просто настоящая дыра. Служба не сложная, но ужасно нудная. Каждый день одно и то же: стой на пропускном пункте, дежурь или ходи в патруле. Куда сложнее носить на себе всю смену обязательную дребедень. Один бронежилет сколько весит, а ещё каска, оружие и запасной магазин. Килограмм двенадцать, не меньше. Уже представляю, какие в прямом смысле тяжёлые дни меня ждут. Поселили нас в солдатской казарме, которая на первый взгляд напоминает составленные рядом трейлеры без колёс. Чуть поодаль расположилось бетонное здание — казарма, где жили офицеры. Они, вроде как, живут по два человека в комнате. Раздолье. Нас же в этой хибарке четверо. Вошёл внутрь я потирая локоть. Сильно ударился, выходя из автобуса. Да что там выходя, почти вылетая носом вперед. Пихнул кто-то, видимо, из дружков Даниэля. Чёртов фанатик... Хорошо хоть он со своим званием сержанта будет жить с такими же старослужащими. Внутри две двухъярусные кровати, в узком пространстве между ними по две тумбочки, одна на одной. Одна кровать уже занята, бросаю вещи на нижнюю койку второй. Всё, что можно, запихиваю под кровать, остальные пожитки в тумбочку. Ну, вот... Из соседнего «домика» слышны голоса. Ради интереса стучу по стенке костяшками пальцев. Как я и думал, они из обычной фанеры. Почти картонные, слышимость просто прекрасна. А где же мой сосед? Или наш домик счастливый, и тут будут душиться лишь три человека? Вздрагиваю от стука двери, резко оборачиваюсь. Даниэль. С вещами в руках. Секунд десять буравим друг друга взглядами. Парень осматривает меня, бросает взгляд на занятую кровать, на нижнее место второй кровати, где расположился я, подходит почти вплотную. Вдруг подхватывает мою сумку с вещами, что лежит на кровати, и рывком закидывает на верхнюю койку. У меня плечо от неё болит, а он проделал это с такой легкостью, будто она вовсе ничего не весила. — Я не буду спать сверху! — почти ору. Возмущение переполняет до краев. — Будешь, — жёстко отвечает Дан, сваливая свои вещи на освободившуюся кровать. Что он творит?! И какого вообще тут делает, с новичками? Дико порывает вцепиться в него, схватить за шкирку, врезать. Чёрт бы побрал мамашины гены. Он сильнее и крупнее меня, куда уж там. Завалит с одного удара. Пытаюсь успокоиться. — Разве ты не должен быть в другом месте? — вежливо спрашиваю сквозь зубы. — Не твоё дело, где я должен быть! — грубо бросает он мне, принимаясь раскладывать вещи. Ногой запихивает сумку под кровать и хлопает дверкой тумбочки так, будто она лично виновата в его скверном настроении. Что-то случилось с момента нашей последней (да и первой) встречи в автобусе. И это что-то явно не по душе Даниэлю. Он зол и раздражён, и, как ни стыдно признавать, мне страшно. С тоской кошусь на верхнюю койку, где валяется моя сумка. Не люблю спать наверху. Там неудобно и вечный страх перевернуться во сне и полететь ко всем чертям на пол. И всё же, почему Даниэль здесь? Он явно не в настроении отвечать. Перспектива жить с ним в одной комнатке не радует. Его, судя по обозлённому виду, тоже. Настроение падает ещё ниже, хотя, казалось, хуже некуда. Выхожу из тесной комнатушки. Народ сидит на улице, на разбросанных в беспорядке бетонных блоках, а кто-то и вовсе валяется прямо на пожухлой траве около домиков. О чём-то громко переговариваются, просто болтают, смеются и спорят. Замечаю ребят, которых видел в автобусе. Они ведь, как и я, впервые на этой базе, а уже успели познакомиться и болтают, словно лучшие друзья. Как они это делают? Злюсь и завидую. Никогда так не умел. Нас, новичков, сразу волокут на экскурсию по базе. Ничего примечательного. База очень маленькая, всего двести человек. Шесть девчонок: четыре на пропускном пункте — небольшом здании, чем-то напоминающем провинциальный аэропорт, одна служит секретаршей начальника базы, и ещё одна в медпункте. Удобства у нас практически на улице. Один небольшой домик с туалетами и один с душевыми, до которых надо тащиться через всю базу. Из развлечений на базе есть клуб. От клуба в нём только название, на деле же бетонная коробка даже без кондиционера. Внутри пластмассовые стулья, столики, старенький телевизор и несколько настольных игр. Потом получали инвентарь. Мужской бронежилет сваливался с моих плеч, согнув меня самого своей тяжестью. Маленького размера так и не нашли, выдали женский. Облегчённый вариант, но всё равно тяжёлый. Я краснел у всех на виду, а в стороне вместе со своими дружками умирал от смеха Даниэль. Придурки... Зато я отыгрался, когда стали составлять расписание уборки комнаты. Делать это нужно каждый день, включая субботу. А в субботу Даниэль не может, у него, видите ли, шаббат. Спорили долго. Он даже предложил, скрипя зубами, убирать вместо меня два дня подряд. Неплохое предложение, но со злостью Даниэля не сравнится. Наотрез отказываюсь, и мы ещё долго ругаемся, пока один из живущих с нами в комнате парней, устав слушать наши крики, не предлагает поменяться с ним. Досадно. Первые недели службы прошли отвратительно. Служба не сложная, но ужасно нудная. Каждый день одно и то же: стой на пропускном пункте, дежурь или ходи в патруле. Куда сложнее носить на себе всю смену обязательную дребедень. Один бронежилет сколько весит, а ещё каска, оружие и запасной магазин. Килограмм двенадцать, не меньше. Меня отправили на терминал в первую смену, с трёх ночи до семи утра. В это время как раз шли палестинские рабочие, которые получили разрешение на работу в Израиле. Ничего сложного: выслушай инструктаж и стой в оцеплении или досматривай багаж, но уже спустя пару часов сгибается спина от непривычной тяжести бронежилета и оружия, а к концу смены и вовсе едва стоишь на ногах. Снимаешь всё это, и, кажется, улетишь. И жутко хочется спать. Вторая смена с семи до одиннадцати утра, когда едут бизнесмены и туристы. Так уж получилось, что мы с Даниэлем в одной смене. Вместе выходим на службу, вместе возвращаемся. Я ненавижу его с каждым днём всё больше. Одно радует — не бьют. Правила на базе строгие, и за драку получить месяц тюрьмы, так что он и его болваны-друзья побаиваются. Зато на толчки и подножки не скупятся, уже не помню, сколько раз летел носом вниз. — Ай, чёрт! — кричу, морщась от боли. Четверг, вечер. Ужин. Второй раз за неделю на меня что-то «случайно» разливают. Сок ещё не так страшно, а вот сегодня чай. Горячий. Шиплю от боли, оттягивая от кожи мокрую одежду. Как же жжёт. — Как можно быть таким неуклюжим?! — попрекает меня парень, который вылил на меня кипяток. Окружающая его компания дружно ржёт. Усмехается и Даниэль, который стоит с ними. Как же я ненавижу его! — Ребята, у вас хреново с чувством юмора, — вставляет солдат, проходящий мимо нас. — Отвалите уже от новенького. Не верю ушам. За меня кто-то вступился. Напрягает. Терпеть не могу казаться слабым. Да и по опыту знаю, что за любую помощь придётся потом платить. — Не надо лезть, я сам разберусь, — бросаю ему. Он как-то странно смотрит на меня, пожимает плечами и уходит, по пути делая замечание Даниэлю и его свите. Быстрый обмен «вежливостями», и вступившийся за меня парень пропадает из вида. — Ну вот, уже защитники появились, — хохочет обливший меня дружок Даниэля. — Как жаль, что ты такой слабенький и не можешь сам постоять за себя, — притворно-печально вздыхает он. Все ржут. На душе мерзко. — Как жаль, что ваш великий бог не даровал кое-кому мозгов! — огрызаюсь я и спешу прочь: приятели Дана уже разминают кулаки. Придя в домик, сразу же стягиваю мокрую футболку. Кожа на груди покраснела, местами вздулись пузырьки. Красота... Натянув чистую футболку, отправляюсь на поиски медпункта. Думаю, там должна быть мазь от ожогов или что-то в этом роде. Нахожу быстро. Небольшой кабинет в одном из зданий, за столом девушка. Заполняет какие-то бумаги. — Что-то случилось? — она оторвалась от письма. — Проходи. — Да, обжёгся... — отвечаю я, подходя ближе. — Показывай, — вздыхает она, откладывает ручку. Через пять минут мой ожог был смазан кремом, в руках я держал тюбик с ним же, а медсестра мне объясняла, сколько раз в день нужно им пользоваться. — Кстати, я Женя. Зеленоглазая шатенка, вроде бы обычной для Израиля внешности, но все же что-то неуловимое отличало её от местных. Возможно, виновата более светлая кожа, а может, просто вежливая и спокойная манера общения. — Саша, — представился я. — Ты ведь русская? — Как видишь. Глупый вопрос. — Мои родители переехали сюда, когда мне лет десять было, — сказал я, чтобы прервать повисшее молчание. — А мои, когда мне четырнадцать исполнилось... Я просидел в медпункте часа два. Так приятно было говорить на русском, хоть в нашей речи проскальзывали слова на иврите, сказались годы, прожитые в Израиле. Я много узнал о Жене и много рассказал о себе. Редко я рассказывал о себе что-то сам, но с ней было легко. С каждой минутой она нравилась мне всё больше. Общительная, открытая. Такие люди неуловимо притягивают. Рядом с ней забылся Даниэль и его тупые друзья. И неприятности, и служба. Просто стало легче. Женя оказалась на базе по другой причине. Ее подвело не плохое знание языка, как меня, а банальное отсутствие денег. Она рассказала, что ее родители работают на двух работах, чтобы прокормить своих стариков и её с младшей сестрой. Женя пошла служить, надеясь оплатить учебу в институте из пособия для отслуживших. Женщины служат год и семь месяцев. Ненароком я обмолвился про Даниэля, про нашу стычку в автобусе и про истинную причину появления ожога. — Не связывался бы ты с ними, — нахмурилась Женя. — Даниэля все знают. Ты себе лучше не сделаешь, если будешь и дальше с ним ругаться. Попробуй наладить отношения. Я фыркнул. Помириться с этим придурком? Ни за что! — Просто совет, — добавила она, заметив мою реакцию. — Он сержант, они фактически всем заправляют, и им многое сходит с рук. Вернулся я в домик почти ночью. Застал раздевающегося Даниэля. Форменная рубашка полетела на кровать, и он остался в одной футболке, плотно облегающей его торс. Его тело — одни мускулы. Смуглая кожа с золотистым оттенком. Обалденно смотрится в контрасте с белой футболкой. Сильные парни — моя слабость. Я засмотрелся, вспоминая наши стычки. Как так можно? Такой красивый и такой кретин. — Завидуешь? — усмехается Даниэль, улавливая на себе мой взгляд. — Было бы чему, — быстро отворачиваясь. Внутри всё сжимается. А вдруг сейчас начнет издеваться, спросит, какой я ориентации, раз так пялился... И что ответить?.. Вру я плохо, а правда приносит слишком много проблем. Но он молчит. Быстро раздеваюсь и залажу на свою верхнюю койку. Следом заходят двое парней, живущие с нами. Через пару часов они уже уйдут на терминал, в первую смену. С уходом ненароком разбудят меня. И я уже навряд ли усну: быть наедине с ним напрягает.
