Я больше не вижу запретов

ДУШевные страдания

      Я ненавижу Даниэля. Я говорю себе это каждый день вот уже три месяца подряд. Этот ненормальный религиозный фанатик решил меня перевоспитать! Так и сказал, мол, физический труд поможет тебе избавиться от твоих греховных желаний. И послал на дежурство на кухню. Три гребанных месяца. И вот я снова драю столешницы и снова проклинаю Даниэля.       Если Ад и существует, то он здесь, на кухне. Дежурство занимает целый день, и весь этот день — сущее мучение. Едва успеваешь убрать со столов и помыть посуду после завтрака, как надо готовиться к обеду, после снова убирать со столов, мыть посуду, а после ужин и та же история. А после ещё мыть кастрюли и котёл. Даже мытьё туалетов и душевых не сравнится с дежурством на кухне, а занимался я этим часто. Порой Дан был снисходителен и давал мелкую работу: покрасить заборы, подоконники, подмести площадку... Но это было редко, обычно я обессиленно валился на кровать после дежурств и почти мгновенно засыпал.       А утром вставал пораньше, чтобы связать шнурки на ботинках Даниэля. Мелочь, а приятно.       Дан злился и ещё больше грузил меня работой. Даже на зарядку заставлял вставать на рассвете, изверг. Послать его я не мог. Как сержант, он имеет полное право составлять график дежурств и поднимать солдат на мероприятия вроде его чёртовой утренней зарядки. Его дружкам-сержантам идея тоже понравилась. Первое время они и сами гоняли меня на дежурства, заставляли отжиматься и подтягиваться. Потом надоело, теперь просто смеются в стороне, когда Дан в очередной раз поднимает меня на утреннюю пробежку или тому подобное издевательство, что взбредёт ему в голову. Эти пробежки я ненавижу вдвойне. Уже не помню, сколько раз разбивал в кровь колени. Силы покидают ещё на первом километре, на втором, кажется, открывается второе дыхание, а на третьем уже плевать, что выгляжу слабаком и что обо мне подумают. Просто падаю на землю, а Дан (как же я ненавижу его) специально бежит сзади, подхватывает, не даёт осесть на землю. Бока обжигает то ли от бега, то ли от его горячих ладоней. Дышать нечем, хочется наконец лечь и умереть. А он насильно поднимает, едва ли не волочёт на себе, но заставляет бежать до конца. И после всего этого зверства нужно на смену, а потом на дежурство до самого вечера.       «Ударный труд спасет тебя от содомского греха!» — убеждал он меня как-то раз. Не могу не признать, его теория действует. Я совершенно не думаю о сексе, я думаю, где закопать его труп.       Сегодня я вновь убираюсь в душевых. Впервые, наверно, этому рад. Ужасающая жара на улице и пыльный воздух просто убивают. Плюс сорок и ни малейшего ветерка. С облегчением раздеваюсь и захожу под прохладные струи воды. Уф, так бы и стоял целый день. Увы, удовольствие не может длиться вечно. Спустя десять минут закрываю краны и выхожу. Свежих вещей с собой нет, а натягивать пропитанную потом рубашку совсем не хочется, поэтому просто обматываю полотенце вокруг бедер. Не по уставу, но сейчас смены и дежурства, и я надеюсь никого не встретить по пути.       — В каком виде ты разгуливаешь?!       Аж подпрыгиваю от неожиданности, но нет, это не дурной офицер, жаждущий впаять мне наказание за нарушение дисциплины, а всего лишь Даниэль. На вышке, что рядом с душевыми, дежурит там сегодня. Он в бешенстве. В прекрасном, так веселящем меня бешенстве. Глаза горят, перегнулся через перила и, кажется, вот-вот задохнется от негодования.       — Я знаю, что нравлюсь тебе, Дан, — сквозь смех ору ему.       Дан оглушен моей дерзостью. Ну конечно же, его религия гласит, что нельзя выставлять своё тело напоказ. Что я и делаю. А моя шутка, намёк на то, что он так упорно не первый месяц пытается из меня выбить. Распирает гордость за самого себя.       — Я тебе устрою! — орет Дан.       Ох, как страшно. Хотя в том, что правда устроит, я не сомневаюсь. Но что он со мной сделает? Заставит пробежать лишний километр? Отправит драить котлы на кухне? Переживу как-нибудь. Показываю Даниэлю на прощание средний палец и в прекрасном настроении вприпрыжку бегу к домикам.       Дни шли как обычно. Служба, дежурства, пробежки, которые Даниэль, явно из мести, затеял ещё и вечером. Сегодня бежали пять километров. Сказать, что я устал — сильно преуменьшить. Ноги дрожат, в бок словно ножом тычут в такт вдохам. Минуты две, согнувшись пополам, глотаю воздух, наконец нахожу силы выпрямиться.       — Молодец, стараешься! — хлопает меня по плечу Даниэль.       Бросаю на него уничтожающий взгляд. Да, стараюсь. Но это не повод перестать его ненавидеть.       Футболка мокрая насквозь. Волокусь в направлении душевых. В мечтах уже вырисовываются струи божественной прохладной воды, но где уж там! Ко мне подходят парни из соседнего домика, спрашивают какую-то ерунду о графике смен на терминале. Почему у меня?! Неужели нельзя подойти к сержанту, который этот график составлял? Я слишком устал, чтобы спорить. Терпеливо отвечаю на все вопросы и захожу в душевую последним. Впрочем, я был рад. Не каждый день такое удовольствие — пустая душевая.       Раздеваюсь и сразу под душ. Как же приятно смыть с себя следы пыльного дня... Наверно, проходит не меньше получаса, когда я наконец закрываю краны. Нехотя выхожу в раздевалку. Стоп, а где полотенце?! Лихорадочно оглядываюсь, но не вижу ни полотенца, ни своей одежды.       — Эй, суки, вещи верните! — ору на русском.       Сквозь тонкие стены душевой слышу приглушённый смех. Вот уроды! Готов поспорить, это была идея Даниэля. Идиот, ненавижу!!! Бесцельно мечусь взад-вперёд по небольшому пространству душевой, пытаясь понять, что теперь делать. Вещи не вернут, можно и не ждать. Идти так? Голым... Блин. Хотя... Уже поздно. Народ, конечно, отдыхает на улице после смен, но половина, которым в первую смену, уже точно ушли спать. Остальные, может, и не заметят в сумраке. В любом случае, выбора у меня нет. Не торчать же здесь до поздней ночи. Осторожно выглядываю из душевой. Вроде никого. С меня капает вода, полотенца ведь нет. Ну и ладно, дойду мокрым. И голым. Чувствую, как краснеют щёки.       На несколько секунд замираю в нерешительности и всё же делаю шаг вперёд. Темно, на базе тишина. Запоздало приходит в голову мысль, что Дан с дружками не ушли, а заняли места в партере. В подтверждение слышу давящийся смех, различаю силуэты в темноте. Лицо просто горит. Понимаю, что рассмотреть меня они не могут, далеко устроились, но мне хочется провалиться под землю. Кто-то кричит, не различаю слов, это похоже на условный сигнал. В следующее мгновение вдруг оказываюсь в круге яркого света. Прожектор! Дежурный на вышке направил его на меня. Ноги подкашиваются. Спокойно, просто иди... Слишком много шума, слишком много людей... Они специально созвали всю базу на представление? Наплюй на смех со всех сторон и просто иди... Не вижу ничего перед собой, не помню пути, прихожу в себя лишь залетая в домик. Сразу же натягиваю чистые вещи, вытираю полотенцем волосы. От злости не могу сдержать себя, швыряю полотенце на кровать и нервно меряю шагами комнату. Придурок Даниэль!!! Это его прикол, уверен. Я ненавижу его! Эти минуты, что я шёл, были самыми позорными в моей жизни.       Дверь открывается. Соседи по комнате.       — Тебе просили передать, — сквозь смех выдавливает один из парней, брезгливо, словно кусок дерьма, бросая мне мои вещи. Ловлю на лету. На душе противно.       Дан является лишь к ночи. Я не сплю, лежу лицом к двери. Он видит меня, но почему-то сразу отводит взгляд. В нём нет насмешки. Совсем нет. Так странно... Наверно, я уже сплю.       Утром чувствую огромное желание врезать Дану. Но я сдерживаю себя и даже ничего не говорю этому уроду. Я еще отомщу.       Три дня веду себя, будто ничего не произошло. Не говорю с Даном и не планирую ответные пакости. Связать шнурки на его ботинках, подменить форму на размер меньше, развернуть на него что-нибудь в столовой, что я ещё могу? Это слишком мелко. Хочу, чтобы ему было так же паршиво, как мне. Хочу плюнуть в душу. Хочу, что бы ему было больно. Но что же сделать?.. Думаю уже несколько дней. Дан предчувствует, что неспроста я веду себя смирно. Меня даже веселит его настороженный взгляд и постоянные подозрения. А ещё он стал меня избегать. Вот сегодня, я вытаскивал сумку из-под кровати, и тут зашёл он. Я уже ждал мерзкой шуточки по поводу позы, в которой я был. Сумка застряла, и пришлось буквально встать раком, чтобы ее вытащить, вдобавок, на мне были лишь трусы. Но нет, Дан быстро схватил полотенце и вышел. В душ, наверно, пошёл... В душ! Наконец вытаскиваю сумку, натягиваю вещи и вылетаю из домика. Душ, душ... Бегу к душевым. Замечаю Даниэля впереди, притормаживаю, чтобы он меня не увидел.       Он не видит меня, а остальные попросту не обращают внимания. Кому какое дело, куда я собрался... А собрался я мстить. Почти подпрыгиваю в предвкушении. Идея пришла в голову спонтанно. Конечно, стоило бы проделать с ним что-нибудь столь же мерзкое, что и он со мной. Как же мне стыдно было идти голым через всю базу, да ещё и в свете прожектора! Ноги подкашивались при каждом шаге, а от смешков тех, кто видел мой позор, хотелось и вовсе провалиться под землю. Чувствую, как горят щёки. Чёрт, мне даже вспоминать стыдно! Ну ничего, он у меня попляшет! Воспоминания лишь разогрели злость в крови. Теперь уже нет ни малейшего порыва остановиться.       Дан зашёл в душевую. Отлично, он не заметил меня. Перехожу на бег, сразу направляясь за душевые. Где же оно... А, вот! В маленькой будке размером с каморку трубы и краники для регулировки подачи воды. Не без труда отыскиваю краны, которые подают воду в душевую. Не могу сдержать смешок. И как ему понравится купание в ледяной воде? Конечно, это не так здорово, как гулять голым по базе, но всё же. Чёрт, вот только какой из этих кранов перекрывает горячую воду? На них нет никаких обозначений! Безуспешно пытаюсь припомнить, какой обычно справа, а какой слева. Вроде как, слева холодная. Ай, да какая разница! Пусть хоть сварится, придурок. Быстрым движением закручиваю правый краник и выбегаю из будки. На лице дурацкая улыбка. С легким паром, Дан!       Хоть и поздно, не хочу возвращаться в домик, иду за душевые. Хочу посмотреть на рассерженного Даниэля, который будет возвращаться после водных процедур. Холодных водных процедур... Фыркаю от смеха и залажу на бетонный блок. Видимость отсюда не очень, кусты мешают, смогу заметить Даниэля, лишь когда он будет вдали. Ну ничего, главное, увижу.       Жалею, что не взял часы. Сколько минут прошло, десять или двадцать? И почему этот придурок там так долго, понравилось что ли?.. Вздыхаю и усаживаюсь поудобней.       Солнце уже село, лишь кроваво-красные и кое-где темнеющие облака напоминают о недавнем закате. Засматриваюсь и не сразу замечаю приближающуюся ко мне компанию. Они идут очень быстро, почти бегут. Парней четверо. Все сержанты. Ну понятно, дружки Даниэля. Уже успел нажаловаться? А чего сам не пришёл поболтать?       По насупленным лицам понимаю, что разговором тут не ограничится. Подскакиваю с блока, парни тоже не медлят, в мгновение оказываются рядом.       — Зря ты это сделал, — шипит один из них.       Резко подаётся вперёд, пытаясь схватить меня за рубашку. Машинально делаю шаг назад, и цепляюсь ногой за железку, торчащую из блока. Земля вдруг переворачивается, а голова встречается с бетоном. Больно, безумно больно. По лицу течёт что-то тёплое. Уже теряя сознание понимаю, что это моя кровь.