Snøstorm

***

Ночное полотно накрыло небо собой, когда странствующие по горе Кратос с юным Атреем устроили привал на ночлег. Тренировки наполняли жизнь юноши, но в то же время заставляли замирать на месте, наблюдая за могущественным станом отца, пока тот показывал правильные выпады и взмахи кулаками. Тот был словно выточен из мрамора, казался ужасающе холодным, но вот коснись его кожи кончиками пальцев, огрубевшие от постоянного натягивания тетивы лука, и тебя трясёт дрожью по позвоночнику от такого колоссального контраста температур. Снаружи природа била по нему безжалостным ледяным ветром, залетая под мех одежд, оставляя после себя противный осадок, когда Кратос пылал, сжигая мороз на себе, не давая даже коснуться холоду большого тела. Когда огонь был разведён в пещере, найденной неподалёку от их места тренировки, лучник поспешил сесть на каменистую поверхность, укладывая лук и колчан на колени, всматриваясь в фигуру отца напротив. Казалось, языки пламени приветствовали своего собрата по теплу, ведь Кратос тоже обжигал, если приблизиться. Интересно, как же его мать столько времени не обжигалась об него? Ведь должно было что-то разойтись в их с отцом мнениях. Сын Бога войны не верил, что его родитель, обладающий непередаваемым характером и упёртостью, во всём был согласен с женой. Тогда это был бы не Кратос. Вопрос вертелся на языке, заставлял чувствовать неполноценность, неудовлетворённость. Но спросить он не решался. — Мальчик, каждый воин должен обладать стойкостью в бою. Если ты не можешь даже произнести слова, то и направить стрелу на сильного врага не получится. — грозный и созвучный с рыком медведя голос спартанца вывел юношу из внутренних метаний. Он смотрел на него уже долго. Сколько он времени так ёрзал? Атрей было открыл рот, но тут же захлопнул, не понимая, как сформулировать вопрос, при этом получив нужный ему ответ. Такое поведение сына для Кратоса было привычным, но немного разочаровывающим. Мальчик не готов быть воином до сих пор. Его сердце всё ещё открыто для всех. Даже для него, чего точно не стоит делать. Издав определённый хмык, мужчина нахмурил лицо, выжидая готовность сына на диалог. — Отец, я хотел узнать… Как ты… Ну, в общем… Что такое любовь? — странный вопрос слетел с уст Атрея раньше, чем он понял, что облажался. Не то! Совершенно! Отец ненавидит разговоры о… Чувствах. И что удивительно, Мимир смиренно молчал на поясе отца, не мешая их личному моменту сближения. Или же отдаления, как сейчас судорожно подумал парень. Руки вспотели, глаза бегали по мужественному лицу напротив через костёр. Молчание длилось долго. Слишком. Было стыдно за свой детский вопрос, словно он и сам не знал, что это такое. Но ответ всё-таки достиг его слуха, отчего яркие глаза цвета неба блеснули огнём, впиваясь в серые глаза отца, который со всей своей грозностью, но в меньшем количестве, отвечал ему: — Любовь — это… Как желанное тепло во время снежной бури. Она заставляет перекраивать свои мысли, вплетая другого человека между ними. Любовь разрушает тебя прошлого, чтобы создать нового. Она и убивает, и возрождает. От неё не убежать. Но многие и не стараются понять её. Понять, почему они любят. Я тоже не старался… — внезапно замолчав, Кратос ушёл в свой разум, о чем-то думая. Пламя блестело в его глазах, в железных пряжках ремней брони, в шелковистом мехе набедренной повязки, в лезвии Левиафана за спиной. Атрей завороженно наблюдал за танцем теней на скале за отцом. Вопрос утверждение сам вырвался в тишину: — А сейчас? Кратос молчал, пытаясь что-то разглядеть в углях костра, в искрах, взлетающих вверх. И точно не стараясь посмотреть на сына. Нельзя. Ни в коем случае. Его глаза как трясина, утягивали вглубь чувств, заставляя тонуть в противоречиях между собой и сердцем. Оно снова начало греть его изнутри. Такого не было со… Смерти Фэй. Думать о сыне, как о своём ребёнке, было всё тяжелее с каждым днём. Но бежать бессмысленно, верно? Так он и ответил мальчику самостоятельно. Подняв голову на замеревшего Атрея мужчина произнёс фразу, после которой юноше стало плохо от горячей радости: — Сейчас я люблю, потому что это было намечено судьбой. С самой первой встречи. А теперь спать, мальчик. Тренировки не прекратятся из-за чувств. Они оба легли спинами к костру, но ещё долго смаковали эту ночь в голове, как первое понимание, что они вместе. Действительно, вместе.