But only mine Rabbit

Прости меня. И постарайся быть счастливым!...

Антуан де Сент-Экзюпери

Маленький принц

Затуманенное алкоголем сознание, вселяющее не то уверенность в собственных возможностях, не то унылую картину истинного бытия. Расползается на подкорке, подчиняет, рисует реальность-выгодную только ему. Бросается с крепкими объятиями за самую последнюю преследуемую мысль, затягивает за собой, мол «проходи, я тебе помогу», легонько так придерживает за локоток и укутывает, укутывает. А что если последняя мысль была про уход? Не из жизни конечно, это было бы слишком глупо. Уход от него. Глупая, летает туда-сюда в голове уже очень давно. Стоило лишь градусу добраться до мозга и уже её ни откинуть, ни запихнуть в коробку с такими же глупыми и бессмысленными. Он её подхватывает на своих, только ему знакомых волнах и несёт, оберегает от здравого смысла, защищает от импульса «что блять за бред». Он так напился, а завтра ведь самолёт. Лежит в темном номере, свет от вывески пробивается через окно и окрашивает пустую стену, мне обязательно, без телевизора, не люблю знаете ли, информационный шум. Звездочкой раскинулся на этой холодной кровати, в голове-вертолёт. Пытается еще побороться, отнять у глупого градуса-глупую мысль. Поет про себя незамысловатые песни, читает в своей голове очередной стих. Всё без толку. Захвачена. Окружена. Для неё теперь, этой мысли, своя, отдельная сцена, блеск софитов лишь для неё. Пьяным умом считает все минусы и плюсы. Столбец, что под номер два отстает, не догоняет. И вот, лидер вырывается вперед. -Уйду. – Тихим шепотом в пустоту. И соскребает себя с кровати, заставляет подняться, трясет головой в попытках вернуть трезвость сознания. «Завтра у меня самолёт» - крепится, держится, прицепляет на пробковую доску самой реальной сейчас для него иголкой и неспешно плетется в душ. «Уйду» - снова звучит в его голове, отдает колоколом, голосит и звенит, эхом отражаясь где-то между ребер. Он давно всё решил, с половины года уж точно. Терзался в сомнениях, искал обходные пути. Читал статьи про мирное расставание. Но у них бы не вышло. Точно не вышло. У них ситуация, обстоятельства и еще куча всего. А может – это страх? Страх того, от кого и пытается уйти. Он всё продумал. Не будет никаких жарких объятий после долгой разлуки, не будет более нежных слов до самого утра. На корню оборвет, без диалогов и обсуждений. Чонгук не поймёт, он его-просто так не отпустит. Он знает, что произойдет, если промедлит хоть на секунду, хоть на минутку закинет минусовый столбец в пропасть и снова улыбнется этим самым плюсам. Как вообще можно делить этот уход на столь малое количество преимуществ? А как же отдельный, но не менее значимый столбец «последствия». Он об этом не думает. Втемяшил же ведь себе в голову, рисовал иллюстрации, осознавал. Внушил сам себе, что так надо, так правильно. Их пути разошлись. *** Плетется с ручной кладью наперевес. Подарки родным, друзьям и даже ему. «Прости, встретить не смогу, важные съемки» - и красное сердечко в конце сообщения. Он получил его еще утром, наспех натягивая на себя всё черное, опаздывая в аэропорт. Пониже опускает кепку, повыше тканевую черную маску, охрана хоть и прикрывает от назойливых папарацци, но блистать на обложках с надписью: «Ким Тэхен выглядит почти, что мертвый» - не хочет. Крепче сжимает в руке телефон. Как всегда, не сможет встретить, слишком видимо важная съемка. Важнее него. И маленький инсулиновый шприц снова вонзается в сердце. Не удивлён. Привык. Тонированная машина, он сзади один, снова берет телефон. «Как ты долетел? Всё хорошо» Отбрасывает и протяжно вздыхает. К чему эта наигранная забота. К чему эта ложь? Тэхен знает, у Чонгука другие заботы: проекты, съемки, рекламы, считай, что другая семья. Ему совсем не до него, не до встреч в аэропорту, ни даже банальных, минутных разговор, пока вышел по нужде. Чонгук свой выбор сделал. Тэхен в свою очередь тоже. Голова бесконечно болит, а каждый лежачий отзывается резким воспоминанием о вчерашнем его «подвиге» в виде двухлитровой бутылки виски в одного. Он собой не гордится, не просит водителя быть аккуратнее, наказывает за слабость в отказе себе самому. Прокручивает уже столь знакомую лишь ему пластинку в своей голове. Продумывает пути отхода, строит их диалог. Не важно, что Чонгук вряд ли ответит ему так, как Тэхен себе представляет, главное же в это верить. И он верит. Верит собственным мыслям, безоговорочно и беспрекословно. Наращивает устойчивый темп в своих убеждениях. Их пути разошлись. И здесь только точка, никаких запятых или «но», не будет этого, он твердо решил. *** Открывает пустую квартиру, обессиленный на пол кидает сумку и оглядывает, почти что уже не его пространство. Он слишком давно здесь не был. «Домом» - не пахнет, как будто в гости пришел. Лишь тапочки с кроликом говорят, что он правильно зашёл, не перепутал жилплощадь. «Это, чтобы ты всегда обо мне помнил и знал, что я согрею тебя даже в самый холодный день» - их, эти самые, сраные тапочки, ему Чонгук подарил. С силой отшвыривает их, не бросая даже безучастного взгляда. -Не согревал меня ты, не то, что они. – ведёт диалог сам с собой, ответить ведь некому. – А знаешь, я ненавижу эти сраные тапочки, и вообще, розовых кроликов не существует! – кричит в пустоту. Почему с приближением столь ответственного шага он так эмоционален. Срывает нелепую злость на кусках ткани. А ведь он так их берег. Может он не готов? Может не надо так всё это рушить? Они через столько прошли. Рука об руку. Вместе. Может это период такой? Всё пройдет. -Не пройдет, — гонит свои же мысли из головы. Вяло плетущиеся ноги приносят в пустую постель. Утыкается носом в подушку и совсем безмолвно кричит, сжимает мягкое покрывало в ладонях. Он всё ещё борется. Борется за «них» в своей голове. Безуспешно. *** Укромный столик в ресторане на последнем этаже. Тусклый свет, изысканное вино и разнообразные блюда. Напротив него – Чонгук, сдержанный и превосходный. В своём строгом костюме выглядит неимоверно сексуально, что начинает подсасывать где-то в районе живота, выкручивает сердце. Держится так, будто и не было столь долгой разлуки, будто виделись только вчера, разве что изредка кидает на Тэхена косые взгляды, полные безуспешного для распознавания «я так по тебе скучал». Тэхен держит лицо, виду не подает в своем намерении расстаться, он тоже скучал, хоть и не признает. Для него Чонгук – отдельная планета, а сам он, Тэхен, впервые высадившийся космонавт. И шагал он по этой планете долго, целых пять лет, а столько всего еще не изучил. -Прости, что я не смог тебя встретить. – угрюмо потупляет взгляд в своей тарелке Чонгук. – Я очень хотел, но организатор переставил день съемки буквально за два часа. Мне очень жаль, Тэ. – Ладонью касается колена Тэхена под столом и заискивающе смотрит в глаза. Словно ждёт одобрения. Принятия. - Я был не удивлен. – тихо бубнит себе под нос, будто совсем не обращая внимания на теплые чонгуковы прикосновения. – У тебя всегда есть что-то важнее меня. Чонгук меняется в лице в ту же секунду и резко убирая свою руку откидывается на стуле. - Ничего в этом мире, нет важнее тебя для меня. – Чонгук слишком серьезен, создается впечатление, что Тэ его таким не видел никогда. И в этот самый момент, одной лишь произнесенной Чонгуком фразой, возникает вопрос: «Он точно готов все закончить?». Не готов, не хочет. Хочет минуту назад и ответить совсем по-другому, потому, что, глядя в этот устремленный, серьезный взгляд Гука – верит ему. Верит, что важнее Тэхена для него - никого нет. И снова откидывает эту глупую мысль про уход, снова околдован энергией Чонгука. Смотрит на него не отрывая взгляд, смотрит и не понимает, как он смог заполучить такой бриллиант, как смог добиться чонгуковской любви. Как среди такого количества людей, готовых отдать за него всё, что у них есть, он выбрал его. -Прости..- тихо, точно под нос произносит то единственное, что крутится на языке и вяло ковыряет в тарелке. «Плюсы» в его голове ставят новую отметку, но те самые, «лидеры», всё еще впереди. Оба немного напряжены после столь невинных, казалось бы - слов. -Извини, это по работе, — Чонгук спешно встает и удаляется подальше от людского шума. «Минусы пополняются». Тэхена же, это невыносимо бесит. То самое понимание, что ему нужно делить Гука с кем-то другим. Даже сейчас, когда Чонгук обещал ему сюрприз, он снова загружен работой и снова не обращает внимание на то, как у тэхеновских душевных кошек сточились когти, так яростно они скреблись. Не замечает, как проходит уже минут десять, гоняет мысли в голове, кусок в горло то всё равно не лезет. Он снова его оставил. И это не прихоть Тэхена, не ультиматум, но блять, в конце то концов можно отложить свой гребаный телефон. Хотя бы на время их ужина, на время, когда они вдвоем. А в голове те самые «минусы» празднуют победу, счет голосов явно в их пользу. Он правильное сделал решение, только еще подождет. Еще немного побудет с Чонгуком. *** Чонгук мирно спит, уткнувшись лицом в подушку. Запутавшиеся волосы, слегка влажные от пота рассыпались, словно небрежно нарезанная бумага. - Спи и не думай, — в темноте шепчет Тэхен. У него самого сейчас в голове снова «плюсы» набирают оборот. Но изменить уже невозможно, подсчет завершен, они проиграли, как бы и не старались. В одних лишь шортах выходит на открытый балкон и закуривают свою первую за сегодня сигарету и голову начинает кружить. То ли от дозы никотина, то ли от недавних фраз, сказанных ему Чонгуком в порыве страсти: «Сегодня я хочу почувствовать тебя в себе» «Ты уверен?» «На миллион процентов» Пытается восстановить картинку происходящего, собирая остатки разума, но не выходит. Он так долго этого ждал, так хотел его, стопроцентного доверия Чонгука, что сам не понимает, как теперь уйдет. И будто невидимые ангел и демон, ожесточенную ведут борьбу прямо перед его лицом. Счет равный, но кто-то ведь победит? Его бесконечная к Чонгуку любовь, столь долгое испытание ожиданием-на белой стороне, вечная работа Чонгука, его сухие ответы, незаинтересованность и порой даже отстраненность – красная сторона. И схлестываются, разбивая друг другу лица, разбрызгивая их общую кровь. «Он любит тебя» «Нет, это привычка» «Он всё для тебя» «Он остыл, у него есть дела поважнее» «Ты его первый» И первый нокаут, с той самой, белой стороны. Вот, вроде отдышались и по новой. Схватка двух его сторон. Одна беспричинно любит Чонгука, другая, любит лишь эгоизм. «Он делает тебе больно» «Он сам же и лечит тебя» Попытка бороться с собственным «я», вот что за картина. Чонгук совсем больше не трепещет в его объятиях, не прикрывает глаза, когда он, Тэхен, прикасается к его щеке с незатейливым поцелуем. «Ты для него-трофей, аксессуар» И резкий удар поддых, такого, он не перенесет. Всё еще пытается искать оправдания, копошится для доказательств, аргументов. Роется на задворках собственной памяти, впечатлений. Вот Чонгук его впервые поцеловал, вот подбросил записку с милым признанием прямо в ящик в их тренировочном зале. А вот здесь нежно касается кончиками пальцев, еле заметно для всех остальных, его, Тэхена, оголенной кожи на шее. Картинка за картинкой, сломанный кинофильм. Здесь уже ругается, что тот отвлекает его от работы, тут запирает дверь в свой кабинет, приходит под утро, после встречи с инвесторами, пьяный и так не приятно от него пахнет, что хочется вмиг отвернуться. Тут снова кричит, что Тэхен не понимает, что всё это лишь для него. Не для него. Ему нужно лишь ощущать рядом крепкое, родное, чонгуково плечо. Они своё уже заработали, хватит. На всю их совместную жизнь хватит, почему же Чонгук этого не понимает? Почему на него снова кричит? Держал весь это разговор в себе столь долгое время, прокручивал варианты концовки, предполагал счастливый конец. На деле же, похоже, сбежит как крыса, с тонущего корабля. Он не может его больше делить, не может больше думать о том, что у Чонгука есть кто-то ещё кроме него, даже не важно, что это просто работа. Ему это все - перестало быть важно. И если бы сам Гук ему произнес: «Бросай всё и давай сбежим», он бы сбежал. Бежал без оглядки, забив на вопросы, на розыски СМИ. Зачем ему кто-то, когда рядом был бы Чонгук? Зачем гонятся за деньгами и славой, когда рядом с тобой – целый мир. Мир, которого ты так долго хотел. Не успев потушить первую сигарету, хватается за вторую. Если сейчас не уйдет, всё так и будет. Всё будет лишь продолжаться, нарастать с каждым новым чонгуковым контрактом, с каждой новой поклонницей или поклонником, нестерпимо. Его одержимость работой, карьерой. Всех денег не заработать и звезд с неба, к сожалению, не достать. «Я же здесь, рядом, протяни ты лишь руку и утяни с собой в новую, еще не изведанную пустоту» - с грустной улыбкой думает сам про себя. Но у Чонгука другие планы. А Тэхен, Тэхен не игрушка и не аксессуар. Затягивается и медленно выпускает дым, ему ничего сейчас не стоит вернуться к Чонгуку под бок, прижаться сильнее к настолько любимой спине, покрыть её поцелуями, вдыхать аромат его тела, слышать и слушать размеренное дыхание. Но он не идет. Он лишь вдыхает едкий дым сигарет и уставившись в пустоту ведёт войну в своей голове. Он знает, им дальше-не по пути, они разные люди, их планы-пыль, стереть и забыть, до следующей влажной уборки. Вжимает голову в плечи, зябко, лишь одинокая слеза, стекающая медленно, нарочно, согревает дорожку до самого подбородка. Он давно всё решил. Размашистый почерк на белом листе. Какая по счету уже сигарета? «Прости, наверное, всё это бред. Я ухожу, Гук. Спасибо за ночь». И встряхивает своими слегка кудрявыми волосами, нагнетая лишний воздух на лицо. В последний раз оборачивается на Чонгука и тихо шепчет: «Я тебя очень сильно люблю»