But only mine Rabbit

Неужели надо обязательно отдалиться от человека, чтобы осознать, какое место он занимает в твоей жизни?

Марк Леви "Каждый хочет любить"

***

Комната, опустившаяся во тьму. Силуэт у окна, медленно выпускающий клубы серого дыма от красных мальборо. Иногда он курил сигареты с ментолом, позволяя химическому привкусу слегка поджигать горло, заставляло сердце биться немного быстрее, провоцируя тахикардию. «Я тут вычитал, что сигареты с ментолом вызывают импотенцию, ты знал?» «Именно поэтому я и не актив» Точеная фигура, без признаков изъянов, обнаженный сейчас не только телом, но и душой. Старается выпускать клубы дыма в полуоткрытое окно. Безуспешно. Терпкий аромат заполняет столь большое пространство, проникает в легкие, пассивно принуждая даже немного насладится ароматом. Подсвечивается лишь огнями за окном, хотя ощущение, что свет идет изнутри его тела. Съеживается от нахлынувшего ветра, но сигарету из руки не выпускает, не спешит возвращаться в теплую кровать. Они снова оказались в этой спальне, за исключением того, что сейчас Чонгук знал, кто его гость. Тело было приятно окутано усталостью, кое-где немного постанывали мышцы, напоминая об «их» марафоне. Неистово тянуло в паху, как будто всё стерлось, ощущение не из приятных, но сейчас, в этот самый момент, обращать на это внимание – не было никакого смысла. Они оба бездумно наслаждались друг другом на протяжении нескольких часов. Сминали простыни, царапали спины, искусывали губы в кровь. Стонали до хрипоты, кричали, подминали друг друга, целовались, будто в последний раз. И так по кругу, не отвлекаясь ни на что. Цеплялись за каждую секунду, проведенную в объятиях, словно за последний глоток воздуха на земле. Снова закуривает. Какая по счету уже сигарета? - Знаешь, говорят перед смертью не надышишься. Никотин еще не покапал из нежных мест? В ответ лишь легкий смешок и новая затяжка. Красный огонек, теряющийся среди общей картины происходящего. - Я серьезно, возвращайся ко мне. Минута ожидания, ответа всё нет. Настойчиво стучит по месту рядом, громко хмыкает, вертится, пытаясь привлечь внимание. - Изначально, я хотел с тобой поговорить. Почему всё снова свелось к постели и сексу? – не поворачиваясь, снова делает долгую затяжку. - Видимо так мы с тобой устроены, другого варианта ответа у меня нет. – потерпев поражение с призывом вернуться обратно в кровать, укрывается по самые плечи одеялом, упрямо уставив глаза в потолок. – Не о чем было говорить пять лет назад, к чему же сейчас тогда приведет диалог? - Так и будешь меня этим тыкать? – выкидывая окурок в окно, забыв о пепельнице, столь услужливо поставленной прямо на подоконник, громко закрывает окно. -А чего ты еще ждешь, Тэхен? - Не знаю. Я сказал тебе, что хочу всё вернуть, неужели даже ответить на это ты мне не сможешь? -А должен? – ухмыляется, поправляя спадающие на лицо волосы. – Ты тогда сам всё решил, без меня. Так зачем сейчас пытаешься выудить хоть что-то? Ты же знаешь, я ни единому твоему слову верить не буду, извинений не прошу, ты сам это во мне воспитал. За что я тебе кстати, даже слегка благодарен, помогло в жизни, так сказать. -Чонгук, я не говорю тебе про прямо сейчас, я прошу лишь твоего согласия, я хочу знать, что ты бы хотел начать все сначала, вернуть всё то, что я проебал. – Присаживаясь на край кровати, пытаясь в полутьме отыскать хотя бы штаны, чтобы прикрыть наготу. -Какого согласия Тэ? Ты что-то принимаешь? Может у тебя проблемы какие? Если нужны деньги, скажи, я дам тебе их и без слезливых историй. Мне не жалко. -Какие нахуй деньги, Гук? – вспыхивая в секунду, со злостью обращает свой взгляд на уютно расположившегося парня. – Я ничего не употребляю, не болею и проблем у меня нет. Я ебаных пять лет своей жизни пытался убежать от правды. Правды того, что тогда должен был с тобой поговорить. -А, ну да, мессенджеры же отменили. На редких общих встречах, когда там появлялся я, ты, насколько я помню спешно ретировался или делал вид, что меня нет. Я не придумываю, хоть сейчас напишу в общий чат-все подтвердят. – Медаль за победу себе положит снова в карман, аргументы железные, дело закрыто. -Я ссыкло. Ясно? Так тебе проще? Ты хоть можешь представить как дерьмово я себя чувствовал, зная, что предал тебя? Как все эти годы искал твой силуэт в каждом прохожем, как покупал твой ебаный парфюм и пшикал его невзначай на подушку, чтобы хотя бы на некоторое время представлять, что запах остался после тебя. Я все эти годы себя ненавидел. -Ну да, ненавидел настолько, что не мог найти в себе сил, чтобы банально всё объяснить. Очень логично, Тэхен, благодарю.

***

Плевать какого было Тэхену, растоптать все его слова, выкинуть в мусор, сжечь на костре. Тэхен нихера не знает о том, какого было ему. Нихера не знает, как он зарывался в подушку, заглушая собственные крики на протяжении нескольких месяцев, как упрямо убеждал себя, что тот вернется, скажет, что всё было ошибкой, что всё осознал. Не приходил. Не осознавал. Не признавал. Тэхен нихера не знает о том, как он сжимал их совместные фотографии в ночной тишине, прижимая к груди и стонал от собственной беспомощности, от жалости к самому себе, от чувства ненужности, брошенности, предательства. Всё смешивалось в такие моменты, любая эмоция, звук, либо обретала новый характер, либо же глухо ускользала куда-то в глубину, чтобы снова, спустя некоторое время вырваться наружу, нарушая напускное спокойствие. Не знал Тэхен и того, как менял чужие постели: девушки, парни, женщины, мужчины, тройнички, бдсм-сессии и что-то еще. Постоянно пытаясь вырвать из себя ебанного Ким Тэхена, выцарапать его у себя из груди, залить алкоголем, заглушить наркотиками, работой, бессмысленными встречами, глупыми диалогами, сериалами. Перечислять можно до невозможности. Невозможности вернуть былые тёплые чувства. Тэхен сделал чертовски больно, обильно вытерев ноги о коврик, в прихожей его души. Сколько раз, находясь в одиночестве, он с безысходностью посматривал на острие ножа, что так удобно располагался в нижнем ящике кухонного стола. Казалось сейчас полоснет пару тройку раз и боль уйдет, точно уйдет. Её не останется. Не останется вечного, четкого ощущения пустоты внутри, подсасывающий где-то в районе солнечного сплетения. Не останется уже столь крепко закрепившегося кома в горле, вечно подступающих слез.

***

- Разве ты, Ким Тэхен заслуживаешь ещё хотя малейший шанс? Ты сам то в это веришь? – Опирается на локти, упрямо смотря в затылок парню. – Я сломал себя, ради того, чтобы быть с тобой рядом, в ответ получив лишь предательство. Flashback Психолог, кажется на третьем приёме, сказал мне: «Попробуйте написать ему письмо». Я, сначала отвергая этот довольно странный совет, избегал бумагу и ручку. Чистый лист бумаги упрямо наблюдал за мной из каждого угла комнаты, притягивал к себе. Я касался его кончиками пальцев, проводил по белому полотну. Один раз даже порезался. Но сесть, взяв в руку пишущий предмет, чтобы изложить всё, что я чувствую – не мог. Невидимый барьер между мной и переработанным хлопком или деревом. Из чего там делают бумагу? Я завалился домой пьяный, после очередной тусовки, на которых чаще пытался забыться. В организме, кажется, перемешалось всё, что только могло. Мимолетные голодные взгляды девушек, жадных до внешности и денег, желающих подцепить какого-нибудь дурачка, может на одну ночь, а если повезет, то возможно, они бы задержались на подольше. Шоты, которых если сразу берешь пять – платишь за три. Мне было плевать сколько денег я на всё это просаживал, сколько бабла я вбухивал в то, чтобы на некоторое время выкинуть ебанного Ким Тэхена из своей головы. Я ненавидел себя после таких тусовок, мне казалось я такой грязный, все эти прикосновения – были чужими. Все эти взгляды – не от него. Простояв под обжигающим кожу душем минут сорок, не меньше. С ненавистью пытаясь оттереть от себя все воспоминания, чужой запах, сальные взгляды, заглядывающие лишь в мой кошелек. Меня невыносимо тошнило, от самого себя, от ситуации, от жизни, от мира в целом. Когда Тэхен ушел, мой Тэхен ушел, этот ебаный мир превратился в зеленовато-желтую блевотную массу, обретая хоть какие-то очертания лишь тогда, когда я набухивался в хлам. Когда занюхивал очередную химическую хуйню, которая разгоняла меня, заставляла двигаться, принуждала общаться с людьми. Глотал очередную таблетку, которая минут через сорок окрашивала мир, делала мое тело предельно чувствительным, в такие моменты, я бесконечно водил рукой по чьим-то волосам – они казались мне нескончаемым водопадом. В какой момент в мою голову пришло четкое осознание, что я вот прямо сейчас пойду и напишу это самое письмо – я не знал. Просто показалось, на долю секунды, что это мне нужно. И я сел. Сел писать ебаное письмо, обращенное Ким Тэхену. «Здравствуй, Тэхен» - так начинаются письма? А писать, отступая два пальца от поля? Я упрямо сверлил взглядом белый лист бумаги, почему он не мог сам за меня все написать? Это что, нужно только мне? Во мне было такое огромное количество эмоций, что еще немного и я выблевал бы всё, что успело попасть в мой организм за сегодняшний день, затем нещадно смывая всё в сточную трубу унитаза. Злость вперемешку с радостью, любовь с ненавистью, счастье и невыносимая грусть. Я писал всё, о чем так долго болело, что так долго не хотело проходить. Я знал, я никогда не отправлю это письмо Ким Тэхену, я знал, он, никогда его не прочтёт. End of flashback

***

-Чонгук...- подал голос из собственных ладоней Тэхен. -Что? -Прости меня. – сгорбленные плечи Тэхена содрогнулись, в едва различимом силуэте отслеживался явный мандраж. Он беззвучно плакал, закусывая нижнюю губу до крови, прикусывал внутри щеки, стараясь сделать себе еще больнее. - Это всё, что ты можешь мне сказать? – Чонгук видел, каких усилий парню стоило на зарыдать во все горло, не бросится к нему в грудь с кулаками, требуя принять его извинения. Каких нечеловеческих усилий стоило это Тэхену. Нащупав рукой домашние шорты, поднялся с кровати, спешно натягивая их на оголенные бедра, босыми ногами ступая на холодный пол, по телу в момент пробежала толпа мурашек. Молча отправился на кухню не включая свет, он знает эту квартиру даже лучше собственных пяти пальцев. Стакан холодной воды возникает перед лицом Тэхена. -На выпей и успокойся. Мы не закончили наш диалог. – Чонгук бессовестно тыкает в тэхеново лицо стакан. – Станет легче. Трясущимися руками обхватывает заметно похолодевшее стекло, выпивает почти что залпом. И правда, немного, но помогло. Отступил дурацкий ком, сидящий так плотно в горле, не насовсем конечно, но давая хоть немного продохнуть. Долго не решается снова заговорить, слышит, как Гук возвращается в прежнее положение на кровати, настойчиво пряча замерзшие ноги под одеяло. - Я не знаю, что еще могу тебе сказать. – делая недолгую паузу, заостряет свой взгляд на электронном циферблате: «четыре утра двадцать пять минут». – Мне нет оправдания, я подвел не только себя, но и тебя прежде всего. Я не знаю, что помешало мне тогда построить с тобой диалог, объяснить, что мне тебя мало. Что нам не надо больше горбатиться как проклятым, что денег со всех лицензионных отчислений хватит ещё нашим внукам. Что каждый раз, когда от тебя пахло чужими духами – я думал, что ты изменяешь мне. В такие моменты я ненавидел тебя, себя и того человека, которым ты пах. Я знал, что ты конечно на измену бы не пошел, но сраный червь сидел во мне, каждый раз разрастаясь в размерах. Я не знаю почему именно в тот день. Почему именно тогда… - последнюю фразу произнес почти что шепотом, снова пряча в ладони лицо. Чонгук Тэхена не торопил, спокойно дышал, едва улавливая снова нахлынувшие тэхенову всхлипы. -Продолжай. -Мне казалось так надо, так правильно, что нас с тобой, как таковых больше нет. Что есть отдельно ты, есть отдельно я. Что ты не находишь больше меня в своей новой жизни. Да, конечно, у меня тоже была работа, командировки, но блять. Я не знаю, Чонгук, я идиот. – Тэхен с грузным выдохом откинулся на спину, прямо в чонгуковы ноги и прикрыв глаза пытался собрать слова в более-менее ясный монолог. Кажется, его сейчас не волновало то, что лежит он абсолютно голый, на кровати человека, который по всей видимости его ненавидел всей своей душой. – Я нескончаемо жалею о том, что я сделал. Я бесконечно перед тобой виноват.

***

Они лежали в тишине, наблюдая за зародышем рассвета, который только-только прокрадывался на горизонт. Тэхену хотелось переместиться в чонгуковы объятия, зарыться носом в его шею, вдыхать аромат его кожи, бродить руками по его телу, по которому он беззаветно скучал и мечтал все эти годы. Чонгук же, не чувствовал ничего. Или все же себя заставлял? Услышать столь открытую, пусть и скомканную, как бумажный лист – правду, было сродни неожиданной новости, к которой подготовится нельзя никогда. Он еле заметно прикоснулся кончиками пальцев к тэхеновым волосам. Что там, где когда-то очень сильно болело, неужто прошло? Каждый пребывал в своих собственных мыслях, блуждая по тайным уголкам, закоулкам, прыгая с нейрона на нейрон. заглядывая в сердце, душу, пережевывая сказанное каждым из них, прокручивали собственные монологи. «Да, вот здесь можно было бы сказать по-другому, только время, увы, не перемотать». -Иди ко мне. – первым тишину нарушил Чонгук, приоткрывая рядом собой одеяло, выпуская из-под него тепло. Он знал, Тэхен не спал. – Ещё раз предлагать не буду. Тэхен слегка удивившись благосклонности Гука – медлить не стал, в считанную секунду оказавшись рядом, прижимая к горячему телу уже онемевшие руки. Зарываясь лицом в грудь, водил носом, вдыхая аромат родного и столь любимого человека. «Неужто принял обратно?» -Ты только мой кролик, Чонгук. -К сожалению или счастью, но да.