Билет за кулисы

             — Окей. Где твой номер?              Ухмылку Антон стирает с легкостью. Он не просто её стирает, он заставляет её обладателя испытать весь спектр человеческих эмоций. Он заставляет выпасть в осадок всех в этой комнате, от участников собственной группы до работников столовой и той самой буфетчицы, которая даже открыла рот в изумлении. Шастун чувствует себя так охуенно, так пиздато, что победная ухмылка сама растягивается на лице, парадируя мужчину в пиджаке. Только вот мужчина выглядит каким-то потрясённым, на лице его читается вопрос «ты чё, ёбнутый?». У Антона создаётся полное ощущение того, что они только что поменялись ролями. Вроде артист здесь только он, Шаст, но этот солидный мужчина в костюме вполне мог бы стать кем-то похожим на Антона. Хотя нет, они абсолютно разные, и единственным, кем может стать соперник Шастуна, так это артистом театра, но никак не рок-звездой.              Люди вокруг наконец помаленьку приходят в себя и все разбредаются по своим делам. Все, кроме группы «Импровизация» и двух противников. Тишина между бывшими участниками драки затягивается, а напряжение можно буквально осязать. Мужчина в пиджаке в упор смотрит в глаза Антона, зажимая рану на губе рукавом пиджака, в то время как сам Антон скользит по лицу мужчины взглядом, полным презрения, превосходства над соперником и чего-то ещё. Чего конкретно не понимает не только Антон, но и ребята вокруг. Паша и Дима нервно переглядываются, Серёжа в открытую разглядывает сидящего на стуле мужчину, не скрывая своей неприязни к нему. И все как один переводят осуждающий взгляд на Шастуна. Все как один готовы ещё раз сломать ему нос, но тактично молчат, не решаясь вмешиваться в то, что сейчас происходит.              Антон замечает на себе трио косых взглядов, но старается не подавать виду, зная, чем это может обернуться для него. Однако, Антон уже начинает сомневаться в своей адекватности и адекватности своего ответа мужчине, которому он испортил внешний вид. Хотя тут как посмотреть, этому чуваку уж точно больше идёт быть разукрашенным. И всё-таки Шастун надеется, что у человека напротив ещё осталась хоть капля здравомыслия и самоуважения и он пошлёт проблемного гитариста куда подальше, наплевав на побои и извинения. Антон знает, что уже точно победил, и это льстит его самолюбию. Антон уверен, что мужик не пойдёт так далеко в их незначительной перепалке, и Шастун уйдёт с поля боя грязный и побитый, с испорченным концертным костюмом и под недовольные возгласы друзей, но зато под пристальным и раздосадованным взглядом голубых глаз и до ужаса довольным собой. Да, сегодня он точно поцелует своё отражение в зеркале.              — Ну пошли, — скользящий снисходительный взгляд сверху вниз. Быстро ты натянул свою маску спокойствия и высокомерия.              Ну всё. Это конец. Антон, который уже было готовился отчаливать победителем в свой номер, замирает на месте и непонимающе хлопает глазами. Он не ослышался? Но мужчина в костюме в последний раз вытирает остатки крови рукавом, аккуратно и не торопясь поднимается со стула, отряхивает свой пиджак и направляется к Шастуну. Нет, не ослышался. Хотя так хотелось.              — Ну, что застыл? — опять растягивает губы в ужасно идеальной ухмылке, улавливая растерянное состояние гитариста, придающее мужчине уверенности, и Антон знает — его соперник не из простых, он так просто не сдаётся.              — Жду, пока ты соизволишь поднять свою пидорскую задницу со стула и показать мне свой номер, — Антон — гитарист популярной группы «Импровизация», Антон умеет импровизировать и брать себя в руки даже в самых патовых ситуациях. Ну, иногда, конечно, случаются казусы, ровно как сегодня, но сейчас не об этом. Антон импровизирует — натягивает самую обворожительную улыбку, которая имеется в его арсенале и подмигивает мужчине в дорогом костюме.              Соперник пропускает колкость мимо ушей и делает вид, что не замечает и не понимает агрессивно-заигрывающего тона Шастуна, опуская голову вниз и всё так же улыбаясь. Но Антон видит, Антон замечает и отмечает как меняется взгляд голубых глаз, как теплеет ровно на секунду, чтобы вновь стать таким же холодным и отдающим ледяным спокойствием. Почему-то Антон сам будто оттаивает. Возможно, он даже готов извиниться и засунуть свои самолюбие и гордость куда подальше.              — В спальне тебе тоже экскурсию провести? — поднимает голову и прищуривает ледяные глаза.              Нет, с последним Антон точно переборщил. Никаких извинений этот пидор от него не дождётся. Блять, Шастун знаменитость и рок-звезда, в совершенстве владеющий своим инструментом, Шастуну нет равных и даже близко подступающих, но ему нужно извиняться перед каким-то обычным напыщенным индюком, которого Антон встретил где-то в Западной Сибири, в никому не известном городе, о встрече с которым через пару дней забудет не только Шаст, но и этот бедолага. Стоит ли это тогда потраченных нервов? Точно нет. Самолюбие у этого придурка точно не пострадает, а вот у Антона всё может быть. В последнее время Шаст всё чаще и чаще ловит себя на мысли, что он охуенный. Нет, не охуенный, пиздатый. Но любой человек, чья самооценка выше шастуновской, может с лёгкостью полностью растоптать всего Антона. После такого он обычно проводит время в барах, отравляя организм алкоголем и наркотиками, курит больше обычного и перестаёт испытывать интерес ко всему на свете. Но Шаста всегда спасают Паша и Дима с Серёжей. А ещё музыка. Благодаря ей Антон до сих пор не шагнул за край, до сих пор не спился и не умер от передоза. Повезло, что таких людей на пути Шастуна встречается всего ничего и последний был уже очень давно. Но иногда счастливому времени приходит конец. Антон вновь встречает такого человека. И этим человеком является тот самый мужчина в дорогом костюме. Однако в этот раз Шаст точно не хочет поддаваться и быть растоптанным. Он будет бороться до последнего и пока это у него получается.              Мужчина в пиджаке ещё смотрит в глаза напротив пару секунд, будто что-то выискивая в них, кивает чему-то, словно находя то, что искал, а после идёт вперёд, больше не оборачиваясь на Антона. Этот голубоглазый мужчина знает — чувствует — что Шастун последует за ним. Шаста не покидает ощущение, что соперник всё видит, читает его как открытую книгу. Но почему же это больше не заставляет чувствовать себя некомфортно? Неужели он больше не боится стать ниже людей с завышенным самолюбием? Антон улыбается сам себе и молча следует за мужчиной в костюме с запачканными в крови рукавами. Улыбка не сползает с лица и после того, как они оказываются в тесном лифте.              Блять, да что с этим отелем не так?              Лифт тесен, ужасно тесен для двух взрослых мужчин немаленького роста и размера. Антон облокачивается на одну из сторон лифта и ждёт, пока мужчина без имени нажмёт на кнопку своего этажа. Интересно, почему этот мужчина до сих пор без имени?              — Что лыбу тянешь, так рад предстоящей экскурсии по спальне? — пытается шутить безымянный мужчина, однако после того, как лифт закрывается и мужчине приходится облокотиться на стену напротив, место становится критически не хватать и такая шутка только усукабляет положение. Именно усукабляет, потому что другого слова в этой ситуации Шастун не находит. Антон буквально нависает над соперником, когда тот стоит на расстоянии согнутой в локте руки и почти дышит ему в изгиб шеи. Шутка ситуацию не спасает, но попытаться стоило.              — Да вот, над именем твоим задумался, — откидывает голову на стену за спиной, глазами скользит по лицу напротив.              — Ну, угадай, — полуулыбка в ответ и взгляд холодных глаз исподлобья. Но Антону почему-то кажется, что они стали на оттенок теплее. Может только кажется.              — Ммм… Рома? Кирилл? А может Акакий?              Мужчина напротив прыскает и открыто смеётся. Смех его до того приятный и заражающий, что Антон не выдерживает и искренне смеётся в ответ, замечая это за собой впервые за долгое время. Ему кажется, что прошла уже целая вечность, прежде чем он смог так открыто и искренне смеяться с незнакомым ему человеком. Антон — артист, и притворяться — это его работа. Он перестал различать свои настоящие и наигранные эмоции, жизнь перестала ему казаться чем-то реальным, она стала скорее очередной игрой. Но сейчас Шастун чувствует себя по-настоящему живым, каким-то простым и обычным, не популярным участником популярной группы, а самым обычным Антоном Шастуном из Воронежа.              — Я что, так на Акакия похож? — мужчина с ледяными глазами улыбается тепло-тепло и Антон точно тает.              — Ну если честно…              Шастун получает еле ощутимый удар в живот и картинно складывается пополам, случайно стукаясь носом о лоб человека напротив. Обстановка, которая только что начинала разряжаться, снова усукабляется, и Антон понимает, что именно из-за него. Оба застывают на секунду, но и её хватает, чтобы от прежнего комфортного положения остались лишь еле ощутимые искры. Кажется, тут что-то с освещением, но никто не придаёт этому значения.              — Сорян, — Антон резко выпрямляется и снова принимает свою позу скрюченного лебедя, опирающегося на стену лифта.              — Я Арсений, — просто отвечает собеседник, пряча взгляд вновь холодных глаз. Антону обидно от этого лишь самую малость, но он понимает, что всего час назад разбил так называемому Арсению лицо и такой взгляд — это меньшее, чем Арсений может его наградить. И именно сейчас Шастун понимает, что конкретно натворил там, в столовой, но ничего уже не исправить, и единственное, что ему остаётся — это продолжать то, что начал.              — Не далеко ушёл от Акакия, конечно, — как Антон понимает, шутка Арсению не заходит. Он точно всё испортил. — Я шучу, Арс, у тебя клёвое имя.              — Арсом меня ещё никто не называл… — задумчиво протянул мужчина в дорогом костюме с именем Арсений.              — Ну значит я у тебя буду первым, — подмигивает ему Шаст и улыбается. — Я Антон, но друзья меня ещё Шастом зовут.              — Шаст? Почему так? — снова пропускает колкость мимо ушей.              — От фамилии пошло, Шастун я.              — О как. Интересная фамилия у тебя.              — Да уж, — разговор больше не клеится и Антону хочется побыстрее выйти из этого тесного лифта. Когда там уже нужный этаж? — А почему мы до сих пор не на месте?              Блядский отель.              Удивительно, но лифт остановился. Видимо, они оба замечают это только сейчас. Лампа в кабине начинает мерцать, но из последних сил продолжает светить. Оказывается, это были искры не увядающего комфортного положения, а, сука, самые настоящие искры, падающие с искрящей лампы. Антон крутит головой и ищет глазами кнопку вызова диспетчера, которая находится за спиной Арсения, облокотившегося на панель вызова этажей. Что-то трещит вне лифта и Арсений вздрагивает и подаётся телом вперёд, опираясь грудью о руки Антона, но тот этого будто не замечает. Свет начинает мигать сильнее, с небольшими перерывами, то включаясь на пару секунд, то выключаясь на пять. Страх закрадывается откуда-то извне, но Шаст привык, и не такое в своей жизни видал. Антон достаёт телефон, чтобы позвонить Паше и предупредить, что они здесь надолго, но, как оказалось, тут и связи нет. Лампа вырубается окончательно.              — Арс, нажми на кнопку вызова диспетчера, — командует Шастун, пытаясь включить фонарик на телефоне, чтобы хоть что-то видеть в лифте размером с гроб. Почему-то в ответ лишь шумное прерывистое дыхание. — Арс?              — Темно, не вижу ничего, — отвечает собеседник после непродолжительного молчания.              Антон наконец включает фонарик, который еле освещает их лица, Арсений вовсю прижимается к рукам Шастуна, держащим этот фонарик, и вслепую нашаривает за спиной панель с кнопками. Нажимает, и на весь лифт раздаётся громкая пиликающая мелодия, которая противно трещит и тут же обрывается. И снова оглушающая тишина, прерываемая лишь приглушённым дыханием обоих мужчин.              — Наверное опять с электричеством перебои, — заключает Арсений, поднимая голубые глаза на Антона и сталкиваясь с его недоумённым взглядом. — Я здесь часто бываю по работе, у них вечно какие-то проблемы с этим. Сейчас, видимо, ещё и лифт прибавился.              — О, ясно, заебись, — Шастун даже не злится, уже привык к этому блядскому отелю. — И сколько нам здесь вот так сидеть?              — Не знаю. Обычно всё быстро чинят.              — Супер. Просто чудесно.              Антон — популярный гитарист популярной рок-группы — раньше таким не был. Он жил в маленькой коммунальной квартире вдвоём с мамой, плохо учился в школе и так же как и все подростки курил сигареты и комплексовал по поводу внешности. Денег не хватало даже на еду, поэтому Антон хватался за любую подработку, наконец заработав на свою первую гитару. Именно в сраном Воронеже он впервые собрал ребят и создал свою группу с нынешним названием «Импровизация». Вместе с ребятами из этой группы он попадал в самые различные патовые ситуации, играл в переходах за деньги, и всегда, абсолютно всегда сам выкручивался из любой херни. А потом пришла популярность и деньги, и Антон стал тем самым Антоном Шастуном, которого теперь знают все. Он создал этот образ, но в конечном счёте стал не просто частью этого образа, он стал тем человеком, которого осуждал всю свою жизнь. Шастун стал жить в самых лучших отелях, есть самую лучшую еду и одеваться в самую лучшую одежду. Он купался в лучах славы и всегда пользовался всеми своими преимуществами знаменитости. И вот сейчас Антон оказывается запертым в тесном остановившемся лифте без света да ещё и с человеком, которого он готов был убить буквально час назад, в грёбанном отеле без нормальных условий для проживания. Казалось бы, что все неудобства и старую бедную жизнь он оставил в прошлом, в сраном Воронеже, но нет. Самое ужасное его поджидало здесь, в сраном Кемерово. И единственное, что ему остаётся — это стоять лицом к лицу, прижимаясь руками с единственным источником света к груди напротив, с мужчиной в дорогом костюме.              Единственное, что радует Антона — что бороться с этим мужчиной в пиджаке не приходится. Этот человек совершенно не такой, как те. Нет, никто не спорит, что самолюбие у него намного выше шастуновского и он с лёгкостью может растоптать Антона, но он ведь не такой. Он выше не только Шастуна, он выше их всех, и совершенно не использует это во вред кому-то. И от этого факта Антону не хочется убивать себя веществами, Антону хочется восхищаться Арсением. Антон впервые испытывает уважение к кому-то, кроме матери.              И нет, Антон не считал бы чем-то ужасным застрять в лифте с незнакомым мужчиной, если конечно драка не считается за знакомство, застряли и застряли, с кем не бывает, если бы только в этот момент его сердце не стучало так быстро, если бы только этот мужчина напротив не вызывал в нём какого-то необъяснимого интереса, если бы только Антон не испытывал никакого желания не только к противоположному полу, но и к своему. Однако этот человек напротив какой-то не такой, он не вызывает то желание, которое Шаст испытывает когда кого-то хочет. Это желание абсолютно другого рода, желание не просто подчинить — завладеть, и полностью отдать себя именно этому человеку. Антон популярен, его хотят все и не только девчонки. И сейчас он бы обязательно воспользовался данной возможностью, если бы только перед ним стоял кто-нибудь другой. Кто угодно, но не Арсений. С ним хочется по-другому, его хочется по-другому. С ним не хочется торопиться, с ним нужно аккуратно и осторожно. Один неверный шаг и оба скатятся в пропасть, упадут за край, и Антон это не просто чувствует — знает. Почему Антон испытывает нечто подобное к другому человеку он не понимает. Жизнь преподнесла ему немало сюрпризов и испытаний, и Шастуна уже ничего не удивляет и не заставляет чувствовать, но это…              Ледяные глаза напротив буквально тают, теплеют с каждой секундой, и внутри Антона как будто что-то рушится. От чего Арс теплеет? От взглядов. Антону это приходит в голову резко, словно выстрел. Они смотрят друг на друга так долго, что руки с фонариком начинают затекать, а телефон загорается уведомлением о низком заряде батареи. Но Шастуну плевать абсолютно. Подозрения о «нормальной» ориентации Арсения, до этого закрадывающиеся в голову Антона, вмиг улетучиваются, когда Шаст видит, как Арс на него смотрит; когда буквально слышит, как бьётся сердце человека напротив; когда дыхание учащается и становится хриплым не только у него самого. И Антон не знает — чувствует, что именно сейчас, именно в этот момент нужно действовать, не упускать его. И Антон наклоняется чуть ниже, опаляя горячим дыханием губы напротив. Между ними какие-то жалкие сантиметры, чуть двинешься и всё, пути назад нет. Но никому из них нет до этого дела, лишь бы почувствовать тепло, исходящее из человека напротив. Тишину разрывает шумный выдох, полный желания, слетевший с губ Арсения. Теперь точно всё. Это конечная и назад уже точно не вернёшься. Оба горят желанием, оба хотят друг друга, оба хотят победить в той схватке, которую начали там, внизу. Арсений не выдерживает и хватается руками за футболку Шаста, как за спасительный трос, не дающий упасть в пропасть с головой. Антон принимает эти действия за разрешение и свободной от телефона рукой касается щеки Арса, притягивая к себе ближе, почти не касаясь губ напротив. Искры, но уже не от лампы, заполняют воздух вокруг, а бабочки в животе оживают. Но Арсений разочарованно стонет — хочет большего, сам прижимается ближе и подаётся вперёд, но Антон останавливает его, не даёт поцеловать — дразнит, мстит.              — Это тебе за испорченный костюм, — горячий шёпот Шаста прямо в губы и Арс сжимает в пальцах прочную ткань и еле слышно скулит, собираясь попытаться ещё раз.              Но тут лифт резко дёргается и включается свет и оба отпрыгивают друг от друга от неожиданности. Кажется, электричество починили. Оба поворачиваются лицом к дверям и Антон не сдерживает улыбки, ловя глазами улыбку Арсения, который адресует её скорее полу, нежели Антону, опуская голову в смущении. Антон разочаровывается ещё больше в этом блядском отеле, так не вовремя починившим электричество и прервавшим так и неначавшийся поцелуй. Антон уверен, что они обязательно повторят, как только выйдут из этого блядского лифта и попадут в номер Арсения. И Антон уверен, что больше не чувствует тех неприязни и ненависти по отношению к мужчине в дорогом костюме, которые чувствовал совсем недавно. И Антон совершенно не уверен в себе, в образе, созданным самим собой. И Антон точно уверен, что он больше не хочет быть тем, кем является для всех, он хочет быть собой.              Может всё-таки этот отель не такой уж и блядский?