Кто ты?

      Чонгука Юнги недолюбливал по трём причинам.       Во-первых, тот был настоящим профессионалом своего дела. Это, разумеется, шло в плюс полиции Сеула, но как же он раздражал Юнги своими комментариями! Смотрел как, мол «выслушайте меня, детектив Мин, и примите к сведению имеющуюся у меня информацию, а то из нас двоих я единственный, у кого есть мозги». Нет, серьёзно, однажды он так Юнги и сказал. Мин тогда взбесился и едва не отправил Чонгука к его предкам, их драку разнимал весь отдел. Чонгук, вовремя состроивший ебальник обиженного щеночка, получил поглаживания по тыкве. Юнги досталось сорок минут воплей Намджуна и лишение премии. Из этого вытекала вторая причина его неприязни к Чонгуку.       Ебальник. Обиженного. Щеночка.       Один дьявол знал, каким образом Чон Чонгук умудрился обвести вокруг пальца весь участок, но они считали его хорошим мальчиком, ангелом во плоти. Полный нахрен отдел детективов! — и никто, ни один человек, кроме Мина, не считал эту роль воспитанного интеллигента с мягкой улыбкой наёбом.       В-третьих, Чонгук с этими его большими карими глазами, тихим голосом и попытками скосить под беспомощного мокрого котёнка был на самом-то деле маленькой пиздливой мразью, знавшей больше, чем думали окружающие. Юнги чуял это, как чует добычу хищник.       Чем именно было это, он не мог определить, но оно определённо присутствовало в обоих Чонах. Просто Хосок был в этом плане честнее и прямолинейнее показным дружелюбием Чонгука. Да у них на лбу бегущей строкой читалось «у меня есть какая-то тайна», а Юнги относился к таким людям подозрительно. Тайны имели свойство оказываться неприятными, мерзкими и стрёмными.       Но никто не хотел его слушать, когда он с пеной из-за рта доказывал, что с Чонами что-то не так.       Никто. Даже Лиён.       И Юнги пришлось заткнуться. Где-то штраф на четвёртый, наверное. Какой толк нарываться на урезания зарплаты, если это ни к чему не ведёт, а Чонгук продолжает очаровывать влюблённый в него до усрачки отдел?       Рот Юнги закрыл, а вот питать к Чонгуку неприязнь не перестал, даже когда встречи с ним на месте преступления перешли от точки «повод испортить Юнги настроение на всю оставшуюся неделю» к отметке «можно и потерпеть». Даже когда Мину пришлось нехотя признать, что говнюк действительно хорошо знал свою работу.       Даже когда он начал трахаться с Хосоком.       Это тянуло на четвёртую причину в списке «Почему Я когда-нибудь Его отпизжу».       Хосок — и то, что между ними происходило.       Юнги теперь уже и не вспомнил бы, когда именно начались их… нет. Слово «отношения» он себе использовать в отношении Чона запрещал. Это ими не было. Это… да и на секс-то не тянуло. То, что Хосок с ним делал и во что его превращал, было безумием, взрывом. И ещё, разумеется, большим секретом.       Неудивительно, что Чонгук был в курсе.       Чонгук был в курсе, но Юнги бесился от одного его присутствия не из-за этого. Срать ему хотелось на то, сплетничают ли они с Хосоком перед сном о своих постельных партнерах. Дело было не в этой фразе «в курсе» и даже не в том, что Чонгук, вероятно, знал все подробности того, как Хосок раскладывает Юнги где поймает: на письменном столе, у стены, у панорамного окна. Дело было в том, как Чонгук себя в этой связи вёл.       Они редко оказывались наедине все втроём. Юнги изо всех сил избегал таких ситуаций, потому что они всегда вытекали в странные, малопонятные, полные намёков, которые ему никогда не удавалось разгадать, разговоры. И Хосок усмехался, холодно и колко до мурашек, а Чонгук растягивал губы в улыбке и ехидно интересовался, не накроет ли их двоих волной страсти прямиком на столе с вещдоками. А глаза у обоих Чонов оставались одинаково нечитаемые, и Юнги нихрена не выкупал этих их семейных приколдесов и предпочитал сваливать из лаборатории под первым попавшимся предлогом.       По отдельности они были куда терпимее. Они оба.       Особенно, конечно, Хосок. — Как делишки? — осведомился Юнги, плюхнувшись задницей на край стола и с любопытством заглянув Хосоку через плечо, который заполнял бланки. — Есть какие-нибудь пикантные подробности про журналисточку?       Хосок не дёрнулся и не вздрогнул, хотя Юнги был уверен, что застал его врасплох. Только повернул голову, прищурился, а потом едва заметно улыбнулся: — Привет.       Кто из них первым потянулся навстречу, он не знал, но поцелуй, как и каждый грёбаный поцелуй с Хосоком оказался фантастическим и головокружительным. И чужая ладонь уже лежала на его колене, многозначительно пробираясь выше, к бедру, а сам Юнги ласкал кончиками пальцев чужой затылок, когда… — Вы бы хоть дверь закрыли, конспираторы.       Он дёрнулся и отшатнулся. Даже не моргнувший Хосок только усмехнулся и не сводя жадного взгляда со стремительно краснеющего лица Юнги, ровно сказал: — Чонгук. — Мне зайти попозже? — ядовито спросил тот, вскидывая брови. — Мы уже закончили, — спокойно ответил Хосок. — Тогда протрите после себя, — усмешка Чонгука стала до того невыносимой, что Юнги только еле удержался от соблазна всё-таки ему врезать.       А потом забыл про это напрочь, потому что Чонгук протянул ему стопку бумажек, которые держал в руках, и негромко произнёс: — Меня попросили передать это вам, детектив Мин, но на рабочем месте вас не было.       Затем добавил: — Это по делу Со Ваён.       Юнги слетел со стола Хосока, выдернул из пальцев Чонгука листки и, не обращая больше внимания ни на одного из Чонов, плюхнулся на стул. Принялся торопливо перелистывать папку. Наконец нашёл то, что искал — полный журнал посещений здания редакции в день смерти Со Ваён и распознание снятых отпечатков. — Здесь не самое подходящее место для того, чтобы… — начал было Чонгук, когда Юнги разложил на свободном столе несколько листков, сопоставляя данные. — Будь человеком, заткнись, а? — прорычал Юнги, не отрывая взгляда от бумаг.       Потом с силой хлопнул ладонью по столу: — Нихрена нового. Вечером посетителей не было. Отпечатки по большей части принадлежат работникам редакции. Никаких неожиданных личностей, которые не должны были там находиться, не обнаружено.       Раздражённо выпрямился, буркнув самому себе под нос: — Таким образом, остаётся два варианта. Убийца был одним из сотрудников газеты или каким-то образом проник в здание, миновав пост охраны. — Или он пришёл раньше и выжидал, — Хосок тихо произнёс позади Юнги.       Мин рывком обернулся. На него Хосок не смотрел, у них с Чонгуком была эта их странная битва взглядами, за которыми Юнги порой ловил их и которым никогда не находил объяснения. Почувствовав его интерес, Чонгук первым повернул голову и посмотрел на него: — Результаты вскрытия на последней странице, детектив. Вы ведь для этого сюда пришли?       А затем с ехидной улыбкой: — Или чтобы добавить ночным уборщикам работы? — Ой, да завались, — Юнги поморщился и вернул своё внимание досье.       Чонгук оказался прав, в самом конце отыскалось заключение, составленное в знакомом Хосоковском стиле: сухо и по существу. Может, это Юнги в нём и нравилось. А может, он до сих пор не сумел понять, что именно его привлекало в Хосоке.       Сейчас это не имело значения. Юнги поднёс листок к лицу, вчитался в ровные строчки, которые были напечатаны; и вдруг не к месту подумал, что ни разу не видел почерка Хосока: все отчётности требовалось сдавать в печатном формате, он сам уже едва ли был способен написать от руки что-то длиннее закорючки, служившей ему подписью. — «Отсутствие следов борьбы», — прошептал он себе под нос, блуждая по листку взглядом в поисках чего-то нового, — «скопление крови в плевральной полости»…       И запнулся. — Её задушили? — недоверчиво переспросил он. — Не совсем, — ровно откликнулся Хосок. — Полагаю, это было сделано в момент нападения. Для того, чтобы заставить мисс Со Ваён замолчать и потерять сознание. — Он хотел, чтобы она всё чувствовала, — пробормотал Юнги. — Чтобы ощущала каждое мгновение боли…       И вновь развернулся, так резко, что почти успел поймать мелькнувшую в глазах Чонгука эмоцию. — Почему ты не сказал мне ничего подобного на месте преступления? — спросил Юнги.       Чонгук свёл брови домиком в манипуляции, которая никогда на Юнги не действовала: — На шее жертвы не было характерных отметин, детектив. Я не всесилен, и у меня нет под рукой лаборатории и морга, когда я выезжаю на вызов. — Ладно, ладно, я понял, — разочарованно буркнул Юнги. Потом прищурился: — Подожди-ка. Не было отметин? — Убийца знал, что делает, — пояснил Хосок. — И безупречно рассчитал количество приложенной силы. Он не только не убил Со Ваён, когда схватил её за горло, но и не оставил улик. Очевидно, он не хотел, чтобы следствие обратило внимание на эту деталь. — С чего бы? — поинтересовался Юнги, уставившись на него в упор.       Хосок медленно пожал плечами. — Я не психолог-криминалист, — ответил он со знакомыми нотками в голосе. — Откуда мне знать, что творилось у преступника на уме? Быть может, он хотел, чтобы в центре внимания оказался выбранный им способ убийства. — Наказания, — поправил его Юнги.       Губы Хосока тронула странная слабая усмешка, и он согласно склонил голову: — Наказания.       Потом покосился на молчаливого брата и вдруг добавил: — Чонгук рассказал мне про найденную вами записку. И про… статью. Что думаешь по этому поводу?       Настроение Юнги стремительно скакнуло вниз, и он захлопнул папку. — Думаю, — голос хрипел и слегка сдавал, — что это какая-то идиотская злая шутка, не имеющая ко мне никакого отношения.       Чонгук и Хосок открыли рты, явно намереваясь что-то сказать, и Юнги смерил обоих свирепым взглядом и практически прорычал: — Ни слова. Я не хочу выслушивать ваши догадки.       Поднялся на ноги. Сунул папку себе под мышку. Отрывисто кивнул обоим Чонам: — Мне пора нанести визит миссис Со. Вы уже передали тело сотрудникам похоронного бюро? Эта дамочка все провода обрывает настойчивыми звонками с требованиями позволить ей увидеть дочь, и с юридической точки зрения мы больше не имеем права ей в этом отказывать. — Да, Юнги, — откликнулся Хосок, не сводя с него пронизывающего взгляда, от которого у Юнги сладко сжалось бы всё в животе в любой другой ситуации. — К вечеру всё будет готово. — Великолепно, — он поморщился и вышел из лаборатории, не попрощавшись.       Ни один из Чонов не остановил его, но в коридоре его неожиданно нагнал Чонгук. Поймал за локоть, Юнги дёрнулся, едва не зарядил ему в глаз и выругался, вынудил остановиться и, выслушав, что и в каких выражениях Юнги думает про вот так вот подкрадывающихся к нему со спины людей, виновато улыбнулся: — Простите, детектив. Хотел кое-что вам сказать. — Кое-что, что ты не мог озвучить пять минут назад? — скептически осведомился Юнги.       Улыбка Чонгука увяла, и он кивнул в сторону туалета: — Зайдём? — Воу-воу, полегче, — развеселился Юнги. — Я уже танцую для твоего братишки, он может надуться, если решит, что у нас было страстная встр… — Вы просто невыносимы, — устало вздохнул Чонгук и, не дожидаясь его, первым направился к двери уборной. Юнги помялся, растерянно пялясь ему вслед, но всё же направился за ним. — Закройте дверь, — велел ему Чонгук, едва Юнги переступил порог туалета.       Юнги хмыкнул. Дёрнул щеколду. Чонгук, отошедший к умывальникам, помолчал, глядя на себя в зеркало. Потом неожиданно произнёс тем самым будничным тоном, которым обыкновенно обсуждали погоду: — Это повторится. — Что, прости? — Юнги моргнул.       Чонгук повернулся к нему лицом. Он выглядел неожиданно серьёзным и не пытался замаскировать это солнечной улыбкой. — Убийство Со Ваён, — пояснил он негромко. — Вы видели записку. Она предполагает продолжение. — Продолжение? — непонимающе переспросил Юнги.       Чонгук поморщился. Затем шагнул к нему и проговорил практически по слогам, глядя ему прямо в глаза: — Будьте очень осторожны с тем, что и кому говорите, детектив Мин.       Раньше, чем Юнги нашёл ответ, Чонгук оставил его стоять в туалете в одиночестве, с папкой по делу Со Ваён под мышкой.       Стоило добавить в список пятый пункт: он конкретно затрахал говорить загадками.

***

      Разговор с миссис Со оказался бессмысленным и изматывающим.       Она поминутно сморкалась в носовой платок и впадала в очередной припадок истерики. Разговор вела с ней Лиён, а Юнги отмалчивался и сидел в кресле, вцепившись пальцами в чашку с остывающим чаем. Дело было дрянь. Миссис Со просто ничего не знала. Вообще. Нихрена. Не знала. Про собственную дочь.       Или жила в каком-то своём уютном мирке иллюзий, или… — Ещё раз, миссис Со, — терпеливо произнесла Лиён на второй час их попыток выудить из убитой горем матери хоть что-нибудь, — Вы уверены, что у Ваён не было недоброжелателей? Может, она упоминала про какой-то конфликт? — Нет… — со всхлипом ответила та. — Нет, моя девочка была такой доброй, у неё было столько друзей…       Юнги едва не хрюкнул со смеху — как же, добрая девочка! Да её весь Сеул ненавидел за её репортажи! У них подозреваемых было — буквально каждый второй в этом городе.       Лиён послала ему уничтожающий взгляд и незаметно пнула под столом. Юнги охнул. — Что такое? — встревожилась миссис Со. — Вам нехорошо? — Чертовски соболезную вашей утрате, — сквозь зубы проворчал он. И, подавшись вперёд, отрывисто спросил: — Может, Ваён собиралась с кем-то встретиться в этот день? Она ни о чём подобном вам не рассказывала? — Вроде бы нет… — рассеянно откликнулась та. Юнги уже успел разочарованно скривиться и откинуться на спинку стула, когда миссис Со подняла на них с Ан блестящие от слёз глаза и вдруг воскликнула: — Подождите-ка! А ведь и правда… — Рассказывайте, — немедленно отреагировала Лиён. — Я… не уверена, что это было назначено именно на ту пятницу, — пробормотала женщина, кусая губы. — Ваён говорила, что собиралась взять у кого-то интервью… кажется, договаривались на вторую половину дня… — Вы помните какие-нибудь подробности? — поторопил её Юнги. — Может, имя того, с кем она планировала встретиться?       Мисс Со замотала головой и разразилась рыданиями. — Блестяще, — утомлённо прокомментировал Юнги себе под нос. — Интервью, значит. В журнале посещений только работники и пара рекламщиков, их уже проверили, они отношения к Ваён не имели. — Значит, едем допрашивать сотрудников, — отозвалась Лиён, поглаживающая миссис Со Ваён по плечам. — Не переживайте. Мы отыщем того, кто это сделал. И посадим его за решётку. — Я бы ему за убийство Ваён памятник поставил, — буркнул Юнги уже в лифте, спускающемся на первый этаж. — Не говори так, — привычно одёрнула его Лиён. — Ты же видел её мать. Бедняжка убита горем. — «Бедняжка», — передразнил её Юнги, — очевидно, новости не читает и знать не знает о том, какое дерьмо писала её дочь. — Она всё ещё остаётся её дочерью, — Лиён покачала головой и строго поджала губы. — Давай-ка сосредоточимся на расследовании, а не на старых обидах. Сколько, говоришь, работников посетило здание в тот день? — Семеро, — ответил Юнги. — Я уже запросил срочную встречу с руководством. Нас ждут.       Оставалось надеяться, что эта встреча принесёт хоть какую-то пользу.       Их встретил на стойке ресепшена мужчина примерно возрастом что и Юнги. Шевелюра его была выкрашена в блонд и зафиксирована укладкой. Темно-синий пиджак подчеркивал изгибы подкаченного тела парня, но чего Мин не ожидал увидеть, так это хищную улыбку незнакомца. — Пройдёмте за мной, детективы, — оскалился он, стоило Юнги и Лиён подойти. — Мой офис располагается на двадцать пятом этаже. — Любите смотреть на всех свысока? — хмыкнул Юнги.       Тот усмехнулся: — С такого ракурса всё выглядит иначе, детектив. Простите, я не представился: Пак Чимин, глава редакции.       И, как только зеркальные двери лифта скрыли их троих от остальных, спросил совершенно иным тоном — деловым и сухим: — Что-то известно про Ваён? — Мы здесь как раз из-за неё, — ответила Лиён. — Хотели бы поговорить с вами о ваших подчинённых. — Вот как, — Чимин хмыкнул. — Что ж, как будет угодно. Проходите, проходите, не стесняйтесь.       Он провёл их длинным узким коридором до простой чёрной двери, за которой находился кабинет. — Чай, кофе, шампанское? — предложил Пак Чимин, опускаясь в кожаное кресло и жестом приглашая Юнги и Лиён присесть на стулья для посетителей. — Или чего покрепче? У меня есть восхитительный виски. — Боюсь, это будет лишним, — сухо ответил Юнги. И выложил перед ним копию журнала посещений. С обведёнными ручкой семью фамилиями сотрудников редакции.       Пак Чимин вскинул брови: — Вы хотите познакомить меня с моими собственными подчинёнными, детективы? — Нет, — влезла Лиён, — мы просим вас взглянуть на перечисленные здесь фамилии и рассказать, в каких отношениях кто из них состоял с Со Ваён. Видите ли, мистер Пак Чимин, нам нужно исключить потенциальную возможность того, что убийцей был кто-то из работников здания. — Понимаю, — тот улыбнулся, но глаза остались пронизывающими и ледяными. — Дайте мне минуту. Посмотрим-ка… ну, Кан Чаён работает в её отделе, кажется, они подруги. Ли Минхо — кадровик, сдаётся мне, он точил на Со зуб… Чон Джевон, Ын Хо — эти с ней не общаются, считают её высокомерной выскочкой. Кто тут у нас ещё… Элис, Гон Ю… ничего не могу сказать, они здесь недавно…       И вдруг осёкся.       Юнги, немедленно почуявший неладное, подался вперёд: — В чём дело? — Здесь указан Шихёк, — пробормотал Пак Чимин, морща лоб. — Ну да, вот он, пришёл в начале первого. Как странно… — Странно? — переспросила Лиён. — Видите ли, детективы, — произнёс Пак после долгой паузы, не отводя глаз от копии журнала посещений, — Шихёк уволился в прошлом месяце. — Вот, значит, как, — Юнги оскалился ведь пазл начинал складываться. — А скажите-ка, у вас остались его домашний адрес и телефон?       Пак Чимин смерил его задумчивым взглядом. Потом странно дёрнул уголком рта, будто хотел усмехнуться и не смог: — Остались, но, боюсь, они вам ничем не помогут. — Потому что?.. — поторопил его Юнги.       Чимин молчал и не сводил взгляда с лежавшей перед ним бумажки. Потом встряхнулся, сверкнул белозубой улыбкой, не показавшейся Юнги ни на долю дружелюбной, и охотно пояснил: — На той неделе он уехал в Японию. Сомневаюсь, что он решил вернуться в Сеул на денёк-другой ради того, чтобы повидаться с Со.       Юнги и Лиён переглянулись. Ситуация складывалась… интресной.