Кандалы

Утро как-то сразу не задалось: сперва закончился её любимый кофе, Ханна своим убийственно очаровательным голоском сообщила о проблемах с поставками кофейных зёрен из Миррории, потом коммуникатор атаковали раздражающие сообщения от Франца с просьбой принять участие в какой-то бессмысленной конференции, будто она до сих пор состояла в организации. И в довершение ко всему Клэр увидела его. Кинг стоял, прислонившись спиной к стене её дома, обняв себя за плечи. Голова была опущена, и длинные седые пряди занавешивали лицо. Со стороны создавалось впечатление, будто он спит, но стоило Клэр задуматься над возвращением в безопасный подземный бункер, как седовласый мужчина поднял голову. От пристального взгляда голубых глаз по коже побежали мурашки, но Клэр быстро взяла себя в руки: в конце концов пожелай он её убить, вряд ли стал бы дожидаться возле двери. Напустив на себя как можно более безразличный вид, хозяйка острова двинулась навстречу гостю. — Чем обязана визиту? — Перед тем, как Хагард тебя остановил, ты собиралась залезть в мои воспоминания. Мурашки вернулись как по команде, а все мало-мальски конструктивные идеи улетучились вместе с маской безразличия. — Так, давай-ка мы не будем делать поспешные выводы... — У меня отсутствуют некоторые воспоминания, возможно, они заблокированы, — парень нахмурился и отвёл взгляд. — Если это так, ты сможешь снять блокировку? От удивления у Клэр аж дыхание перехватило: он только что предложил ей доступ к собственной памяти? Такую возможность она точно не упустит! — Мне нужно провести диагностику, — доктор жестом пригласила Кинга следовать за ней, и тот подчинился, — не могу гарантировать полное восстановление памяти, но постараюсь сделать всё, что в моих силах. Судя по угрюмому молчанию за её спиной, на большее он и не рассчитывал. Конечно же, Клэр догадывалась, что симулякру нелегко далось решение довериться ей — возможно, он до сих пор боролся с желанием отказаться от своей затеи. И ей определённо не стоило задавать вопросы, дабы не спугнуть "добычу"... но как совладать с собственным любопытством? — Ну, так что заставило тебя передумать? — бросила она как бы невзначай, возясь с нейросетью и параллельно наблюдая за "пациентом". Тот уже лежал на кушетке, с отрешённым видом уставившись в какую-то точку перед собой, и явно не собирался участвовать в беседе. Клэр только усмехнулась: похоже, ИИ её недооценивает! — Только не говори, что тебя снова мальчишка допёк. Кинг так резко повернул к ней лицо, что женщина рефлекторно отодвинулась. А она молодец: с первой попытки точно в цель! И вы только посмотрите на этот испепеляющий взгляд из-под угрожающе сдвинутых бровей — моментально воспроизведённая матрицей реакция прототипа полностью соответствовала изученному ею профилю. И всё же теория теорией, а на практике оказаться лицом к лицу с безжалостным убийцей требовало недюжинной смелости, которой Клэр никогда не могла похвастаться. Однако, едва вспыхнув, ярость Кинга внезапно погасла, осыпавшись мягким пеплом на дно студёных синих колодцев. — Я больше не хочу терять контроль из-за флешбэков. Он злился на самого себя — женщина вдруг увидела это ясно как белый день. Уж ей-то слишком хорошо было знакомо разъедающее душу чувство вины... — Хагард в порядке? — осторожно спросила Клэр и вздрогнула, столкнувшись с болью в голубых глазах. Кинг, словно пристыженный её страхом, отвернулся и тихо произнёс: — Я едва не убил его. Доктор глубоко вздохнула. Сочувствовать объекту исследования нормально, но, ставя эмоции выше работы, учёный рискует лишиться объективности в оценке данных. А между тем данные, поступающие на её терминал, выглядели более чем противоречиво. С тем, что личностные характеристики прототипа и симулякра имели массу различий, Клэр уже смирилась, но как объяснить резкий скачок эмпатии и параллельное с ним угнетение базовых инстинктов и воли с момента последнего анализа матрицы? — О чём ты сейчас подумал? Молчание Кинга заставило доктора перевести на него взгляд. И вдруг она всё поняла: конечно же, он думал о Хагарде! — Ты же... влюблён! Поразительно! Такой простой для человеческого мозга комплекс биохимических процессов в случае с ИИ выглядел чем-то по истине невероятным. Пальцы подрагивали от волнения перед представившейся возможностью исследовать механизм формирования столь сильного чувства привязанности у симулякра. Теперь она знала, что искать, и быстро переключилась на психо-эмоциональный уровень матрицы. Выделив наиболее активные колебания импульсов в синаптической сети, она запустила программу, считывающую задействованные в цепи нейроны и отображающую вызываемые ими изменения. Осталось только спровоцировать процесс... — Прости, что лезу не в своё дело, но можешь быть уверен, что твои чувства к мальчишке взаимны. — Какого... Ты чем там занимаешься?! Вот оно! Клэр едва не взвизгнула от восторга, когда на мониторе отчётливо отобразился участок возбуждения нейронов. Запущенный ими импульс стремительно распространился по паутине нейронных связей, подобно взрывной волне, охватив всю матричную сеть. Алгоритм мгновенно сопоставил данные с контуром личности симулякра: эмпатия теперь превалировала над всеми остальными параметрами, причём весь эмоциональный модуль выстраивался под её влиянием, воля снижалась до минимальных значений, а базовые инстинкты, включая выживание, полностью подавлялись. Когда Клэр осознала, где она уже видела подобную картину, восторг обратился в тревогу. — Тот же принцип управляющего устройства, задействованный в чипе Хайкроса... Стоило ей упомянуть организацию, ментальный ландшафт мгновенно изменился на диаметрально противоположный: вся энергия, потребляемая эмпатией, перешла в волевой модуль, которому подчинялись эмоции, колеблющиеся в негативном диапазоне, и, в меньшей степени, инстинкты. — Что ты сказала? Услышав низкий голос совсем рядом с собой, Клэр, вскрикнув, отшатнулась от монитора, угодив затылком в грудь Кинга. — Тебе не говорили, что нельзя так подкрадываться к людям?! — завопила женщина, отодвигаясь от симулякра, который продолжал стоять неподвижно, не обращая внимания на её реакцию. — Это мой мозг? — длинный палец в чёрной перчатке проплыл к столбикам с данными. — Нейронная сеть твоей матрицы, выражаясь точнее, — проворчала Клэр, более-менее успокоившись, — а если ещё точнее, то её адаптивная модель визуализации. — К чёрту терминологию, — рука, на пару мгновений задержавшись на цифрах, медленно опустилась, но взгляд, словно загипнотизированный, замер на мониторе, — что ты сказала о чипе Хайкроса? — Послушай, тебе лучше вернуться на кушетку, — Клэр устало сняла очки, достала из кармана халата платок и начала протирать стёкла, — я серьёзно. — Зачем? Твоя программа и так работает. — Затем, что я не собираюсь тебя ловить, когда твоё сознание перейдёт в режим сна. Кинг недоверчиво посмотрел на неё, но через минуту всё же последовал совету. — Я сама ещё не до конца разобралась в полученной информации — могу сказать лишь одно: ментальная матрица установила фиксацию твоей личности на внешнем объекте... прости, на Хагарде, по какой-то причине применив к нему алгоритм управляющего устройства. — Чушь собачья! — Кинг резко сел, отвернувшись от Клэр. Широкая спина скрыла низко опущенную голову, руки с силой вцепились в края кушетки. — Управляющее устройство... По-твоему, я какая-то машина? Компьютер? — Нет. Женщина глубоко вздохнула: это оказалось тяжелее, чем она думала. Сохранять холодную голову, не поддаваться чувствам, ведь прежде всего она учёный! Но, чёрт возьми, она ещё и человек. Как и этот парень... — Ты не машина. Я не знаю, чем вызвана подобная реакция — возможно, она обусловлена вовсе не прописанным кодом, а особенностями личности прототипа. Как я поняла, он, то есть ты, никогда не был влюблён, поэтому трудно провести сравнительный анализ данных. И потом, это лишь данные, считанные с памяти — в практических условиях твоя матрица может повести себя иначе. В конце концов воля Хагарда не подавляет твою, ведь так? Кинг ничего не ответил. Он продолжал неподвижно сидеть, погружённый в собственные мысли, и Клэр на секунду показалось, что он не услышал ничего из сказанного, но потом до неё донёсся тихий безрадостный смех. — Выходит, Хагард был прав: у меня сбились настройки. — Кинг... — Проехали, — мужчина тряхнул головой, отгоняя хандру, и лёг на прежнее место. — Я здесь не за этим. Ты обещала попробовать снять блокировку с воспоминаний — пробуй. Доктор не стала спорить и вывела на монитор блок памяти ИИ. — Мне нужно, чтобы ты сфокусировался на событиях прошлого, предшествующих амнезии. Кинг закрыл глаза, и через несколько секунд система смогла выделить из потока данных нужный фрагмент последовательности. — Момент разрыва обнаружен. Запускаю симуляцию сознания. Пространство, рассыпавшись на пиксели, быстро перестраивалось, приобретая очертания длинного, плохо освещённого коридора, начало и конец которого терялись в размытом полумраке. По обе стороны вдоль стен тянулись ряды металлических клеток — пустых по большей части, лишь приглядевшись, Клэр заметила в нескольких дальних камерах замерших аберрантов в рваных жёлтых робах и вздохнула: нетрудно догадаться, кем эти несчастные были до обращения. Того, кому принадлежало воспоминание, скрывала огромная мужская фигура, заполнившая собой добрую треть открытой клетки. Клэр невольно поежилась. Она прекрасно знала, что всё это лишь проекция чужого сознания, но вблизи двухметровая гора перекачанных мышц не могла не вызывать ужас. Взяв себя в руки, доктор вошла в камеру. В нос ударил резкий запах крови и горелого мяса, тонкая подошва туфель сразу утонула в вязкой жиже — чёрт бы побрал излишне детализированную память ИИ... Кровь заливала весь пол, даже полумрак не способен был скрыть эти блестящие под ногами лужи. Она не видела его лица, вжатого огромной бионической ладонью в решётку камеры, зато лицо монстра, склонившегося над ухом жертвы было видно прекрасно, Клэр похолодела от его плотоядной улыбки и отвела взгляд, чтобы столкнуться с чем-то ещё более жутким. Длинные седые пряди, вымазанные в чёрной крови, прилипли к худым плечам и спине, частично скрыв свежие ожоги, тонкие руки, перехваченные в запястьях второй бионической ладонью, были заведены за спину. Клэр выругалась про себя. Сколько ему здесь? Пятнадцать? Четырнадцать? Эмоции рвались наружу, но нужно было сохранять спокойствие, чтобы довести начатое до конца. — Провести диагностику на наличие постороннего вмешательства. Система выдала результат практически сразу: ноль процентов. Как она и предполагала, диссоциативная амнезия была реакцией психики на сильный стресс. И вот тут перед доктором встала дилемма: нужно ли восстанавливать последующее воспоминание, очевидно куда более травмирующее, чем это? Как поведёт себя психика под обрушившейся на неё лавиной стресса? Клэр совсем не хотелось становиться причиной разрушения личности Кинга, но... это же было его решение, верно?.. — Продолжить последовательность. Пространство на долю секунды исказилось, подёрнувшись рябью, и замерло. Что ж, попытаться стоило. — Вернуться к началу фрагмента и запустить алгоритм в реальном времени. Проекция, дрогнув, распалась и вновь перестроилась. Теперь Клэр стояла в пустой камере. Услышав шаги позади себя, она обернулась: двое адептов Аиды, распахнув дверь, втащили в клетку полумёртвого мальчика. Сердце сжалось от боли... Глядя на избитое до неузнаваемости лицо, на страшные порезы, превратившие тонкое тело в кровавое месиво, женщина едва сдержалась от порыва оказать ему хоть какую-то помощь и в который раз обругала нейросеть за гиперреалистичную симуляцию. Но, Боже, откуда в этом худом долговязом парнишке выискалась такая воля к жизни? — Дитя, я знал, что не ошибся в тебе. Клэр вздрогнула, невольно попятившись от надвигающегося исполина. Жуткая глыба присела на корточки перед раненым мальчиком и протянула огромную железную ладонь к его лицу. Кинг слабо дёрнулся в попытке отодвинуться, и великан, нахмурившись, грубо схватил его за волосы, притянув к себе. — Не смей отвергать мою милость, дитя. Я так долго искал тебя среди мерзких отбросов, недостойных спасения, но если ты разочаруешь меня, — рука сильнее сдавила волосы, выдрав несколько прядей, и с разбитых губ сорвался глухой стон, больше похожий на хрип, — я не пощажу тебя, будь ты хоть трижды избранным. Пожалуй, среди хомо сапиенс нет особей страшнее, чем фанатики. Клэр знала, что в рядах Наследников Аиды их хоть отбавляй, но этот представитель даже для аидовца казался чересчур двинутым. Безумие лилось из лихорадочно горящих глаз, словно отравленное марево, наполняя камеру удушливым парализующим страхом. Клэр нестерпимо захотелось выбраться отсюда на воздух, но тело, к ужасу женщины, не слушалось её, заставляя смотреть на творящееся действо широко распахнутыми глазами и внимать каждому слову.  — Я пробудил твой дар, и теперь ты поделишься им со мной. Бионическая ладонь легла на слабо вздымавшуюся грудь, пальцы, выпустив когти-иглы, впились в плоть, и парнишка вскрикнул от боли, его тонкие неестественно деформированные руки вцепились в железное запястье в безнадёжной попытке вырваться из огромных когтей. — Яви же мне своё пламя, дитя! — прорычал монстр, когтями вдавив Кинга в пол камеры, — и я очищу тебя от скверны. Клэр, не веря своим глазам, смотрела на то, как руки мальчика объяло огнём и он с полным ярости звериным воплем кинулся на своего мучителя. В глазах чудовища мелькнули удивление и гордость, а когда металлические пальцы, впитав чужое пламя, озарились ярким алым светом, быстро распространившимся по всей мускулистой конечности, на лице её обладателя отразился экстаз. — Наконец-то... — отпустив обессиленного Кинга, аидовец поднялся на ноги, вытянул перед собой руки ладонями вверх, и через секунду на них заплясали алые язычки, — праведный огонь вернулся ко мне! Клэр не знала, как объяснить увиденное. Управление стихией — уникальная и редкая способность, она индивидуальна, не передаётся генетически, и тем более её нельзя просто взять и отобрать у другого человека... — До завершения фрагмента одна минута. Поиск следующего фрагмента. Ошибка. Голос нейросети напомнил о необходимости действовать, иначе момент будет упущен. — Кинг, я знаю, что ты здесь, — Клэр обращалась к подсознанию симулякра через его проекцию, и хотя доктор понимала, что матрица никогда не активирует алгоритм, угрожающий целостности загруженной личности, она обязана была попытаться. В противном случае ей придётся принудительно отключить охранный механизм психики. Женщина убеждала себя в том, что первый способ менее болезненный для Кинга, но, говоря откровенно, ей просто не хотелось брать на себя ответственность за всё, что произойдет потом. — Никто не блокировал твои воспоминания — это сделал твой собственный разум, чтобы защититься от боли. Снять защиту можешь только ты. Мальчик никак не реагировал на её слова, а тем временем бионические руки рывком подняли его на ноги, содрали окровавленные лохмотья, бывшие когда-то шахтерским комбинезоном, и, оттащив к решётке, вдавили в неё лицом. — Кинг, я знаю, что это тяжело, и считаю, что следующее воспоминание не стоит восстанавливать... Широкие ладони опустились на лопатки, зацепив плечи, вызвав в голове Клэр непрошеную ассоциацию с крыльями ангела. — Тридцать секунд. Поиск следующего фрагмента. Ошибка. Доктор сделала глубокий вдох, собираясь с силами. — Но ты пришёл ко мне с решимостью узнать правду, потому что ты не боишься боли... Её слова утонули в душераздирающем крике, воздух наполнился шипением и тошнотворным запахом горящей плоти. — Десять секунд. Поиск следующего фрагмента. Ошибка. Слёзы комом подступили к горлу, и Клэр, проглотив их, собрала остатки воли, чтобы закончить фразу. — ...ты боишься причинить боль тому, кого любишь. Кинг затих, спеленованный бионическими руками, словно бабочка в лапах паука. — А теперь, дитя, докажи мне, что ты достоин спасения. — Фрагмент завершён. Доступен следующий фрагмент. Продолжить последовательность? Клэр не успела ничего ответить: симуляция исчезла так внезапно, что мозг на несколько секунд оказался полностью дезориентирован. Когда восприятие реальности, наконец, вернулось в норму, Кинга в лаборатории уже не было. Опустившись на край стола, женщина закрыла лицо руками и заплакала.