Кандалы

Кобальт поймала себя на мысли, что молчание Кинга за спиной её слегка нервировало. Если в прошлом неизменно сопровождавшее каждую их совместную вылазку ворчание наёмника казалось ей раздражающим, то сейчас его как будто не хватало. И когда у входа в оружейную Кинг, наконец, нарушил тишину, она испытала странное облегчение. — Зачем мы здесь, Лунис? — Для анализа боевых характеристик оружия Хайкроса, так что постарайся принять как можно более отстранённый вид и не реагируй на сотрудников. — Лунис, — с нажимом повторил Кинг, — зачем мы здесь? Кобальт нетерпеливо огляделась по сторонам. На рассказ о деталях наспех придуманного плана совсем не было времени, но разве минутой ранее она не призналась себе, что скучает по его глупым вопросам? В следующий раз нужно быть осторожнее с желаниями. — Оружие не может покинуть Хайкрос без подтверждения от выбравшего его Исполнителя. Но на правах разработчика я могу попытаться вывести тебя отсюда, переназначив зону боевого тестирования с виртуальной площадки на локацию в Эспирии. Кроме того мне нужно извлечь из базы твой код синхронизации, иначе реконструкция матрицы после её... деактивации произойдёт здесь. — Свой код тоже забери. — Кинг... — Кобальт устало вздохнула, собираясь с силами для очередного утомительного объяснения, но Кинг избавил её от этого, одним твёрдым взглядом поставив точку в едва зародившемся споре. — Либо мы уходим вместе, либо я возвращаюсь в камеру. Кобальт прекрасно знала этот взгляд ещё с Крауна, поэтому даже не стала тратить драгоценные минуты на возражения. Как и на размышления о причине внезапного проблеска в собственном сознании совершенно неуместной радости. — Хорошо, — коротко ответила она и разблокировала дверь ключом-картой. В оружейной, к счастью, не оказалось ни одного Исполнителя — только парочка техников, занятых обновлением демонстрационного стенда. Быстро кивнув им в знак приветствия и получив такой же дежурный кивок в ответ, Кобальт направилась к терминалу с данными симулякров. Кинг, надо отдать ему должное, чётко придерживался инструкций и вообще ни на что не реагировал, с отсутствующим взглядом послушно "ожидая команды". Его компания всегда успокаивала Кобальт, даже если прямо не сказывалась на успехе операции, как сейчас, ощущение сильного и надёжного соратника, прикрывающего спину, укрепляло веру и в собственные способности. Войти в базу с правами администратора и отозвать привязку её матрицы к системе Хайкроса вышло без проблем. По краю сознания пронеслась насмешливая мысль о самонадеянности Финча, убеждённого в абсолютном безволии симулякров. А вслед за ней пришло разочарование в самой себе. Что она делала? И главное — зачем? Разве это место не нашло однажды отклик в её душе, став отражением лучших её стремлений и начинаний? Да, властолюбивое руководство Хайкроса давно отклонилось от идеалов организации, погрязнув в укреплении собственного влияния и наращивании военной мощи. Но рядовые сотрудники, к которым Кобальт было так приятно причислять и себя, свято веря в эти идеалы, самоотверженно вносили личный вклад в улучшение условий жизни на Аиде. Неужели на неё так повлияло возвращение старого знакомого? Нет, должно быть что-то ещё, достаточно сильное, чтобы перечеркнуть её прежнюю жизнь, толкнув в будоражащее неизвестностью будущее. Пальцы в нерешительности замерли над навигационной панелью терминала, и в этот момент боковым зрением Кобальт увидела покидающих помещение техников. — Лунис, ты в порядке? Низкий голос Кинга, несмотря на все попытки наёмника не шуметь, прозвучал слишком громко в пустом зале, вызвав странный резонанс с внутренним голосом самой Кобальт. Она медленно повернула голову в его сторону, встречаясь взглядом с настороженными голубыми глазами. — Почему ты сохранил его? Брови наёмника едва заметно приподнялись, взгляд коротко мазнул по рюкзаку за спиной Кобальт — на построение логической цепи ему потребовалась лишь секунда. Этот "новый Кинг" продолжал удивлять её... — Ты серьёзно? — он подозрительно сощурил глаза, — сама же попросила меня об этом в нашу последнюю встречу. И вообще какого чёрта, Лунис? У нас есть время на разговоры о дронах? В голове будто щёлкнул переключатель, застопорив мыслительный процесс на одной-единственной детали. — В последний раз мы виделись на твоей сделке с Хайкросом, и я точно помню, что ни о чём тебя не просила. Я оставила Флаппи в мастерской "Бэнджи-Тех", ты не смог бы взломать систему защиты... — Я и не взламывал. Кстати, "вдохновение" — так себе пароль, но я уже говорил это тебе, — во взгляде Кинга появилось беспокойство, — погоди, ты правда не помнишь нашу встречу и тот разговор? Способность анализировать информацию внезапно подвела Кобальт. До этой минуты она не замечала пробелов в собственной памяти, но сейчас при попытке восстановить в матрице последовательность воспоминаний симулякра о Кинге разум натыкался на стену, возвращаясь к исходной точке — последнему воспоминанию прототипа. Сколько бы усилий она не прилагала, сопоставляя данные, пазл никак не желал складываться. Зато Кинг, похоже, во всём разобрался, и сейчас мрачно смотрел на неё, скрестив руки на груди. — Это была не единственная наша встреча после... активации, — на этом слове его верхняя губа чуть вздёрнулась в отвращении, и Кобальт стало немного досадно от мысли, что он так до сих пор и не принял своё новое состояние, — каждый раз ты пыталась убедить меня вернуться в Хайкрос, используя одну и ту же фразу про "правомерность сделки". Эти твои повторения не слишком меня удивляли, потому что бедолаг, попавших в лапы Хайкроса, я принимал за кого-то, вроде зомби, — Кинг нахмурился, и до этого сдерживаемая им злоба прорвалась наружу, придав голосу резкости. — Выходит, я был не так и далёк от истины, да? О манипуляциях Хайкроса с матричными данными симулякров старшему технику отдела разработок было известно достаточно, ей и самой под руководством Финча пару раз приходилось вносить корректировки в модуль памяти разумного вооружения — логично предположить, что подобные меры применялись и к ней. Более того — учитывая специфику располагаемых Кобальт прав администратора, только ей и была доступна функция "стирания памяти" — значит она сама это проделала с собственной матрицей. Почему же сейчас мысль о вмешательстве в её воспоминания повергала Кобальт в ужас? — ...но в самую первую нашу встречу мне показалось, что в тебе осталось что-то от настоящей Лунис. Кинг, как обычно, не щадил её чувств, не утруждая себя выбором слов, и хотя это его "настоящей Лунис" больно резануло по ушам, заставив разум встрепенуться, Кобальт не испытала обиды — напротив, нечто, смутно напоминающее надежду, зародилось в её сознании, подтолкнув к пониманию себя. — Тогда я и передала тебе код доступа к мастерской, чтобы ты забрал Флаппи? — Да, — в его глазах мелькнул отблеск её собственной надежды, и голос, понизившись до полушёпота, обрёл бархатистую мягкость, — ты попросила меня присмотреть за ним, пока не вернёшься. В груди стало тесно от навалившегося чувства утраты. Кобальт вдруг захотелось забиться в угол, обнять себя руками и, может быть, долго-долго плакать, как в детстве, когда чёрная ненасытная пасть Крауна раз за разом проглатывала её мечты о свободе, насмехаясь над глупостью букашки, засмотревшейся на мир за высоким забором. — А я не слишком торопилась, да? Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, смазав улыбку, и Кобальт низко опустила голову, прячась от пронзительного взгляда голубых глаз. Неожиданно она ощутила на своём левом плече тяжесть горячей ладони, мягкое ободряющее нажатие пальцев, и боль, так долго сдерживаемая внутри, прорвав заслоны, выплеснулась наружу ручейками слёз, толкнув Кобальт к нему. Она всегда была одна, никто никогда не понимал её чувств, мотивов, желаний, и да, меньше всех её понимал Кинг, но сейчас, в миг отчаянной нужды, ей стало плевать: пусть он отвергнет её, пусть посмеётся, пусть ей самой потом будет смертельно стыдно — пусть. Сейчас ей было жизненно необходимо его тепло. Хватаясь пальцами за пропахший дымом и сталью плащ, как за спасательный круг, она жалась к обжигающе горячей груди, будто надеясь впитать кожей его пламя и наконец согреться. Кинг не оттолкнул её, он замер на мгновение между выдохом и прерывистым вдохом, пойманный в ловушку непонятных ему эмоций — чужих и своих собственных, а потом сильные руки заключили девушку в объятие, окутывая тело и сознание столь необходимым и желанным теплом. Огонь Кинга, даже будучи её родной стихией, очень отличался от огня Кобальт, большую часть времени мирно погребённого под грудой пепла и разгорающегося лишь изредка и всегда ненадолго. Его же огонь никогда не затухал окончательно, струясь по венам густой лавой или тлея искрящимися углями, всегда настороже, бдительно наблюдающий, готовый в любую секунду вспыхнуть и обернуться беспощадным неукротимым пожарищем. Огонь Кинга был во много раз сильнее её собственного, и сейчас этот огонь, вопреки своей природе, нёс ей утешение и защиту. Внезапно Кобальт почувствовала, как напряглись его мышцы и замедлился сердечный ритм — после сотни проведённых с ним тестов она знала, что это значило: Кинг активировал режим убийцы. Прежде чем девушка успела испугаться, он уже высвободил правую руку, призвав Косу Ворона, а второй аккуратно отодвинул Кобальт, закрыв её собой. — Нет-нет-нет! Я свой! Кинг! Знакомый мужской голос, в окончании фразы взвившийся вверх паническим фальцетом, заставил Кобальт выглянуть из-за спины Кинга и рассмотреть крикуна. — Кобальт, ты же меня знаешь, верно? Это я, Франц! Худощавый мужчина в штатском испуганно прижимался спиной к двери, размахивая перед лицом руками, будто этот жест должен был облегчить узнавание, хотя она в том не нуждалась: технический консультант, командированный в Астру, часто наведывался в её мастерскую за батареями, водными фильтрами, подавителями и прочим необходимым в убежище оборудованием. — Да, я тебя знаю. Кобальт кивнула напарнику, и тот убрал косу, хотя подозрительность в прикованном к чужаку взгляде никуда не делась. Девушка вышла вперёд, вставая между двумя мужчинами, чем вызвала у Кинга недовольный вздох. — Меня прислал Хагард, — Франц заметно успокоился и сделал шаг им навстречу, заостряя внимание на наёмнике, — помнишь такого? Шумный, вспыльчивый и тупой как гиена? — Припоминаю, — в ответе Кинга отчётливо зазвучали ироничные нотки и нежность, которую он даже не пытался скрыть. — Ну вот и отлично! — дважды хлопнув ладонями по боковым карманам брюк, Франц двинулся к оружейному терминалу, — у нас мало времени, друзья мои. Я пришёл за Кингом, но, как понимаю, Кобальт-Би тоже идёт с нами? — Да, — опередил её Кинг, пресекая любые возможные возражения с её стороны. — Какой у тебя план? — Кобальт подошла к терминалу, встав рядом с Францем. — Ну, попробую сделать запрос на Косу Ворона. Хоть я и не Исполнитель, но стоит попытаться. А ты, вроде бы, можешь покидать станцию для полевых испытаний? — Этой функцией я и собиралась воспользоваться до твоего прихода. Ты не против, если я продолжу? Франц любезно уступил место, и Кобальт, заново авторизовавшись в системе, ввела код доступа к арсеналу, затем, выбрав в списке Косу Ворона, переназначила тестирование боевых параметров с "Полигона станции" на "Эспирию: сектор Бэнджи" и нажала на активацию. Обработка запроса заняла около полуминуты и завершилась выводом на экран сообщения об отказе в доступе. Финч. Уже ни на что особо не надеясь, Кобальт открыла профиль Кинга и запустила команду отмены синхронизации его матрицы с системой Хайкроса. Как и ожидалось, запрет доступа. За спиной раздался усталый вздох, и Кобальт даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежал. — Ты попыталась, — странно, но она не услышала разочарования в голосе Кинга, — в любом случае нам давно пора выдвигаться к порталу. — Ты серьёзно? — Кобальт резко повернулась, не веря своим ушам. — Почему, стоит мне только подумать, что ты не идиот, ты тут же доказываешь обратное? Какой в этом смысл, если портал тебя просто не выпустит? Мы остаёмся. — Ты же не знаешь наверняка, — беспечность, с которой он это произнёс, ещё и усмехнувшись вдобавок, повергла её в ступор, — попробуем по старинке пробиться с боем. Кобальт уже готова была наорать на него, но тут услышала, как слева от неё кашлянул Франц, напоминая о своём присутствии. — Ребята, есть ещё один вариант, — он выудил из нагрудного кармана флешку и, прежде чем Кобальт успела спросить, что он делает, вставил её в терминал, — подарочек от одной чертовски умной занозы в заднице, — пояснил техник в ответ на её подозрительный взгляд, хотя понятнее после этого не стало, — попробуй ещё раз переназначить зону тестирования. — Что это за софт? — она начала набирать команду, но перед активаций неуверенно замерла, — если система идентифицирует его как вирусную угрозу, нам всем конец... — Не идентифицирует, — усмехнулся Франц, — это образ, созданный на основе данных прототипа, он должен убедить систему в том, что ты получаешь доступ только к симулякре оружия без вывода матрицы. Звучало не слишком убедительно, но выбора не было. Кобальт активировала запрос, и через минуту на экране всплыло сообщение с успешным завершением операции. Тупо пялясь на экран, она испытывала смесь радости и недоумения: так просто?! — Теперь-то мы можем идти? С языка едва не сорвалось "да", но быстро растаявшая эйфория буквально впечатала её лицом в нерешённую проблему. — Твоя матрица всё ещё синхронизирована с системой Хайкроса... Кинг закатил глаза и направился к двери. — Разберёмся с этим, когда свалим отсюда. — Он прав, — Франц дотронулся до её плеча, легонько подталкивая к выходу, — у нас мало времени. Возможно, времени у них уже не осталось. Финч в любой момент мог проверить камеру Кинга либо наведаться в её мастерскую, и тогда никакие манипуляции с терминалом их не спасут. Всю дорогу до портала сердце билось о рёбра с такой силой, что она ощущала его пульсацию где-то внизу горла. На финишном отрезке пути, когда впереди показались охранные дроиды и с десяток солдат Хайкроса, разум, не справившись с паникой, впал в состояние оглушения, подавив все внешние звуки и притупив реакцию на происходящее. Шедший впереди Франц старался вести себя непринуждённо, на пропускном пункте он весело хлопнул по плечу охранника, когда тот, завершив сканирование, жестом указал технику на ворота телепортации. Франц быстро оглянулся, подмигнув ей, и Кобальт на автопилоте двинулась вперёд. Словно во сне, она назвала своё имя, позволила сканеру считать данные с её чипа, непонимающе замерла, когда вооружённый солдат в сине-белой форме махнул в сторону Франца, и тому пришлось, виновато улыбаясь, оттащить её к активированному телепорту. А потом Кобальт вдруг всё поняла: это была вовсе не паника, а предчувствие. Едва не вскрикнув от хлестнувшей по барабанным перепонкам какофонии звуков, она резко обернулась, и в этот миг мир перед её глазами замедлился. Она увидела Кинга в окружении направленных на него лазерных винтовок — тех самых безликих убогих уродцев, бывших когда-то её многообещающим детищем, любовно названным Грацией Звёзд. Сердце кольнула давнишняя печаль, смешанная со жгучей ненавистью. Надругательство над красотой, кощунство, преступление! Позвольте им, наконец, упокоиться с миром в пепле сгоревшей мечты... И ужаснулась — нет, восхитилась тем, как легко, как безупречно, как грациозно вспыхнули эти поруганные обрубки в беспощадном — милосердном пламени Косы Ворона, исполняя желание Кобальт. Она позвала его. Ей показалось, что она позвала его. Она же позвала его, чёрт вас всех дери? Видя полчища приближавшихся к нему солдат, она должна была его позвать, должна была утянуть его за собой в закрывающийся портал. Всего какие-то несколько метров... Целая пропасть. — Присмотри за Хагардом, ладно? И почини уже своего дрона! Все мы заслуживаем новую жизнь... Знакомая нахальная ухмылка и чьи-то чужие серьёзные голубые глаза впечатались в память калёным железом и исчезли в гудящем круговороте квантовых частиц.