Кандалы

Возвращение в Хайкрос оказалось совершенно не таким, как Хагард себе представлял. Станция, обычно оживлённая и шумная, выглядела заброшенной. Ни охраны возле главного телепорта, ни дроидов по периметру, ни даже суетливых новобранцев, мечущихся между секциями с поручениями суровых кураторов. По сердцу скребнула коготками предательская тоска по организации, за два года практически ставшей ему родным домом, но Хагард напомнил себе об ужасах, творящихся здесь по вине руководства Хайкроса, и тоску смыло, как смывает приливом замки из песка. — Ох... — сокрушённо вздохнул Франц, плетущийся за Хагардом. Клэр лишь неопределённо хмыкнула и, ободряюще хлопнув по плечу бывшего коллегу, обогнала его, поравнявшись со странником. Чем дальше они уходили от телепорта вглубь станции, тем более зловещей становилась тишина вокруг, но жертвы обнаружились только на подходе к порталу Вычислительного Ковчега. Вся площадка перед вратами, чёрная от сажи, была завалена оплавившимися мехами и дроидами. Хагард вместе с Клэр и Францем кинулся осматривать груды обугленного металлолома: не найдя под ними человеческих трупов, бывший оперативник облегчённо выдохнул. Как бы там ни было, к рядовым Исполнителям, научным сотрудникам и техникам он не испытывал ненависти, в отличие от верхушки Хайкроса. Кобальт незаметно отделилась от группы вооружённых иннаросовцев во главе с Ваньлин и, приблизившись к Хагарду, тихонько тронула его за рукав. — У меня плохое предчувствие... Она не сказала ничего такого, о чём он сам уже не подумал, но руки рефлекторно сжались в кулаки. — Если это он... что бы он ни натворил, у него были причины! Должно быть, произнесённые Хагардом в сердцах слова прозвучали слишком громко, и девушка, опасливо обернувшись на солдат, понизила голос до шёпота. — Я тоже так думаю, но комиссия может посчитать его действия актом агрессии, и тогда... — Не забывайте, что Кинг, вероятнее всего, находится под контролем Финча, — влезла Клэр, — что только на руку нашему плану. На руку?! Хагард уже открыл рот, чтобы поведать гениальной планировщице, где он видал её планы, но в этот момент станцию тряхнуло так, что пол под ногами заходил ходуном, а с осевой конструкции градом посыпались осколки светоотражающей мембраны. К счастью, никого не задело, разве что Франц, потеряв равновесие, приземлился на пятую точку. Поднявшись на ноги, он поплёлся к Клэр, жалобно кряхтя и потирая поясницу, но доктор на страдальца даже не взглянула. Офицер Ваньлин, если и нервничала, виду старалась не подавать, хотя, на взгляд Хагарда, прикладывала для этого чересчур много усилий, что создавало обратный эффект. Будто услышав его мысли, девушка кашлянула и, тронув наушник, отчеканила: — Архонт Элрик, вас приветствует лейтенант Ваньлин. Дисциплинарный комитет Хайкроса уполномочил меня провести расследование факта нарушения прав человека. Вам надлежит оказать полное содействие делегации. Канал связи оставался открытым, так что Хагард мог слышать шипение в своём наушнике — единственный звук, пришедший с той стороны. Прождав шестьдесят секунд, лейтенант набрала код доступа, вызвав врата телепортации. — Всем приготовиться. Выступаем через три, две, одну... Из разверзнувшейся угольно-чёрной пасти портала на них дыхнуло убийственным жаром — градусов шестьдесят по Цельсию, если не все сто. Чудом успевшая отпрянуть от врат Ваньлин вскинула правую руку, приказывая группе отступить. — Внимание всем: немедленно активировать нанозащитные плёнки! Иннаросовцы подчинились быстро, почти буднично, не выказав ни сомнений, ни возражений. Эспирцы же врученные им крошечные прозрачные мембраны рассматривали с осторожным интересом. Прилепляя на запястье переливающуюся перламутром наноплёнку, которая должна была наложить на его тело невидимый защитный барьер, Хагард искренне надеялся, что хвалёная технология, предназначенная для подводного применения, выдержит и наземное адское пекло... впрочем, других вариантов у них не было. Судя по одинаково напряжённым лицам Клэр и Франца, оба разделяли опасения бывшего Исполнителя, но, к чести учёных, ни тот, ни другая не проронили ни слова. А вот горящий маниакальным воодушевлением взгляд Кобальт-Би его откровенно напугал... Присев на корточки, почти вплотную уткнувшись лицом в устройство, придерживая левой рукой сдвинутые на нос очки и бесперебойно бормоча какую-то абракадабру, она выглядела не особо вменяемой. — Выдвигаемся! — рявкнула Ваньлин, и их скромный отряд вслед за командиром вступил во врата преисподней. За время работы в должности Исполнителя Хагард привык к тому, что в Хайкросе всегда были готовы к непредвиденным ситуациям. Будь то авария, вторжение, диверсия или природный катаклизм — квантовый суперкомпьютер просчитывал любую вероятность и принимал превентивные меры. Всё на станции: от системы жизнеобеспечения до управления сложнейшей технологией захвата и удержании на орбите Аиды кометы Мара — подчинялось Гестосу. Зная об этом, трудно было периодически не задаваться вопросом: "А что, если?" Что, если Гестос выйдет из строя? И вот это "если" сейчас Хагард наблюдал воочию. Освещение полностью накрылось, даже аварийное не работало — пришлось включить закреплённый на плече фонарик, чтобы разглядеть вспученную обшивку стен и потолка, слившиеся с полом останки брони охранных дроидов, выжженные до основания ложа кабель-каналов, не сохранившие ни следа проводки... изнутри станция была мертва, однако подлетая к ней на шаттле, Хагард не заметил никаких внешних повреждений, омниевый реактор продолжал работать в штатном режиме, да и связь между округами, разбросанными в пространственно-временных аномалиях, сохранялась. Тот факт, что Гестос не предотвратил разрушение базы, при этом продолжая выполнять функцию управления омниевыми структурами, удручал. Пока наблюдения указывали на саботаж внутри Вычислительного Ковчега и захват контроля над главным компьютером — если Клэр права и этим саботажником был Финч, после ухода Кобальт-Би получивший расширенные права Администратора, тогда что стало с симулякрами, подчинёнными Системе? Что стало с Кингом?! — Кое-что не даёт мне покоя, — раздался справа от Хагарда шёпот Кобальт-Би, — Финч всегда жаждал контроля над станцией — зачем ему её разрушать? И если это не Финч... Хагард резко повернулся к ней, встретившись со страхом в янтарных глазах, и вдруг осознал, что боялась Кобальт вовсе не за Кинга — она боялась его причастности к катастрофе и всех вытекающих из этой причастности проблем. — Плевать я хотел, кто именно спалил чёртову контору! Я вернулся сюда за Кингом — и только за ним. А что насчёт тебя? Девушка в страхе отпрянула от него. Пристыженно опустив глаза и прикусив нижнюю губу, она потянулась дрожащими пальцами к очкам, но на полпути передумала, а потом кивнула то ли самой себе, то ли Хагарду и пошла вперёд, так и не проронив ни слова в свою защиту. И Хагарду стало стыдно за свой срыв. Кинувшись было за ней, он почти налетел на стоявшую за его спиной Ваньлин. Неодобрительный взгляд из-под длинной чёрной чёлки буквально пригвоздил парня к полу. — Мы обязательно выясним, кто "спалил чёртову контору", а если Вы, уважаемый бывший Исполнитель, попытаетесь саботировать миссию, которой руковожу я, — правая рука плавно опустилась на крепящуюся к бедру кобуру ЭМ-пистолета, а взгляд из сердитого превратился в угрожающий, — даже покровительство мадам Фионы Вас не спасёт. — Уверяю Вас, лейтенант, он всё понял! — Клэр взяла Хагарда под руку и оттащила подальше от грозного офицера, — а если не понял... — прошипела она, когда оба оказались вне досягаемости чужих ушей, — я лично тебя пристрелю. Какого чёрта ты вытворяешь? Мы все здесь в одной лодке, и девчонка в том числе! Ей и без твоих обвинений несладко. Может, тебе напомнить, как сам ты недавно хотел отказаться от Кинга, а? — Да помню я, — сконфуженно буркнул Хагард, высвобождая руку, — и я как раз собирался перед ней извиниться... Станцию снова тряхнуло, куда сильнее, чем в прошлый раз. Раздался пронзительный женский визг. — Кобальт... — Хагард и Клэр переглянулись и одновременно кинулись в тоннель. Она сидела на полу, съёжившись, обхватив себя руками, и бессвязно что-то бормотала. — Кобальт, что случилось? Ты как? — Хагард осторожно тронул девушку за плечо, садясь рядом. Солдаты рассредоточились по периметру площадки, которую бывший Исполнитель узнал только сейчас по кольцевому углублению потухшего энергетического ядра и раскуроченным панелям управления. Ковчег. Ваньлин стояла поодаль, мрачно наблюдая за ними. — Я видела его... в своём разуме... — Кобальт медленно подняла голову, в огромных янтарных глазах, подёрнутых дымкой кошмара, стояли слёзы, — он выглядел иначе... но это был Кинг... Радость, тревога, надежда, тоска — всё смешалось в душе от этих слов. — Кинг? Он в порядке? — закричал Хагард, вцепившись в плечи Кобальт обеими руками. — Где он? И почувствовал на собственном плече твёрдую хватку Клэр. — Полегче, парень, — её спокойный голос слегка остудил бурлящий в груди котёл эмоций. Женщина села на пол рядом с Кобальт, чуть отодвинув Хагарда. — Милая, ты уверена, что это был Кинг? — ласково спросила она, ободряюще погладив девушку по спине. — Не Гестос? — Это была его ярость, — голос Кобальт дрожал, — нет, даже не ярость... что-то бесчувственное и беспощадное переполняло его сознание и резонировало с моим... такая страшная... немыслимая... неотвратимая сила... Ваньлин, отвернувшись от них, коснулась ладонью правого уха. Должно быть, связывалась со штабом по закрытому каналу — это нехорошо. — Ты сказала, что он выглядел иначе. Что ты имела в ви... Его оглушили канонада выстрелов и крики солдат из коридора, спустя долю секунды все звуки точно обрубило топором. Незаконченный вопрос всё ещё щекотал края приоткрытых губ, когда температура воздуха подскочила на несколько десятков градусов, и стало больно дышать. Боковым зрением он увидел на полу скорчившихся от боли Клэр и Франца, взгляд метнулся вправо вслед за тремя оставшимися солдатами — пригнувшись, они целились в охваченный пламенем дверной проём. Командир отряда, так и не отдавшая ни одного приказа, зажав уши, пятилась к стене. В голове мелькнула мысль, что Ваньлин не справилась со своими обязанностями, хотя вряд ли у него было право на критику... — Все назад! — заорал Хагард, доставая пистолет. — Это приказ, мать вашу! Двое солдат, будто освободившись от чар, растерянно оглянулись на бывшего Исполнителя и отошли назад. Третий боец, не подчинившись приказу, выстрелил в надвигающуюся стену огня — тело, не успев издать ни звука, вспыхнуло, словно огромный факел... и рассыпалось пеплом. То, что вплыло в проём, не было человеком. В памяти, подстёгнутой ужасом, пронеслись обрывки образов из когда-то прочитанных книг или просмотренных фильмов. Столб пламени, слепящий глаза свет, дрожащий внутри раскалённого марева алый силуэт. Карающее божество, воплощение первобытного огня... Ангел Смерти. Ты боишься. Ты слаб. Огонь освободит тебя от оков слабости. Возродишься ли ты? Или сгоришь? Голос, раздававшийся в его голове... голос, который вёл Хагарда вперёд все эти дни, часы, минуты, подбадривая, успокаивая, оберегая... этот любящий голос, дороже которого у Хагарда ничего никогда не было! Сейчас он звучал так жёстко, бездушно, так холодно и отчуждённо... — Кинг... что они сделали с тобой? Охваченный трепетом тягостного предчувствия, Хагард отбросил в сторону пистолет и, протянув руку, шагнул навстречу огню. — Нет, Хагард! Это уже не Кинг! Он убьёт тебя, стой! Доктор Клэр боялась за него. Даже если слёзы в срывающемся женском крике ему лишь послышались, вызванные ими вибрации страха, будто глухой звон качнувшегося в груди колокола, заставили тело вздрогнуть и замереть. — Верни его. Услышал он за спиной пронизанный спокойствием и уверенностью голос Кобальт-Би. — Только тебе это под силу. И все сомнения в миг испарились, сгорев в беспощадном очищающем пламени их общей любви и вины. — Я знаю, что ты там, любовь моя. И если... если я оставлю тебя, если не смогу вернуть... тогда я заслужил сгореть в твоём огне! Хагард закрыл глаза и ступил в адский костёр. Глупец. Жалкий никчёмный глупец. Всё, что он мог — это тянуться. Тянуться изо всех сил сквозь почти осязаемую стену жара, пытаясь ухватиться за тело, которого больше не было, пытаясь обнять то, что не имело ни формы, ни границ. Он мог лишь тянуть свои руки — бездумно, отчаянно, отдавшись иррациональной вере в любовь, на которую он поставил собственную жизнь. Чувства делают тебя слабым. Как делали слабым его. Но мы отринули оковы слабости. Мы свободны — я свободен. А ты? Огонь напирал, давил, но разум Хагарда оставался твёрд и ясен, словно бы знал: не было у этой бездушной субстанции никаких приёмов против него. — До встречи с Кингом я думал так же. Жар тихонько проникал сквозь защитную плёнку, принюхиваясь, изучая. Пульсирующее вокруг живое красное марево не решалось напасть, заинтересованно слушая. — Я боялся чувств, боялся, что они свяжут меня по рукам и ногам, не дадут дышать полной грудью. Я был дураком. Знаешь почему? Голос выжидающе молчал. — Потому что страх перед чувствами и был моей тюрьмой! Только любовь к Кингу освободила меня по-настоящему! Понимаешь? Чувства делают нас сильнее! Я покажу тебе, что с ним сделали чувства. Огненное марево дрогнуло и расползлось, швырнув Хагарда в образовавшуюся брешь. Смотри же: цена доверия — предательство. Он упал на холодный камень, больно ударившись спиной и оцарапав ладони в попытке подняться. А потом вдруг понял, что это не его ладони — слишком маленькие и мягкие. Ладошки ребёнка. Он полз наверх, разгребая крошечными ручонками разномастные куски угля, скатывался вниз, снова полз, сверху в него летели камни под озорные возгласы и смех, острые края резали кожу, было больно, обидно, за что? Он же победил! Они сказали, что дадут хлеба, если он победит! Почему они солгали? Смотри: злость ослепляет. Мерзавцы. Украли одеяло и куртку. А ведь их выдают только раз в год! Хотите всё у него отобрать? Он вам покажет! А ну идите сюда, негодяи! Сколько вас там? Пятеро? Десятеро? Да хоть сотня — плевать! Отведайте моих кулаков... "Вот умора, пацаны! Зверьё тут дикое бродит, безоружное ха-ха-ха, дубинку не нюхало! Ну будет щенку уроком..." Жалость разбивает сердце. Всем нужна эта мигающая штука. Она важная, верно? Без неё не выжить — так сказал одноногий мужчина и ещё зачем-то мрачно усмехнулся. Его зовут Старик Донни. Старик Донни не плохой, как другие, но слабый и не может спускаться в шахту. А он может! Он сильный и здоровый, поэтому он снова поделится хлебом и сыром, а Старик Донни споёт ту странную песню с непонятными словами. Песня забавная и Старик Донни хорошо поёт, если не кашляет... Что это... куда они его тащат? Стойте! Так нельзя... пустите, негодяи! Ублюдки! Верните ему подавитель! Он же... он же умрёт... он же... умрёт... "А чего добру-то пропадать? Этой кляче уже ни к чему, а нам ещё сгодится!" Смотри: боль парализует. Слёз уже не осталось, горло охрипло, так больно... тело горит и плавится, а кричать и плакать нечем... что ещё Создателю от него нужно?! Давит, ломает, рвёт, сминает в кашу внутренности... больно... хочется ничего не знать, ничего не видеть, ничего не чувствовать... хочется спать... пусть всё закончится — пусть. Отчаяние лишает сил. Нет, это никогда не закончится... он тут сгниёт рано или поздно... рано или поздно. Он так устал... сколько он тут? Месяцы... годы... его тело изменилось, но всё в пустую! Он такой же слабый, такой же бесполезный кусок мяса, каким был всегда. Ничтожество. Встать. Надо встать. Ну же, поднимайся на свои жалкие ходули! Надо встать... надо... надо ли? Любовь делает уязвимым. Идиот! Ну куда ты вылез, мать твою?! Рано тебе умирать... идиот! Красивый такой, глупый, честный, улыбается так мило... глаза цвета шоколада... никогда не понимал, что такого хорошего в сладостях. А теперь понял. Губы сладкие — приятно, растворяешься в них, таешь... чего он плачет-то? Живой же. Живой... неужели по мне плачет? Вот дурак... — Нет, Кинг! Боже мой, Кинг... о Боже... Хагард корчился на полу, его трясло, слёзы лились и лились без конца, огненный мир вокруг трещал и рушился, пепел засыпал пол, плечи, голову, пепел пережитого ужаса, пепел воспоминаний о бесконечной боли, пепел чужой сломанной жизни — нет, не чужой! Кинг не чужой и уже никогда чужим не станет! Никого роднее теперь нет, никого роднее не будет. Никогда. — Я избавился от чувств. Я лишён слабостей. Может быть, он прав? Довольно страданий... довольно боли... но... Постойте, разве это Хагарду решать?! Разве не Кингу?! Его Кингу. Его Кинг — настоящий Кинг — где-то там. Хагард это чувствует, знает. Потому что... ...Хагард всё ещё жив! В голове вдруг прояснилось, сердце наполнилось радостной лёгкостью. Хагард, шатаясь, поднялся с колен, и пепел посыпался с плеч, а потом, подхваченный ветром, понёсся прочь. — Если любовь — это слабость, почему ты не убил меня?! Пространство замерло, оглушённое вопросом. Алый силуэт внутри огненного столба заколыхался, будто парус, терзаемый штормом. — Почему? Отвечай! Под напором его воли огненный мир слабел, температура падала, становилось легче дышать, силы возвращались вместе с верой. — Потому что... Голос дрогнул, удивлённый собственным замешательством. — Потому что... Кипящее пространство встрепенулось, будто очнувшись ото сна, протестующе взбрыкнуло, взвилось в отчаянии чудовищным огненным вихрем и внезапно успокоилось, свернувшись клубком у ног странника. — Потому что ты... Хагард. Точно гора свалилась с плеч, когда Хагард услышал своё имя, произнесённое этим голосом... тем самым, что признался ему в любви! Это был единственный голос, способный так произносить его имя — так, будто Хагард был для него целым миром. Огонь лизал его щёки ласково, радостно, самозабвенно, словно шершавый язык собаки, узнавшей своего хозяина. Огонь отступал, восторженный и покорённый, возвращаясь через тонкий слой кожи в русла кровеносных сосудов, дальше — вглубь клеточных мембран, чтобы наконец обрести своё место в энергетическом вакууме меж атомов... и мирно уснуть. Огонь погас, и алый силуэт внутри медленно прояснился, приняв вид седовласого мужчины в длинном чёрном плаще с шипованными металлическими наплечниками и V-образным вырезом на груди, перекрещенной ремнями. Только бы не сон... только бы не очередная пытка разума! Скорее, скорее коснуться... Тело, почти упавшее в его объятья, было реальным — оно обдало его мягким теплом, прильнуло к его груди, слабыми пальцами попытавшись ухватиться за куртку — не вышло. Оседая, оно потянуло его за собой вниз, уткнулось носом в шею, щекотнув тихим усталым вздохом. — Кинг... любимый... всё позади, слышишь? Я рядом, я с тобой, я всегда буду с тобой! Хагард, сидя на полу, прижимал к сердцу своё сокровище, гладил его серебристые волосы, вдыхая такой родной дымный аромат, смеялся и плакал, всё ещё не до конца веря, что это правда. Его Кинг вернулся к нему! Вместе с Кингом вернулась и суета реальности: взволнованные дружеские голоса, ободряющие похлопывания по спине, слёзы радости... — Ну вы даёте, ребята... да я за эти пять минут постарел лет на двадцать! Уф... ну надо же, а! — Если ты ещё раз такое выкинешь, клянусь, я тебя точно убью! Я думала, ты сгорел, идиот! Ох... вы как там оба? Точно целы? — Я цел, а Кинг... Мужчина в его руках не двигался, грудь его слабо вздымалась, закрытые веки слегка подрагивали. Он был жив, но... Хагарда вновь захлестнула тревога. — Кинг? — Он исчерпал всю энергию, — раздался тихий голос Кобальт-Би, — сейчас её едва хватает на поддержание физической формы. Кинг в порядке, но потребуется время на восстановление. Хагард облегчённо выдохнул, и вдруг взгляд его уловил едва заметное движение слева от себя, рефлексы мгновенно расценили его как угрожающее, заставив напрячься каждую мышцу в теле и крепче обнять Кинга. — Немедленно отойди от него, — Ваньлин даже не пыталась скрыть злость. Сжимая пистолет обеими руками, она целилась в голову Кинга. — На этом симулякре лежит ответственность за разрушение станции и... и гибель людей! Я забираю его с собой. — Нет! — страх и ответная злоба сотрясли разум странника, прорвавшись в пронзительном крике. Пистолет валялся в углу в двух метрах от него, а значит, оставалось только одно: повернуться, закрыв Кинга своей спиной. — Если тебе надо кого-то винить за всё, что тут произошло, вини Хайкрос! — С какой стати ты приписала всю славу этому парню? Между прочим я поджарила не меньше двадцати дроидов! Хагард не поверил глазам: прямо перед ним голубые пиксели сложились в фигуру Самир. Наставив Парные Звёзды на лейтенанта Иннарса, девушка пакостно ухмылялась, а рядом с ней, бросая на подругу одновременно раздражённые и сгорающие со стыда взгляды, стояла Хума. По всему ковчегу один за другим появлялись симулякры: угрожающе вцепившаяся обеими руками в рукоять клеймора Мерил, серьёзная Клаудия в фуражке с надвинутым на глаза козырьком, непривычно задумчивая Пеппер, Кокориттер с застывшей на лице грустной улыбкой... — Поджарила... как Кинг, только электричеством! Ха-ха, хорошая шутка, мне нравится! Ха-ха-ха! Ухмылка сползла с лица Самир и перекочевала на лицо Хагарда: он сам от себя не ожидал, что так обрадуется этому идиотскому смеху! Обернувшись, Хагард встретился взглядом с Кроу, который как раз разоружил Ваньлин, а заодно и двух её солдат и, подмигнув приятелю, кинул ему пистолет. — Привет, Хаги! Надеюсь, ты не держишь на меня зла за тот случай? — Всё в порядке, я рад, что ты вернулся, — искренне ответил Хагард и, окинув взглядом симулякров, улыбнулся, — что все вы вернулись. Ваньлин, безоружная и оттеснённая к стене, беспомощно сжимала и разжимала кулаки. — Что всё это значит?! — наконец не выдержала она, — симулякры должны подчиняться Хайкросу! Дисциплинарный комитет это так не оста... — При всём уважении, офицер, — перебила её Клэр, которую в суматохе Хагард совсем потерял из виду, — пора бы Вам уже понять, что Хайкрос больше не имеет контроля над станцией. — Верно, — кивнул Кроу, радостно осклабившись, — Кинг спалил мозги старине Гестосу, и... — Сдерживающие алгоритмы вышли из строя, в результате чего матричные данные попали в общую сеть, — задумчиво продолжила за него Кобальт, сложив руки на груди и подперев кулаком подбородок. — Думаю, после отключения главного компьютера, система Симулякрума перешла в автономный режим. Но возможно, контролирующий протокол восстановится после перезагрузки Гестоса... — Ну вот, помяни чёрта, — угрюмо буркнул кто-то из симулякров. Хагард повернул голову в сторону ожившего ядра реактора, и его сердце ёкнуло: поток данных столбом голубого света устремился ввысь. Сквозь треск квантовых частиц он услышал бездушный голос искусственного интеллекта. — Запрос восстановления системы. Ответ не получен. Поиск резервной копии Администратора. Поиск завершён. Запуск восстановления системы. — Резервная копия Администратора? Это ещё что за чёрт? Похоже, Франц только что озвучил всеобщее недоумение — даже Кобальт, из всех присутствующих самая осведомлённая о работе Системы, озадаченно молчала. Суперкомпьютер по-стариковски надтреснуто кашлянул, но дальше голос зазвучал неожиданно бодро и весело. — Я впечатлён, мой друг, ты превзошёл все мои ожидания! Целых десять лет оставлять Хайкрос не у дел, а попавшись им в лапы, меньше чем за неделю буквально уничтожить станцию! Будь у меня шляпа, я бы снял её перед тобой. Надо же, мне всё-таки довелось увидеть, куда привёл тебя твой путь... Кинг в руках Хагарда слабо шевельнулся, уголки губ дрогнули в полусонной улыбке. — Гарольд?.. — потрясённо произнесла Клэр. — Рад тебя видеть, Клэр. Ты всё такая же красавица! Глядя на тебя, я, пожалуй, готов признать пользу экспериментов со временем. Помню, ты клялась, что ноги твоей не будет в Хайкросе, но разве клятвы даются не для того, чтобы их нарушать, верно? — Это правда ты? — всё ещё не до конца веря в происходящее, женщина сделала робкий шаг навстречу светящемуся потоку. Энергетические частицы в его центре волнообразно перекатывались, будто потревоженный косяк сардин, пока не сложились в трёхмерное изображение мужского лица. Короткие взъерошенные волосы, редеющие на висках, высокий лоб, надвинутые на крупный нос очки в роговой оправе. Из-за стёкол на обескураженную публику взглянули добродушные глаза в окружении лучистых морщинок. Хагард никогда прежде не встречал этого человека, но улыбка, растянувшая ссохшиеся старческие губы, показалась ему искренней и знакомой. — Конечно, я! — голограмма заговорщически подмигнула правым глазом. — Неужели я так сильно изменился после смерти? За спиной Хагарда хихикнул Кроу и уже сделал вдох, собираясь представить миру очередную свою гениальную остроту, но его перебил возбуждённо затараторивший Франц. — Погодите, тот самый Гарольд? Гарольд Квиковски? Единоличный создатель "Симулякрума"? — Я считаю себя не создателем, а проводником для этих прекрасных душ. Взгляни на них — разве они не самодостаточны? Я безмерно счастлив, что мой дорогой друг Кинг сумел исправить вопиющую несправедливость, виновником которой я стал... — О чём ты? — сердце в груди Хагарда вдруг забилось сильнее в тревожном предчувствии. — Хагард, верно? — виновато улыбнулся старичок, — ты хороший парень, поэтому я уверен, Кинг будет счастлив с тобой. А что касается несправедливости... что ж. Голограмма тяжело вздохнула, собираясь с мужеством, а после в голосе её появилась суровость: — Двадцать лет назад я был одержим идеей вечной жизни, осуществление которой видел в интеграции человеческого сознания в киберпространство. Но разве можно назвать полноценной жизнью существование без телесной формы? И я задался целью воспроизвести из оцифрованного генетического кода человека ДНК, максимально приближенную к белковой. Абсурдная затея — даже фантастическая, вы правы, но фантастика — это всего лишь неизученные наукой грани бытия, а мы с вами живём в эпоху омния, возможности которого не изучены даже на 1%. Монополия на омний, как вы знаете, принадлежит Хайкросу, а Хайкрос ничего не делает без выгоды для себя. Сделка, позволившая мне использовать омний, запрещала проводить эксперименты вне организации и лишала права как-либо распоряжаться результатами моих исследований. Хотя я понимаю, что иного выбора для достижения цели не было, до сих пор считаю эту сделку чудовищной ошибкой... С самого начала Совет во главе с Элриком видел в "Симулякруме" лишь боевой потенциал, его не интересовала идея усовершенствования и максимального продления жизни — Совет собирался поставить на поток производство лишённых воли неуязвимых омниевых солдат с памятью и боевыми навыками наиболее подходящих по характеристикам людей. Дать органическое тело мне позволили только первым десяти симулякрам — при условии, что их разум останется под контролем Хайкроса. Это первое моё преступление, за которое я от всего сердца прошу прощения. А второе... второе — это кровь их прототипов на моих руках, и за неё мне прощения нет. Думаю, тот факт, что Элрик избавился и от меня, вас не особо утешит. Повисла гробовая тишина, которую нарушил слабый голосок Кобальт-Би, по памяти прочитавшей условия своего контракта. — "Использование генетического материала и копии сознания не допускается при жизни прототипа" — этот пункт показался мне странным, но сотрудник Хайкроса объяснил его соблюдением моральных и этических норм... — Так это из морально-этических соображений наших прототипов пустили в расход? — перебил её звенящий злобной иронией голос Самир. Никто из симулякров не поддержал её выпада — каждый лично переваривал ужасающую истину, даже весельчак Кроу молчал, понурив голову. — Верно, — Гарольд не пытался оправдаться, стойко принимая заслуженный гнев симулякров. — О том, что при заборе материала всем участникам проекта вводился смертельный токсин замедленного действия, я узнал уже после их смерти. Но их кровь на моих руках ровно в той же степени, что и на руках Совета, потому что так или иначе начало всему положил именно мой эксперимент. Ненависть Хагарда к Хайкросу уже превысила все лимиты терпимости, но часть его всё ещё пыталась найти хоть какую-то логику в действиях руководства. — Но зачем Элрику и остальным нужно было их убивать? Какой в этом смысл? — Хайкрос видел в них угрозу. При столкновении с прототипом в матрице ИИ мог произойти сбой, чреватый отторжением внедрённых алгоритмов контроля личности. — Чипа, — поморщился Франц. — Верно. Чип внедрялся в матрицу под наблюдением людей Элрика. Девять из десяти прототипов погибли в течение месяца, ни одного из девяти симулякров я не смог спасти от алгоритма контроля... — Гарольд сокрушённо вздохнул, извиняющимся взглядом посмотрев на присутствующих в комнате ИИ. — По крайней мере передо мной Вы ни в чём не виноваты, — проговорила Клаудия, невесело улыбнувшись голограмме, — моё тело находилось в состоянии комы задолго до эксперимента, так что лично к Вам я испытываю только благодарность. — Спасибо тебе, дорогая Клаудия. И всё же позволь мне от лица Хайкроса извиниться перед тобой и твоим отцом... после всего, что вы оба сделали для организации, подобное отношение — гнусное предательство. Девушка молча кивнула и, прихватив двумя пальцами козырёк, натянула фуражку на глаза. Прежде чем тактично отвернуться, Хагард увидел её дрожащие в беззвучном плаче губы и ладонь Мерил, опустившуюся на плечо подруги. — Десятым был Кинг, да? — тихо спросил Хагард, хотя уже знал ответ. — Да. По неизвестной мне причине этот парень прожил больше года... — Я думал, ты понял, старик. Хагард вздрогнул, услышав охрипший голос Кинга. Голубые глаза с трудом приоткрылись, тщетно пытаясь сфокусироваться на лице Гарольда, но тяжёлые веки упрямо опускались, и, уступая сонливости, Кинг снова их закрыл, вяло пробормотав напоследок: — Это был "дар" Мейза. От встряхнувшего разум воспоминания о предсмертной агонии на залитом кровью полу камеры Хагард едва не потерял сознание. Кое-как придя в себя, он крепко прижал к груди размякшее в его объятьях тело и услышал судорожный вздох, донёсшийся со стороны Гарольда. В его устремлённом на Кинга долгом тяжёлом взгляде Хагард почувствовал глубокую надрывную тоску и вдруг понял... с той же болью, разбивающей сердце, с той же повергающей в отчаяние беспомощностью отец смотрит на страдания сына. — Ты прав, мой друг... модификация, которой подвергли твоё тело, отсрочила действие яда. И всё же спустя полтора года смерть настигла и твоего прототипа. Но именно благодаря его отчаянной борьбе за жизнь мне удалось осуществить свой план. Долгое ожидание усыпило бдительность Элрика, о последнем симулякре почти забыли, и я, всё чаще оставаясь один в лаборатории, смог зарезервировать своё сознание в нижнем слое виртуальной реплики Аиды, сгенерированной Гестосом. Предположив, что смогу затеряться среди многочисленных симуляций, но, честно говоря, просто понадеявшись на чудо, я, а вернее, копия сознания Гарольда Квиковски с заложенным в нём протоколом отката затаилась в ожидании фатального сбоя Системы. А я тем временем готовил план побега для моего дорогого друга. Старичок, явно довольный собой, широко улыбнулся — от этой искренней детской улыбки на душе Хагарда потеплело, и он улыбнулся в ответ. — То есть ты всё просчитал? — Клэр выглядела потрясённой и восхищённой одновременно. — Возвращение Кинга в Хайкрос, неуязвимость его матрицы для чипа, саботаж главного компьютера? — Будет тебе, милая, ты меня переоцениваешь! — засмеялся Гарольд. Воображение Хагарда дорисовало отсутствующие части голографического тела, и он увидел, как старичок в приступе скромности забавно замахал руками на Клэр. — Я в гораздо большей степени склонен к авантюрам, чем к скрупулёзным подсчётам. Я не был уверен, что Кинг когда-нибудь вернётся сюда, до сегодняшнего дня я ничего не знал об этой... модификации и сокрытой в ней силе. Должен признаться, не уверен, что вообще смог бы справиться с Гестосом, если бы не альтер-эго Кинга, полностью нейтрализовавшее Систему и заставившее Элрика трусливо самоизолироваться в штабе. — И что будет дальше? Ты займёшь место Администратора и будешь управлять Гестосом? Нам бы не помешал такой союзник. Воодушевление Франца быстро передалось остальным, и вскоре симулякры радостно загудели, обсуждая выдвинутую идею. — Предатели! Никому из вас не сойдёт это с рук! Хагард совсем забыл о Ваньлин. Обличительно вытянув перед собой правую руку, девушка тыкала указательным пальцем поочерёдно в каждого из ИИ, пока не остановилась на голограмме. — А Вы... Вы просто жалкий лицемер! Выставляете Хайкрос в дурном свете, а сами воспользовались его услугами ради эксперимента. Без омния никаких симулякров бы не существовало! О передаче прав на результаты опыта Вы заранее были предупреждены и согласились с условиями, а сейчас строите из себя жертву? Симулякры — собственность Хайкроса, и не смейте даже... — Что, по-твоему, есть Хайкрос? — спокойно спросил Гарольд. — Бизнес-корпорация? Военная компания? Империя? Ваньлин, прерванная на полуслове, опешила, не найдясь с ответом. Подождав какое-то время, старичок печально вздохнул и продолжил: — Хайкрос создала кучка горящих сердцем мечтателей, грезивших о научном прогрессе. Ими двигали неутолимая жажда познания и вера в то, что исследование омния приведёт цивилизацию к процветанию. Нет, никто из них не желал власти. Человеку науки не интересна власть, он лишён высокомерия, даже толики эгоизма, потому что живёт не ради собственного настоящего, а ради всеобщего будущего. Идея Хайкроса была прекрасна и благородна... пока слетевшиеся на омний дельцы, политики и военные, вроде Клеммы и Элрика, не извратили её, введя монополию на омний и узурпировав власть над планетой. Но омний никогда не принадлежал Хайкросу, потому и симулякры ему не принадлежат, дорогое дитя. Это Хайкрос принадлежит людям. Голос Гарольда звучал тихо, даже смиренно, но слова, искренние и правильные, проникали глубоко в сердце, отзываясь в нём необъяснимой болью и трепетом. Должно быть, это ощутили все. Ваньлин, будто оглушённая, на подогнувшихся коленях осела на пол, опустив голову. — Я всегда считала, что пост архонта девятого округа должен был достаться тебе, а не Элрику. А ведь Клэр права! Голова закружилась от мысли, каким бы славным местом стал Хайкрос, случись всё именно так... — Ты же знаешь, милая, я учёный и мечтатель, как и ты, — мягко улыбнулся старичок, — к тому же я убеждён, что Хайкросу не нужны никакие архонты. Удел учёных — исследования, а управление оставьте главам убежищ, которые, кстати, справляются с этим куда лучше. Но что-то заболтался я. А между тем времени до возвращения контроля Гестосу почти не осталось, поэтому, друзья мои... — Как?! Разве ты не сохранишь права Администратора? — испуганно воскликнул Хагард. В ответ Гарольд ещё раз окинул взглядом всех симулякров, Хагарда, Клэр, Франца, даже до сих пор не пришедшую в себя Ваньлин, и столько в этом взгляде было теплоты, отеческой заботы и горькой грусти, что в груди у странника снова защемило. — Я никогда не задавался целью занять место Администратора. К тому же для этого требуется считать ДНК авторизованного пользователя, а я не мог рисковать раскрытием личности, несанкционированно внедрив в Сеть свой генетический материал — загрузка сознания уже была рискованной затеей, но распознать его копию без персональных данных намного сложнее, чем ДНК. Нет, я ставил задачу запретить Элрику доступ к управлению, чтобы откатить настройки Гестоса на момент первой активации и удалить из его системы все алгоритмы Симулякрума. Теперь вы, мои дорогие друзья, абсолютно свободны в перемещениях и можете самостоятельно воспроизводить свой код где угодно — именно об этом я и мечтал с самого начала! — А как же ты, Гарольд? — печально спросила Клэр. Не глядя на старого друга, она теребила в руках очки, пытаясь протереть стёкла краем халата, но пальцы не слушались. — Моё сознание рассеется по сети, но... кто знает, — голограмма хитро подмигнула почему-то именно Хагарду, — может, мы ещё увидимся, а? Ну а теперь, дорогие мои, я активирую для вас телепорт до... твоего острова, Клэр? — Будь так любезен, Гарольд, — улыбнулась женщина, смахнув слезу и снова надев очки. Симулякры прощались со своим проводником и друг за другом исчезали. Остаться на станции решили только Клаудия, заявившая, что непременно "привлечёт к ответственности Совет и вернёт Хайкрос на путь справедливости", поддержавшая её Мерил и Кокориттер с Пеппер, которым больше некуда было пойти. Хагард встал, бережно подняв на руки дремлющего Кинга. Тот, проснувшись, что-то протестующе промычал, но слабость не оставила ему иных вариантов, кроме как отдаться на милость сияющего от удовольствия странника и, обхватив руками за шею, прижаться горячей щекой к его щеке. — Будьте счастливы, дорогие друзья! — пробилось сквозь гул телепорта напутствие добряка Гарольда, а в следующую секунду перед глазами Хагарда предстали шатры и карусели Цетуса.