Кандалы

После мрачных руин Хайкроса, душного военного шаттла и давящей пустоты космоса праздничная атмосфера увешанного гирляндами цирка показалась по-своему приятной... — С возвращением на остров! Хагард едва не навернулся на ступеньке, напуганный внезапным писклявым приветствием выскочившей откуда-то из-под земли коротышки Энфи. — Приятной, но не настолько, чтобы полюбить это жуткое место... — пробормотал он себе под нос, поёжившись под нарисованным взглядом марионетки. По-настоящему расслабиться удалось только в лаборатории Клэр. Под бдительным контролем доктора уложив Кинга на кушетку, Хагард присел с краю возле его ног и незаметно для всех накрыл ладонью руку любимого. Длинные пальцы Кинга приподнялись и, проскользнув между пальцами странника, сплелись с ними воедино — произошло это настолько легко и даже привычно, будто нечто само собой разумеющееся, что от разлившегося по сердцу тёплого чувства принадлежности друг другу стало невероятно комфортно. — Хм, значит, у вас всё серьёзно, да? Кроу, конечно, хороший парень, но эта его бесцеремонность временами просто выбешивала. — Да вы не подумайте ничего такого, я за вас очень рад, честное слово! — подскочил к ним как чёртова шаровая молния, искрясь неуёмной энергией и абсолютно неуместным задором. — Особенно за старину Кинга! После всего, что мы с Финчем тогда увидели, мой приятель как никто другой заслужил любви и... Парнишка так и не договорил, чего ещё заслужил Кинг, потому что последний резко распахнул глаза и угрожающе прошипел: — Закрыл бы ты свой клюв, пока я его тебе не оторвал. — Понял, принял... Кроу виновато почесал макушку и ретировался поближе к выходу, встав рядом с Кобальт-Би, которая не то чтобы сильно обрадовалась такой компании, но в ответ на его лучезарную улыбку всё же попыталась улыбнуться. — Кстати, – подал голос Франц, суетящийся возле Клэр и явно мешающий ей настраивать софт, — а что стало с Финчем? — А Финч... Финч сгорел на работе, — нервно кашлянул Кроу, испугавшись цинизма собственной шутки. Хагард хотел его подбодрить, сказав, что точно не станет плакать по ублюдку, но вдруг услышал за спиной отчётливый мрачный смешок. А потом его оглушил ликующий вопль Кроу. — Вы видели?! — в парня будто бес вселился: задыхаясь от смеха, он скакал по лаборатории, пританцовывая и победно воздевая руки к небу. — Все же это видели, да? Я заставил Кинга улыбнуться! Юх-ху! Я это сделал! Моя шутка рассмешила Кинга! Боже, ребята... я сейчас заплачу... теперь я знаю, что такое слёзы счастья! Моя мечта сбылась! Хагард в недоумении посмотрел на Кинга, но тот, устало вздохнув, неопределённо повёл плечами, только сильнее запутав ход мыслей странника. И вдруг логическая цепочка сложилась сама собой, а дальше разум, захваченный приступом ревности, просто отключился. — Я чего-то не знаю о вас двоих?! — вскинулся Хагард, посерев от гнева. Вместо попытки оправдаться Кинг имел наглость закатить глаза. — Серьёзно, Хагард? Опять? — Что ещё за "опять"? Тут кое-кто ради твоей улыбки готов слёзы лить! Отвечай, что у вас за отношения? — Эээ... Хаги, ты всё не так понял! — встрял Кроу, — просто я в первую нашу встречу с Кингом пытался его рассмешить, но он такой неприступный... — Неприступный, говоришь?! — Да не в этом смысле... эээ... суровый! Я поставил себе цель добиться его улыбки — в общем, это стало моей голубой мечтой! — Какой-какой? Голубой?! А ну иди сюда, мать твою! Я тебе устрою голубую мечту... — Заткнулись все к чёртовой матери! — истошно завопила Клэр, приведя Хагарда в чувство и поставив жирную точку в его происках справедливости. — Что за балаган вы тут устроили в то время, как я, между прочим, проводила диагностику матрицы Кинга?! Добившись благоговейной тишины, доктор успокоилась и, надвинув на нос очки, строго посмотрела на Кроу. — Может, и твою матрицу проверить, а? — Не, моя в полном порядке! — торжественно заявил чудом избежавший возмездия комик-недотёпа. Кобальт-Би искоса глянула в его сторону. — Я бы всё же проверила твои алгоритмы распознавания опасности и самосохранения. — На предмет их наличия? — усмехнулась Клэр. — Э... пойду-ка я, пожалуй, наведаюсь в Бэнджи! Ещё увидимся, ребята! — помахав всем на прощание, весельчак Кроу растаял в воздухе. — Я тоже пойду, — вздохнула Кобальт, — попробую навести порядок в своей старой мастерской... и починить Флаппи. И девушка, загадочно улыбнувшись Кингу, исчезла. Хагард открыл было рот и вдруг услышал в своей голове грозный голос: Только попробуй приревновать меня к ней. — Клэр, ты это видела?! Только что! Мощный всплеск энергии вот тут! — Ой, да не ори ты мне в ухо, идиот! Конечно, видела, я не слепая. Хагард переводил ошарашенный взгляд с Кинга на обоих учёных и обратно, пытаясь осознать, что это было. Голос в его голове? Совсем как тогда, в Хайкросе, когда огненное альтер-эго Кинга впустило странника в своё сознание. Но сейчас Хагард не ощущал исходящей от Кинга угрозы — только сильную усталость и какую-то гипнотизирующую печаль. — Кинг, дорогой, — мягко произнесла женщина, — и давно у тебя проявилась способность к телепатии? Не реагируя на вопрос, симулякр продолжал молча вглядываться в глаза Хагарда. — Так, ладно, я закончила с диагностикой, — под недоумённое ворчание Франца доктор выключила терминал, — никаких серьёзных сбоев системы, вроде фрагментации личности, я не обнаружила. Массивы данных памяти довольно хаотичны и все одномоментно находятся в активном состоянии, их агрессивная среда может нарушить баланс личности, но пока матрица справляется с нагрузкой благодаря доминир... кхм, благодаря Хагарду. Телепатическую связь между вами я могу объяснить разве что повышенной чувствительностью матрицы к управ... то есть к Хагарду. Энергия со временем восстановится, но постарайтесь лишний раз не перегружать систему. И, Хагард! Ему нужен отдых, так что будь добр, веди себя прилично! Франц, пойдём выпьем по чашке кофе, а эти голубки пусть немного поворкуют. Но учтите, я скоро вернусь, так что смотрите у меня! Не то чтобы всё сказанное пролетело мимо ушей Хагарда, но на исчезновение Клэр и Франца он обратил внимание далеко не сразу. Интересно, сколько времени они с Кингом вот так смотрят друг на друга, не замечая ничего вокруг... Будто услышав его мысли, а может, и правда услышав, Кинг попытался приподняться, опираясь на руки, и едва не повалился назад, если бы не вовремя подоспевший Хагард, который, бережно поддержав седовласую голову, помог любимому принять полусидячее положение. Ослабленный Кинг выглядел неимоверно мило и трогательно! Так хотелось продлить его беспомощное состояние, чтобы долго и с упоением заботиться о нём, наслаждаясь выражением трепетной признательности вперемешку со строптивым недовольством на этом прекрасном лице... ведь вряд ли в скором будущем страннику представится такая возможность... — Хагард. Низкий голос Кинга выдернул разум из сладких объятий не самых благородных фантазий. — Всё, что сказала доктор Клэр, – правда. Но ты ведь совсем её не слушал, верно? — Я услышал главное: ты в порядке. А остальное не важно. Тихий усталый вздох Кинга — словно стелющийся по земле предрассветный туман. Утопающее в нём бескрайнее незабудковое поле — печаль Кинга. Так сложно сконцентрироваться на чём-то, кроме этих голубых глаз, но Хагард знал, что Кинг готовился сказать нечто важное, потому смиренно выжидал, затаив дыхание, пока наконец с губ Кинга не сорвались слова. — Когда Финч влез в мою голову, я бросил ему Гедеона. Я сам так решил. Не знаю, правильным было это решение или нет, но я боялся потерять тебя. Я не хотел рисковать, позволяя Финчу испытывать на прочность силу твоего влияния на меня — я хотел любым способом уберечь тебя от него. — Кинг... — Я не знал, что он отдаст Гедеону полный контроль над матрицей. Может быть, не вмешайся я, сейчас у тебя были бы права Администратора, и разрушений на станции удалось бы избежать, и всех этих жертв... — Нет, Кинг, не говори так, пожалуйста... — Хагард притянул его к себе , крепко обнял, поцеловал в шелковистую макушку, — даже не думай об этом! Ты ни в чём не виноват, слышишь? И мне не нужны никакие права Администратора! Я не хочу контролировать станцию, я не хочу контролировать... тебя... — Но как бы там ни было, Хагард, ты моя уязвимость. Я полностью это осознаю и принимаю. — Неправда! Любовь — это не уязвимость... Кинг медленно высвободился из объятий. — Послушай меня, Хагард. Тёплые пальцы ласково коснулись его лица, будто пытаясь смягчить эффект предстоящих слов, но, Боже, как больно было видеть эту вымученную улыбку, когда в бездонных незабудковых глазах колыхалась тоска... Может, поэтому нежность Кинга только сильнее встревожила странника? — Я хочу сказать, что мне не важно, чем является то, что я испытываю к тебе. Я знаю, что люблю тебя. Но может быть, это важно для тебя? Если я машина, а мои чувства — всего лишь код... — Хватит! Он так и знал! Так и знал, что этот придурок скажет что-то ужасно глупое и раздражающее! И это после всего, что они пережили вместе! С силой встряхнув Кинга за плечи, Хагард заорал ему в лицо: — Можешь быть кем угодно: человеком, симулякром, дроидом, да хоть пингвином — плевать я хотел! Я люблю ТЕБЯ и только ТЕБЯ! Ясно тебе, тупой ты компьютерный код, клон шизофреника, отрыжка Гестоса, мать его, дебила кусо... Рот накрыло волной ошеломляющего жара — запрещённый приём. Но кто виноват, что весь Кинг — это один сплошной запрещённый приём против Хагарда? По кромке сознания метнулся фантом до боли знакомого, до безумия сладкого ощущения из недавнего прошлого... метнулся неуловимо и исчез. Слишком горячо, слишком приятно, чтобы думать, чтобы злиться... язык плавится в огненной печи рта Кинга, разум растворяется в лужицу и стекает ручейком вниз — туда, где тоже уже горячо... и тесно... — Да вы издеваетесь!!! Вздрогнув и едва не прикусив собственный язык вместе с языком партнёра, Хагард вскочил с кушетки. От ужасающего гневного крика хозяйки лаборатории возбуждение схлынуло моментально, оставив на душе горький осадочек. А от упавшей на бледное лицо Кинга тени разочарования стало совсем тоскливо. — Клэр... — жалобно протянул Хагард, оборачиваясь, но, увидев каменное лицо доктора, напрочь позабыл всё, что собирался сказать. — Что "Клэр", кобель ты недоделанный? Что я сказала тебе про сохранение энергии и осторожность? Так сильно в штанах свербит? И вообще, ничего что это моя лаборатория, а не бордель, мать вашу? Давайте, продолжайте, что остановились? А я посмотрю! Только попкорн достану. Раздавшийся за спиной издевательский смешок оказался последним гвоздём в крышку гроба хагардовской гордости. — А ты чего ржёшь?! Сам же целоваться полез! — вскинулся странник, обиженно уставившись на Кинга, который как ни в чём не бывало улёгся на кушетку, ещё и руки на груди сложил! — А что я? — с непроницаемым лицом отозвался "больной", — я энергию восстанавливаю, как доктор прописал. И закрыл глаза! Вы только посмотрите на него! — Вот, значит, как, да? Ах ты... чёртов Кинг! Длинные ресницы смешливо дрогнули, по краешку губ мазнула лёгкая улыбка и медленно растаяла. Неглубокий вдох, тихий спокойный выдох, вдох, выдох... Хагард понял, что сознание Кинга погрузилось в сон. Всё-таки Клэр права: он и правда нуждался в отдыхе... — Сладких снов, любовь моя. Прошептал Хагард, наклонившись к прекрасному лицу, невесомо коснулся губами горячего лба. А потом выпрямился и, кивнув на прощание понимающе улыбнувшейся ему Клэр, пошёл к выходу.