Сцена 21: Извне
10 января 2026 г., 08:00
Сокджин доводит несопротивляющегося Чонгука до обувных шкафчиков и только там отпускает его руку. Он вздыхает, разглядывая притихшего бету, что в свою очередь смотрит на него немного напугано, изломив брови.
— Стоит ли мне повторять, что тебе нужно быть осторожным с этими двумя? — спрашивает он едва слышным голосом, в конце фразы потонувшем в нарастающем шуме. Очень скоро здесь окажутся и другие ученики, и тогда шум заполонит абсолютно любой уголок. — Послушай, Чонгук, Ким Намджун и Мин Юнги, хоть и состоят в футбольном клубе, играют в сборной школы, но они — хулиганы. Им ничего не стоит обидеть тебя или того вот омегу, — он показывает рукой в сторону выхода из школы.
— Я знаю, — бубнит Чонгук, опустив голову ещё ниже. Потом подскакивает почти вплотную и, сверкая доверчивыми донельзя глазами, тараторит на одном дыхании: — Хён, ты только не ругайся, пожалуйста! Такого больше не повториться! Так вышло, понимаешь? Случайно вышло!
Сокджин трёт переносицу, ощущая, как нарастает головная боль.
Эти выходные знатно его потрепали. Сэхун, как и предполагалось, написал в пятницу вечером. Всего лишь пару слов, а как взбушевалось всё внутри Сокджина — не передать словами. Он ступил в эту тьму, осознавая, зачем, но не очень осознавая последствия всего этого. В итоге все выходные он переписывался с альфой, который болтал без умолку, постоянно спрашивал, всё ли в порядке, а бета лениво отписывался, снижая его тревогу. В утренних сообщениях он желал доброго утра, в вечерних — сладких снов, и Сокджин вдруг поймал себя на мысли, что хоть это и затратные действия для него, переписка эта, но весьма приятно думать, что кто-то, помимо отца, так о тебе заботится.
В итоге они обсудили прошедшую игру в подробностях. Сэхун рассказал в голосовом, как именно ему пришлось успокаивать младшего брата: купить ему абсолютно всё, что тот пожелает. Смеялся, что если так и дальше пойдёт, то он разорится. Поведал немного больше о себе, о работе менеджером в одной небольшой фирме, увольнении из неё и решении помогать отцу с его проектами в Мунсане, хобби и предыдущих неудачных отношениях. Сокджин слушал его в наушниках, пока прибирал в своей комнате, а после и вовсе прошёлся вихрем генеральной уборки по всей квартире, попутно поругав отца за неумение правильно сортировать мусор. Собственно он и пересортировал этот мусор и вынес потом.
А вчера перед сном Сэхун заявил, что намерения у него насчет Сокджина вполне себе серьёзные.
«Ты мне нравишься», — гласило его последнее смс, на которое бета ответом не нашёлся.
В общем, его эмоциональное состояние, и без того пошатанное напрягшимися отношениями с Хёну, который мыкался по углам и созванивался со своим Минджэ, пошатнулось сильнее.
— Беги давай, скоро звонок, — Сокджин отпускает Чонгука, что спохватывается и, посеменив в сторону своего шкафчика, скрывается за поворотом.
Бета провожает его взглядом, гадая о причине надвигающейся драки. И как же хорошо, что сегодня он пришёл в школу пораньше, совсем не выспавшись этой ночью, потому как крутился и крутился в постели до самого утра, в который раз думая и думая, думая и ещё раз думая, но так и не найдя ни одного ответа.
Что обычно люди отвечают на признания? Как ведут себя с теми, кто им признался? Безумно сложно.
Сокджин с пустой головой подходит к своему шкафчику, опирается на него рукой, пальцами что-то сминая и наклоняясь, намереваясь снять уличную обувь. Он замирает на несколько секунд, затем поднимает взгляд, вперившись им в цветной стикер с рисунком-наброском, и сердце вмиг ускоряет ход: схематично, но весьма узнаваемо, изображён силуэт человека, стоящего вполоборота за решётчатым забором. Очень похоже на него самого, когда после матча он подсматривал за Намджуном и Догу, ругающимися и примирительно целующимися после.
Он сдирает рисунок с поверхности, глядит на него несколько долгих секунд, а когда рядом слышатся шаги приближающихся учеников, комкает бумажку в кулаке и суёт в карман форменных брюк, намереваясь её потом разорвать на мелкие кусочки и выбросить. Уничтожить на корню. Но потом задумывается — кто-то следил за ним тогда? Ужас от осознания подкрадывается, волнуя, кожа покрывается мерзкими мурашками, холод подбирается к самой душе, и Сокджина передёргивает. Он быстро переобувается, невпопад отвечая на приветствия подошедших к своим шкафчикам ребят, и торопится на третий этаж, в класс биологии. Усаживается на своё место, вешает пиджак на спинку стула, трясёт рюкзаком и, расстегнув молнию, готовый занырнуть в поисках нужного учебника, на периферии слышит гул нескольких голосов. Он переводит взгляд на дверь и пальцами в недрах рюкзака находит пенал.
— Ю-ху! — особо сильный возглас одноклассника будто отскакивает от стен рикошетом. Зашедший в класс в этот момент Тэхён распростирает руки в стороны с широкой улыбкой на губах. — А вот и наш герой!
К капитану школьной сборной подскакивает ещё несколько человек, выстраивают живой коридор, и альфа, театрально рассыпаясь в благодарностях, шагает по нему. Когда он заворачивает в проход между партами, Сокджин ловит его сияющий взгляд и, неодобрительно качнув головой, возвращается к своему занятию. Тэхён, бряцнув рюкзаком и запнувшись о ножку стола, громко плюхается на стул, а класс тем временем заполняют громкие аплодисменты, чествующие, по сути, сборную по футболу, однако в данный момент они обращены к Тэхёну и ещё, может быть, двум альфам, которые в этой самой сборной и состоят. В общем, этакие локальные поздравления.
— Ну тихо, тихо, — успокаивает возбуждённую толпу учитель Ким, легко вплывший в открытые двери. — На перемене будет очень много времени выразить своё восхищение участникам прошедшей игры, — он плюхает стопку из бумаг, журналов и пары блокнотов. — С победой, Тэхён, — кивает альфе. — Что ж, — начинает он, но прерывает свою речь, услышав звонок на урок, а после продолжает, поправив ворот белоснежной рубашки: — я проверил ваши работы, и у меня есть несколько вопросов к некоторым из вас. Сокджин, раздай-ка листки с работами.
Сокджин выполняет просьбу учителя. Такого рода просьбы вполне естественны, когда ты председатель школьного совета, вот только не все учителя прибегают к помощи именно в его лице, что иногда его то ли огорчает, то ли радует. Последний листок оказывается работой Тэхёна, и бета возвращается к своему месту, примостив листок на край парты альфы. Тот дарит ему мягкую улыбку, подхватывает работу, глядит сразу же туда, где оценка, и во взгляде на миг проскакивает восторг. Или же удовлетворение самим собой. Сокджин свою работу отодвигает подальше от себя, прекрасно зная, что там стандартно средний балл, на который он, будучи заточенным на абсолютно другие школьные предметы, в принципе-то и надеется.
Учитель пишет на доске дату, подчёркивает её двумя чертами и, развернувшись к классу, начинает планомерный, неспешный разбор заданий на прошедшей контрольной. Бета утыкается в учебник, однако краем глаза замечает, что Тэхён, тряся ногой под партой, очень даже увлечённо слушает и что-то помечает на всё том же бланке с выполненной работой, потом и вовсе лезет в свою тетрадь и зарывается в неё с головой, когда учитель Ким переходит к получившим низкие баллы ученикам.
Тут молчавший всё утро телефон вдруг оживает. Сокджин достаёт его из кармана пиджака и жалеет об этом сразу же. На экране блокировки светится новое сообщение от Сэхуна. Он бегло пробегается по нему глазами.
«Я тебя напугал?»
Бета кусает нижнюю губу, пряча смартфон под тетрадями. Но вибрация заставляет его вновь заглянуть в него.
«Наверное, да. Но я ведь не скрывал своей симпатии к тебе с нашей первой встречи».
Сокджин снимает блок с экрана, чуть медлит, но всё же заходит в их чат в Какао. Непрочитанные смс становятся вмиг прочитанными, пометившись двумя галочками. Видимо, увидевший это альфа, принимается что-то печатать, о чём свидетельствует надпись наверху. Бета гипнотизирует эти три скачущих точки, ожидая с некоторым замиранием сердца. Неужели ему интересно? С каких пор?
«Или ты беспокоишься о том, что ты бета?»
Прочитав этот вопрос, Сокджин чуть ли не задыхается. Откуда он?..
«Так вот. Мне абсолютно всё равно», — приходит следом, и бета переключается на это сообщение, абсолютно позабыв о предыдущем. Его бросает в холодный пот. Он заносит палец над телефоном, уставившись на последнее предложение. Отмерев, Сокджин стучит ногтем по стеклу, потом выходит из приложения, блокирует телефон и прячет в карман брюк. Однако сосредоточиться на учителе Ким у него выходит с трудом. Благо сегодня они не проходят какую-нибудь новую тему.
Под конец урока, когда учитель начинает перечислять тех, ому придётся взять на этой недели пару дополнительных уроков по биологии, чтобы подтянуть знания и в последствии переписать работу, альфа вообще достаёт из недр другую книгу, осторожно укладывает её на поверхность парты, проводя по её глянцевой обложке пальцами, открывает на закладке и что-то помечает там карандашом, бубня себе что-то под нос. Сокджин, обративший на это повышенной внимание, вконец запутавшись в собственных мыслях по поводу Сэхуна, едва сдерживает любопытство, чтобы не вытянуть шею и нагло не заглянуть Тэхёну через плечо. Пожалуй, впервые он видит такую активность у своего соседа по ряду.
— Надеюсь, все меня прекрасно поняли, — завершает свою тираду учитель, поворачивается к доске и стирает дату в тот самый момент, когда по школе проносится звонок. — Свободны.
Бурое осуждение в одно мгновение обрушивается на помещение. Одноклассники Сокджина вскакивают со своих мест, отчего ножки стульев страдальчески скрипят, но не Тэхён. Он, будучи сильно сосредоточенным, ещё какое-то время читает свою книгу, пока шумные товарищи проходят мимо него, бурно обсуждая каждый свои оценки и попутно ругаясь на учителя Кима за выданные дополнительные часы, совсем позабыв о том, что вышеупомянутый ещё не ушёл. Сокджин очень быстро собирает рюкзак, предварительно аккуратно сложив собственный лист с контрольной в учебник, выскальзывает из-за парты, вставая в полный рост. И теперь он прекрасно может разглядеть то, что так увлекло альфу.
— Что это? — спрашивает он.
Тэхён крупно вздрагивает, захлопывает книгу, прикрывает её рукой так, чтобы никто не прочёл название, и глядит на бету слегка напугано.
— М? — моргает он, пытаясь как можно незаметнее спрятать книгу. «Пособие», — успевает прочесть Сокджин. — А, это… — он кладёт сверху тетрадь, чтоб уж точно скрыть от любопытных глаз, а затем торопится запрятать поглубже в рюкзак. — Да так, просто интересное чтение. Внеклассное, — кидает он.
— Внеклассное? — повторяет Сокджин, переступая с ноги на ногу.
— Ну да, — кивает Тэхён, застёгивая молнию. — Просто не бери в голову, — улыбается он своей привычной улыбкой, вскакивает и, приобняв его за плечи, ведёт к выходу из класса.
— До следующей встречи, — прощается с ними учитель Ким, как бы невзначай.
Альфа легко тянет Сокджина в нужную сторону, огибая попадающиеся на пути скопления учеников. И вот уж виднеется кабинет географии с маячившим внутри учителем. Уже у двери, тараторивший о всякой всячине Тэхён выпускает из захвата свою жертву — а Сокджин в этом уверен, потому что этот альфа явно что-то скрывает, раз принялся так рьяно заговаривать ему зубы — и ныряет в класс с громким возгласом:
— А вот и папочка! — под рёв всё тех же одноклассников, уже успевших обустроиться в новом кабинете.
Сокджин разве что глаза к потолку не возносит. Странные всё-таки альфы эти.
***
Спустившись с последней ступеньки, Чимин заворачивает в коридор, ведущий в танцевальный зал. Он минует какую-то целующуюся парочку у окна, начисто их проигнорировав. Не до чужих поцелуев ему, нет. У него самого губы болят после утрешней прогулки с Тэхёном от дома до школы, и спустя время они ещё напоминают о сладкой неге, что омега все уроки периодически проводил по ним языком, ловя на себе взгляды других альф, но самодовольно отворачиваясь либо же делая вид, что не заметил. Чимин хмыкает, в последний раз вспоминая последний, особо жаркий поцелуй, и оказывается в просторном зале. Тут громко играет музыка, а Хосок, поначалу вошедшего не заметивший, воодушевлённо танцует в стиле техно, чем изрядно удивляет. Чимин наблюдает за альфой несколько секунд, жмёт плечами и плетётся в раздевалку. Там он первым делом отправляется в душ. Затем переодевается, тряхнув намокшими прядями волос, и выплывает обратно в зал. Подмечает других подошедших ребят, приветливо улыбается им. — О, привет! — сияет Хосок, вскинув руку в приветствии. — Привет, — отвечает Чимин, перехватив бутылку с водой другой рукой. — Чего стоим глазеем? — альфа оборачивается к ученикам. — Марш переодеваться! Омеги, похихикивая, толкаясь и шушукаясь, скрываются за дверью раздевалки, гораздо позже чем это делают альфы. Чимин поворачивается к зеркалам, придирчиво осматривает себя, крутясь из стороны в сторону. Ищет недостатки, лишние сантиметры и бугорки жира. Но фигура уже вернулась к своей прежней форме и изгибом за изгибом радует своей идеальностью. Не зря Тэхён очень любит шарит по его талии, бёдрам руками, жамкать ягодицы, пальцами очерчивать изгибы, горячо выдыхая на ухо. За спиной хмыкает Хосок, и Чимин оборачивается. — О, — он протягивает руку и машет ладонью, — ты продолжай, не отвлекайся. — Чего? — хмурит брови омега. — Да ничего. Любите же вы, омеги, собой любоваться, — с его губ срывается смешок, и он прислоняет к ним кончики пальцев. — Ты не подумай, я ничего такого не имею в виду. Мой омега тоже к себе придирчив, и даже когда я говорю, что он прекрасен, он всё равно продолжает искать в себе недостатки. Что не так с вами, омегами? Чимин с секунду думает, сжав подбородок пальцами. А потом осознание обрушивается на него, и он тихо смеётся. Надо же, какими странными бывают отношения. И всё же, кто его омега? Любопытно до одури. — Кто ж знает, — неопределённо бросает омега, и сам не зная ответ на заданный Хосоком вопрос. Тот вздыхает: — Ну и чёрт с ним. Что, я настолько тупой, чтобы не разобраться? — в зал начинают возвращаться омеги и альфы, постепенно высыпая из раздевалок. Хосок тут же оперативно делит их на нужные группы, и они грудятся по кучкам, о чём-то друг с другом болтая полушёпотом. Зал заполняется живыми звуками. Альфа, поправив музыкальный центр на специальном месте, подходит к омеге поближе. — Так, значит, смотри, я придумал ещё пару движений для твоего танца на фестиваль. В принципе, можешь прямо сегодня попробовать. Если нет, то отточим те, что есть, или порепетируем общий танец. Выбирай, — и, резко повернувшись на пятках, хлопает в ладоши, обращаясь уже ко всем вышедшим: — Сегодня у нас новая программа! Так, вы, — он тычет пальцем в группу тех, кто ранее изучал вальс, — сегодня начинаете учить мазурку, — в ответ те обречённо стонут. — А вы, — проигнорировав мини-протест, Хосок показывает на других, — учите как раз таки вальс. Вроде достаточно натренированы. Я всем помогу, не переживаем. Чимин решает посмотреть на новые элементы танца, заставив Хосока носиться по залу: сначала к тем, у кого с сегодняшнего дня мазурка, потом к тем, у кого вальс, затем к нему, и везде умело показывал движения без заминок и промедлений. Альфа ничуть не смущён: ему безумно это всё нравится, трудно придумать кого-то ещё, кто смог бы так непринуждённо вести танцевальный кружок, успевая абсолютно всё. Омега кивает, отпустив Хосока в свободное плавание, а сам, включив выбранную для танца музыку, принимается танцевать те танцевальные фигуры, которые уже есть, и потихонечку вплетать в танец продолжение, что показал ему Хосок по несколько раз подряд, а он запомнил. Ну, хотя бы здесь у него отличная память. После плодотворного занятия Чимин валится на лавочку вспотевший и очень уставший. Вынимает из ушей наушники, кладёт телефон рядом с собой, выключив игравший трек, и вздыхает, откинувшись затылком на зеркальную стену. Дышит часто, глубоко, пытаясь отдышаться. Топот затихает, зал погружается в тишину, сквозь которую можно различить приближающиеся к нему тихие шаги Хосока. Омега разлепляет веки и находит взглядом склонившегося над ним альфу. — А ты не чересчур ли усердный? Чимин усмехается, стирает одним движением ладони пот со лба и выпрямляется. Хосок плюхается на скамью с характерным звуком. Та ожидаемо издаёт натужный скрип, и они оба недоумённо уставляются друг на друга. — Видимо, и мне жрать надо меньше, — заключает альфа, покачав головой. — Эй! — возмущается Чимин, толкнув Хосока в плечо. — Здорово, — слышится у дверей в зал, и Чимин подскакивает, узнав голос. — Тэхён-хён! — почти ликует он. — М-м-м, герой-любовник явился, — шепчет Хосок, а Чимин во второй раз возмущённо толкается. — Привет! — обращается он к Тэхёну, повисшему на косяке. Чимин отмечает, что выглядит тот весьма уставшим. Вроде бы тренировок у футбольного клуба сегодня не планировалось, выходной в честь выигрыша — так сказал сам альфа. — Тигр-р-р-р! Видел игру, это было впечатляюще, особенно когда Юнги вышел на поле, — при упоминании этого имени Чимин неконтролируемо вздрагивает и ёжится, а Тэхён сводит брови к переносице. — А ты стратег! Такой козырь приберёг к концу игры! Тэхён кривит губы, едва слышно хмыкнув. — Ладно, голубки, — Хосок хлопает себя по коленям и выпрямляется во весь рост. — Валите с глаз моих, — он отмахивается от них, медленно пересекает зал, уткнувшись в свой телефон. Наверное, думает Чимин, провожая его взглядом, пишет своему омеге. — Секунду, ладно? — спрашивает омега у Тэхёна. Тот лениво кивает: — Я тебя на улице подожду тогда, — говорит альфа и тут же скрывается из виду, а Чимин срывается с места. К тому времени, как он заскакивает в раздевалку и в два прыжка преодолевает расстояние до двери, ведущей в душевую комнату, остальные начинают её покидать. Стоя под струями тёплой воды, упёршись вытянутой рукой в кафельную стену, Чимин прикрывает веки, пытаясь вновь выкинуть навязчивое имя, так легко прозвучавшее голосом Хосока, из собственных мыслей, а вместо него на первое место по значимости водрузить имя Тэхёна. Когда у него это получается в который уже раз, он распахивает веки и, воодушевившись, принимается неистово смывать с себя следы усталости после очередной хорошей тренировки. В итоге раздевалку Чимин покидает последним. Оказавшись в последний раз за сегодня в танцевальном зале, он глазами находит скрючившегося в углу прямо на полу Хосока, оживлённо с кем-то переписывающегося. Омега с ним прощается, на что альфа только мычит. Тогда с чувством выполненного долга Чимин торопится покинуть школу. Когда он в главном вестибюле сворачивает к обувным шкафчикам, торопливо обходит стенды с обувными ячейками, держа путь к своему, до его слуха доходит какой-то странный шум. На цыпочках он крадётся, как самый настоящий заправский шпион, и ему на мгновение кажется это смешным — в самом деле, он будто бы герой фильма про спецагента какого-нибудь — по небольшим коридорам, выглядывает из-за угла и обнаруживает компанию из трёх человек, копошившихся у одной из открытых обувных полочек. Чимин замирает, поначалу не понимая, что здесь происходит, а потом узнав в спинах старых знакомых, полностью показывается в их поле зрения и не спеша шагает в их сторону. — Пх-хы-хы, напиши ещё ему знаешь, что, — говорит один из компании, — чтоб цербера своего чересчур трахучего держал на привязи. — Аха-х, прицепил наручниками к кровати, что ли? — спрашивает второй. — Ой, фу! — отплёвывается первый. — Гадость, как представлю… — Зачем ты это представляешь вообще? Совсем голову повредил, придурок. — Эй! — Что вы делаете? — прерывает их разговор Чимин, подойдя к компании со спины довольно близко. Пожалуй, слишком близко, чтобы не разглядеть имя на обувном шкафчике, который эта троица успешно обклеивала стикерами с весьма сомнительным текстом. Он недоумённо разглядывает и шкафчик, и застывшие от неожиданности фигуры перед собой. Он скрещивает руки на груди. Это плохо. Это очень плохо, если они уже дошли до этой стадии. Но плохо это именно для него, Чимина, потому что Юнги на ветер слова свои не бросает. Невзначай вспомнив абсолютно все слова, что говорил ему Юнги за годы знакомства, омега плотно сжимает губы и гонит прочь картинки, так любезно подкинутые памятью. Это давно в прошлом, сейчас они заклятые враги, друг друга злостно ненавидят, а Чимин — и того больше. Омеги, услышав его голос, медленно поворачивают к нему головы. Чимин сощуривается, вцепившись взглядом в лицо Догу, после с особой подозрительностью осматривая и его прихвостней. Чуть помедлив, Догу выступает вперёд, не глядя приклеивая на шкафчик ещё один стикер и для пущей убедительности с силой проводит нему большим пальцем, с торжествующей улыбкой в ответ осматривает самого Чимина. Вздёргивает подбородок, насмешливо произнеся: — А твоё какое дело? Иди-ка ты куда шёл, не мешайся под ногами, когда моя банда работает, — все трое противно смеются, Догу поправляет причёску и жестом приказывает своей свите следовать за ним. Чимин провожает их спины. Снова смотрит на обклеенный стикерами обувной шкафчик Чон Чонгука и вздыхает. Он тянет руку, чтобы сорвать их, но замирает с занесённой рукой. Зачем бы ему делать это? Немного подумав, омега поправляет замявшийся уголок на стикере с вопросом «Крошка-бета, а ты хорошо сосёшь?», туманно глядит на соседний с просьбой «Дай мастер-класс по минету!» и цокает, закатывая глаза. Фантазии в этой компашке нет никакой, что называется — у кого что болит, видимо. И, не задерживаясь больше в здании школы ни на секунду, переобувается у своего шкафчика, выныривает на улицу, с наслаждением вздохнув свежего воздуха. Стоявший на крыльце Тэхён с него смеётся, ероша мягкие пряди своей широкой пятернёй. Чимин набрасывается ему на шею, шуточно ругаясь за то, что ему испортили причёску. И плевать, что его волосы высохли чёрте как, то волнами, то торчащими в разные стороны колючими иголками.***
Чонгук осторожно заглядывает в учительскую. — Ну учитель Чхве! — встречает его возглас, и бета немного стопорится. — Боже, ну разве Вам так сложно провести вместо меня урок истории в 3-3? Чонгук вытягивает шею, округлившимися глазами находит споривших в данный момент учителей. — Конечно, сложно, — невозмутимо сообщает географ. — Где я и где история? — История Кореи, между прочим, — хмуро сообщает историк, скрестив руки на груди. Чонгук быстро моргает, вообще не понимая сути спора. — Ты что-то хотел? — слышит он у самого уха и крупно вздрагивает, отшатнувшись, отчего плечом наваливается на дверь, и та, скрипнув, привлекает внимание абсолютно всех учителей, находящихся сейчас в помещении. Даже очевидно слишком занятый учитель информатики, что-то увлечённо щёлкающий в своём ноутбук, поднимает голову и поправляет квадратные очки. Чонгук ошарашенно глядит на учителя Пака перед собой. Альфа смотрит в ответ немного отчуждённо. — Заходи давай, — он машет рукой, и Чонгук в два шага оказывается внутри учительской, пропуская учителя физкультуры. — За ключами? — догадывается учитель Ким, шелестя бумагами на столе, словно что-то в них ищет. — Д-да, — заикнувшись, отвечает ему бета. — Так вот, учитель Чхве… — Господи, да оставьте вы меня в покое уже! Не буду я, и всё! Чонгук, слушая спор двух учителей, пробирается в угол помещения, где висят запасные ключи от всех кабинетов. — А за шоколадку? — Нет. Ячейки расположены в несколько рядов, каждая связка из ключа и бирки подписана наклейкой, обозначающей соответствующий номер кабинета. — За букет алых роз? — Нет! Бета быстро находит нужный ему ключ и беззвучно выскальзывает из учительской, прикрыв двери. Чонгук поправляет лямку рюкзака на плече и сворачивает за угол, держа путь к кабинету студенческого совета. Сразу за углом перед ним вырастает Тэхён, и они чуть не впечатываются друг в друга — так спешит альфа, практически не глядя перед собой. — Ой! — отшатывается бета, выставив перед собой руки так, что пальцами ненароком хватается за футболку Тэхёна, а тот в свою очередь реагирует быстро и перехватывает напугавшегося его внезапного появления бету за талию, чуть подавшись вперёд. Очки Чонгука съезжают с переносицы вниз, но он отчётливо видит лицо альфы во всех подробностях: родинки на краю губ, на нижнем веке, на щеках, расставленные, будто небрежные, но очаровательные мазки художника, его тёмный прожигающий взгляд, плотно сжатые губы необычной формы. Каким же красивым он стал, этот альфа, его бывший сосед по двору. — Из… извини, — бубнит Чонгук, зашевелившись в чужих руках. — А, да, — Тэхён кивает, и пряди, выглядывающие из-под кепки, козырьком повёрнутой назад, мягко качаются из стороны в сторону, наверняка щекоча кожу. Он медленно выпускает Чонгука из захвата, а бета отходит на несколько шагов назад, смущаясь. — Это ты извини. Спешу. Ты из учительской? Не видел там учителя Пака? Чонгук наконец поднимает глаза на Тэхёна. Альфа замечает его застенчивый взгляд и дарит улыбку, растягивая губы плавно и не спеша. Бета невольно сглатывает и отвечает: — А он ушёл куда-то, — и, взглянув на свои наручные часы, добавляет: — Где-то минут пять-семь назад. — Вот же, — хмурится Тэхён, — я его по всей школе ищу, а он будто бегает от меня, — надувает он щёки, выглядя при этом весьма забавно. Чонгук даже прыскает оттого, насколько выражение лица альфы смешное. Тэхён посильнее затягивает узел из рукавов пиджака на своих бёдрах. — Я видел тебя на матче, — говорит он, поправляя и бейсболку, хотя она и без этого идеально сидит на его взлохмаченной голове. — Понравилось? — Угу, было здорово. Я рад, что мы победили. — Ещё бы, — вздыхает Тэхён. Он проводит ладонью по лбу, отряхивает руку. Альфа смотрит на бету несколько долгих секунд, отчего Чонгук чувствует себя не в своей тарелке, и размыкает губы, готовый что-то сказать, но в этот момент мимо них проходит тот самый учитель Пак, непринуждённо распечатывая булочку, купленную в автомате на первом этаже, которым мало кто пользуется ещё, кроме охранника. Он безучастно бросает на затаившую дыхание парочку взгляд, вонзая зубы в не очень свежую выпечку. Останавливается, скользит уставшим взглядом по Тэхёну и хмыкает. — Учитель! — первым оживает альфа, и физрук дёргает подбородком, веля Тэхёну идти за ним. Тот топчется на месте и, попрощавшись с Чонгуком, срывается с места, следуя за учителем в учительскую. Бета провожает их взглядом и жмёт плечами. Он идёт по коридору, лавируя между зазевавшими, отчего-то ещё задержавшимися после уроков учениками. Проходя мимо лестницы, он замечает спускавшегося с третьего этажа Намджун-хёна, размахивающего рюкзаком. Бета его тоже замечает и тянет широкую улыбку, в несколько шагов преодолевая расстояние между ними. — Йоу! — Намджун приветствует Чонгука поднятой ладонью. Чонгук подбирается, вспомнив не очень приятное сегодняшнее утро. Он скользит взглядом по ссадинам на лице соседа, переминается с ноги на ногу, собирая мысли в слова, вопрос. — Ты не видел Юнги? — не заметив заминки, спрашивает Намджун. Закидывает рюкзак на плечо, свободную руку суёт в карман, принимая расслабленную позу. Кто-то сбоку тяжело вздыхает, заставляя Чонгука повернуться на звук, но незнакомый омега, покраснев, тут же отворачивается, спеша скрыться из виду. Вратарь школьной сборной смотрит этому омеге вслед, передёргивает плечом и возвращает взгляд на Чонгука. — А то я ему пишу-пишу, а он игнорирует, паршивец. — Юнги-хён сразу после звонка должен был пойти на футбольное поле, — отвечает бета. — Так что, думаю, он уже там. Намджун сощуривается, наклоняется, чуть приблизившись к бете и заговорщически шепчет: — А я смотрю, он перед тобой отчитывается, да? Куда пойдёт, во сколько и с кем, м-м-м, что бы это значило? Чонгук округляет глаза, непонимающе уставившись на хёна. — Не говоря уже о том, что мой дорогой хён в последнее время стал слишком уж чувствителен по отношению к тебе, — он тычет большим пальцем в своё лицо, — что даже друзьям перепадает по полной. Бета прочищает горло. — Почему вы подрались? — интересуется он, нарочито специально игнорируя слова Намджун-хёна. Пусть глубоко внутри они оставляют уж очень огненный след: хён за него волнуется, о нём заботится, и это очень уж очевидная вещь. Вместо ответа бета безразлично пожимает плечами и выпрямляется. — Хён! — вскидывается Чонгук, почему-то оскорбившись уходом от ответа. Но Намджун словно его не слышит, повернув голову в сторону и что-то там внимательно разглядывая. Чонгук мешкает, теряясь на секунду, но всё же тоже смотрит туда же и взглядом врезается в Сокджин-хёна, к этому моменту уже открывшего дверь от кабинета школьного совета. Он перехватывает стопку каких-то тоненьких и вытянутых книг, больше похожих на журналы, поудобнее и не спеша заносит её внутрь, полностью игнорируя внешний мир. А бета с сожалением сжимает добытый запасной ключ в кулаке. Знал бы, что хён сегодня придёт… Но как же здорово, что ему не придётся сегодня сидеть в кабинете одному! — Слушай, ты звиняй, что утром так вышло, ок? — тихо говорит ему Намджун, продолжая разглядывать распахнутую в конце коридора дверь. — Ты главное это, плохо не думай об ухажёре своём. Вратарь школьной сборной переводит взгляд на Чонгука, подмигивает ему и спешит ретироваться. Но только он преодолевает две первые ступеньки, на его телефон приходит сообщение, и Намджун, молниеносно вынув его из кармана брюк и взглянув на экран, тихо выругивается, но ответом того, кто отправил эту смс, не удостаивает и вскоре вовсе скрывается из виду. Чонгук долго бы ещё стоял и не мог отвести глаз от того места, где был только что почему-то странный сегодня Намджун-хён, вот только спустя минуту он вбегает в класс школьного совета, застаёт стоящего у стола Сокджина и звонко выкрикивает: — Ты пришёл, хён! Сокджин выпускает из плена губ горлышко бутылки с водой, глядит на него немного отчуждённо, потом кивает, принимаясь закручивать крышечку. Ладонью показывает на стопку перед собой. — Одолжил у Ана из архива. Подумал, что не помешает прошерстить хронику предыдущих фестивалей, чтобы состряпать какой-нибудь необычный вариант. Запоминающийся. — Вау, — Чонгук проходит в класс, оставляет рюкзак вместе с ключом на первой парте, подходит ближе, — так много. — За прошедшие десять лет. Дальше смотреть нет смысла, прогресса ноль, — Сокджин ставит бутылку на стол и проводит пальцами по первому журналу, позапрошлогоднему, когда он ещё был простым сотрудником комитета. — А ты чего тут? Сегодня же понедельник, разве тебе не нужно быть в кулинарном клубе? Чонгук отводит взгляд, надувая губы. — Не-а. Я же временно освобождён от посещений, — бета тихо посмеивается, отбросив подкрадывающееся к нему разочарование самим собой — из-за отстранения в связи с происшествием на лестнице и Чимином он пропустил жеребьёвку для важного конкурса кулинарного мастерства. Хотя Ли его не отстранял, а даже приглашал приходить на подготовку к конкурсу, чтобы, так сказать, поднабраться опыта для следующего, но Чонгук посчитал, что сидеть и ничего при этом не делая он не сможет, и от предложения отказался. Итого вот уже неделю вместо кулинарного клуба бета плотно занимается школьным советом и, конечно же, своим номером на фестиваль. И ему это безумно нравится. А готовка… готовка ждёт его дома, потому как мучающийся токсикозом папа принялся отлынивать от кухонных дел. — А, — вырывается у Сокджина. Он садится на стул, небрежно отодвигая бутылку, — я и забыл совсем… Прости. — Это ничего, хён! — оживает вдруг Чонгук, хлопнув в ладоши. — Зато у меня есть очень много времени выучить свой номер. Хочешь послушать? Мне кажется, мы с папой подобрали так-у-у-у-ую красивую песню!
