Глупцов хоровод

      Сокджин гуляет глазами по рукотворному стенду с номерами будущего фестивального концерта, в очередной раз убеждаясь, что Чонгук выстроил последовательность номеров со знанием дела. В самом начале и в самом конце концерта стоят наиболее эффектные номера, основное тело программы выглядит тоже впечатляющим, с нужными контрастами, словно пиками синусоид, позволяющими завладеть интересом и вниманием зрителя. Он медленно пережёвывает осминожку из сосисок, чуть задержавшись сначала на номере самого Чонгука, поставленного в середину, затем на одиночном номере Чимина, значащимся самым первым и на групповом от танцевального клуба — в конце, удовлетворяясь грамотным порядком окончательно.       Потом бета палочками захватывает из контейнера немного риса и запихивает в рот, набивая щёки, и, выпятив губы, пережёвывает уже усиленно. Как хорошо, что утром он успел собрать себе еды с собой, подгадывая, что на большой перемене у него, возможно, получится поработать над отчётом для учителя Ана. Но да, программа Чонгука хороша, ни убавить, ни прибавить, не зря Сокджин поручил ему это дело, и тот не подвёл, справился на ура, нет ни одного замечания.       Он вздыхает, выгребает остатки из контейнера прямо на язык и направляется обратно к своей парте. Молчаливый, несмотря на то, что Сокджин Чонгуку всё же написал, телефон немного нервирует, заставляя беспокойство в душе разрастаться огромным колючим кустарником, но он покорно ждёт ответа, пересиливая себя. Просто перехватывает бутылку с водой, запрокидывает в себя вторую на сегодня дозу лекарств, запивает и отодвигает всё от себя, сосредотачиваясь на деле, пока время позволяет, впрочем, у него есть не меньше часа.       Первым делом он трудится над отчётом по проделанной работе. Делит его на условные части: в первой прописывает проведённые организационные мероприятия, включая утверждение сметы, сбор заявок, оформление стенда и распределение номеров, делает себе пометку сделать копию протокола школьного совета для того, чтобы приложить; во второй составляет список ответственных лиц и закреплённых за ними задач, уделяя особое внимание личности Чонгука так, чтобы учитель тоже приметил в нём потенциал для назначения на должность председателя школьного совета в следующем году, решив приложить ещё и фотографию сделанного им стенда — необязательно, но пусть будет; а в третьей… а с третьей частью он тормозит.       Сокджин закусывает кончик карандаша, прокручивает его в передних зубах, обдумывая. Зачем нужна эта часть в отчёте? Если он хочет обозначить учителю этапы будущих работ, то такой формат совсем не подходит для этого, потому что это ещё не считается проделанной работой. Тогда, получается, третью часть он задумал зря. Поразмыслив ещё немного, бета кивает сам себе, заканчивает отчёт на, собственно, кратких итогах, рассматривает черновик, окончательно удовлетворившись своей работой, откладывает и его, но с пометкой, что надо бы сделать его чистовую электронную версию, чтобы потом красиво распечатать, потому что отчёт этот со стопроцентной вероятностью ляжет директору школы на стол.       Взглянув на наручные часы мельком, Сокджин проверяет телефон, но сообщений от Чонгука так и нет. Тогда он открывает диалог с Сэхуном, бездумно стучит пальцами по экрану, потом печатает:       «Хён, ты поел?»       Ответ прилетает тут же.       «Конечно!»       Бета склоняется над телефоном, силясь понять, что чувствует. Вроде бы вот он написал альфе, с которым встречается, а на сердце полнейший штиль. При этом написал не первым, потому что Сэхун всегда, день ото дня, влетает в их чат каждое утро бодрым вихрем, щебечет без умолку обо всякой ерунде, желает доброго утра и хорошего дня, а ещё чуть ли не каждый час написывает о том, что скучает и ждёт их вечерней встречи. И, казалось бы, это должно раздражать, но Сокджин и не знает наверняка, плохо ли такое общение. Может быть, у всех парочек так? Спросить бы у кого-нибудь, у того же Чимина, например. Аккуратненько так, чтобы омега ничего такого не заподозрил.       «Когда обедал, думал о тебе», — пиликает новое сообщение, привлекая к себе внимание.       Бета читает его несколько раз, блокирует экран, не зная, что написать в ответ, но потом опять включает, аккурат в тот момент, когда приходит новое смс.       «Всегда думаю о тебе, даже когда сплю. Кажется, я очень сильно влюбляюсь. Надеюсь, это не плохо?»       Сокджин склоняет голову набок, поджимая губы. Немного погодя печатает: «Не плохо». И закрывает чат.       Он и правда думает, что это так. Точнее, он уверен в этом. Иначе и быть не может. Пройдёт ещё немного времени, и он тоже начнёт влюбляться в Сэхуна, превращая чувства альфы в ответные. А там… там и ему станет гораздо лучше, пропадёт необходимость в более сильных лекарственных средствах, доктор Чон станет добрее к нему, а потом его тело привыкнет и…       — Драка! Драка! — кричит кто-то в коридоре.       Сокджин поворачивает на крики голову. Встаёт, отодвинув стул, направляется к распахнутой двери, в которой вдруг возникает запыхавшийся первогодник, смутно знакомый.       — Там два альфы дерутся! — почти взвизгивает он, округлив глаза и вперившись в бету немигающим взглядом. — Нужно… нужно разнять…       — Позови замдиректора, — распоряжается Сокджин, прибавляя шаг. — И сообщи медбрату Ю, вдруг кому-то понадобится помощь.       Мальчуган испуганно кивает и исчезает из виду так же молниеносно, как и появился. Бета же выскакивает из кабинета школьного совета и спешит в том направлении, куда указал ему первогодник. Вскоре звуки драки достигают его ушей, и он прыжком преодолевает последнее расстояние, выныривает из-за угла, набравшись сил — он же председатель! — и побольше воздуха в лёгкие, чтобы прикрикнуть на драчунов, но застывает от недоумения, увидев, как Ким Тэхён, схватив Мин Юнги за грудки, заносит над своим оппонентом кулак.       Он не сразу замечает бледного Пак Чимина, размазанного по колонне напротив лестницы, и такого же шокировано уставившегося на них Чонгука — просто картина маслом. Бета подскакивает ближе, непонимающе глядит сначала на одного альфу, потом на другого, пытаясь подгадать момент. Но эти двое настолько увлечены собой, что вовсе не замечают собравшуюся вокруг них толпу школьников, которая принимается подбадривающе улюлюкать, сформировав две команды болельщиков, и растерянного Сокджина, беспристрастно продолжая наносить друг другу синяки. Молчаливо, с горящими ненавистью глазами.       Бета осматривает собравшихся, шикает на них угрожающе, крутит головой в поисках кого посильнее, но задача это невыполнимая: вперёд преимущественно высыпают омеги, скандируя имена альф на различный манер. Ну что за цирк, это же не аренда для боёв, в самом деле, а школа! И тогда Сокджин слегка закатывает рукава, собирается с мыслями ещё раз, и когда Юнги ответно припечатывает Тэхёну по щеке смачным ударом кулака, клином въедается между ними с глухим выкриком:       — Немедленно прекратить рукоприкладство!       Но его не слышат. Именно не слышат. Тэхён, словно вовсе озверев, слепо заносит руку над головой Сокджина, и тот только успевает приоткрыть рот в немом шоке, как на него со скоростью, кажется, света направляется явно сокрушительный для него удар. Юнги за спиной шепчет короткое: «Чёрт!», дёргает бету на себя, однако чья-то рука буквально сдавливает Сокджина за талию, выдёргивая с траектории обрушившегося удара. Он только и успевает увидеть, как поймавший его Юнги валится на пол, отъезжая на боку по гладкому кафелю на приличное расстояние. Тэхён, ошарашенно смотрящий на его скрюченную фигуру, дышит тяжело, потирает руку и делает шаг вперёд.       — Сдурел?! — тот, кто буквально секунду назад спас Сокджина, властно разворачивает к себе. Нахмуренное лицо Намджуна появляется перед ошарашенным бетой, а ладони, что до сих пор держат в плотном кольце, что аж пальцы вжимаются сквозь ткань школьной рубашки — пиджак остался висеть на стуле в кабинете школьного совета, — огнём прожигают кожу. — Они ж не в адеквате, вообще ничего не соображают! Прихлопнут и не заметят, это ж альфы, чёрт тебя подери!       Сокджин не находится с ответом, потупляет взгляд стыдливо. Намджун, поиграв желваками, выпускает его из захвата медленно, словно бы нехотя, отстраняет и теперь уже сам бросается разнимать драчунов, точнее останавливать на пути к скрючившемуся на полу Юнги Тэхёна, вразумлять его, прихлопывая по щекам и приговаривая:       — Ты же капитан! Ты чё творишь, мля? Выговор захотел или как? Матч же скоро, долбанутый на голову!       — Что здесь происходит? — сквозь плотное кольцо учеников пропихивается пухленький замдиректора. Он останавливается, зло разглядывает место потасовки и грозно выпаливает, по очереди тыкнув указательным пальцем в каждого из альф, уже растерявших весь свой пыл. Тэхён осоловело хлопает веками, не сводя при этом глаз с Юнги, а тот, кряхтя и побарахтавшись немного, поднимается, сверкая наливающимся синяком в пол-лица. — Оба в кабинет директора, быстро! Сокджин! — манит и бету. — Тебя тоже попрошу.       Бета покорно кивает. Оборачивается на Чонгука, не знает, как ему поступить. Чонгук выглядит потерянным, даже немного забитым, и ринуться бы к нему, ободрить, увести подальше от сверлящих его, такого маленького бету, десятков глаз, но Сокджин должен выполнять долг председателя школьного совета. Бета прикусывает губу в разочаровании, дёргается вроде в сторону тонсена, делает шаг, но резко останавливается, мысленно выругиваясь. Юнги громко сплёвывает слюну, смешанную с кровью, и Сокджин видит, как Чонгук обмякает на подкосившихся ногах.       — Оп-па! — подхватывает его Намджун, встряхивает. — Ты чего это? — слышится его недоумённый голос среди притихших школьников, внимательно наблюдающих за развернувшейся сценой.       — Мин Юнги! Это ещё что такое?! — истерически вскрикивает на выходку альфы замдиректора Ли, взвившись.       Появившийся словно бы из ниоткуда медбрат Ю с чемоданчиком неотложной помощи, коротко оценив обстановку, первым делом кидается к Намджуну с Чонгуком, намереваясь оказать помощь особо впечатлительному бете.       Розоватое мокрое пятно плавно растекается по полу. Альфа в ответ лишь хмыкает, стирает с губ капли и, расправив плечи и сунув руки в карманы, едва заметно дёргает подбородком Намджуну, на что тот отвечает ему тем же, и вальяжной походкой устремляется сквозь толпу. Трясущийся от переизбытка эмоций Чонгук жадно вдыхает с ватки, сунутой ему под нос, пары, как можно догадаться, нашатыря, до побеления в костяшках вцепившись в запястье Ю. Большой, казалось бы, грозный бета-вратарь школьной команды, мягко приглаживает его по макушке, успокаивая, и что-то наговаривая ему в самое ухо, а медбрат только сокрушённо качает головой, свободной рукой ощупывая пульс. Сокджин, постояв ещё немного и поглазев на эту картину — он и не знал, что Намджун может быть таким заботливым, а значит, оставлять Чонгука с ним, наверное, безопасно — разворачивается на пятках и шагает следом за Тэхёном.       Альфа впереди идёт медленно, поскрипывая зубами, рюкзак за его спиной болтается мёртвым грузом, спинка пиджака замята, а из одного кармана брюк безвольно висит порванная подкладка, покачиваясь.       — Устроили балаган! — слышится за его спиной голос Ли. — Не школа, а невесть что! — пыхтит он, едва поспевая за ними.       У массивной двери уже стоит, ожидая, Юнги. Носовым платком он промакивает сочащиеся кровью губы, напрочь игнорируя мир вокруг. Тэхён, поиграв желваками, встаёт поодаль, скрестив руки на груди и отвернувшись. Замдиректора грозит им кулаком и исчезает в приёмной. Сокджин, остановившись напротив альф, поправляет свою рубашку немного боязливо — вдруг те ожоги, которые оставили после себя прикосновения Ким Намджуна, будут очень сильно болеть, а ему этого не надо. Он поднимает голову, обводит драчунов вопросительным взглядом, но те будто бы в рот воды набрали. Оба надулись, отвернулись друг от друга и мирно ждут показательных директорских разборок. Сокджин облегчённо вздыхает, когда из-за двери выглядывает Ли, следом распахнув её.       — Сокджин, — зовёт он председателя. — И вы тоже заходите, хулиганы, — и пропадает из виду.       Бета ступает было, но в тот момент, когда он равняется с альфами, развернувшиеся Юнги и Тэхён вдруг нахохливаются и практически бросаются друг на друга вновь.       — Да хватит! — осаждает их Сокджин взмахом рук, вставая между обоими некой преградой.       Тэхён лишь фыркает и гордой походкой переступает порог приёмной. Юнги кривит губы, прослеживая его путь. Сокджин же думает, что этот приём у директора будет нелёгким для каждого из присутствующих. И вообще, что они такого не поделили? Не говоря уже о том, что Сокджин впервые видел всегда спокойного Тэхёна таким разъярённо-возбуждённым. Перед тем, как закрыть за собой двери приёмной, он бросает взгляд в длинный коридор, только сейчас вспоминая, что помимо Чонгука там, на месте драки, был ещё и Чимин, какой-то необычно отстранённый, не вмешивающийся, что необычно для такого, как он. Тэхён буквально его мир, а когда в твой мир вмешивается кто-то чужой, то ты готов абсолютно на всё ради сохранения безопасности внутри него.       

***

      Чимин крепко стискивает руку Тэхёна в своей, осторожно ступая по лестницам. Его спина такая широкая, развёрнутая, и так жаль, что они сумели пробыть вместе так мало времени, хочется обнимать её, шарить по ней ладонями. Теперь придётся ждать до конца уроков, чтобы пересечься перед занятиями в своих клубах, может, даже успеть перехватить поцелуй, прикосновение для приободрения. Всё же отсутствие утренней встречи сказывается на омеге катастрофически, потому как ему просто необходимо видеться со своим альфой каждую секунду.       Наверное, если быть точнее, он хочет монополизировать Тэхёна себе целиком и полностью. И никому, никому не позволять даже смотреть в его сторону.       — Ай! — со второго этажа доносится болезненный писк. Понять, кому принадлежит этот голос, трудно, но оба замирают, непонимающе встретившись друг с другом взглядами.       — Хён, нет! — в этом выкрике хозяин уже узнаётся, и черты лица Тэхёна вмиг искажаются, пугая Чимина.       Что это с ним? Почему он вообще…       Но додумать альфа не даёт, дёргается, выпускает ладонь Чимина из своей и преодолевает последние ступеньки в прыжке. Омега бежит за ним торопливо, запыхавшись, перехватывает перила обеими руками и хлопает веками, разглядывая представшую перед его взором картину.       — Ты что делаешь? — восклицает Тэхён громко.       — Не твоё дело, отъебись, — отвечает ему Мин Юнги, зажав перепуганного Хо Догу в стену всего одной рукой.       Чимин тут же чувствует фантомную боль на груди и челюсти, будто это не Догу там стоит, а он собственной персоной, как стоял вот так буквально вчера. Омега отступает, стиснув зубы, широко распахнутыми глазами чуть ли не вгрызается в две фигуры в нескольких шагах от себя, не веря, что Юнги решил действовать наверняка. И всё из-за чего?       — Хён, пожалуйста! — просит Чонгук, топчась возле Юнги, и Чимин фокусирует на нём взгляд, найдя ответ на свой вопрос.       Из-за Чон Чонгука, очевидно же. Как же это… Как же так? Почему?!       — Он же омега, — вступается за Догу Тэхён. — Ты совсем поехал? Отпусти его.       Увидев Тэхёна и Чимина, бета вздрагивает и застывает изваянием на месте. Потом он шмыгает, хватается за локоть Юнги сильнее, дёргает на себя так, чтобы на него обратили внимание. Тот, что до этого сверлил взглядом Тэхёна, хмурится и переводит взгляд с альфы на Чонгука, глядит несколько секунд, продолжая при этом держать хныкающего Догу за грудки, а потом смотрит исподлобья на омегу, почти что в самую его душу, заставляя затрепетать в страхе. На устах альфы расплывается довольная улыбка, в его тёмных сверкающих глазах зловеще отражается свет от лампочек на потолке.       Шум в школьных коридорах между тем становится всё громче, рискуя обнаружить явное нарушение школьных правил.       — У меня к нему просто разговорчик небольшой, не кипишуй, капитан, — весело усмехается Юнги, по-прежнему глядя прямо в глаза омеге. — Иди куда шёл, вон омегу своего проводи до класса, что ли, а то вдруг заблудится.       — Мин Юнги, — вздыхает Тэхён, ступает вперёд, и Юнги на это только сильнее втискивает Догу в стену. — Прекрати произвол, проблем захотел?       — Помогите! — пищит омега. — Что вы с ним болтаете, он же поехавший! — дёргается он, пытаясь вырваться из захвата.       — Повякай мне ещё! — презрительно кидает ему Юнги.       — Хён, не надо! — не оставляет попыток утихомирить альфу Чонгук.       — Чонгук-а, отойди, — просит Юнги, свободно рукой его отстраняя.       — Нет! — машет головой бета. — Ни за что! Отпусти его, давай вернёмся в медпункт! Пожалуйста, хён, мне нехорошо!       Юнги щурится, смяв губы в тонкую полоску. Чимин стискивает челюсти, не смея отвести взгляд от его лица. Казалось бы, он стоит далеко, спиной к нему, только лишь смотрит, обернувшись, но что-то липкое ползёт по спине, перехватывая дыхание, сбивая его в непонятное месиво. Этот человек… Этот долбаный альфа вселяет в Чимина практически животный ужас, заставляя бежать без оглядки, прятаться в тёмных углах и молиться, чтобы его не нашли. И даже стоящий между ними Тэхён нисколько не защищает от этого чувства.       — То есть ты хочешь сказать, — медленно проговаривает Юнги, — что подонок, не дающий тебе спокойной жизни в школе, не должен понести наказания?       — Что? — опешивает Тэхён. — Кто?..       Чонгук молчит непозволительно долго, мнёт пальцами лямку от рюкзака, гуляя взглядом по полу.       — Б-бить людей плохо, — наконец шепчет бета.       Юнги вбирает воздуха ноздрями, оглядывает Чимина с головы до ног и обратно.       — А натравливать одних людей на других людей — хорошо по-твоему?       Чонгук вздрагивает, не отвечает, будто бы уменьшаясь в размерах. Под одеждой Чимина врассыпную разбегаются мерзкие мурашки. Он тянется рукой к своему альфе, но тот его беспокойства не замечает, так как всецело занят совершенно другим. Впору бы обидеться на него, но разве омега имеет на это право в подобной ситуации? Нет, не имеет. Здесь он один на один с самим собой, и справиться со своими проблемами в данный момент должен сам. Поэтому руку он убирает, сжимает пальцами полу пиджака и отходит на более безопасное расстояние, решив, что переждать бурю — вполне логичное решение.       — О чём ты болтаешь? — выдыхает альфа. — Мячом мозги отшибло? — срывается с места, подходит близко и, вцепившись плечом мёртвой хваткой, дёргает на себя. Юнги криво усмехается. Медленно выпрямляется, тряхнув Догу так, что тот непроизвольно прикладывается затылком о стену. — Вылететь из клуба захотел?       — Да не я это, не я! — взвизгивает высокой нотой Догу, трепыхаясь тряпичной куклой. То и понятно — сил у Юнги несметное количество. — Мне до него и дела нет! Мало ли, с кем он трахается, мне наплевать! Т-только не бей, пусти! Я больше не б-буду!       Чонгук краснеет ушами и стыдливо отворачивается, пряча лицо.       Тэхён же наконец отдирает Юнги от бедолаги, но тот и ухом не ведёт, лишь презрительно хмыкает. Догу падает на задницу, трясясь осиновым листом.       — Правильно, тебя подобное ебать не должно, — бросает Юнги ядовито. — Никого не должно.       Хо торопливо кивает, переворачивается на четвереньки и отползает подальше, хныча и что-то лепеча себе под нос. Чуть погодя он оборачивается. Чимин с высоты своего роста ошеломлённо разглядывает его выступившие слёзы, и они ещё больше вводят его в ступор. Всегда такой собранный, высокомерный омега, решивший, что ему всё по плечу, что он теперь сам по себе, не зависим от самого Чимина, которым движило лишь слепая решимость получить желаемое и попросту использовал Догу в своих целях — ещё одно правильное решение в его жизни, теперь выглядит разбитым и немощным. Но вот беда, Чимин словно в зеркало смотрится, вглядываясь в мокрые глаза напротив.       И ему нисколько не жаль.       Непроизвольно его губы расплываются в улыбке, Догу при виде неё кривится и, зацепив лямку своего рюкзака, притягивает к себе, обнимая, и отползает ещё дальше, видимо, боясь попасть под более горячую руку. Чонгук порывается ему помочь, даже наклоняется с протянутой рукой, однако омега шлёпает по ней ладонью, презрительно взглянув на бету. Чонгук сжимает пальцы в кулак, мягко прислонив его к груди, выглядит при этом разочарованным или, может быть, обиженным. Вот же глупый какой, не знает одной простой истины: врагам помогать нельзя.       — Хён, пойдём? — Чимину надоедает стоять тут без дела, и он хватается за запястье Тэхёна. — Пусть сами дальше разбираются, чего с ними тут возиться.       — А-ха-ха! — громко смеётся Юнги. — Тебя только послушать! Сам эту кашу заварил, а теперь в кусты, а, Чимин-и?       Собственное имя отрезвляет. Чимин крупно вздрагивает, вперившись взглядом в довольное лицо Юнги. Да оно не то чтобы даже довольное… оно ликующее. Это видно по блеску в глазах, по влажной улыбке, по тому, как он стоит — уверенно, скрестив руки на груди, и глядя на омегу, как на какую-то соринку под подошвой ботинка. Это больше раздражает, чем пугает. Чертовски бесит, в особенности если осознавать, что ниточка вот-вот оборвётся. Рядом же Тэхён, альфа, который должен думать о Чимине только хорошее. Потому что Пак Чимин — очень хороший, достойный его омега.       Тэхён оборачивается и смотрит на Чимина вопросительно, омега мотает головой, придавая себе как можно более непонимающий вид. Сейчас главное выйти из воды сухим, а уж потом он как-нибудь разберётся. И с Юнги, и с Чонгуком, и с Догу. Теперь без этого никак не обойтись.       — Что я вижу? — хрипло смеётся Юнги, переступив с ноги на ногу и убрав руки в карманы брюк. — Между голубками есть недоговорённости. Так нельзя, — он цокает и качает головой. Тэхён, скривившись от его слов, заслоняет собой Чимина. — Ни к чему хорошему это не приведёт.       — Заткнись, — выплёвывает альфа Чимина грозно.       — Х-хён, пожалуйста, — канючит между тем Чонгук, вклиниваясь в разговор. Догу в его ногах тяжело дышит, потом аккуратно по стеночке встаёт на ноги. — Мне нужно…       — Малыш, подожди, — альфа мягко отстраняет от себя бету, — дай взрослым поговорить по душам, раз уж мы все тут собрались. Чимин-и, а скажи-ка, я так понял, мою просьбу ты своему недотрахателю так и не передал? — обращается он уже к омеге, при этом остановив свои глаза на Тэхёне. — Какой непослушный омега, ты плохо его воспитываешь.       — Слышь, это переходит все рамки, — Тэхён сжимает кулаки. — Давай просто прекратим этот разговор или…       — Или что? — в глазах Юнги загорается азарт. Чимин пятится назад, всего на один шаг, словно бы проявляя слабину, но потом резко подаётся вперёд, сжимая в пальцах ткань пиджака альфы и потянув на себя, но тот никак не реагирует. — Сделаешь из меня отбивную, как давно хочешь, но всё никак не можешь, потому что яйчишки слишком маленькие? И единственное, что ты смог сделать — это усадить меня на скамейку запасных, воспользовавшись своим положением. Так что давай, я только и жду, когда появится шанс набить твою смазливую морду в отместку за твою ссыкливость за моей спиной. Но учти: нежненьким с тобой я не буду. Меня эта хуета уже порядком подзаебала, недокапитан хуев.       Миг — и воздух раскаляется до максимальных температур. Чимин перехватить Тэхёна не успевает — альфа в мгновение ока оказывается рядом со осклабившимся Юнги, грубо хватает его за лацканы пиджака, встряхивает, второй рукой так отпихивая в сторону ошеломлённого Чонгука, что бета запинается и чуть ли не валится плашмя на твёрдый пол. Юнги в свою очередь тоже хватается за Тэхёна, столкнувшись с ним взглядом, прожигающими насквозь. Они стукаются лбами, готовые разорвать оппонента на куски, Чимин это чувствует. Чонгук выравнивается, осоловело глядит на сцепившихся альф, размыкая и смыкая дрожащие в испуге губы. Догу пятится, а после срывается с места, спешно ретируясь.       «Трус», — у омеги промелькивает мысль, прежде чем он попытается вмешаться, чтобы предотвратить возможную драку.       Он подбегает к альфам коршуном. Хватает Тэхёна за плечо, но сказать что-то не успевает: его к себе властно притягивает Юнги, схватив за предплечье.       — Не мешайся под ногами, омега, — выпаливает он Чимину в лицо, и от обращения, которое альфа произносит холодным тоном, всё в нём тут же ломается.       И ему ничего не остаётся, как безвольно застыть. Перед взором всё окружение расплывается непонятными пятнами, радужными всплесками, тихими голосами и пряным ароматом, бесцеремонно ворвавшимся в лёгкие, где обустраивается как у себя дома. Его пёрышком отшвыривают назад, и он больно припечатывается позвоночником об угол, невидящими глазами всматриваясь в бесконечно пустую даль. Уши закладывает, Чимин не видит и не слышит абсолютно ничего, находясь словно в вакууме.       Он не знает сколько это длится, и длится ли вообще. Когда омегу отпускает, он непонимающе хлопает веками, расфокусировано скользит по обезличенным фигурам вокруг себя опустошённым взглядом и вдыхает чистого воздуха, следом закашливаясь и согнувшись пополам от пронзившей всё тело жуткой боли.       — Ну-ка, дыши, дыши, — ему под нос суют ватку. Едкие пары подавляют оставшуюся терпкость внутри, и Чимина слегка ведёт от обрушившейся лёгкости. — Вот так, молодец, — хвалит его знакомый голос. — Всё хорошо, всё позади. Тебя бы тоже в медпункт… поможешь мне?       — Конечно, — расплывчатое лицо Хосок-хёна возникает как из тумана, но омега зажмуривается, теряя его из виду, чтобы подавить рвотный рефлекс, накативший на него как цунами.       Давненько он подобного не ощущал. Точнее, такого сильного воздействия не было никогда, и его разум среагировал вполне себе очевидно.       

***

      Чонгук забыл себя, когда произошёл первый удар. Голова Тэхён-хёна дёрнулась, а рука Юнги-хёна, удовлетворённо хмыкнувшего, скользнула обратно прямо по его краснеющей щеке. Чонгук ошарашенно глазел на происходящее и не мог вымолвить и слова, тем более стоило огромной безликой толпе собраться вокруг них: ученики шли из столовой по классам, кто дежурить, кто ещё куда, они скандировали имена, болея, альфы пыхтели, толкая и дёргая друг друга в, казалось бы, бесконечно долгой борьбе. Чонгуку было адски стыдно, он просто стоял, растерянный и растерзанный внутри, накапливая ком обиды в горле.       Он обижался на Юнги-хёна за то, что тот не послушался. Впрочем, это неудивительно, Чонгук альфе никто. Так, просто какой-то бета, удостоенный вот такой вот необычной защиты. Ну и пусть Догу обзывается, Чонгуку с этого ни холодно, ни жарко, он уже почти привык к его нападкам. А ещё он обижался на Тэхёна. Потому что влез, разъярил хёна ещё больше, чем было до этого, когда тот резко накинулся на Догу, застывшего при виде альфы и не успевшего ничего понять вообще, оказавшись в одно короткое мгновение прижатым к стене между ступеньками, и теперь только и делал, что либо принимал удары на себя, либо наносил их сам.       И ведь Чонгук не впервые видит, как альфа дерётся — не ради забавы, а за «стоящее дело». Однажды Тэхён отстаивал право погонять мяч на небольшом футбольном корте с незнакомой компанией, явившейся в их двор со своими никому ненужными правилами — графиком пользования местным полем. Беспомощный Чонгук даже рот открыть тогда не успел, как альфа молниеносно накинулся на наглецов тигром, катался с кем-то по зелёной лужайке, собирая новой, как он сказал, сияя лучезарной улыбкой, футболкой росинки, травинки и комья грязи, за что позже им влетело обоим. С тех пор бета чётко убеждён — драки это плохо. Ужасно плохо. У Чонгука даже, наверное, боязнь драк на подсознательном уровне. Мало того, что на это уходит очень много сил, так ещё после проблем не оберёшься. Но хёна… любимого хёна он всё же не уберёг.       Сидя в медпункте, куда его привёл Намджун, Чонгук обречённо вздыхает, прикрывая веки и в очередной раз прокручивая в уме позорную сцену собственного бездействия по ещё одному кругу.       — Не переживай, — бодро рапортует хён, хлопнув по спине, отчего бету складывает пополам. — Юнги-хён у нас орешек крепенький, ему капитанские потуги как комариный укус! Целёхоньким твой принц будет, вот увидишь.       — Чего это он мой принц?.. — робко интересуется Чонгук, чувствуя прилив неконтролируемого жара к щекам.       Намджун растягивает губы в улыбке и прихлопывает ладонью по плечу пару раз.       — А то не видно, как ты глаз с него не сводишь? Я ж не тупой, эй, — бета покачивает головой, меняя позу. — Что не скажешь о некоторых, н-да, — он всматривается в потолок очень долго, и Чонгук, решивший, что там есть что-то интересное, глядит в том же направлении, не находя в выкрашенном потолке чего-то экстравагантного. — Ну да ладненько, пойду я. Увидимся вечером, — он встаёт, поправляя рюкзак Юнги. — Не забудь, — тычет в него указательным пальцем и ретируется, прикрыв двери.       Оставшийся наедине с самим собой Чонгук промаргивается и подтягивает к себе оба рюкзака, обнимая их так, как обнимал сегодня утром Аёна перед выходом. Спустя буквально минуту в медкабинете появляется медбрат, за ним, едва волоча ногами и опираясь на Хосока, заходит Чимин, и бета сжимает губы в тонкую полоску, отворачивается, не желая смотреть на кумира, который ничем не помог в сложившейся ситуации, просто стоял и смотрел во все глаза, так, что подскочивший к нему Чонгук, поборов в себе робкость перед этим омегой, не смог его растормошить, а все его моления и просьбы были проигнорированы, отчего на душе стало в тот миг ещё гаже.       — Сажай его сюда, — раздаёт указания Ю, мельтеша перед койкой, куда Хосок выгружает Чимина.       — Со мной всё хорошо, — лепечет омега, слабо отмахиваясь от помощи.       — Ага, конечно, — хмыкает Хосок-хён, выпрямившись, — так и сияешь спокойствием и умиротворением.       Медбрат стреляет в него недовольным взглядом, мягко отстраняет рукой, и альфа, пожав плечами, валится на крутящийся стул, закидывает ногу на ногу и подпирает ладонью подбородок. Он встречается взглядом с Чонгуком, приветствует бету улыбкой и взмахом руки, на что тот отвечает кивком, посильнее зарывшись носом в колючие молнии обоих рюкзаков. Зачем он здесь вообще? Побыстрее бы вернулся Юнги-хён, а то находиться в компании Чимина ему настолько некомфортно, что хочется бесследно раствориться в воздухе и больше ни перед кем не материализовываться никогда.       Эх, почему последние несколько дней такие сложные? Что нужно сделать, чтобы всё это прекратилось? Чонгуку безумно сильно хочется, чтобы его жизнь стала прежней.       Между тем медбрат Ю выпрямляется, хмурится и упирает ладони в бока, не сводя сосредоточенного взгляда с обмякшего Чимина.       — Ну вот, уже не такой бледный. А то взглянуть страшно было.       — Как будто сама смерть! — шутливо вкидывает Хосок, крутясь на чужом стуле как на детской карусели.       Ю закатывает глаза, но тут же берёт себя в руки. Он поправляет волосы у лица омеги, на что тот дёргает головой, отстраняясь, и, склонив голову набок, едва слышно, но Чонгук всё же различает каждое слово, произносит:       — Чимин, я, может быть, не специалист в этой области, но твоё такое вот состояние очень уж похоже на…       — Вам показалось, — обрывают его тихую речь. Омега вскакивает на ноги и на одном дыхании выпаливает: — Это не так, ясно?! — и, отодвинув опешившего медбрата в сторону, словно тот пушинка какая, случайно попавшаяся на пути, огромными шагами преодолевает расстояние до двери, распахивает её, оборачивается, только сейчас замечает скрючившегося на кровати Чонгука и недовольно кривит губы. — Вам показалось! — чуть ли не кричит он, тряхнув головой и воззрившись на Ю налитыми кровью глазами, и исчезает в проёме.       — Хоть бы спасибо сказал, что ли, — бурчит Хосок, прокрутившись вокруг своей оси. — И вообще, зачем психовать-то сразу? Ну подрались и подрались, что такого-то, будто это что-то сверхъестественное.       Ю переводит взгляд с двери на него, потом пространно смотрит на Чонгука, наконец мотает головой, по-видимому, отгоняя непрошенные мысли. Звонок с большой перемены заставляет его обречённо вздохнуть, он обходит кровать, аккуратно садится, пригладив белоснежную простыню худой, красиво сложенной ладонью. Хосок перестаёт крутиться и выглядывает из-за его спины, смешно вытянув лицо.       — Вот ты и снова здесь, — улыбается Ю, разводя руки в стороны. — Тебе случайно не показалось, ну в связи с текущими не очень приятными событиями, что покидать медпункт — опрометчивое решение с твоей стороны? Ты только за порог, и что в итоге? Снова тут, а Юнги твой у директора вообще, и неизвестно, чем всё закончится. Эх, молодёжь, — сокрушается он, — только кулаки чесать им подавай. Ну, что скажешь?       Чонгук сводит брови к переносице, не зная, что и ответить.       — Пф, сто процентов не показалось, скажи же, Чонгук-и? — вмешивается Хосок. — Зуб даю, что это судьба! Она, окаянная, она, родненькая! Толкнула на подвиги, зараза такая.       Медбрат тянет улыбку сильнее, отчего выражение его лица становится пугающим, нежели располагающим. И бета сглатывает, виновато насупившись.       — Не показалось, — шепчет он хрипло. — Это всё хён, я просил его прекратить, но он почему-то не слушал.       — Так и ясно, почему, — хмыкает Хосок-хён, откинувшись на спинку кресла. — Ты разве не знал? У Юнги застаревшая вражда с Тэхёном из-за футбольного клуба. Если быть ещё точнее, то прям с первого года старшей школы, — он сцепляет пальцы в замок и устремляет взгляд в потолок, предавшись воспоминаниям. Медбрат Ю перестаёт пугающе улыбаться, оборачивается на альфу так, что и Чонгуку, который принимается слушать рассказ, затаив дыхание, его хорошо видно. — Пришли они, значит, оба в клуб одновременно. У обоих — амбиций хоть жопой жуй, — Хосок игнорирует недовольное бранным словечком цоканье Ю, — и тот, и этот хотели стать капитаном, у обоих отличные навыки в футболе, Юнги так вообще с одного раза забивает, а Тэхён стратег от бога. Но в прошлом году физручелло, — и Ю снова недовольно шипит, но Хосок и бровью не ведёт, — выбрал в капитаны Тэхёна. Аргумент, что Юнги слишком уж расхлябанный, видите ли, ловили его с куревом прямо на территории школы, слухи среди учителей ходили, что он младшеклассников терроризирует, короче, не вызывает доверия. И вот с тех пор их мини-вражда переросла в натуральную такую войну, отстранение на скамейку запасных в этом году добавило ещё больше огонька в костерок жажды крови, вот и ходили они до этого момента по краю пропасти, — хён жмёт плечами. — Оно и понятно, у Юнги желание стать капитаном никуда не делось, и уверен он, что из Тэхёна капитан не ахти. А тут, видать, последняя капля, слово за слово, да и по столу, как говорится — и понеслось. Ну а я и не удивлён, всё ж к этому и шло, вопрос во времени только был.       — Выпуск скоро, какое ж тут капитанство, — Ю поправляет халат, выравнивая пальцем едва заметную складку на коленке. — И опять юношеский максимализм виноват, ничего нового. Сколько человек уже так себе шишок набило. Чонгук, — обращается он к задумавшемуся после услышанного Чонгуку, — не бери с них пример.       — А альфам разве объяснишь, что затормозить бы надо? — хмыкает Хосок. — Да ведь, Чонгук-и? — и подмигивает Чонгуку, а тот, поджав губы, ещё сильнее вжимает в себя рюкзак хёна, словно бы пытаясь впечатать его себе в грудь, вплавить в сердце, тем более от ткани так приятно пахнет. — Ой! — альфа подскакивает. — Звонок ж был! — и, подхватив свой рюкзак откуда-то из-за перегородки, галопом покидает медпункт.       — Дурашка, — себе под нос фыркает Ю. — Впрочем, здесь тоже ничего нового, — и, мельком взглянув на Чонгука, будто бы убедившись, слышал ли он его маленький монолог, возвращается к работе, погрузившись в заполнение бумажек и медицинского журнала, изредка вглядываясь в окно и задумчиво грызя кончик карандаша.       А бета так и остаётся сидеть, ждать прихода Юнги, потому что в голове у него полнейшая пустота и он даже вообразить не может, что ему делать, куда идти и зачем. Ещё Чонгуку беспокойно за дальнейшую судьбу альфы — кратковременным отстранением за такую масштабную провинность его хён явно не отделается, и тогда, бета уверен, его поддержка придётся весьма кстати — Юнги-хён ведь тоже в ней нуждается, как и сам Чонгук. Они теперь маленькая команда, друг друга в беде не оставят. Правда же?