Разведчик

      Почитал я про этот «концлагерь», очень похоже на наши исправительные деревни, что в них страшного, я так и не понял. Обычное же дело — отбраковка и утилизация. Впрочем, спорить не стал, просто запомнил, что в этом времени — до Второй Войны, самые обычные для нас вещи считались… страшными? Задумываться об этом не хочется, хочется обезопасить семью, чем я в данный момент и занимался: навесил чары ПВО, противодиверсионные, теперь надо минные поля против магов обустроить и исключить ментальное воздействие. Сестренка ходит за мной и спрашивает, а я рассказываю…       — Что же с тобой случилось, Гарри? — спросила меня мама, когда мы все сели обедать.       — Судя по тому, что я понимаю, меня убили, — честно сообщил я. — Но, получается, что я прожил какую-то другую жизнь, а потом вернулся. Теперь у меня есть знания, и я не допущу, чтобы с вами что-то случилось.       — Лили… Твоя мама, малыш, — пояснила Петунья. — Рассказывала о таких случаях в семье какого-то школьного приятеля, так что, получается, такое бывает. Правда, она говорила, что нужно пойти к гоблинам…       — Гоблины… Гоблины… — я пытался вспомнить, кто это такие. Почему-то ничего на эту тему не вспоминалось. — Кто это?       — Они заведуют у магов деньгами, — объяснила мне мама. — Можем попозже сходить, я помню, как ходить на Косую Аллею…       Косая аллея — это в Лондоне, у англичашек, я знаю минимум три пути, как туда попасть, поэтому, наверное, стоит воспользоваться не тем, который идет через официальный контрольно-пропускной пункт. Но гоблины, заведующие деньгами — это что-то очень странное. Тот факт, что в Англии и Уэльсе в ходу золото, я помнил, все-таки нас всех готовили к работе в полном отрыве от основных сил.       — Если ты считаешь, что нужно, то сходим, конечно, — кивнул я, задумавшись об обеспечении безопасности семьи во время похода. Семья священна, поэтому при заброске всех членов семьи агента прячут в самое защищенное место — в тюрьму.       — Еще нужно тебе одежды купить, — обратила мама внимание на мой внешний вид. — И принадлежности для школы…       — Хорошо, мама, — кивнул я, заметив, что Петунье очень нравится, когда я ее называю мамой. Сестренка очень молчалива, только стремится меня обнимать и не хочет расставаться даже на ночь, поэтому мы спим вместе, иначе она плачет.       — Отменить бы твою школу… — всхлипнула Гера, но я ее погладил по голове, и плакать в этот раз она не стала.       — Ничего, маленькая, — почему-то хочется ее называть маленькой, малышкой, сестреночкой… — Совсем скоро я вернусь, и будут каникулы…       — Боюсь я этих магов, — прошептала она, подав мне идею. Надо позаниматься с сестрой. Многого мы, конечно, не достигнем, но десяток чар универсального набора отработать можем.       — Я тебя научу защищаться, — пообещал я, гладя зеленоглазую девочку. Не дай Грейнджер с ней что-то случится, я же эту страну автоклавирую!       Мама, на которую я навесил все защитные чары, которые помнил, отправилась выяснять в отношении работы, а я с сестреночкой занялся отработкой чар. Надо будет ее с собой взять на аллею — палочку купить, а то ведь магия еще не восстановилась, значит, Гере понадобится этот костыль. Она у меня совсем маленькая, на самом деле, такая наивная, но очень-очень любимая. Когда не стало мамы, у меня как будто кусок души вырвали… А теперь — вернули на место, потому что есть сестренка… И мама есть, Петунья — настоящая мама, что бы кто бы ни говорил.       — А вот тут нужно будет палочку так повернуть, — объясняю я на карандаше, как у нас малышей учат. Минимальный набор — это защита, атакующие точечные, атакующие площадные и допросные. Но я еще и о медицинских расскажу, конечно.       — Братик, а давай телевизор посмотрим? — спросила меня мое утомившееся солнышко.       — Давай, — улыбнулся я ей. Что такое телевизор я, конечно, знаю, у нас цивилизованная страна. Именно по телевизору мы узнаем новости, новые законы и правила. Даже магглы, судя по телевизору, знают и уважают Свободную Шотландию!       — Ура! — обрадовалась Гера, побежав в гостиную. Она такая милая, я ее, конечно же, всем сердцем люблю и никому не позволю сделать хоть что-то плохое.       По телевизору шел блок новостей, очень интересно оказалось, но Гера хотела что-то сделать с телевизором, сильно меня при этом удивив. Оказывается, здесь у телевизора много каналов и можно выбрать, что хочешь смотреть. Вот эта информация поставила меня в тупик.       — Понимаешь, братик, — объяснила мне сестреночка. — Люди разные, кому-то хочется хоккей смотреть, а кому-то оперу, поэтому каналы разные.       — Ты хочешь сказать, что люди сами решают, что и когда им смотреть? — поразился я. Вот это было совершенно для меня непонятным, особенно непонятно было, как их при этом контролируют.       — Да, Гарри, — Гера что-то поняла, поэтому подошла ко мне и обняла. От ее объятий становится очень хорошо на душе, поэтому я не стал спорить.       — Литтл Уингинг, — донеслось с экрана телевизора, представлявшего собой не панель, а какой-то ящик с выпуклым экраном. — По неизвестной причине взорвался автомобиль, жертв нет… На месте работает полиция, уже установлено, что в автомобиле отсутствовал двигатель, то есть это был муляж… — с экрана телевизора, откуда-то сверху демонстрировались кадры — дымящееся нечто, похожее на воздушный катер, разбросанные запчасти, что для меня сюрпризом не было. А вот вспышка в нижней части экрана, судя по всему, удивила всех.       — Что это? — удивилась Гера, пытаясь рассмотреть происходящее на экране. А там к дому на улице Тисовой бежали люди в странной униформе.       — Только что один из домов взорвался, — трещал голос репортера, судя по тому, как двигалась камера, он приближался откуда-то сверху. — Полиция в недоумении…       — Это же наш дом… — прошептала девочка, испугавшись, но я ее прижал к себе. Получается, что уже сработал «последний шанс» — это означало, что в дом пришел кто-то или сильный, или в большом количестве.       Успокоившаяся сестра переключила телевизор на то, что она назвала «мультики». Какие-то нереальные колдофотографии бегали по экрану, но вскорости я перестал обращать на это внимание — очень уж меня захватили приключения мышонка и кота, так что через некоторое время мы сидели на диване, переживая вместе и радуясь победам… Было как-то удивительно тепло, как с папой в детстве.

***

      Вопрос с одеждой решился очень быстро — никаких талонов не было, мама просто отвезла нас на такси на какой-то склад, где было много людей. Все-таки жаль, что память пацана сохранилась фрагментарно. Этот склад называется «магазин», там одежду не выдают, а ее можно выбрать. Видя мой ступор, сестренка всхлипнула, а мама только вздохнула и выбрала сама все — от трусов до зимней куртки, отдав за это какие-то цветные бумажки, совсем не похожие ни на ордер, ни на талоны. А сестренка получила очень красивое платье, подходящее к ее глазам, она такая красивая, просто дух захватывает.       После «магазина» мама сообщила, что следует отправиться к магам, но я объяснил, что официальный КПП, который через бар — не единственный, поэтому стоит пройти иначе. Ибо безопасность прежде всего, особенно безопасность мамы и сестренки. От этих моих слов Петунья почему-то заплакала, принявшись меня обнимать. Что в этом такого странного, я не понял, ведь семья — это очень важно.       — Вот тут есть проход, — я показал на калитку, которую мама увидела, что в свою очередь означало — она не маггл. Значит, у нее или подавлен дар, или не развит.       — Таких, как я, маги называют «сквиб», — пояснила Петунья на мой вопрос, попытавшись объяснить, что это значит.       — А! — понял я. — У тебя дар не развит, но его можно развить… Странно, что не развивали.       — Сейчас-то уже, наверное, поздно, — вздохнула мама, я видел по ее глазам, как она сожалеет об этом.       — Ничего не поздно, — покачал я головой, — я покажу, как развивать, хорошо?       — Ты это умеешь? — удивилась эта чудесная женщина, на что я просто кивнул, потому что это же элементарные вещи. Заметно было, что мама ошарашена, что меня удивляло — как же можно выкидывать магов? Пусть не развитых, но магов. — Спасибо, сынок… — прошептала она, всхлипнув.       Пока мы шли к проходу, мама рассказывала о своем письме Дамблдору и его ответе. Это было на самом деле очень серьезно, потому что означало, что Железного Поттера изначально пытались лишить поддержки, оставить одного — без семьи, без привязки, как уэльсцы делают… Что еще раз показывало — тот, кого мы все почитали как Великого Вождя, просто-напросто скрытый враг. Значит, Грейнджер и Поттер победили не под мудрым руководством Вождя, а вопреки ему. Мне предстоит ехать, получается, в самое логово врага… Захотелось просто расплакаться, как в детстве, потому что такого не могло, не должно было быть! Но я разведчик, меня учили думать. Если Дамблдор — скрытый враг, то все испытания Железного Поттера и Великой Грейнджер были не для их тренировки, а чтобы убить. Получается, мне нужно защитить святыню ото всех. Свои у меня отныне только мама, Гера и Великая Грейнджер.       Хорошо, что меня долго готовили к автономной работе, боевик от таких новостей уже был бы утилизирован, а я выдержу. Даже новость о том, что Великий Вождь Всех Народов просто хотел уничтожить нас всех… И только благодаря Великой Грейнджер страна поднялась из руин Второй Магической. Понятно теперь, почему Железный Поттер твердой рукой уничтожал врагов — у него просто не было другого выхода. Я как разведчик очень хорошо понимал это. Теперь известные события одиннадцатого года выглядели не тренировкой избранных против магических зверей, а очередной попыткой убийства. Значит — надо защитить Грейнджер любой ценой, но помнить, что за спиной нет ни огромного воздушного флота, ни непобедимой армии Свободной Шотландии.       Мы вышли на аллею в мире Магов, я трансфигурировал мантии. Это временная маскировка, она продержится всего часа четыре, но нам должно хватить. Вместе с мантиями я наложил чары, слегка размазывающие лица, отчего узнать нас, смею надеяться, было очень трудно. На этой улице никого не было, что позволило нам дойти до какой-то белой двери с надписью «Гринготтс».       — Нам сюда, сынок, — обратила мое внимание на дверь мама.       — Тогда пойдемте, — улыбнулся я, создавая универсальный щит, с которым и вошел внутрь. Первым, конечно, защищая маму и сестру, что, судя по всему, привлекло внимание.       — Вы можете опустить щит, юный маг, — услышал я голос, на который отреагировал почти рефлекторно, но не напал. Звуки издавало странное зеленое существо, виденное мной на картинке в справочнике вымерших рас. Существо было странным, правда, как оно называлось, я уже не помню, это детская книга — тот справочник. — Вам здесь ничего не угрожает, — сообщило существо.       — Хорошо, — ответил ему я, продолжив затем: — Мама сказала, что нам нужно обратиться к вам после того, как я умер и вернулся.       — Ваша матушка права, — кивнуло существо, показав куда-то своей верхней лапой. — Прошу вас следовать за мной.       Пока мы шли по каким-то коридорам, мама объяснила, что это существо и есть «гоблин». Она еще сказала, что бояться не надо, на что я ответил, что бояться здесь некого, если что — я здесь все за них двоих прожарю, отчего «гоблин» дернулся и как-то странно посмотрел на меня. Но для меня приоритетом теперь стали мама и сестра, а на всех остальных… В общем, все остальные не так важны.       Введя нас в какую-то небольшую комнату, гоблин предложил садиться — перед нами оказались кресла и стол. Я только надеялся, что это не ловушка… Но существо произнесло клятву непричинения вреда. Я в ответ ответит ритуальной клятвой:       — Клянусь не причинять вреда детям и самкам твоего народа! — произнес я. С этой клятвы всегда начинались любые переговоры, потому что женщины и дети — это сокровище любого народа, именно поэтому их и защищают. Но на гоблина моя клятва произвела какое-то странное впечатление. Впрочем, он достал три шара серого цвета, очень похожих на детскую игрушку-раскраску.       — Вам нужно положить руку сверху, — объяснил он, показав на первый шар. — И выпустить свою магию.       — Хорошо, — ответил я, пожав плечами. Идентификация по фону магии — это действительно детская забава, потому что магию можно окрасить как угодно, это давно известно, а мы как разведчики таким навыком обязательно владеем, потому что как же иначе? Я положил руку на шар, и тут у меня взыграло детство — захотелось пошалить, тем более, что здесь наставника нет, потому за такую невинную шалость ничего не будет.