Разведчик

      Как ни странно, но рыжики так и не появились. А вот питался я только легкими блюдами, помня состояние организма. Привести его в порядок можно было довольно просто, вот только не нужно. Пока школяры глазели на мои руки и лицо, они не заглядывали в глаза. Великая Грейнджер что-то поняла, но на то она и великая. Поэтому спокойно дойдя до казармы, которая сейчас называлась «гостиной», задумчивая девочка пожелала мне добрых снов.       Гостиная действительно отличалась — не было столов для самоподготовки, да и скамья легких наказаний тоже отсутствовала, в наличии были кресла, диваны, на которых кучковались школяры. Впрочем, рассматривать я их не стал, потому что соратник Грейнджер очень четко высказалась по поводу того, что надлежит делать. Потому, пробормотав древнюю мудрость: «по команде отбой наступает темное время суток», я отправился в кубрик на шесть кроватей. Здесь следовало принять душ, хотя такой команды и не поступило, после чего отправиться на боковую, что я и проделал, выполняя команду старшего по званию.       Ночью мне не снилось ничего — устал слишком, хотя, конечно, не просто легенда, а сама Грейнджер… Впрочем, ночь прошла, пора было подниматься. Начал я, конечно, с зарядки. Было немного непривычно, что ни формы, ни сапог нет, но на качестве разминочного комплекса это не отразилось. Делая махи так, чтобы воздух гудел под конечностями, я представлял себе, как положено — уэльсца, благо далеко ходить не надо было, чтобы его увидеть.       — Когда нас в бой пошлет соратник Грейнджер… — песня старая, можно сказать, древняя, но нравится мне, да и на темп зарядки ложится хорошо.       — Поттер, ты что делаешь? — удивился проснувшийся Невилл. Мистер Лонгботтом был сподвижником Поттера, но стал им не сразу, и это все, что я о нем помню.       — Занимаюсь, — ответил ему. — Чтобы бить силы тьмы, тело должно быть здоровым, а дух — силен.       — Твое тело здоровым не назовешь, — резонно заметил мальчик. — Ты, скорее, на скелет похож.       — Ничего, это ненадолго, — хмыкнул я, нанося секущий удар, завершавший зарядку. — Скоро буду похож уже на умертвие, а там и до человека дорасту, — и двинулся в душевую, оставляя мистера Лонгботтома переваривать. Остальные наши соседи так и не проснулись, но это их проблемы. Соратница Грейнджер скорее всего уже на ногах, значит, пора и мне.       Что мы имеем в результате? Маги и эти, вымершие, не знают адекватной идентификации, смотря не по комплексу, а просто по отпечатку магии, что моментально открывает передо мной огромный простор для диверсий, надо только магические отпечатки собрать, и тогда… О, что тогда будет! С декана я стянул вчера, пока она со шляпой шебуршилась, потому в случае чего… Надо будет понаблюдать за рыжей. Интересно, что случилось с рыжиками?       — Здравствуй, Гарри! — первой поздоровалась со мной соратник Грейнджер и даже, кажется, обрадовалась мне. Все, я счастлив!       — Здравствуй, Гермиона! — едва удержался от традиционного поклона, но это же Великая Грейнджер! Впрочем, тут нужно быть осторожным — вокруг враги, а я должен защитить ее любой ценой. — Как спалось?       — Отлично, спасибо, — улыбнулась она, сильно удивившись, когда я мягко забрал у нее сумку. Эта сумка, ставшая легендой — сама по себе оружие, тяжелая, потому я на нее наложил чары снижения веса — бытовые, конечно. В быту такие чары очень нужны, особенно когда дрова в школу таскаешь. — Что ты делаешь?       — Проявляю вежливость и уважение, — ответил ей чистую правду. Будущих матерей нужно беречь и защищать, даже если они разведчицы, а вот в боевые их не берут именно, кстати, поэтому. — Пойдем кушать?       — Пойдем… — несколько ошарашенно ответила девочка, что было очень странно, потому что Кодекс Грейнджер же говорит о защите будущих матерей.       Я рефлекторно активировал щит, и мы двинулись в сторону столовой. Странно, что соратник Грейнджер не интересуется рыжиками, чтоб их Уизли съели, ведь исчезли абсолютно все, кроме младшей, которая у боевиков… У зеленых, короче. Думаю, скоро мы узнаем, что и как случилось. Странно, за столом зеленых рыжей нет, тоже что-то случилось? Зато давешняя белобрысая, которой было очень плохо, улыбается. Не утилизировали, и слава Грейнджер. Надо будет вечером в гостиной послушать слухи, хотя и сейчас можно, штатный осведомитель вон сидит, глаза сверкают. Стараясь не подавать вида, я выбрал и подал соратнице те блюда, которые она, согласно жизнеописанию, любила. Зелий в них не было, как и ядов, что оказалось хорошей новостью.       — Вы слышали, младшая Уизли в Больничном крыле? — не выдержала мисс Браун, делясь с подругами подробностями.       — А что с ней случилось? — удивилась сидевшая рядом с ней девочка, мисс Патил, кажется.       — Слизни ей какой-то артефакт подбросили, или отняли, — продолжила делиться слухами девочка, а я замер. Получается, тетрадку уже успели отобрать?       — И что теперь? — удивилась смуглая ее собеседница. — Отдадут директору?       — Вроде бы авроров позвали… — неуверенным голосом откликнулась Лаванда, но в этот момент в столовую вошли люди в красной форме исполнителей наказаний. Странно, мы еще не осуждены, я никакого суда не помню, неужели сразу же попытаются…       Оказалось, что ликвидаторы пришли не к нам, а к уэльсцу, что заставило меня тихо выдохнуть. Все-таки принимать бой сходу не хотелось, хорошо, что пронесло. Соратник Грейнджер сосредоточенно завтракала, а я все прислушивался, мне было интересно, удалось ли Лаванде выяснить судьбу рыжих, чтоб их Уизли драли. Судя по обмену мнениями, пока нет. Светоч наш исчез вместе с ликвидаторами, у зеленых какое-то странное шевеление… Надо подумать о диверсиях. Судя по всему, условия здесь совершенно полигонные, причем это полигон младших.       — Пойдем на уроки, — подала команду соратник Грейнджер и я, естественно, сразу же вскочил, чтобы сопровождать великого человека.       — Конечно, — кивнул я, прикрывая ее от всех возможных угроз. На факультете зеленых творилось что-то странное — сидел с красным лицом кто-то похожий на Малфоя, но рядом с ним никого не наблюдалось. Что это значит, я не понял. Пока на соратницу не нападают, то и не проблема, наверное.       — Как-то ты изменился, Гарри… — задумчиво проговорила соратница. — После уроков поговорим, — проинформировала она меня таким голосом, что я едва удержался от того, чтобы взять под козырек. Даже, если решит утилизировать, от Великой Грейнджер я приму и смерть, ведь она лучше знает, как правильно. Только вот мама расстроится, и сестренка будет плакать… Может быть, Великая Грейнджер разрешит хотя бы попрощаться?       — Слушаюсь, — по-уставному ответил я, выставляя универсальный щит. Мы шли на урок ЗОТИ, так назывались уроки техники безопасности до Второй магической.       Войдя в кабинет, я предложил великой Грейнджер сесть у стены, потому что так безопаснее. Сверкнув на меня глазами, девочка, тем не менее, согласилась. Решив не задумываться, я просто приготовился защитить ее от любых угроз, но в класс вошел какой-то расфуфыренный… Корм для тролля, учитывая заметность, потому что иначе это не называлось. Одеяние белое, в каких-то стекляшках, кроме того, он еще и использовал специфические чары, которые из раздела площадного воздействия. Это значило, что либо он проверяет нашу готовность, либо же он враг. Хотя нам тут по двенадцать лет, а чары рассчитаны на половозрелых, чтобы с ними делать понятно что. И тут мне стало очень нехорошо… Рассказывали, что уэльсцы делают это даже с детьми, не достигшими малого совершеннолетия… Чары четко указывали на желания этого… Это значит, что «профессор» опасен для соратницы Грейнджер. Впрочем, сейчас эти самые чары были остановлены моим щитом и артефактом, но вот остальные девочки в классе…       И подход ровно такой же, как нам на лекциях рассказывали. Это значит, что этот Локхарт задумал нанести вред будущим матерям нашего народа, а за это он должен быть уничтожен. Что же, активировав чары, он сам подписал себе приговор! Проигнорировав тест от будущего трупа, я задумался о том, как его убить так, чтобы было не слишком заметно, и тут он решил мне помочь, потому что вытащил на свет пикси. Это вредители такие, которых при грамотном обучении можно использовать как одноразовый носитель чего-нибудь взрывающегося. Поэтому, кстати, их почти и не осталось, зато как ими управлять, знают даже семилетние младшие.       И вот тут этот неумный человек просто взял и открыл дверцу клетки. Не указал приоритетные цели, не подготовив класс, просто взял и открыл. Будь я уэльсцем, то, наверное, знатно повеселился на девочках, но я-то шотландец! Поэтому все пикси, до которых мне удалось дотянуться, выбрали приоритетной целью самого Локхарта. Соратница Грейнджер, тем не менее, обнаружилась за моей спиной — это рефлекс, хотя ей ничего и не угрожало. А вот наш «профессор» учился летать… Тварь уэльская!       Гарри ее защищал, Гермиона это уже очень хорошо видела, при этом относясь с нескрываемым уважением, что для мальчика было очень необычно. Создавалось ощущение, что прошлогодний Гарри просто исчез, а на его место пришел более опытный, мудрый, умелый… И вот для этого нового Гарри сама Гермиона что-то значила, была кем-то важным. Это надо было обдумать, но долго думать не получалось, потому что мальчик защищал ее всеми силами и от этого на душе девочки становилось тепло.

***

      После уроков, которых сегодня оказалось немного — даже занятия с деканом не было, что тоже навевало соответствующие мысли, Гермиона зашла в заброшенный класс, решив поговорить с Гарри по душам, как это делала мама с самой девочкой. Желая очистить от пыли поверхность стула, мисс Грейнджер неожиданно заметила, что вся мебель в классе чистая, а дверь уже плотно закрыта. Удивившись и списав это явление на магию замка, девочка пригласила садиться непонятно почему волнующегося Гарри.       — Итак, Гарри, — видимо, кого-то копируя, девочка сложила руки на столе и, фиксируя мои глаза своими, то есть сделав все то, что делать на допросе нельзя, начала соратница серьезный разговор. — Что с тобой случилось летом?       — Меня забил почти до смерти опекун, — честно ответил я. — После чего я прожил другую жизнь. Тетя говорит, что мама о таких вещах ей рассказывала.       — Ага… Это надо проверить, — сделала вывод соратница Грейнджер, сразу же забыв, о чем хотела поговорить. — Пойдем в библиотеку!       — Конечно, — улыбнулся я. Вот поэтому для допроса всегда нужен план. А сегодня я, судя по всему, проскочил. Поэтому открыв дверь перед увлекшейся соратницей, отправился в сторону библиотеки. Уроков у нас пока не было, из-за чего соученики радовались последнему спокойному дню, ликвидаторы куда-то делись, а мы спокойно сидели в библиотеке.       Странно, но никто при мне не пытался назвать девочку «грязнокровкой» или еще как-то, чего она, по-видимому, не замечала. Малфой нам не встречался, совершенно, что было еще более странным, ведь по хроникам, он прохода не давал Великой Грейнджер, стараясь показать свою звериную сущность. Тем не менее Гермиона копалась в книгах, а я разглядывал справочник фамилий, сортируя цели. По всему получалось, что приоритетной целью является бородатый вечноживой… То есть, он цель номер один для диверсии. Завтра у нас зельеварение, трансфигурация и чары. То есть, другими словами: специальность, декан и скука.       — Нашла… — прошептала девочка, во что-то вчитываясь. Заглянул ей через плечо, а соратница что-то типа детской книжки читает — сплошная вода, типа «быть на грани», «увидит жизнь грядущую» и тому подобное. То есть — ничего интересного. — Пойдем, еще поговорим, а? — как-то жалобно у нее это прозвучало.       — Конечно, — улыбнулся я ей, следуя к тому же классу.       На этот раз девочку интересовало, почему я к ней так отношусь. Вопрос поставил меня в тупик. Сначала я поинтересовался, как еще мне относиться к святому человеку. Вот прямо так и спросил, на что Великая Грейнджер замерла, видимо, пытаясь переварить информацию, и явно не могла.       — Почему ты назвал меня святой? — поинтересовалась она у меня.       — Во-первых, — начал я объяснять. — Ты девочка, то есть нуждаешься в защите, а, во-вторых, ты Великая Грейнджер, поднявшая страну из руин Второй магической войны, когда десятки соратников погибли ради счастья грядущих поколений!       — А если я скажу, что не хочу этого? — спросила соратница, на что я просто грустно улыбнулся.       — Тебя не спросят, и меня не спросят… мы с тобой год были под подчинением, и всем это нравилось, — объяснил я ей, борясь с желанием обнять. Она такая наивная, как сестренка моя прямо. — Или бороться, или идти на смерть, как бараны.       — На смерть я не хочу… — всхлипнула Великая Грейнджер. — Я… там… для тебя что-то значила?       — Ты святыня для таких, как я, — ответил ей, и вот за эту фразу Великая Грейнджер зацепилась, буквально вытряхивая из меня подробности нашей ежедневной жизни. Почему-то с каждой моей фразой ее глаза становились все больше и больше, как будто ее пугал сам рассказ, но разве такое могло быть?       Гермиона поняла далеко не все, что рассказывал Гарри, но одно до нее дошло — мальчик всегда будет рядом и ни за что не предаст. Слушая о том, какой была и какой стала страна, девочка понимала, что в таком месте жить просто страшно. Ну и еще ей стало понятно — у нее огромная, просто непредставимая власть над Гарри. Скажет умереть — и мальчик умрет, скажет не попадаться на глаза и… Нет, этого девочка не хотела. Мисс Грейнджер понимала, что у нее появился настоящий друг, просто как из книжек. И именно это было бесценным, с ее точки зрения.       Когда мы расстались, соратница отправилась в спальню, а я выскользнул из гостиной, чтобы провести рекогносцировку с целью определения целей для диверсий. Наиболее логичной целью был мистер Филч — или ненормальный, или садист. Пометив себе цель, я черной тенью скользнул по коридорам, чтобы определить, что происходит в замке. В школе было тихо — полчаса до отбоя, поэтому я просто передвинул ступеньку в башне директора на чуть вверх, оставив магический отпечаток мистера Филча, чтобы посмотреть на результат шалости и карательные меры. Психологию нам, конечно же, читали, потому выкормыш Уэльса обязательно споткнется, а при удаче и упадет.       Спокойно вернувшись в гостиную, я увидел спускающуюся по лестнице соратницу Грейнджер. Она была задумчива, поэтому я подошел к ней в ожидании приказа. Взяв меня за рукав, ничего не говоря, соратница меня просто обняла, положив голову мне на плечо. В гостиной уже почти никого не было, да еще и я наложил маскировку, чтобы нас никто не увидел.       — Знаешь, Гарри, — произнесла она. — Я никогда не буду пользоваться своей властью над тобой… Но нам нужно посидеть вместе и подумать, что делать, потому что под подчинением быть мне не понравилось.       — Давай завтра поговорим? — предложил я ей. — Тебе надо отдохнуть.       — Ты такой стал… — соратница помолчала, но продолжила: — Надежный, как папа.       — Ну это же ты… — я погладил ее по голове, как любит сестренка. — Как же иначе?       — Я в библиотеке завтра буду искать, что мы можем сделать, чтобы защититься! — решила девочка. Вот вся она в этом «мы», а еще не верит, что она великая…       — Хорошо, — сразу же согласился я, мягко попросив: — Только выспись, хорошо?       — Конечно! — отпустив меня, соратница энергично кивнула и устремилась в сторону спален девочек. И по хроникам она такая была — неутомимая, энергичная, смелая. Повезло мне, все-таки, быть рядом с Великой Грейнджер!       Она еще не знает, что магическая опека над ней уже передана. Семья Эмрис оказалась более приоритетной для каких-то «Законов Магии», чем Дамблдор, поэтому его никто в известность ставить не собирался. Теперь, правда, я понимал, почему — посмотрел в книге. Моя совершенно детская шалость вдруг принесла внушительные, хоть и совершенно неожиданные бонусы.