Разведчик

      Так, как там в книге было… Выпустить магию, показать кольцо и объявить о необходимости покинуть замок по делам рода. Я решил это сделать на кухне, мне все равно нужно было к эльфам, чтобы о торте договориться. Тоже в книге об этом было написано, кстати. День рождения Грейнджер когда-то был государственным праздником, мне папа рассказал!       — Что угодно волшебнику? — поинтересовался у меня один из эльфов. Они смешные — большие глаза, уши, как у слона, я видел в детстве на картинке, разве что хобота нет.       — Завтра у Гермионы Грейнджер день рождения, — объяснил я, и они сразу же все поняли, значит, процедура стандартная.       — Не беспокойтесь, юный волшебник, у вашей Гермионы будет все самое лучшее, — ответил мне один из этих забавных созданий. Ну а потом я принялся выпускать магию. Не свою, а тот отпечаток, что в банке.       — Девятнадцатого сентября члены семьи Эмрис покинут замок по делам рода! — торжественно объявил я, чувствуя себя полным идиотом. Сначала домовики замерли, а потом что началось!       — Хозяин! Хозяин вернулся! — закричали эльфы, собираясь вокруг меня. — Наконец-то хозяин здесь!       — Постойте, — попросил я их, пытаясь уложить в голове наблюдаемую картину. — Объясните, в чем дело-то!       Оказалось, что основатели школы предусмотрели запасной вариант на случай, если будут отсутствовать. Как-то странно оборачивается детская шалость, честно говоря. Я же просто пошутил, а тут оказалось на учебный, в общем-то, отпечаток завязаны очень серьезные силы. Задумавшись, я присел за столик. Нужно выяснить все плюсы и минусы и только потом решать, что делать дальше.       — А вас не смущает, что у меня обычно другая магия? — спросил я, думая о том, как это интерпретируется вообще.       — Если хозяин может показать магический отпечаток, то этого достаточно, — объяснили мне забавные существа. То есть это как подпись — можешь расписаться, как Грейнджер — и ты сразу Грейнджер. Страна непуганых идиотов, прости меня Грейнджер… У нас тогда вся школа бы сразу Грейнджерами стала…       — Какие мои обязанности как «хозяина»? — поинтересовался я у домовиков, пытаясь понять, чем для меня закончится моя шалость. Ничего ж не делал, пошутил только!       — Хозяин управляет замком, — вперед выступил даже на вид старый домовик. Все в нем говорило именно о старости — выцветшие глаза, поникшие уши и седая шерсть на голове. Он говорил долго, рассказывая, какое ярмо я себе повесил на шею.       — В замке враги, — объяснил я в ответ свою точку зрения. — Я выгляжу ребенком, поэтому могу находиться в опасности. Но это не важно, потому что в опасности может быть соратница Грейнджер, а это намного хуже. Нужно скрыть мой статус, а для управления я буду приходить к вам раз в неделю, так подойдет?       — Подойдет, — кивнул не представившийся эльф. — Сейчас необходимо решить вопросы непосредственной работы, кухня — это очень мало, а получать магию просто так мы не можем — это противно самой сути эльфов.       — Вы можете отремонтировать замок, — предложил я ему, вспомнив сквозняки и пронизывающий холод казарм. — Закрыть щели так, чтобы девочки не мерзли, потому что девочки — будущие матери и мерзнуть для них опасно.       — Очень хорошо, — улыбнулся домовик. — Это даст работу всем, и никто не будет голодать!       Эльфы запрыгали от радости, а я задумался о том, почему директор этого не сделал, ведь он по идее должен был… Поинтересовавшись этим вопросом, неожиданно узнал, что понятие «директор» в замке отсутствует, а Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор — это распорядитель подсобной территории, то есть, по-нашему, завхоз. Удивившись, я спросил о статусе мистера Филча.       — Это экзекутор, — объяснил мне эльф. — Только он не может работать, потому что физические наказания запрещены.       — Расскажите это МакГонагалл… — не сдержался я, вспомнив, что делали с Великой Грейнджер. — Хорошо, я вас понял…       Идя в гостиную, много думал. Обязанностей у меня теперь немало, возможность экстренной связи мы обговорили, зато я могу покидать замок, когда угодно… на самом деле кто угодно может покидать замок, потому что школа здесь возникла намного позже, изначально замок был форпостом, а потом убежищем магов. Но вот новость о том, что уэльсец замком не управляет — это хорошая новость. О василиске расспросить я забыл, надо будет в следующий раз обязательно… А пока можно и спать. Завтра можно будет покинуть замок, причем, что удобно — эльф унесет нас с соратницей прямо на вокзал, а оттуда мы уже разберемся. Не знаю, как по времени получится, может быть, я смогу увидеться с мамой и сестренкой? Иногда хочется так, что хоть вой.       Вывод: шалить в эти героические, но какие-то очень дикие времена, надо осторожней, потому что не успеешь оглянуться — и готова куча обязанностей. С другой стороны, иметь весь Хогвартс под контролем — это интересно. Кажется, тело влияет на мозги — детство поперло, а это не слишком хорошо. Не приведи Грейнджер утратить контроль — мало никому не будет, учитывая, как меня учили. Решив, что все это можно обдумать завтра, пошел спать. Рыжиков, кстати, так и нет, еще и младшую госпитализировали, судя по слухам. То ли артефакт так воздействовал, то ли зеленые наказали девочку так, что у нее ноги отнялись, то ли сама рыжая захотела утопиться… Мисс Браун, по-моему, и сама в своей версии не уверена.       Цветы мне принесла совиная почта, вон стоят под стазисом, гостиную я украсил вполне обычными чарами, поэтому тут проблем быть не должно, мероприятия вполне продуманы, так что справимся. Вот бы еще с моими увидеться… Очень хочется домой и совершенно не хочется всей магии, замка этого, вечной борьбы… Но я мужчина, разведчик и у меня есть долг перед Родиной, поэтому нельзя хандрить!

***

      День рождения такого человека как Великая Грейнджер должен пройти идеально! Я встал пораньше, привел себя в порядок, вытащил из стазиса цветы и двинулся в гостиную. Какие цветы любила соратник Грейнджер знало все СВБ! Поэтому я вышел в гостиную, где пораженно оглядывались другие школьники, которых сразу же захотелось выстроить в приветственный строй, но я сдержался — не те нынче времена. Слегка поправив переливавшуюся надпись-поздравление, я принялся ждать.       В этот день Гермиона была грустна. Ей исполнилось тринадцать, но никто об этом не знает, да и не важна она никому, кроме своих родителей. Девочка тихо шепнула: «С днем рождения, Миона», вспоминая, как проходил этот день дома. Сегодня была суббота, и даже на уроки отвлечься было нельзя. Так вдруг захотелось домой — просто до слез, отчего Гермиона всхлипнула. Хотелось просто разреветься, а еще — теплых маминых рук и праздника, но эта школа… Школа сейчас казалась ей тюрьмой, откуда нет выхода. Приняв душ, девочка взяла в руки расческу, но расчесаться не смогла, потому что не хватило сил. Дома-то это делала мама… Одевшись, грустная девочка вышла из спальни. Сначала она даже и не поняла, что происходит, но потом глаза обнаружили поздравление, написанное на стене, а прямо напротив входа обнаружился… Гарри. Откуда он узнал?       Опустившись на колено, я протянул цветы самой лучшей девочке на свете, ставшей через много лет иконой для многих и облитой грязью после смерти. Соратница Грейнджер явно не ожидала ни цветов, ни украшенной гостиной, отчего на ее глазах появились слезы, поэтому я встал и обнял ее, чтобы никто не видел минуту слабости Великой Грейнджер.       — Откуда ты узнал, какие цветы я люблю? — поинтересовалась явно очень удивленная девочка.       — Это же ты, — ответил я, как будто это все объясняло. Она вдруг заулыбалась, а я… Я залюбовался, все-таки очень красивая у нее улыбка и выступающие зубки ее совсем не портят.       — Спасибо, — прошептала соратница, прижавшись ко мне. — Пойдем на завтрак?       — Пойдем, — улыбнулся ей, все-таки она очень милая, несмотря на то что великая. — Только не на завтрак.       — А куда? — удивилась Грейнджер, которой еще только предстояло стать Великой.       — Оденься потеплее, — попросил я, на что Гермиона только взглянула на меня, быстро уйдя в сторону спален. Грейнджер! Сколько надежды было в глазах казавшейся сейчас совсем маленькой соратницы…       Когда она вышла уже одетой, но все еще с букетом в руках, я вывел девочку из гостиной, странно, кстати, что нас как будто перестали видеть. Я, конечно, просил эльфов прикрыть, но вот прямо так — не ожидал. Заведя ее в пустующий класс, я позвал домовика, как договаривались:       — Крикки! — и в этот момент пустующий класс сменился суетой железнодорожного вокзала. Соратница пораженно замерла, а я повлек ее к остановке такси, деньги обычного мира у меня были, спасибо гоблинам. Это они, кстати, объяснили мне, что бумажки называются «деньги» и на них можно обменять одежду, питание, услуги. Непривычно все, конечно, даже очень…       — Мы… Мы в Лондоне? — поразилась соратница, на что я только кивнул, осторожно усаживая ее в таксомотор.       — Назови свой адрес, пожалуйста, — мягко попросил я, и она, пребывая в некотором удивлении, сделала это. Автомобиль двинулся, а соратница все молчала.       — Как? — спросила она меня, подняв полные слез глаза.       — Нет ничего невозможного, если речь идет о тебе, — честно ответил ей я, совершенно не понимая реакции. Соратница Грейнджер прижалась ко мне и вдруг заплакала.       — Я… думала… никто… не знает… а ты… — пробивалась сквозь слезы малоинформативная речь. Впрочем, у девочек так бывает, пусть поплачет. Водитель улыбнулся, глядя в зеркало заднего вида, кажется, он все понял.       Автомобиль ехал мимо каких-то зданий, пока не вылетел на шоссе, где резко ускорился. У меня была надежда на то, что родители Гермионы дома, а у нас впереди весь день, хотя я, конечно, надеялся… Ладно, не оставлять же ее одну, правильно? Спустя час таксомотор подрулил к небольшому двухэтажному зданию. Я расплатился, потом вышел из машины, подав руку соратнице. Она была молчаливой, блестя мокрыми глазами. Думал оставить ее с родителями, но соратница потянула меня за собой.       — Я приглашаю тебя в гости, — сообщила мне соратница Грейнджер, потянув за собой.       — Спасибо, — улыбнулся ей, а что делать? Девочка открыла дверь какой-то железякой, хотя рукой было бы проще, и затянула меня внутрь. — Мама! Папа! Я дома!

***

      Сначала соратница, конечно, визжала, обнимая родителей, потому я тихо стоял, надеясь на то, что, может, выгонят, тогда я смогу поехать к маме. За две с небольшим недели жутко соскучился, честно говоря. Но мистер Грейнджер посмотрел на меня с улыбкой, поинтересовался, завтракали ли мы, после чего все оказались за столом. Я завтракал аккуратно, но, наверное, с такой блаженной улыбкой, что обратил на себя внимание миссис Грейнджер.       — Настолько вкусно? — поинтересовалась она.       — Вкусно, — ответил ей я, а потом добавил: — Такое счастье знать, что не отравят, хоть немного расслабиться…       — У вас могут отравить? — насторожился мистер Грейнджер.       — Зелья бывают, яды могут наставники сыпануть для тренировки бдительности, — объяснил я само собой разумеющиеся вещи.       — Не врет, — констатировала женщина, с тревогой взглянув на дочь. — А как справляетесь?       — Чары проверки есть, — объяснил я ей. — Ну и сор… Гермиона кушает то, что я уже попробовал на себе.       — Вот как… — удивленно протянул мужчина, переглянувшийся со своей женой. — А как у вас получилось приехать?       — Это Гарри как-то сделал, — сдала меня соратница.       — День рождения Гермионы, — ответил я на вопросительный взгляд миссис Грейнджер. — Ей же хочется праздника… Она же девочка.       — Интересная аргументация, — хмыкнул мистер Грейнджер. — Ну тогда давай познакомимся.       — Гарри Поттер, школьник, второй курс, — доложил я.       — Марк Грейнджер, детская экстренная медицина, — в тон мне произнес мужчина. — Моя супруга — Эмма Грейнджер, психиатр.       — А что такое «психиатр»? — поинтересовался я. Слово было незнакомым, поэтому и уточнил.       — Специалист, изучающий психические расстройства, методы их диагностики, профилактики и лечения, — ответила соратник Грейнджер. Понятней не стало, поэтому я сделал умное, по моему мнению, лицо и покивал.       — Я занимаюсь теми, кто сошел с ума или готовится сойти, — мягко пояснила женщина. И тут я понял… Это выбраковщик! Встретиться с таким человеком — смертельно опасно, перед моими глазами все завертелось, и свет выключился.       Увидев, как страшно побледнел юноша, а затем и упал в обморок, не понявший причины этого Марк бросился к парню, сдергивая с держателя стетоскоп. Внимательно послушав, врач осторожно привел парня в себя, но заглянув в полные ужаса глаза, только вздохнул.       — Испугался сильно, сердце подвело, — поделился он с супругой.       — Чего же ты так испугался, парень? — услышал я, стоило только открыть глаза.       — Сошедшие с ума утилизируются, — объяснил я мужчине, пока Гермиона смотрела на меня расширенными глазами. — Этим занимаются вы-выбраковщики. Ваша жена… Она… Разрешите с мамой попрощаться, пожалуйста! Ну будьте людьми! — сорвался я, отчего взрослые переглянулись. Соратница Грейнджер кинулась ко мне, чтобы обнять. А мне было просто очень, дико страшно. Очень хотелось жить, просто до истерики, жить!       — Тебя никто не… утилизирует, — убеждала меня соратница, мне так хотелось поверить, но перед глазами стояла железная камера. В семь лет всем показывают, как утилизируют, и запоминаем мы это на всю жизнь.       — Не бред, не ложь, — констатировала миссис Грейнджер, глядя на меня с тревогой, а меня просто трясло уже. Ведь если меня утилизируют, то всю семью тоже! И маму! И сестренку!       Кажется, я не удержал себя в руках, рассказав все родителям Гермионы. Соратница Грейнджер была шокирована — такого о Магическом Мире она не знала, а для нас это обычные вещи. Правда, мне очень хочется убежать. Допросив меня, взрослые задумались, но потом соратник Грейнджер вспомнила прочитанное в книге еще в первые дни, подробно рассказав родителям. На меня начали смотреть с каким-то странным интересом, но страшно почему-то уже не было.