Разведчик

      Со статусом оказалось все просто — маленький я еще и глупый. То есть для гоблинов — вполне так, а для крепости и всех, кто здесь — нет. Пока не стану большим и умным — быть мне наследником. Ну и ладно… Тетя Эмма со мной много разговаривает о разных вещах, отчего я начал задумываться. Что из того, чему меня учили, оказалось верным? Трудно…       Получается, Дамблдор — враг. Его, кстати, пока не нашли, но он враг, а не «Дамблдор — вечно жив в наших сердцах». Все, чем мы жили, за исключением отношения к девочкам… Дядя Марк дал мне книгу, какой-то Оруэлл написал. Я ее с чарами скорочтения быстро прочитал и запомнил, а потом задумался. И такая тоска меня взяла вдруг, что опять захотелось поплакать. Едва справился с собой и то только потому, что Гермиона обняла.       — Тебе плакать хочется, — утвердительно произнесла она. — Ты поплачь, если хочется.       — В твоих руках совсем не хочется, — ответил я ей. — Ты просто чудо какое-то…       — Это ты чудо, — она меня поцеловала, поэтому некоторое время мы просто обнимались и целовали друг друга. — Скоро Рождество…       — А что это такое? — удивился я. Девочка посмотрела на меня с таким удивлением, как будто у меня хвост вырос, я даже проверил.       — Мама! Мама! Папа! — закричала она, зовя взрослых, а я привычно испугался, но почему-то вдруг стало так страшно, как в детстве, даже зажмурился.       — Что случилось, дочка? — первой в гостиной, где мы лежали, появилась тетя Эмма. — Отчего Гарри так испугался?       — Мама… он не знает, что такое Рождество! — мне показалось, что в голосе появились обвиняющие нотки, я зажмурился сильнее, ожидая боли. Видимо, я не знал чего-то совершенно обычного, что знают все. Стало труднее дышать и… — Гарри! Гарри! — испуганно вскричала девочка. — Что ты? Что с тобой?       — Страшно… — тихо признался я. Страх накатывал ледяной волной, как…       — Так, спокойно, — произнес голос мистера Грейнджера. Груди коснулся стетоскоп, потом в вену скользнула игла, и страх начал постепенно отступать. — Рассказываем, что случилось.       — Папа, Гарри не знает, что такое Рождество, — очень жалобно произнесла Миона. У меня возникло ощущение, что она сейчас заплачет, потому я, преодолевая слабость, потянулся, чтобы ее обнять и защитить.       — Ну что ты, маленькая, — тихо произнес я, поглаживая ее по волосам. — Не надо плакать…       — Значит, вы чувствуете друг друга, — констатировал дядя Марк. — Тогда прекратите пугаться! Я же тебе рассказывал, что с ним бывало за незнание, Миона?       — Ой… — прошептала девочка. — Прости-прости-прости! Я не нарочно!       — Привычные реакции у пацана, — вздохнул мужчина, погладив меня по голове. Ну и Миону, конечно…       — Целитель, — произнес голос учителя за спиной Марка. — Если дать наследнику это зелье, он сможет быстрее прийти в себя…       Как-то я о зельях забыл, наверное, зря я это, недаром же учитель мне напомнил. Зелье оказалось горьким, но страх полностью исчез, а взрослые пришли, чтобы рассказать мне, что такое Рождество. Вообще ничего не понял, но почему-то не пугался. Очень многое оказалось непонятным, какой-то «детский праздник» — что это? Елка с игрушками — зачем это? Подарки… не понимаю. Несмотря на то что не пугался, очень расстраивался по поводу своей тупости — не понимаю того, что для людей обыденно…       Вот когда я почти отчаялся, учитель предложил взрослым и Мионе показать мне свои воспоминания. Ну, посмотрев на которые, я смогу что-то понять. Взрослые сказали, что это хорошая идея, я тоже покивал, поэтому через некоторое время мне показали на какой-то сосуд. Опять ничего не понял, они что, не передают воспоминания напрямую? А почему?       — Так с вами сможет отправиться ваша возлюбленная, — объяснил учитель. — Она вам объяснит непонятные детали.       — Интересно придумано, — хмыкнул я, наклонившись к сосуду.       Оказавшись посреди какой-то большой улицы, я обнаружил рядом с собой улыбавшуюся Гермиону, сразу же увлекшую меня вперед. Повсюду лежал снег, гуляли люди в зимней одежде, веселились, что-то пили из стаканчиков, играли дети. И вот это меня поразило — младшие группы веселились, бегали, кидали друг в друга снегом, на чем-то ездили… Все это зрелище завораживало. Огромная елка, и… я повернулся к Гермионе, просто обняв ее. На сердце почему-то было так тепло, так хорошо, как никогда в жизни.       Марк с удивлением смотрел на действия учителя. Пока дети были погружены головой в какой-то сосуд, мужчина пригласил нескольких женщин в белых одеждах, махавших руками в сторону детей. Они, видимо, творили какую-то магию, поэтому доктор Грейнджер решил подождать, а потом поинтересоваться процессом. О том, что местные слуги не могут причинить вреда Гарри и Гермионе, мужчину уже проинформировали, поэтому он просто ждал, сделав знак жене, а вот Гера что-то видела, начав улыбаться так счастливо, что Петунья поняла.       — Они лечат детей… — произнесла женщина, на что ее дочка кивнула, продолжив счастливо улыбаться.       — Значит, можно было исправить и раньше? — не удержался мистер Грейнджер.       — Можно было, — кивнул учитель. — Но это было бы неправильно, а сейчас они начали друг друга чувствовать, значит, магический брак закрепился.       — Что это значит? — поинтересовалась миссис Грейнджер.       — С экспериментами продержатся до возраста безопасного деторождения, — улыбнулся маг. — Ну и души станут ближе, что тоже хорошо, ибо король поторопился…       — Вы можете объяснить? — заинтересовалась уже и Петунья.       — Магический брак заключается тогда, когда любовь уже развита, — продолжил объяснения учитель. — А не тогда, когда имеется влюбленность. Но король поторопился, оттого любовь развилась быстрее, и дети не успели к ней адаптироваться, отчего штормит обоих.       — Магия усилила чувства… — дошло до Эммы. — Это интересно… А вот то, что экспериментировать не будут — это очень хорошая мысль. Подростковая беременность — так себе опыт.       Мне становилось все теплее на душе, как будто атмосфера праздника что-то исправляла во мне самом. Мы стояли посреди радующихся людей, глядя в глаза друг другу, при этом я ощущал такое счастье… Сравнимое разве что с тем днем, когда я впервые увидел сестренку. Сейчас я был просто запредельно счастлив. Стоило нам выбраться из артефакта, и мы крепко-крепко обнялись, при этом я чувствовал, что эти объятия приятны не только мне, но и Мионе. Мы стали в этот момент почти единым целым. Это было просто неописуемое ощущение.

***

      Реальное Рождество оказалось намного теплее того, которое было в воспоминаниях. После того просмотра сердце внезапно пришло в норму, ну почти, но как-то слишком быстро, отчего пришлось задуматься — как положительные эмоции могли повлиять, я не понял. Но абсолютно точно сердце восстановилось, то есть имеем факт, но не имеем объяснения.       Мне уже разрешили вставать и ходить да и Гермионе, а в один прекрасный день в декабре вся семья вдруг оказалась в Лондоне. Мы шли по улице, полной магглов, улыбались им и друг другу, ощущая какую-то глубинную радость, отчего я начал понимать: мир не ограничивается школой магии, борьбой и работой разведки, на деле я о жизни не знаю ничего, вот совсем…       Теперь я понимал, почему Миона хочет в мир магглов — он намного больше мира Магии. Вопрос в том, можно ли сделать мир Магии таким же, но… А зачем? Разве это кому-то нужно? Хотя, учитывая, что во мне сейчас превалирует детство, то к этому вопросу можно будет вернуться, когда мы закончим школу. Вопрос в том, как сделать так, чтобы жить в крепости, но при этом иметь все то же, что и магглы…       Итак, решаем: о СВБ будем думать, когда вырастем. Задача сейчас — учиться, учитывая желания Мионы, для меня приоритетные, учимся в маггловской школе, значит, мне нужно в библиотеку. Но пошел не в библиотеку, а в Лондон, вместе со всей семьей. Миона была такая счастливая, как и Гера, кстати, а я… Я улыбался вместе с ними, но в какой-то момент просто почувствовал тоску. Вот захлестнула она меня, и ничего не могу сделать. Хотелось сесть куда-нибудь в уголок и поплакать, как в детстве.       — Гарри, что случилось? — иногда у меня возникало ощущение того, что Гермиона чувствует мои эмоции и ощущения.       — Не знаю… — честно ответил я. — Просто…       — Папа, помоги, пожалуйста, — почему-то обратилась к дяде Марку моя девочка.       — Что такое? — мужчина присел, внимательно глядя в мои глаза. — Беспокоит что-то?       — Гарри плакать хочет, — пожаловалась Миона. — А почему?       — Он не умеет веселиться, — понял этот мудрый мужчина. — Надо его научить… хм…       — А как? — спросила девочка.       Меня просто обняли все… Вся семья собралась вокруг, закрывая других людей, и мне вдруг стало тепло. Исчезло желание плакать. Все-таки, каким-то я слишком ребенком становлюсь, с этим надо что-то делать… Или не надо? Весь день вся семья, и взрослые, и Гера с Мионой пытались мне передать атмосферу праздника, мне же просто было тепло и как-то светло на душе. Необычные ощущения, просто совершенно.       Вернувшись домой, я все-таки прошел в библиотеку. Ну и Миона с Герой со мной, конечно. Значит, задача такая: нужно что-то, что будет перемещать нас всех в школу и домой, а взрослых — на работу и тоже домой. Порт-ключ… Стоп, есть же дом Грейнджеров? Был бы стационарный переход…       — Братик, а что ты ищешь? — поинтересовалась Гера, видя мою задумчивость.       — Нужно что-то, что будет нас перемещать в школу и домой, — объяснил я. — Потому что Миона хочет учиться в обычной школе…       — Гарри, — прошептала моя девочка. — Ты это для меня, чтобы мы… Я тебя люблю! — от всей души произнесла она, что хорошо чувствовалось по интонациям.       — Я тебя тоже люблю, — понял я. Действительно, ощущения были практически такие же, какими они описывались в книге. Значит, действительно, люблю… А что дальше делать? Надо будет почитать.       — Ты ищешь портал, — отвлекла меня от размышлений сестренка. — А зачем?       — Ну будем как бы жить в доме родителей Мионы, — объяснил я. — Тогда не придется врать в ответ на вопрос, где мы живем, понимаешь?       — Ви-и-и-и! — завизжала она вместо ответа, но я не понял, почему.       Портал найти удалось после того, как озадачил советника. Оказывается, это стационарная арка, и у нас такой есть, нужно только перенести вторую часть в дом и установить, тогда будет, как отдельная комната, с выходом прямо в маггловский мир. Значит, надо рассказать взрослым! Установить портал, а потом взрослые будут ходить на работу, а мы… Вот тут меня и накрыло: я же не знаю ничего, буду выглядеть тупым в школе… Не хочу… Вопрос: что делать? Ну, кроме чар скорочтения.       — Миона, я в школе буду тупым, что делать? — поинтересовался я у девочки. Заметно было, что мой вопрос поставил ее в тупик.       — Значит, нужно до конца года быть на домашнем обучении, чтобы нагнать, — послышался голос тети Эммы. Гермионина мама подслушала нас. — Насколько я понимаю, вы решили проблему страха?       — Не совсем, — покачал я головой. — Но есть такой вариант — мы ставим портал в ваш дом, и тогда прыгаем отсюда к вам и от вас сюда.       — И тогда мы живем в безопасности, но можем работать, — улыбнулась эта волшебная женщина. — Очень хорошее решение, просто великолепное!       Мама и дядя Марк тоже согласились с тем, что решение хорошее, поэтому я приказал помощникам начать монтаж переходов, а сам зарылся в книги, чтобы обнаружить хоть какие-то методы ускоренного изучения маггловских наук. Были зелья памяти, чары скорочтения и, в принципе, их можно было применить, но у меня было ощущение того, что проблема решается проще. Надо сказать, что дошло до меня во сне, когда приснилась инструкция по прямой передаче воспоминаний.