Летнее вино

Шан Цинхуа отнюдь не гений, но легко проскальзывает мимо молодых адептов, дежурящих у входа в жилую часть пика Цинцзин. Маленькие домики здесь небрежно рассыпаны, как горсточка риса, и между ними нет заборов — только узкие дорожки и цветы в горшках, на которых дети практикуют искусство пэньцзин под неусыпным взором учителя. Чуть поодаль, в бамбуковом лесу, стоит дом Шэнь Юаня, к которому Шан Цинхуа подходит никем незамеченный. Трава еще покрыта утренней росой, в воздухе стоят предрассветные сумерки — для совершенствующихся день вот-вот начнётся, и скоро Шан Цинхуа должен будет вернуться на Андин после своей вылазки. Он весь в чёрном и ткань скрывает нижнюю часть его лица; после того, как Мобэй-цзюнь привычно вернул его в школу, по какому-то наитию Шан Цинхуа решил не вернуться к себе, а пойти к Шэнь Юаню. Его шпионские дела начинают отнимать всё больше и больше времени, а значит, скоро Ло Бинхэ вернётся из бездны, и предательство Шан Цинхуа всплывёт наружу — по крайней мере, если ориентироваться на динамику оригинального сюжета. Шан Цинхуа не мнётся на пороге, а скорее приоткрывает дверь и исчезает за ней, пытаясь сходу разглядеть обстановку; очертания мебели зыбкие, словно скрытые серой вуалью. В бамбуковой хижине тихо и прохладно, безупречно чистые фарфоровые чашки стоят на столике, лепестки с веток сливы разметались по полу. Шан Цинхуа осторожно огибает все препятствия, стараясь не издать ни звука, будто вор. Он аккуратно отдёргивает полог, открывая вид на постель; Шэнь Юань размеренно дышит в глубоком сне. Шан Цинхуа на мгновение замирает, будто впервые его видит. Тёмные в полумраке волосы распались на длинные запутанные пряди, как росчерки чернил. Шан Цинхуа задумчиво гладит их пальцами, разводя в стороны. Бледное лицо Шэнь Юаня словно источает свет, когда Шан Цинхуа наклоняется над ним, испытывая сложное чувство, которому нет имени — либо Шан Цинхуа не готов его произнести. Сквозь тонкую бумагу на окнах понемногу начинает проникать свет, и спальня приобретает свои черты. Шан Цинхуа впервые чувствует себя в ней инородно и одиноко, понимая, что скоро всё изменится, пусть даже он не понимает, когда и как именно. Рука с тонким запястьем перехватывает его рукав, прежде чем он решает уйти. — Останься тут, — низким ото сна голосом говорит Шэнь Юань: его взгляд из-под опущенных ресниц растерянный и беззащитный. Шан Цинхуа послушно влезает под одеяло, скинув маску. Сквозь тонкий слой белья на Шэнь Юане он ощущает размеренное биение сердца, слегка замедляющееся по мере того, как Шэнь Юань вновь засыпает. От его волос пахнет чем-то зелёным, и Шан Цинхуа вдыхает этот запах, чтобы навсегда запомнить. *** Шан Цинхуа входит в дом, предварительно отряхнувшись от мелкого колючего снега; внутри тихо, но больше это не прежняя сонная тишина, а безмолвие давно покинутого места. Пыль нежно укрывает все его углы, и Шан Цинхуа старается не оставить никаких следов. Отдёргивая в сторону полог, он испытывает чувство дежа вю, однако на постели никого нет. Шан Цинхуа ложится на подушки и засыпает, представляя себе свежий запах от волос Шэнь Юаня.