Летнее вино

Шан Цинхуа удерживает себя от того, чтобы грызть кончик кисти, которой записывает указания Юэ Цинъюаня. Так уж вышло, что именно он записывает все договоренности, которые возникают во время собраний лордов пиков — кто же еще? Все остальные слишком хороши для этого (и слишком дорого одеты!). Шан Цинхуа, вечный логист и секретарь, подходит для подобных скучных дел — наверное, что-то подобное Юэ Цинъюань имел в виду, указывая на его «прилежность». В окружении заклинателей это странный комплимент. — На праздник середины года мы традиционно будем принимать у себя соседние школы… — начинает Юэ Цинъюань; рука Шан Цинхуа зависает в воздухе. «Нет, только не снова», — думает он, вспоминая, как три года назад организовывал что-то подобное. — …и если пик Аньдин возьмет на себя покупку… — Юэ Цинъюань смотрит на Шан Цинхуа с неизбывной теплотой, от которой по коже бегут мурашки; его обаяние пугает. — Нет, — Шан Цинхуа даже отворачивается от него, чтобы не попасть под дурное влияние, — это дорого. Глава школы, почему бы нам не предложить школе Хуаньхуа организовать приём в этом году? Шэнь Юань обмахивается веером; по блестящему шелку бегут тонкие цапли, озаренные закатными лучами. Шан Цинхуа может поклясться, что вряд ли Шэнь Юань вообще понимает, насколько дорогую вещь держит в руках. Как автору ему следовало прописать школе Цанцюн несметные богатства, а лучше — неиссякаемый источник золота в горных недрах… на мгновение Шан Цихуа позволяет себе посмотреть прямо в лицо Юэ Цинъюаня, будто тот мог бы прятать упомянутый источник, но его встречает лишь выражение спокойного дружелюбия. В суровой реальности, чтобы содержать школу, требуется не только постоянный подсчёт бухгалтерии, но еще и определенный уровень бытовой смекалки. Что-то продать, что-то купить; что-то можно было изготовить самостоятельно, на чём-то — сэкономить. Шан Цинхуа мог выдавать займы под процент, рассчитывая на ответные услуги, а мог и взять взаймы от лица Юэ Цинъюаня, если это было выгодно. Но такие события, как какой-нибудь праздник середины года, вызывают только мигрень, не неся при этом большой пользы. А сколько это стоит… Задумавшись об этом, Шан Цинхуа совершенно упускает момент, когда Шэнь Юань оказывается к нему ближе; это происходит так естественно, что, кажется, никто не обращает внимания. Ци Цинци уже перешептывается с Му Цинфаном, а Лю Цингэ напоминает кота, зачарованно глядящего в стену, словно к ней прилип призрак. — Шиди, — по слогам зовет Шэнь Юань, и этого интимного, пониженного тона Шан Цинхуа сковывают горячие тиски. — Дорого, — повторяет Шан Цинхуа и трет пальцами шею над воротником. Это явно зря — так он привлекает к себе взгляды. Его волосы собраны наверх, открывая полоску кожи над воротником, уже покрасневшую от смущения. Шэнь Юань прячет улыбку за веером, кончиками пальцев задевает край рукава Шан Цинхуа, словно пытаясь заглянуть в свиток на столе; от водопада его волос пахнет сандаловым маслом и теплом, от которого Шан Цинхуа плавится, словно воск. — Это не так уж часто бывает, — медленно произносит Шэнь Юань, будто бы невзначай оборачиваясь - так близко, что видно светящиеся кончики его трепещущих ресниц. Шан Цинхуа тяжело сглатывает, стараясь игнорировать руку, уже касающуюся внутренней стороны его локтя — под тремя слоями одежд, там, где никто не видит, Шэнь Юань едва ощутимо гладит тонкую кожу подушечками пальцев, и Шан Цинхуа невольно думает о том, что скоро у него появится новый сюжет для одинокой мастурбации в его шпионских миссиях. Он держится изо всех сил, превращаясь в застывшую каменную статую, пока Шэнь Юань пронизывает его взглядом, полным всех обещаний мира, которые Шан Цинхуа когда-либо мог себе вообразить. — Я... могу устроить приём на уровне того, что было в прошлый раз, — завороженно бормочет Шан Цинхуа, и, не глядя на стол, записывает что-то в свиток, чтобы ни в коем случае не отрывать взгляда от Шэнь Юаня. Ци Цинци хмыкает, и магия развеивается, оставляя Шан Цинхуа с ощущением, что его обманули. — Но мы сэкономим на списке гостей, — не теряется он, отворачиваясь от Шэнь Юаня и обращаясь к Юэ Цинъюаню. Собрание плавно перетекает к другим вопросам, и, быстро выводя иероглифы, Шан Цинхуа игнорирует все дальнейшие намёки от Шэнь Юаня.