Иначе

После первого Совета Директоров Катерину колотило прилично, даже руки млели, черт бы побрал реакцию ее тела. Она растирала немеющие кончики пальцев и тихонечко молилась, чтобы сегодняшний день не принес ничего хуже нескольких падений. Пушкарева покосилась на стопку документов, которые выглядели для нее ничем не лучше спутанного клубка шипящих змей. Отчет. Поддельный отчет. Отец бы отбил ей все руки за такое. Совершенно точно отбил бы. Честность. Говорят, что это как удавка на шее человека, что решил заниматься бизнесом. Катя ничем заниматься не собиралась, но удушающее давление ощущала. Она потянула накладной кружевной воротничок в сторону, чтобы дать доступ воздуха к коже. Легче не стало. Катерина снова перевела взгляд на стол. Рядом с пухлым “правильным” отчетом лежала тонкая папка настоящих цифр, сводка, которой она должна была поделиться с Андреем Павловичем и Романом Дмитриевичем. Дела были плохи. Она сглотнула, потирая нижнюю губу немного нервным движением. Ей было по-настоящему страшно предстать перед хозяевами кабинета за ее крохотной дверью. Ведь магия ее отчета тут же рассеется, как только они увидят настоящие цифры. Не то, чтобы они об этом не ведали и понятия не имели, но как-то слишком подозрительно они радовались после Совета. Хотя, может в голову ударила эйфория от Пирровой победы? Так, нужно собраться и выбираться из своего логова. Ведь они выиграли время. Получили возможность спасти ситуацию, и себя заодно, но… Она опустила голову на сплетенные на столе руки - Господи, как же ей было страшно. От неизвестности, от того, что она делала, от того, что она вообще взялась за это. Если бы Катерину спросили, зачем она влезла в это болото, медленно погружаясь в его вязкую топь уверенными шагами, она бы ответила - деньги. Хорошая зарплата не валялась на каждом шагу, а Кате так хотелось вырваться от родителей, получить хоть призрачную возможность посмотреть на мир. Такая логика была понятной, простой, и хорошо скрывала все подноготные мотивы. Катя в принципе умела хорошо скрываться, если это было нужно, могла стать незаметной, раствориться, слиться со стенами. Ну, так она думала до того момента, пока не попала в ЗимаЛетто где на фоне моделей и прочих сотрудников она выглядела как грязное пятно на идеальном светлом шелке. Как белая ворона, как… Она слишком сильно привлекала к себе ненужное внимание, заслуживая время от времени недовольно поджатые губы у Киры Юрьевны, насмешку в глазах Клочковой, нотку жалости, когда на нее смотрела Уютова. А ей хотелось казаться обычной, нормальной. И если не во внешности, то в мыслях и делах. Именно поэтому финансовый вопрос, который якобы влек ее, был таким прикрытием нормальности. Но, на самом деле, в глубине души Катерина знала и признавала, зачем ввязалась во все это. Вызов. Боже, как Катерина любила вызовы! Сложные задачи, которые было практически невозможно осуществить. Она была готова сталкиваться с таким каждый день, корпеть над ними часами, переливая все свое время и умение в их решение. Лишь бы ее не трогали, лишь бы ее оставили в покое. Но покой мог только сниться, и она снова уставилась на документы. Давай, трусиха, шевелись, давай! Пушкарева встала, выдыхая, словно перед прыжком в воду. Холодную такую, неприятную. Вчера, на радостях, или от избытка адреналина, Жданов обнимал ее так сильно, что ребра едва ли не трещали, а сегодня… Сегодня был новый день, и между ними снова была пропасть непонимания и странных взглядов, иногда ей казалось, что Андрей Павлович изучает ее как диковинную зверушку, странную, непривычную этому месту. От этих взглядов Катя ощущала неловкость, но желания бежать и спрятаться не возникало, и она решила, что Жданов для нее не опасен. Хуже дела обстояли с Малиновским, но с ним все было в то же время гораздо проще, он просто желал посмеяться. Катерина знала, что она идеальный объект для шуток, проходила это в жизни не один раз и даже научилась с этим не просто справляться, но и бороться. Роман Дмитриевич веселился каждый раз, получая от Пушкаревой резкую или дерзкую отповедь, но он даже не знал, насколько она могла быть резкой. По-настоящему, до боли. Если делают больно тебе, ты должен учиться делать в ответ. Ведь так? Катя умела. То, что она этим не пользовалась, совершенно не значило, что у нее полностью отсутствовали зубы, просто… если ты один раз покажешь, на что ты способен, тебя начнут опасаться и избегать. Если же тебя не расценивают как угрозу… иногда свою же слабость можно было с легкостью обратить в силу. У нее это получалось, неплохо, очень неплохо. Она много тренировалась с самообладанием. В этом ей помог Колька. Сперва его “тренировки” казались ей совершенной блажью, но потом… кто знал, что карты способны собрать мысли в кучу не хуже шахмат? Да еще и преподать уроки по “правильному выражению лица”. Зорькин говорил, что она справлялась даже слишком хорошо, и ходил с гордо задранным кверху носом, считая, что в этом была исключительно его заслуга. Катерина не слишком-то сопротивлялась этому утверждению. Ведь без Коли ей, и правда, пришлось бы очень туго. Первые несколько шагов из каморки всегда давались с трудом. А ее стук, как бы изнутри кабинета, всегда веселил Жданова, как хорошая шутка. - Войдите, - великодушно позволил ей Андрей Павлович, - точнее, выходите, - ему это казалось чрезвычайно остроумным. Но, судя по тому, что в кабинете не раздался смех, Малиновского рядом не было. Тогда перед кем он так старался непонятно. - Я хотела показать вам отчет, - Пушкарева осторожно прикрыла за собой дверь своей каморки, - нам нужно с этим что-то делать и быстро, а вчера… вчера этим было немного сложно заняться, - она приблизилась к столу вплотную и опустила перед Андреем Павловичем тонкую папку. - Зачем же, - он довольно рассмеялся, подцепив верхний лист папки пальцем, но, так и не открыв ее для чтения, - я думал, мы вчера уже ознакомились с вполне себе идеальным отчетом, разве нет? Катерина совершенно отчетливо видела, что Жданов шутит, он прекрасно знал, что происходит в ЗимаЛетто, но ему не хотелось сразу погружаться в болезненную проблему, которая и так нависла над ним Дамокловым мечом. - Конечно да, - кивнула Катя, присаживаясь напротив Андрея, хотя он так и не предложил ей занять место за столом, - но это крайне важно, вы же знаете, - она покосилась на входную дверь, может он ждет, что придет Малиновский? В последнее время они стали еще более неразлучны, возможно, от того, что проблемы всегда сближали. Даже Катерина ощутила, что стала проводить все больше времени в компании мужчин, задерживаясь допоздна. Она невольно жалела Жданова, ведь то, что произошло, отменить было невозможно, а поддержки, как оказалось, ждать ему было не от кого. Нет, точнее, все было не столь трагично, Катерина была уверена, что старший Жданов, поддержал бы его, даже, возможно, помог. Но Пушкарева знала, что Андрей боялся разочаровать отца и попасть под хищные когти Александра Воропаева. Она невольно вспомнила цепкий взгляд недовольного акционера. Он смотрел тогда на Катерину, едва ли не испепеляя, и она не знала, куда ей следует деться из зала, чтобы он прекратил свое занятие. А то, с каким выражением лица он читал ее отчет! На Катю тогда нервная икота не напала только чудом, ведь у Воропаева было такое лицо, словно еще миг, и он раскусит все ее старания и потребует принести настоящие документы! Но все обошлось, и то, что Александр Юрьевич так и не смог подловить Жданова, наверное, с такой радостью и праздновали Андрей с Романом. - Простите, Катенька, - Жданов вздохнул, все-таки разворачивая папку, - просто так хотелось на миг поверить, что все хорошо, и что никого ни от чего спасать не нужно. - А выходит наоборот, - Пушкарева нервно сжала руки под столом, а потом медленно, протяжно вздохнула, - Андрей Палыч, а можно спросить? - Конечно, спрашивайте, Катенька, вам не обязательно спрашивать для этого разрешение, - он улыбнулся совершенно обезоруживающе, так как умел только Жданов, когда его расположение духа было по самой высокой отметке. - Александр Юрьевич… - нужно было правильно сформировать вопрос, но Катя ощутила, что у нее не выходит подобрать слова, - Александр Юрьевич, насколько он опасен на самом деле? Он просто хотел послушать, как хорошо вы справляетесь, или его правда снедает желание попробовать себя на вашем месте? - А почему вас интересует Воропаев? - Андрей даже нахмурился, он явно не ожидал этого вопроса, - он что, говорил с вами? - Я… не то чтобы говорил, - покачала головой Катерина, - но, я думаю, что у него возникли вопросы относительно нашего отчета, и если бы у него выдался шанс, то он бы постарался их задать. - Воропаев… Сашенька, - Жданов провел большим и указательным пальцем по своей нижней губе, немного ее пощипывая, - он не то чтобы опасен, по крайней мере, не сейчас, когда за него не голосует никто, - Андрей рассмеялся, - но, - он тут же стал гораздо серьезнее, стараясь отодвинуть то веселье, которое все еще обуревало его, - вам не нужно с ним встречаться один на один. Такого хитро… сделанного человека вам еще стоит поискать. - Я никого не буду искать, могу это гарантировать, - Катя была совершенно искренней в своих утверждениях, с Воропаевым она не собиралась больше встречаться. Ни за что и никогда, - но я хочу понять, чего должна ожидать от него и насколько хорошо он разбирается во всех сферах работы ЗимаЛетто, вы же понимаете, все наши красиво сведенные цифры можно проверить, а если задаться целью, то еще и доказать, что мы попали буквально в тотальный просак. - Вы не уверены, что наш отчет хорошо защищен? - Жданов напрягся, пристально глядя на Катерину. В этот момент он и думать забыл о Воропаеве, - но все выглядело столь реалистично! - То, что оно так выглядело, не значит, что положение его не шатко. Вы сами говорите, что пока у Александра Юрьевича нет голосов, он не опасен. Но что ему стоит заручиться поддержкой других акционеров, если у него получится добыть это, - она кивнула на реальный отчет, - или что-то хоть частично приближенное. - И как он это может сделать? - Андрей склонил голову к правому плечу, - Сашенька не отходит от кабинета Киры ни на шаг, его максимум прийти сюда и устроить мне немного террора, но… - он развел руками, - тут ему совершенно не получить никакой информации. Такие как я, не ломаются под пытками. - Конечно, - Катя снова не оценила шутку, и впервые за долгое время пожалела, что в кабинете нет Малиновского, тогда они со Ждановым упражнялись бы в остроумии, а она могла бы изложить свои идеи спокойно, и так же спокойно удалиться к себе, - но я не думаю, что вас кто-то будет пытать. Александр Юрьевич не похож на человека, который будет действовать столь… топорно. - А на кого он вам похож? - казалось, Жданова забавляло то, что Пушкарева пыталась провести анализ Воропаева. Словно разбирала на запчасти компьютер, который постоянно манил ее своими внутренними тайнами. Что и как устроено, почему именно так и никак иначе. Но Катерина не была уверена, что с той же тщательностью сможет просканировать человека, в особенности такого как Воропаев. Правда, пару моментов для себя Катерина в нем отметила, и решила, что поделиться с Андреем Павловичем будет не лишним. В конце концов, он знал своего потенциального, или околоптенциального оппонента гораздо лучше, чем смогла узнать она за те неполных несколько раз при их коротких встречах, да его едких замечаниях на Совете Директоров. - То, что он надменный, самоуверенный, возможно, даже немного самовлюбленный, - начала Катерина, пробираясь через призму собственного представления. Дома, в ее дневнике был изложен куда более детальный портрет, но цитировать то, что она написала в эмоциональном порыве, было как минимум неприлично. - Немного! - надолго терпения Андрея не хватило, он даже подался вперед, разглядывая лицо Катерины так, словно впервые ее видел, - да он на процентов восемьдесят из самовлюбленности состоит! - А остальные двадцать? - Пушкарева ощутила толику разочарования, она так надеялась, что со Ждановым получится обсудить все в крайне серьезном тоне. Но, похоже, Андрей, хоть и опасался Воропаева, как реального противника его не расценивал, и Катерина чувствовала - зря. - Остальные двадцать из отсутствия чувства юмора и сарказма, - отмахнулся Жданов, - вы мне лучше что-то прикладное скажите. Чего, по вашему мнению, стоит опасаться, например, - он снова склонился над отчетом, болезненно морщась, - это, - Андрей постучал пальцем по верхнему листу, сплошь состоящему из сравнения цифр, не в пользу своей работы, - не должно попасть к нему в руки, даже одна строчка… - Не должно, - это как раз и было тем, о чем со Ждановым хотела бы поговорить Катерина, - но если у него будет доступ к производству, если он имеет право запросить сводные данные или финансовые блицы, - она покачала головой, - не все в наших руках, - взгляд Андрея стал настороженным, Катя вздохнула, - я имею в виду, что я не смогу обработать каждый документ, в котором могут быть заинтересованы акционеры. А вы не сможете ответить “нет” если у вас их попросят. - Воропаев не сможет попросить, - Жданов откинулся назад на стуле, принимаясь раскачиваться из стороны в сторону, - Кира… Кира Юрьевна не позволит ему вмешиваться в наши дела, пока свежа память об отчетах. Если будет нужно, то я попрошу ее придержать его от такого “опрометчивого” шага. - И насколько хватит просьбы Киры Юрьевны? - Катерина понимала, что заступничество Воропаевой светило исключительно до первой ссоры между женихом и невестой. Пушкарева никогда не была слепой или слишком наивной, и прекрасно видела, что происходило между Кирой и Андреем и даже больше, однажды она стала “вольным слушателем” удовольствий Жданова в кабинете. Нет, Андрей был взрослым и свободным человеком, а Кира не глупой женщиной, если их двоих устраивали такие игры, то саму Катерину и подавно. Но сейчас те качели, которые так любила раскатывать пара, могли невольно сбить Жданова с ног, а то и совсем похоронить его попытки спасти положение компании. Надеяться на полное заступничество Воропаевой можно было только в том случае, если Андрей бы решил немного поумерить свой пыл, но Пушкарева не видела ни единого шанса на это… ни единого. - Сашенька крайне трепетно относится к своей сестре, - уверенности в голосе Жданова было хоть отбавляй, - думаю, этого будет более чем достаточно, чтобы мы успели скрыть все остальные следы. - У нас на это будет целый год? - Катерина выгнула брови, чуть прикусив щеку изнутри. Про год это были ее крайне смелые подсчеты, и совершенно не факт, что это должно было сработать именно так, но на меньшее она бы не рассчитывала, да и Жданову с Малиновским не позволила бы. В их случае уже было крайне поздно верить в чудо. - Год, - Андрей выглядел если не испуганным, то ошарашенным точно, - вы же говорили, что пока еще невозможно рассчитать ни наши убытки, ни способ выхода из столь напряженного кризиса. Роман Дмитриевич считает, что нам еще следует все хорошенько перепроверить. Вдруг мы могли бы где-то высвободить… - Я уже проверяла, - Катерина сняла очки и потерла переносицу, - когда я писала “идеальный” отчет, я пользовалась готовыми старыми исходниками и тем, что у нас происходит сейчас. Из всего возможного, что сейчас поддается нашим рукам и позволит высвободить небольшое количество финансов, при этом не урезать заработные платы - это экономия на материале. Да, - она кивнула, заметив, как скривился Андрей, - это не то, чего бы вы хотели, да и Милко идея уж точно не понравится, но… - Вот давайте пока закончим на том, что Милко такая идея не понравится, - Жданов заметно нервничал, видимо ему приходили в голову те же мысли. Или же Роман говорил с ним о чем-то подобном, ибо другого выхода просто не светило. По крайней мере, Катерина вполне искренне видела только его. Возможно, она поработала недостаточно хорошо? Или времени у нее было слишком мало? Хотя, что уж там, времени у нее и правда было всего ничего, она едва успела не просто состряпать что-то похожее на позитивно-натуральный отчет, так еще и заставила его выглядеть трехмерным. С погрешностями, минусами и неточностями - чтобы не светил прилизанностью. С хорошими показателями и парой спорных цифр, что могли напрячь, но на фоне плюсов терялись. Да, у нее попросту не было времени решать самую важную задачу. Как этот самый реально нереальный отчет воплотить в жизнь хоть наполовину! - Конечно, - Пушкарева послушно кивнула, в конце концов, голова на плечах была не только у нее, возможно Жданов с Малиновским смогут придумать менее болезный и не менее выгодный выход из ситуации. На это она была готова уповать всем сердцем, - я просто пока не смогла рассмотреть иных возможностей, но если вы позволите, то я еще раз перепроверила бы все наши исходники, и возможно тогда… - Да, это было бы прекрасно! - Андрей всплеснул руками и с хлопком закрыл папку с отчетом, которую накрыл еще парочкой, а потом прижал к груди. Он явно собирался проведать Малиновского, раз уж тот не решился прийти к нему. Жданов бы точно не понес этот отчет в кабинет к невесте, - думаю, завтра мы можем собраться за нашим круглым…э… квадратным, - он окинул беглым взглядом свое рабочее место, - столом и сможем обсудить нашу ситуацию. Вы правы, - он встал и Катерина отзеркалила его движение, понимая, что он отпускает ее, не сказав ни слова, - чем быстрее мы займемся этим вопросом, тем лучше. Он удалился, и Катерина ощутила себя совершенно ужасно, ведь она своими руками разрушила такое хорошее настроение! Ну что ей стоило подождать еще один день? Но Пушкарева тут же себя одернула - промедление подобно смерти. В особенности с такой гончей на хвосте. Жданов не захотел выслушать, кого Катерине напоминал Воропаев. Ее дневник хранил это четкое сравнение, что все еще казалось более чем правильным. Александр Юрьевич казался ей гончей, его глаза выслеживали, а пальцы, которыми он перебирал страницы отчета, казались такими живыми, подвижными, но их цепкость… хищник, которого спровоцировали на охоту. Катерина снова заперлась в своей каморке. Кто бы и что бы ни говорил о ее пребывании в этом подобии кабинета, она была довольна. Вот бы еще он не был частью места свиданий, цены бы ему не было! Пушкарева села на край стола, удрученно вздыхая, впервые за долгое время в голове было пусто, словно там образовался вакуум. Мыслей не было. Никаких. Она бы душу продала за возможность придумать, с чего можно было бы начать! Катерина настолько погрузилась внутрь себя, ощущая странное давление в зоне затылка, что чуть не слетела со стола, когда телефон ее зазвонил. - Да! - она даже испугалась, не успела ли она элементарно задремать, и кто знает, сколько времени разрывался ее телефон, но страхи оказались беспочвенны. - Катюш, ты чего кричишь? - голос Уютовой, обволакивающий, спокойный, ласковый заставил ее расслабиться, - что-то случилось? - Нет, - она буквально рухнула на стул, прикрывая глаза и потирая лоб. Ну почему, почему ей обязательно брать все так близко к сердцу, - просто я немного заработалась и не ожидала звонка. Что-то срочное? - Ну, не то чтобы очень, но я думаю, что ты не откажешься составить нам компанию за обедом, - Ольга Вячеславовна улыбнулась, это было слышно в ее тоне, - мы подождем тебя у лифтов, - она помолчала несколько секунд, и Катя ждала, что она еще собирается ей сказать, - Катюш, что ты молчишь, ты мне так и не ответила, ты пойдешь? - Да, да, конечно, - Катя ощутила себя просто ужасно, оказывается, это было предложение. Нет, голову нужно срочно проветрить. А то ей так и лопнуть недолго, забившись мыслями об отчетах, долгах и… Воропаеве, который, словно заноза, не хотел самостоятельно покидать облюбованный уголок сознания, - я… я быстро, у меня сейчас все закончено, я только кофту надену. - Вот и славненько, - Уютова со всеми говорила так, словно окружающие ее барышни так и не вышли с пятилетнего возраста. Катерина никогда бы не произнесла этого вслух, но считала, что с некоторыми это был просто идеальный тон, - тогда мы тебя ждем. Только смотри, чтобы тебя по пути еще какая работа не подловила, - под “работа” Ольга имела в виду того же Жданова, которому могло и правда срочно приспичить… но нет, сегодня Катерина собиралась быть неумолима. Как ни странно ради компании и быть, ведь Андрею Павловичу Катя точно не была нужна в таком подвисшем состоянии. Девчонки явно собирались в тот милый и немного шумный ресторанчик. На улице сейчас было все еще прохладно, но столики уже выносили, а любовь некоторых товарок к сигаретам была не проходящей. А это значило, что их можно было уговорить пообедать снаружи. Да, Кате именно этого и хотелось. - Нет-нет, меня точно ничего не задержит, - уверенно заявила Пушкарева, будучи все еще привязанной к телефонному аппарату, - я сегодня что-то на совесть оголодала. Правда голод этот был совершенно иного толка, и Катерина все еще не могла понять какого именно.