Иначе

Катя не любила автобусы. Вот всем сердцем, всеми фибрами души она не могла их терпеть. Ароматы, которые витали в воздухе, смешивались в такой угар, что дышать было невыносимо. Люди, которые, так же как и она, не желающие находиться в общем замкнутом пространстве. Некий налет безысходности, а еще почему-то страх. Страх, что она никогда не будет жить лучше, что не сможет вырваться из этого переполненного автобуса, что навсегда останется в нем, циклично преследуя крохи, чтобы иметь возможность жить лучше. Останется на одном уровне с родителями. Нет, Катерина любила и маму, и отца, даже когда он казался ей невыносимым и жутко, буквально непроходимо… застрявшим где-то между окончанием службы и сейчас. Но она не хотела их жизни, не хотела провести все свое время глядя в окно на соседний двор как мама. Не хотела считать, что она должна покупать, а на чем сэкономить. Пушкарева не мечтала о роскоши, нет, но о хорошей жизни она мечтала с завидным постоянством. Ей иногда даже снилась эта самая “хорошая жизнь”, в такие дни она просыпалась особенно окрыленной. После окончания университета, Катерина дала себе зарок - никаких любовей, нет, нет и еще раз нет. Она уже один раз обожглась. По глупости, неопытности и… любви? Любви, как оказалось, не было, но ощущение, что ею воспользовались, ходило за ней еще долго, пока она не поняла, что это даже не ошибка. В конце концов, было это у нее по взаимному согласию и удовольствие, хоть и смутное, она получила. То, что это был некий спор, ее перестало заботить года через два. Люди уроды, она это поняла еще до, а после только убедилась, так что слезы-то лить? Но зарок себе дала все равно, причина была проста - холодный ум, это не просто так сказочки из журнала, это идеальное оружие. И, попав в ЗимаЛетто, Катерина обрадовалась, что окружать ее будут в основном женщины! А что, она ведь, как ни поверни, создание юное, влюбиться, хоть и зарекалась, сможет легко, в особенности, если персонаж попадется правильный. А тут - счастье то какое! Гениальный дизайнер, что смотрит с презрением - гей, начальник-обаяшка без пяти минут женат, да еще и с таким послужным списком любовниц, что “не подходи” на нем горит само собой, его ближайший друг-бабник отвалился в сторону еще раньше гения-гея. Вот говорят, что женщина себя должна блюсти, чтобы любовных связей по минимум, чтобы чистота до брака… А мужчины что? Им чистота не положена? Или он после каждого раза хлоркой протирает? Если кратко, то такого мужчину себе Катерина не захотела бы никогда, не на помойке себя она нашла, в конце концов! Был, конечно, еще Федя, но он так трогательно вздыхал по Тропинкиной, что Пушкаревой больше нравилось наблюдать за действом под названием “Ромео и Я-не-знаю-кто-мне-нужен”, чем всерьез расценить Короткова как способ излить свои гормоны. Проанализировав все, Катя успокоилась, возликовала и принялась работать, чтобы поскорее получить два первых блага цивилизации, о которых так мечтала. Свою первую крохотную съемную квартиру, и возможность добираться на работу на такси хотя бы время от времени. Но… и почему в ее жизни всегда появлялось “НО”? Этот мужчина не был частью ЗимаЛетто. Катя не рассчитывала, что кто-то подобный пересечет ей дорогу, словно черный… нет, словно рыжий кот. ВОРОПАЕВ. Вот его ей только не хватало! Она боялась его, опасалась, косясь на него украдкой в коридорах, она замирала от звука его голоса, и сердце ее останавливалось каждый раз, когда они оказывались на полу. Пушкарева верила, что он когда-то оторвет ей голову. У него были длинные сильные пальцы, которыми он мог не только цепко держать, но и наверняка сделать больно. А еще один его взгляд превращал ее в послушную лабораторную мышь, которую подбросили на обед удаву. То, что мышь решила побороться, было делом времени, и Катя ждала этого мига с некой злорадной радостью. Ведь рано или поздно все это должно было во что-то переплавиться, разве нет? Что-то же должно было произойти! Пушкарева тщательно переливала все свои волнения на бумагу, и постепенно ее дневник превратился в сводку проб, ошибок и “свиданий” с Александром Юрьевичем Воропаевым. Катерина сперва не замечала, как глубоко проник в ее сознание этот человек, как заполонил все ее мысли. Это было не к добру. Совершенно не к добру. Добравшись до остановки на автобусе, Катя выбралась на свежий воздух и с удовольствием вдохнула куда более чистый от посторонних запахов городской аромат. И пусть он отчаянно был наполнен выхлопным газом и разогретым на солнце асфальтом, но Катерину это устраивало. Она сильнее вцепилась в ручку портфеля и, сделав еще один глубокий вдох, направилась в сторону ЗимаЛетто, сегодня у нее было намечено крайне много дел, и Пушкарева предчувствовала это легким покалыванием в кончиках пальцев. Да, день должен был выдаться отменный. Ступеньки компании она преодолевала едва ли не прыжками, напрочь забыв на миг, что какое-то невезение может преследовать ее в принципе. Но… Последняя ступенька почему-то оказалась куда более скользкой. Катерина пискнула, тонко и отчаянно и ощутила, как неумолимо заваливается назад. В голове успела мелькнуть совершенно неподходящая мысль о том, что свалиться с таких ступенек невредимой у нее не получится точно. А если она приложится еще и головой… - Куда?! - знакомый голос прогремел так близко, а потом сильная рука ухватила ее за локоть и дернула вперед, на себя. Пушкарева уткнулась лбом в грудь мужчины и замерла. Она слышала, как колотилось сердце Воропаева, и только сильнее вдыхала аромат его одеколона. Стойкий, резкий, сшибающий дух, точно такой же, как и мужчина, который на себя его наносил. Катерине совершенно не хотелось шевелиться. Во-первых, потому, что за этим обязательно бы последовал жестокий сарказм Александра, а во-вторых, когда у нее выдастся такая возможность вполне мирно постоять с ним вот так? Пушкарева была бы не прочь еще и обнять мужчину, просто потому, что испугалась она на совесть. Ноги вон все еще дрожали от пережитых эмоций. Ее удивляло другое, почему сам Воропаев все еще не оттолкнул ее от себя? А когда его рука вдруг осторожно коснулась ее волос, чтобы… погладить… Катерина дернулась, ругая себя последними словами. Потому, что как только она сделала это неловкое резкое движение, Александр тут же сделал шаг назад. Руки его вмиг оказались в карманах брюк, пиджак был чуть отброшен назад, демонстрируя поразительной красоты вышивку по вороту и вдоль спрятанной линии скрытых пуговиц. Бровь его была привычно выгнута вверх, и Катерина вцепилась обеими руками в ручку своего портфеля. - Катерина Валерьевна, вы мне секрет свой не раскроете, как вы постоянно умудряетесь находиться на грани гибели? - он немного склонил голову к правому плечу, пристально изучая ее фигуру. И Катерина была совершенно не рада, что на ней только кардиган, хотелось еще больше слоев одежды, чтобы скрыться от этого взгляда. Все что угодно, чтобы не ощущать себя обнаженной и прекратить дрожать. - Чаще я нахожусь на грани убийства, - Катя сглотнула, но постаралась быть уверенной, даже подбородок чуть приподняла вверх, а потом совершенно бездумно добавила, - вам ли не знать? Она ожидала, что вот сейчас он обязательно что-то ей скажет. Резкое или даже обидное, но вместо этого он просто рассмеялся, чуть откинув голову назад. - Вы опасны, и вы это знаете, - заметил он, засмеявшись, - и от этого еще более… - он замолчал, продолжая скользить по ней взглядом, - торопитесь работать? Катерина удивилась тому, как Воропаев вдруг перепрыгнул на другую тему, но виду не подала. Время от времени им доводилось обмениваться ничего не значащими фразами, поэтому, раз Александру захотелось немного поддержать светскую беседу… - Раннее утро, рабочее время, куда я еще могу направляться, Александр Юрьевич? - она могла бы просто обойти его и скрыться в здании компании, но Воропаев выглядел так, словно не собирался заходить внутрь здания, а это значит что ни сегодня, ни в ближайшие пару дней у нее не получится с ним увидеться. - Судя по тому, как вы собирались нырнуть вниз, - Воропаев кивнул на ступеньки, - в травматологию. Но, я думаю, что у вас были куда более интересные желания. - Разочарую вас, мои желания предельно просты, - заверила его Катерина, а потом добавила, - спасибо, что не позволили мне упасть. - Пустяки, - Александр дернул уголком губ, - может, я просто хотел, чтобы вы остались у меня в долгу? Долг жизни, знаете ли, платежом красен. - Долг жизни? - Пушкарева сжала ручку портфеля еще сильнее, - и вы верите в то, что такое все еще практикуют? - Такие благородные личности как вы… - он сделал шаг вперед, и Катерина чисто инстинктивно сделала шаг назад. Снова соскальзывая со ступеньки, - куда?! - гаркнул Воропаев во второй раз, снова проворно хватая ее за локоть и с силой дергая так, чтобы она, наконец, отступила от края, - с ума сошла… сошли? - его оговорка не осталась незамеченной. Александр все еще держал ее за локоть, словно не верил, что ему пришлось ловить ее во второй раз. Катя тоже не верила. Ей было жутко стыдно. - Спасибо, - она пошевелила рукой, словно намекая, что было бы неплохо ее отпустить. Воропаев перевел взгляд на свою руку, которой удерживал Пушкареву, он выглядел растерянным или сбитым с толку. Правда, только на короткий миг. Александр тут же отпустил ее руку, словно он касался не кардигана крупной вязки, а какого-то противного членистоногого. Это задело Катю, буквально обожгло изнутри. - Вы просто жаждете оказаться у меня в должниках, признайтесь, - Воропаев снова спрятал руки в карманы. Но на этот раз приближаться не спешил. И теперь они стояли ко входу в здание компании боком, а это значит, что если Катерина решит броситься прочь, то Александр не сумеет перекрыть ей дорогу. Ну, по крайней мере, такие мысли рождали чувство безопасности. - Я предпочитаю никому не быть обязанной, Александр Юрьевич, - она снова покосилась на ступеньки, а ведь он и правда спас ее от разбитой головы! - но, в следующий раз, если решите ловить меня, чтобы связать долгами, то лучше не стоит. - О, я знаю этот тон, - губы Воропаева снова дрогнули в улыбке, - и этот взгляд. Гордость, Катерина Валерьевна, вам к лицу. Гораздо больше чем страх, - он покачал головой, а потом добавил, - считайте, что я помог вам потому, что не хотел, чтобы вы ушиблись. Без вас приход в ЗимаЛетто теряет всю остроту ощущений, я даже не знаю, как я без вас раньше жил. Вот теперь Катерина поняла, что нужно бежать. Она снова сделала шаг назад, но на это раз без каких либо происшествий. Воропаев только саркастично улыбнулся этому ее маневру и явно собирался что-то сказать, но спасение пришло, откуда Пушкарева и не ожидала. - Саша? - Кира Воропаева явно была удивлена, - что ты здесь делаешь? - она покосилась на Катерину еще более удивленно, а потом демонстративно взглянула на часы, - а вы, Катя, на работу не опаздываете? Пушкарева вся подобралась. Она не любила спорить с невестой Жданова, что греха таить, она бы даже хотела познакомиться с ней поближе, в рабочем аспекте, ведь именно Киры, которая была бы в курсе всего происходящего в ЗимаЛетто, ей не хватало. Катерина признавала, что Воропаева была умна, проницательна и высокопрофессиональна - и соответственно ее слепота была едва ли не губительна для их ситуации. Но сама Кира Катю не жаловала от слова совсем. Пушкарева знала причину - ее отказ шпионить за Андреем, но тут она исправить ничего не могла. Как женщина женщину она ее, конечно, понимала, но проку от того, что Катерина стала бы для Воропаевой второй Клочковой? Пусть выносят свои дрязги за стены компании, а так Кате и без этих всех секретов работы хватало. Вот и сейчас Пушкарева уставилась на Воропаеву хмуро и недовольно, но ругаться не хотела. Есть у Киры желание ее отчитать - на здоровье. Вот Жданов недавно с невестой относительно нее, Кати, спорил, на пол-ЗимаЛетто вопил, что она ему принадлежит, и никто ее уволить не может. Так что максимум, что теперь могла противопоставить Кира - немного поплеваться ядом. А в этом - на здоровье, можно и потерпеть. Но у Александра явно были другие планы. - Из всех нас тут стоящих опоздала только ты, - обратился он к сестре, чем заслужил ее совершенно недовольный взгляд, - ты уже как минут двадцать должна на рабочем месте быть. Так что, прежде чем отчитывать кого-то из сотрудников, возможно, подашь пример сама? - он выгнул бровь, подкрепляя выражение лица легкой ухмылкой. Катино желание сбежать стало еще более невыносимым, но ее, как назло, словно приклеили к полу. - Тебя сюда вообще никто не звал, - возмутилась Кира, видимо с утра настроение у нее было по самой нижней отметке. Возможно от того, что Малиновский и Жданов покинули вчера ЗимаЛетто с парочкой Милковских рыб? - А ты, мало того, что без приглашения, так еще и меня отчитывать вздумал! - Катя бросила короткий взгляд на Воропаева, но казалось, что тому было совершенно все равно. Он выслушивал сестру с тем же отстраненно-саркастичным выражением лица. Железный человек. Ничем его не проймешь. Но постоять еще немного невидимкой у Катерины не вышло. Кира, не получив ответа от брата, переключилась на нее, - а вы что застряли? Работы мало, кроме того, чтобы слушать чужие беседы. Или подслушиваете вы только по приказу вышестоящего начальства? Вот это ее разобрало! Катя невольно дернула бровями вверх. Нет, она понимала, что Воропаева должна была на нее обидеться, но чтобы настолько... - Кира, не перегибай, - тон Воропаева стал холодным и довольно жестким, но прежде чем сестра решилась ответить брату что-то едкое, и, возможно, обидное, Катерина решила, что нужно и правда делать ноги. В своей каморке было куда как безопаснее. - Простите, Кира Юрьевна, просто вы меня не отпускали, - заметила она весьма резонно, хотя, на самом-то деле могла бы просто уйти. Воропаева сперва приосанилась, словно ощущая собственную важность. А что, Кире явно лестно, что Катя, из-за которой вышел весь сыр-бор, признавала ее… положение, а самой Пушкаревой решительно все равно. Но потом Воропаева вспомнила, что сам Андрей сказал ей, что Катя выполняет его, и только его поручения. - Я не Андрей Палыч, - сказала она, поджав губы, - я вам указов не раздаю. Но, раз вам так нужно, чтобы вас отпустили - идите. - До свидания, Кира Юрьевна, - вежливо кивнула ей Пушкарева, - до свидания, Александр Юрьевич, - кивнула она и Воропаеву. - До скорого, - улыбнулся своей акульей улыбкой Александр, и снова повернулся к сестре, - уровень твоей воспитанности на нуле, ты что, у меня научилась… Но дальше Катерина не слушала, это было совершенно не ее дело, было довольно того, что она так тесно пообщалась с Воропаевым сегодня. Нет, со своей головой нужно было что-то делать. Когда она слишком долго не видела Александра, то… скучала? Пушкарева решила, что это просто от скуки, ведь без него ее день выглядел однообразно и линейно. С каких это пор ей разонравилось это однообразие, Катя еще не решила - были другие, куда более важные проблемы. Например, когда она все-таки сталкивалась с Воропаевым, ей вдруг невыносимо хотелось бежать прочь. Идеально сочетание, вызывающее в ее сознании жутчайший диссонанс. Она торопилась в свою каморку, едва ли не сбивая редких работников ЗимаЛетто на своем пути. Компания расцветала только к часам десяти, а то и одиннадцати утра. А учитывая то, что Жданов вчера решил немного расслабиться, то его сегодня ждать рано тоже не стоило. Катерина повернула в нужный коридор и оказалась в приемной. Как и полагалось, Клочковой на месте не было, Пушкарева довольно хмыкнула - некоторые вещи никогда не меняются. Она уже собиралась удалиться к себе, когда заметила на столе Виктории коричневато-желтый конверт от одного из банков-кредиторов. Видимо, курьер оказался здесь раньше Катерины. Он лежал на самом краю, словно тот, кто его принес, долго сомневался, где ему самое место. Пушкарева забрала принесенные документы с собой, а вместе с ними прихватила и документы о доставке. Подпись поставила Уютова, значит, даже Маша припозднилась сегодня на рабочее место. Ох, если Кира будет и дальше в таком настроении, Тропинкиной может влететь нагоняй. Пушкарева постучала себя конвертом по лбу, буквально физически ощущая, как принимаются щелкать ее шестеренки - нужно было сейчас пойти к Уютовой, и попросить Кире не говорить, что пришли эти самые документы. Во-первых, потому, что это крайне важная вещь, и то, что принимала ее не Мария, может стать проблемой, а во-вторых, в отсутствие Андрея слишком велика вероятность, что Кира воспылает желанием посмотреть, что же такое доставил банк. Катя, взвешивая на руке конверт и так понимала, что там ничего хорошего не будет. А Жданов раскрывать тайну был совершенно не готов, если когда-либо вообще будет. Когда конверт оказался безопасно сокрыт между старыми отчетами ЗимаЛетто, которые Катерина перетаскала в свою каморку из подвала, она отправилась к Ольге Вячеславовне, на ходу придумывая причины, почему Уютова должна была что-то от кого-то скрывать. С логическим построением идей проблем не возникло, но все упиралось в то, что Катя не хотела врать Ольге, но и рассказать правду не могла. Жуткое, жуткое ощущение. - Катенька, доброе утро, - радостно поздоровалась с ней Уютова, стоило Катерине только шагнуть в Мастерскую, - хочешь чаю? - в комнате и правда распространялся странный, немного пряный аромат чего-то смолистого, древесного, с примесью апельсиновой корки. - Не откажусь, - кивнула она, усаживаясь на край дивана, начинать сразу с дела было бы правильно, но… - как у вас дела сегодня? - Да никак, - Уютова разлила ройбуш по чашкам и присела рядом с Катериной, поставив на стол специально припасенные для такого случая конфеты, - сегодня, кроме того, что курьеру проассистировала, ничего толком и не сделала. У Милко сейчас период такой… упаднический немного, - она кивнула в сторону вороха смятых эскизов, - и не дай Бог хоть один листок передвинуть в сторону - съест. - Может, мне тогда не стоит тут быть? - Катерина знала, что ее Милко если не недолюбливал, то точно не жаловал, - не хочу, чтобы он на вас… - Ничего он мне не сделает, - отмахнулась Ольга, мягко улыбаясь, - Милко хоть и вредный, но он совершенно безобидный. Довольно мягкий, если уж на то пошло. То, что он вредничает - это такие… детские выпады. Знаешь, мы говорили о его родителях, не самое счастливое детство, уж точно не избалованный ребенок. К слову, его ориентация далеко не последнюю роль сыграла. - Он видит в вас некую замену своим родителям? - это было предположить вполне логично. Если бы, к примеру, у Катерины были проблемы с ее мамой, то, скорее всего, она бы искала утешение в общении с Уютовой. От нее просто таки веяло чем-то крайне домашним, понятным и родным. Пушкарева предполагала, что Ольга нравилась ей столь сильно именно потому, что она, как и Катерина, словно бы выбивалась из общего знаменателя ЗимаЛетто. Даже остальные девчонки из ЖенСовета очень старались выглядеть… стильно. У них это получалось и довольно хорошо. В то время как Уютову не интересовало ничего кроме ее работы, да попытка призвать к порядку иногда излишне сплетничающих подруг. Было ли это в силу возраста, либо же в силу характера, Катерина не знала, но это было и не важно. Ей было просто приятно общаться с Ольгой, она от нее ничего не ожидала. - Думаю, нет, - ответила Уютова после длительных раздумий, - он нашел во мне друга, человека, который его поддерживает и принимает. Но ты же не о Милко поговорить пришла, ведь так? - о да, Ольга, при всей ее внешней простоте, была крайне проницательна. Катя решила, что ей нет никакого смысла увиливать. - Да, я хотела поговорить с вами о том конверте, ну, за который вы подписались сегодня утром, - начала было Пушкарева, но Уютова перебила ее, широко распахнув глаза в испуге. - Как знала, что сделаю что-то не так! - она покачала головой, - я Машу подменяю крайне редко, и всегда просто забираю то, что принесли. В этот раз его нужно было вернуть отправителю! - Да нет, это как раз хорошо, что вы его забрали, - Катя коснулась руки Ольги, чтобы немного подбодрить женщину, - я к вам с просьбой. - Слушаю тебя, - Уютова даже немного разрумянилась от волнения, и совершенно забыла про чай. Катя взяла одну из конфет, разворачивая ее, громко шурша оберткой. - Этот конверт, эти самые документы, вы бы могли Кире Юрьевне не говорить, что их приносили? - Пушкарева перевела взгляд на Ольгу, та медленно кинула, а потом спросила, осторожно и медленно, словно прощупывая почву. - Что-то происходит, да? - Катерина утвердительно качнула головой, - что-то серьезное? - снова кивок, - Андрей Палыч об этом знает? - два кивка и вздох, - и он не хочет, чтобы об этом знала Кира Юрьевна? - Пока не хочет, - добавила Катерина. Это было не совсем правдой, но это звучало немного лучше, чем тотальная секретность. - Пока не хочет, - послушно повторила Уютова, а потом, немного помолчав, добавила, - Андрей Палыч знает, что делает? - это был крайне болезненный вопрос. Катя не имела на него ответа, даже приблизительного. - Я не уверена, что даже я знаю, что делаю сама, - Пушкарева так и не поняла, зачем призналась Уютовой. Та нахмурилась. - Ты знаешь, я пережила в ЗимаЛетто не один кризис, - ответила она, все-таки замечая свою чашку чая, - значит, и этот переживем. Но, - Ольга заглянула Катерине в глаза, - все тайное, рано или поздно вылезает наружу. И чем дольше прячешь, тем хуже будет, намекни об этом Андрею Павловичу, он тебя ценит и слушает. А о конверте я не расскажу, обещаю. На душе сразу стало гораздо легче.