Иначе

Он устало уставился на девушку перед собой. Катя сидела на полу, обняв колени руками и уткнувшись в них лбом. Отличная поза для защиты, когда тебе лет эдак пять. Но Пушкаревой было явно больше, и такое поведение крайне удивляло Воропаева. - И долго вы так планируете сидеть? - Александр вздохнул, но не решился прикасаться к Кате, чтобы та не сжималась еще больше. - Пока нас отсюда не достанут, - уверенным голосом заявила Пушкарева, но голову от колен так и не подняла. В аварийном свете лифта Воропаев мог разглядеть кружево ее воротника - довольно тонкая работа, явно что-то старинное. Александру нравились такие утонченные вещи, у Пушкаревой была одна проблема, она не умела их носить. Выбери она для себя классическое черное платье футляр с этим самым воротником - цены бы ей не было. А так… голова Воропаева раскалывалась от диссонанса в ее образе, и каждый раз руки чесались ее переодеть. Два дня назад он встретил Жданова вместе с Пушкаревой в одном из банков, куда заехал по своим делам. Конечно, Андрей не поверил, что Александр оказался там случайно… - Неужели ты за нами следишь, Сашенька? - Жданов был недоволен, можно даже сказать, что он был зол. Не то чтобы Андрей раньше отличался спокойным и покладистым нравом, но даже для него это было… слишком, - тебе никто не говорил, что это неприлично? - он сбросил руку Пушкаревой, когда она попыталась удержать его за локоть, - или приличия тебе не писаны? - По-моему, у тебя едет крыша, - Воропаев презрительно скривил губы, - если бы мне было нужно за тобой проследить, ты бы и знать не знал, что я это делаю, пока не стало слишком поздно, - он покосился на Катерину, что выглядела странно взволнованной, не меньше чем Жданов, если не больше. С чего бы? Он покосился в ту сторону, из которой они вышли. Что там? Кажется инвестирование и отдел кредитования, что же из этого понадобилось им? - А ты как всегда считаешь себя всесильным и гениальным, - хмыкнул Жданов, - но, Сашенька, я знаю все твои уловки наизусть, а новых ты пока еще не придумал. - Я просто новыми пока еще не пользовался, - Воропаев оскалился, крайне недовольно косясь в сторону коридора, откуда и появились “рыцари ЗимаЛетто”. Жаль, что никто из работников банка не удовлетворит его любопытство. По крайней мере, не сегодня уж точно, - но ты, как я вижу, очень об этом просишь? - Нам нужно идти, Андрей Палыч, - Катерина снова вцепилась в его локоть и потянула, на этот раз куда более настойчиво, - мы торопимся, вы же сами говорили! Судя по выражению лица самого Жданова, о том, что они торопятся, он слышал впервые. Он прекратил выдирать у нее локоть, уставился на нее раздосадовано, но потом в его глазах мелькнуло понимание. - Да, да, Катенька, вы правы, я немного забылся, - Андрей тряхнул головой, а затем уставился на Воропаева с легким чувством превосходства, - как жаль, что я вынужден откланяться, Сашенька, но я рассчитываю, что ты ведь порадуешь нас своим присутствием в ЗимаЛетто? - Андрей Палыч! - возмущение в голосе Пушкаревой стало осязаемым, она снова покосилась на Воропаева, - до свидания, Александр Юрьевич. - До скорой встречи, Катя, - он увидел, как Катерина вздрогнула всем телом, да, называть ее по имени было приятно, еще приятнее было видеть ее реакцию на это. Нужно было это повторить, обязательно повторить. - Вы понимаете, что нас отсюда не достанут еще час? - Воропаев покачал головой, представляя, как разозлится Кира на всю эту ситуацию. Она ждала его на производственном этаже. Оказывается, Милко создал эскиз платья в честь их матери, и первый экземпляр, под чутким руководством гения, сегодня отшивался именно на производственном этаже в ЗимаЛетто. Сестра пригласила его посмотреть, и на эскиз, и на будущее платье… Если быть совсем честным, то Кира звала его, чтобы не быть одной, она нуждалась в поддержке, в том, чтобы рядом был кто-то близкий. Да, она водила с Милко довольно близкую дружбу, но не могла же она рыдать у него на плече! Тем более что Вуканович умел утешать так себе. - Я могу просидеть час в тишине и спокойствии, - уверила его Катя, сжимаясь еще сильнее, - для меня это не составит никакой проблемы. Я просто не думала, что вы, Александр Юрьевич, захотите поговорить. - А вы не думали, что я хочу сам на лифте проехаться? - Александр разозлился, поднимаясь на ноги. Левое колено, которое он умудрился ударить, при резкой остановке лифта тут же отдало болью, - зачем вы в него заскакивали? Что вам на производственном этаже занадобилось? - А вам что? - Катя вскинула на него глаза, наконец, оторвав голову от коленей. Как он и думал, Пушкарева не плакала украдкой, а просто пыталась сделать вид, что ей совершенно не интересен ее собеседник, - вы никогда туда не спускались прежде, что вам нужно там сегодня? Сперва Воропаеву невыносимо хотелось нагрубить этому недоразумению с косичками. Сказать что-то резкое, возможно, обидное, чтобы… он не знал, чтобы что, и поэтому просто удрученно вздохнул. Потер лицо руками. - То, что у вас тут какая-то чертовщина творится, я уже понял, - принялся размышлять Александр, совершенно не глядя на секретаршу Жданова, что замерла, и, казалось, даже дышать перестала, - но мне сегодня было явно не до этого. Не все кружит вокруг вашего дражайшего Андрюши, и мои интересы не упираются только в ЗимаЛетто. Я не буду отказываться, что я собираюсь разобраться с тем, что вы тут учинили, но сегодня я просто хотел повидаться с сестрой, и явно не ожидал, что вы, Катя, заскочите за мной в лифт как коза! - Как кто? - Пушкарева опешила, ну да, в принципе за Воропаевым не водилось обзываться. Но сейчас, будучи запертыми в лифте, неужели нельзя было позволить себе немного вольности? - вы меня кем назвали? - Ну, я не знаю, кем вы там себя возомнили, - взмахнул рукой Александр, - когда прыгали. Может, каким другим… созданием. - Вы хотите сказать, что из-за того, что я сюда запрыгнула, лифт остановился? - Пушкарева попробовала встать, но, видимо отсидела ноги, и не смогла, буквально рухнув назад. Воропаев даже не пошевелился, чтобы протянуть ей руку. Хотелось сидеть вон там, на полу, пусть сидит. Катерина снова возмущенно вздохнула, и совершила вторую попытку встать, куда более успешную. Но слабость в ногах все равно заставляла ее прижиматься к стене лифта, чуть расставив ноги. Александр сплел руки на груди, наблюдая. Ну, и что она скажет дальше? Как возмутится? - Я не раз на нем катался - никаких проблем, но только ваша ножка… хотя, чему я удивляюсь, - отмахнулся Александр, - я должен радоваться, что мы застряли, а не сорвались и не полетели вниз, чтобы окончательно поставить точку в этом фарсе. Так, может, я должен поблагодарить вас? А, Катя? - Скажите, вам нравится надо мной издеваться? - возмущенно взмахнула рукой Катерина, - вам от этого легче? - А вам нравится меня ронять? - Александр сделал шаг к Пушкаревой, и она сильнее вжалась в стену, но бежать-то было некуда. Да, своим везением Катерина сама себя вполне эффективно наказала. Воропаев улыбнулся шире, еще шаг, в конце концов, когда еще выдастся такой шанс попугать секретаршу Жданова? Она и так слишком заняла его мысли, а это было просто непозволительно. - Я никого не роняла… специально никого не роняла, по крайней мере, я этого не плани… вы что делаете, - она сглотнула, когда он навис над ней, опираясь на локоть над ее головой, - Александр Юрьевич. - Я слушаю, слушаю вас, Катя, - Воропаев склонился над Пушкаревой еще ниже, расстояние между их лицами можно было считать запредельно неприличным, но ему было совершенно наплевать. В полутемном замкнутом пространстве это было… практически приятно. Словно кто-то щекотал его изнутри. - И что, по-вашему, я сейчас должна сказать? - она вздернула подбородок повыше, и Александр решил, что ему нравится ее линия губ, такая упрямая и резкая. Нет, Катерину нельзя было назвать красавицей, и дело было не в ее глупой прическе или очках, просто она никак не вписывалась в каноны красоты, которые создало человечество еще до ее рождения. Но Воропаев с легкостью мог назвать ее интересной, манящей. У нее были красивые глаза, длинные ресницы, или это всего лишь обман из-за очков? И губы, он снова взглянул на ее губы, черт, она еще и говорит ему что-то сейчас, какой стыд, он так засмотрелся, что все остальное стало для него просто белым шумом. - Не повторите, что вы только что сказали, а то я не расслышал, - Александр представлял, что это может прозвучать как издевка, но надежда на то, что Катя все-таки повторит свой очередной вопрос, была. Но вместо этого Пушкарева сперва поджала губы, а потом заявила: - Вы специально это делаете, вы специально хотите меня смутить еще сильнее, но знаете, я вас не боюсь, - о да, она бросала ему вызов. Маленький храбрый воробышек, ему это очень нравилось. В это можно было играть вдвоем, и пускай он делать это сперва не собирался… - Это я просто еще не пытался вас пугать, но мне нравится, как вы уверены, как вы… храбры, - он коснулся пальцами свободной руки ее кружевного воротника, словно желая поправить тонкую, едва ощутимую под пальцами ткань, - я ценю в противнике ум, Катя, а еще храбрость, самоотверженность, и… внезапность, - он буквально промурлыкал последнее слово, жалея, что в лифте недостаточно света, и он не может видеть, как расширяется ее зрачок. Воропаев не прикасался к Пушкаревой, а она все равно дрожала, и эта дрожь передавалась и ему тоже. Но сейчас он был уверен, что это не страх, скорее… предвкушение. - Внезапность? - голос Катерины не дрожал, это девчонка просто прекрасно владела собой, и от этого интерес в Александре только разгорался. - Внезапность, - Воропаев склонился еще ниже, и теперь мог ощущать ее дыхание на своей коже. Тело отреагировало, но это не удивило Воропаева - провокационная поза, привлекательная девушка, полумрак - он просто мужчина, у него все такие же простые слабости и желания, - вы ведь умеете быть внезапной? Оказалось, что она и правда… умела. Пушкарева выдохнула, словно собиралась прыгнуть в холодную воду, и, немного приподнявшись на носках, прижалась своими губами к его. Александра и раньше целовали. Женщины иногда проявляли инициативу, а Воропаев был уж точно не тем мужчиной, который мог отказать. Но этот поцелуй нельзя было сравнить ни с чем - в нем был вызов и горечь, это была не ласка, это был клинок, которым его разили. Он же просил внезапности? Получил. Катерина прервала поцелуй до того, как Александр решился ответить, а потом его отвлек звук и голоса за дверью лифта. Пушкарева воспользовалась тем, что Воропаев отвлекся, и вывернулась из-под его руки, приблизившись к двери. - Еще немного, и мы вас вытащим, - пробасил голос с той стороны, - это же нужно было так угодить! Как вы там? - Все хорошо, - Катя прижалась к двери, чтобы кричать в небольшую щель, - тут даже аварийное освещение включилось, и вентиляция работать не прекращала. Так что не все так плохо. - Ну и хорошо, - снова прогудел бас, - ты, деточка, от дверей-то отойди, чтобы когда я открывал, тебя не задел ненароком. Хорошо? - Отошла! - крикнула Пушкарева, сразу же сделав несколько шагов назад. Она уперлась спиной в грудь Воропаева, и тут же попыталась отстраниться, но Александр перехватил ее за плечи, места для маневра и так было мало, еще не хватало, чтобы шарахаясь от него, Катерина поранилась. Он задвинул ее себе за спину - на всякий случай. Воропаев не собирался сейчас разбирать с Пушкаревой инцидент с поцелуем, он в принципе не собирался его разбирать. Он сам припер Катерину к стене, и она сделала то, что по-настоящему его шокировало. Если бы она врезала бы ему коленом, он бы не удивился, но, по правде говоря, разочаровался. А так… Гениальная девчонка. Нет, этот воробей совершенно точно заслуживал просто колоссального уважения. - А вот и свобода! - их спаситель был высок, широкоплеч, сед и улыбчив, а лифт застрял так, что до пола оставалось еще приличное расстояние, но выбираться сподручнее было все-таки через низ, - ну что, кто первый будет спускаться? - Давайте я вам подам свою спутницу, - Воропаев даже не взглянул в сторону Катерины, - она легкая, проблем не будет. - Да что там, - смех мужчины прокатился словно басовитое гудение корабля, - я и не легонькую сдюжу. Ну, давай, подавай, - он отбросил в сторону инструменты, и поднял руки вверх, готовясь перехватывать Катю. - Идите сюда, - подозвал ее Александр движением пальцев, - только не бойтесь, - он тут же пожалел о своих словах. Ведь обычно это только больше нервничать заставляет. Так еще и выходка с поцелуем явно при ярком свете заставляла Пушкареву бояться его еще сильнее. - Я и не боюсь, - она все-таки стрельнула на него глазами, но тут же отвела взгляд. Боится насмешек? Проверяет? - как вы меня будете… - Я просто возьму вас за руки и осторожно опущу вниз, - Воропаев подошел к ней немного ближе, - я не отпущу вас, пока наш спаситель, - он кивнул на лифтера… это ведь был лифтер? - вас не перехватит. Звучит как план? - Александр Юрьевич… - она взглянула на него пристально, словно что-то хотела сказать или спросить, но, черт, это было явно не время и не место. - Катя, а давайте потом, а? - он вздохнул, и протянул ей руку, - выберемся из лифта и я, так и быть, отвечу на любой ваш вопрос. - Только один? - Пушкарева не торопилась вкладывать свои пальцы в его ладонь. Он едва не рассмеялся от такой наглости. - Не наглейте, и так это крайне щедрое предложение, - Воропаев снова сделал шаг, - давайте руку, а лучше сразу две. А то мы и так задерживаем возможную очередь на спасение. Думаете, по всему городу мы одни застряли? - Ты что, боишься, деточка? - лифтер постарался заглянуть в лифт, как мог, - не нужно, я тебя поймаю, обещаю тебе. Давай, спускайся. - Готовы? - еще раз уточнил Воропаев, и Пушкарева довольно честно ответила: - Нет, - но все равно сделала шаг назад, повисая на руках Александра. Она зажмурила глаза и вцепилась в его руки в ответ, но не издала ни звука. Храбрая. Возможно, даже слишком. Воропаеву даже стало немного жаль, что их затворничество закончилось. - Вот и молодец! Видишь, а ты боялась! - эти слова свидетельствовали о том, что Катерина в надежных руках, а это значит, что можно было спуститься и самому. Когда Александр выбрался в ярко освещенный коридор, то осознал, что встречать их собралась целая процессия. Жданов уже придерживал за плечи спасенную Пушкареву, видимо расспрашивая ее о самочувствии. Катерина энергично кивала, и явно порывалась сбежать. - Саша, Боже, и угораздило же тебя! - Кира обняла Воропаева так крепко, что ему показалось, что он может ненароком промяться посередке, - как ты? - Кира, успокойся, - он отстранил сестру, в лифте, конечно, они пробыли не очень долго, но в уборную ему уже хотелось, - я там пробыл всего-то ничего, а ты делаешь вид, словно я там неделю просидел, если не больше. - Да я не о времени, - сестра сжимать его перестала, но все еще не отпустила, - я о твоем не очень приятном соседстве, - Кира покосилась на Пушкареву. Александр тоже взглянул на девушку, но та совершенно не слышала ничего вокруг, явно концентрируясь на том, как бы освободиться из захвата Жданова. Воропаев нахмурился, возможно, Катерине, как и ему самому нужно было в уборную. - Андрей, ты можешь отпустить свою секретаршу, она не поддалась на мои чары, и осталась тебе верна целиком и полностью, поэтому можешь прекратить ее допрашивать и позволить… руки пойти помыть, - он старался добавить в голос как больше сарказма. Такой покровительственный тон всегда раздражал Жданова, вот и сейчас он должен был сработать. - Да что ты говоришь? - Андрей тут же повернулся к нему, опуская Катерину, - в верности Кати у меня сомнений и не было, а вот твое здравомыслие тебя иногда подводит. Кто знает, чего от тебя ждать в крохотном закрытом помещении? При этих словах Воропаев непроизвольно взглянул на Пушкареву. А ведь в чем-то этот… Жданов оказался прав! Он ведь и в самом деле повел себя крайне… провокационно. И то, что Катя ответила ему так, как ответила, целиком и полностью была его вина. Девушка не покраснела от его взгляда, ее лицо наоборот утратило краски. Неужели она думала, что он расскажет… - Андрей! - Кира возмущенно шагнула вперед, словно собиралась отвесить жениху пощечину, - ты что… вы что, не можете вести себя нормально? - она адресовала свое недовольство не только Жданову, но и брату. Да, они ведь занимались тем, что она ненавидела больше всего - собирались поцапаться. - А мы ничего и не делаем, - Андрей поднял руки вверх, словно признавая поражение, - это всего лишь дружеская перепалка, не правда ли, Сашенька? - Конечно, Андрюшенька, - кивнул Воропаев, - как может быть иначе? - Кира на это заявление только глаза закатила. Александр опустил руку на плечо сестры, - пошли, куда ты меня звала, если еще не поздно. Катерина все равно решила не дожидаться, чем закончатся их разборки и попросту сбежала. Скрылась в коридорах ЗимаЛетто, и Воропаев невольно задумался, а не будет ли она теперь его избегать? Ему почему-то этого не хотелось. - Милко тебя уже заждался, - согласно кивнула Кира, обвивая его талию одной рукой, - а ты же понимаешь, что для него то, что ты застрял в лифте это совершенно точно не оправдание, - она рассмеялась, и Александр покачал головой. - Я так и быть, попрошу у него прощения, - кивнул Воропаев, - в конце концов, я ведь, и правда, задержался. Если бы не ленился и пошел пешком… - Пушкарева бы сбила тебя на лестнице, и все могло закончиться еще более печально, - Кира фыркнула, - вот скажи мне, что ей с тобой в лифте понадобилось? - Думаю, что не со мной, - Воропаев огляделся, он давно не спускался на производственный этаж. Но все здесь было пугающе тем же самым, что и пять лет назад. Длинный коридор, освещенный белыми лампами, казался бесконечным, а стены странно-зеленого цвета почему-то наводили на мысли о больнице. Не о той клинике, которую сам Александр посещал в случае простуды, а самой обычной захудалой больнички с низким бюджетом, где предпочитают “панели” на стенах не мыть, а время от времени перекрашивать, выбирая точно такие же “немаркие” цвета. - Так, а зачем же ей тогда сюда была нужно? - Кира нахмурилась и оглянулась, не идет ли за ними Пушкарева. Воропаев тоже посмотрел назад. Но не увидел тощенькую фигурку Ждановской секретарши среди снующих работников производственного этажа, - ее дело - цифры да отчеты, чтобы она, по-твоему, здесь делала? - По-моему, она выполняет и так очень много всевозможных функций, так что я бы не удивился, если бы она еще и шила в свободное время, если оно у нее вообще есть, - Александр покачал головой. - Ты преувеличиваешь ее значимость, - Кира прозвучала обиженно, и он привлек ее поближе. Ревность. Воропаевой всегда было присуще это чувство. Младший ребенок в семье, она всегда получала самую большую порцию внимания и обожания, чего закономерно хотела и в будущем. Ей было неважно кого ревновать - родителей в свое время, Андрея, правда, не без причины, и даже самого Александра, если он при ней хвалил кого-то слишком рьяно. Вот как сейчас. - Я думаю, что я ее значимость даже преуменьшаю, - рассмеялся Воропаев, - но это совершенно не важно. Думаю, она просто хотела спуститься за чем-то в архив и все. - Это “все” в итоге обратилось в то, что вы застряли в лифте, - нет, Кира явно не хотела отпускать эту тему. - У вас снова что-то произошло? - на это предположение она сверкнула в сторону брата глазами, - Кира, я же вижу, что ты недовольна, и логично предположить, что ты с Пушкаревой снова что-то не поделила. Что на этот раз? Сестра вздохнула, отвернулась, но прижиматься к нему не прекратила, что уже было вполне себе хорошо, значит, злилась на себя, но неудовольствие это на весь мир перекладывать не собиралась. - Она несла отчеты к Малиновскому, - все-таки решила пояснить Кира, - но не обнаружила Романа на месте, и направилась обратно к Андрею. Мы пересеклись с ней в коридоре, и я… разве это не документы, которые могли бы быть у меня в свободном доступе? - она потрясла головой, - Пушкарева отказала мне в праве ознакомиться с этими отчетами. Представляешь? Перенаправила меня к Андрею, чтобы я обращалась за этими отчетами к нему. Кто она вообще такая, и что она себе возомнила? - Во-первых, ты не думала, что претензию должна адресовать своему жениху? - Воропаев выгнул бровь, пристально глядя на замершую Киру, - Катя может просто слушаться его указаний - не больше и не меньше. Верность - помнишь? - А что во-вторых? - переспросила сестра, явно не собираясь говорить с ним о минусах Жданова. Конечно, нет. - А во-вторых, она несла отчеты Малиновскому, это были документы адресованные ему. И нет, - он заметил, как Кира открыла рот, чтобы возмутиться, и Александр нажал на кончик ее носа указательным пальцем, - ты не могла получить эти отчеты, ведь там могла быть “половина работы”, которую показывать тебе пока еще было глупо. Если у тебя есть недопонимание, решай его со Ждановым и Малиновским. Пушкарева, для разнообразия, на этот раз не при чем. - Ты ее защищаешь? - Кира склонила голову к правому плечу, - ты ее защищаешь! - она оттолкнулась от него, не от злости, скорее, в растерянности и неверии. - Это просто формальная логика, - Воропаев снова привлек сестру поближе, - никакой защиты, Кира, просто немного логических размышлений. - Нет, - она снова выпуталась из его рук, - это не логика, - Кира потрясла головой, - неужели тебе жаль Пушкареву? - Жалость к равным не испытывают, - Александр улыбнулся, замечая совершеннейшую растерянность на лице сестры, - но хватит об этом, Милко нас ждет или нет? Кира кивнула, но продолжала на него коситься всю дорогу до швейного цеха, где ныне царствовал Милко. Он ее шокировал, довольно прилично, но в то же время он шокировал и сам себя. Уважение. Да, он испытывал к этой упорной девчонке уважение, а это не к добру. Пушкареву нужно было гнать из своих мыслей в срочном порядке.